Синий туман Джеффа

– Что ты сказал? Да как ты посмел? – лицо Прайса покраснело, он упёр руки в бока.

Дюк развернулся к Прайсу и бесстрашно сказал:

– А можно уже мистер Картер расскажет нам про работу в шахтах?

– Что? Какую работу? Разве это работа?

– Он знает много классных историй.

От группы одноклассников послышался одобряющий гул.

– Нет, он ничего рассказывать не будет, пока я не разрешу!

– А разве вы главный здесь? – казалось, что Дюку интересно, когда у Прайса кончится терпение. Джефф же не мог отказать себе в удовольствии наблюдать, как Прайса доводит обычный мальчик-подросток, и потому не стал их останавливать.

Прайс набрал максимальное количество воздуха в лёгкие, и уже было хотел ответить, но неожиданно раздался сигнал сирены.

В начале никто не понял, что происходит. В зале не было никого кроме них и ребят – Прайс специально попросил всех уйти на обед пораньше, чтобы им не мешали во время экскурсии.

Загорелись синие и красные лампы вдоль стен.

– Так! Всем спокойно! – скомандовал Прайс. – Сейчас во всём разберёмся.

– Нам нужно уходить, – сказал Джефф.

– Не обязательно. Сейчас я посмотрю, что случилось и всё починю.

Он бросился к компьютеру:

– Полетел замок реактора. Его нужно просто перезапустить и всё.

Дети начали разбредаться по залу: кто-то был напуган, а некоторых это даже веселило. Джефф пытался их собрать, но не мог. Несколько ребят убежали обратно по коридору, а сколько осталось – не известно. Он даже не мог их сосчитать.

– Не разбегайтесь! – крикнул он, пытаясь перекричать сирену.

– Сейчас я всё починю, – Прайс побежал в сторону двери, открыл панель управления замком и начал набирать какие-то комбинации. Сирена стала громче. В динамиках раздался голос: «Всем немедленно покинуть станцию!» – эта запись стала повторяться.

– Уходим, дети! Быстрее! – скомандовал Джефф.

Все ребята двинулись к выходу и побежали по узкому коридору обратно. Джефф бежал за ними. Из кабинетов выбегали работники и в суматохе все перемешались.

В какой-то момент он заметил, что с ними нет Прайса. Он пробовал его звать, но это было бессмысленно. Тогда Джефф развернулся и стал пробиваться к инженерному против течения толпы. Откуда столько людей появилось в таком маленьком коридоре, он не мог понять. Только что же никого в зале не было. Некоторые работники сильно толкались, пробираясь к выходу. В лицах у них был страх.

– Мистер Картер, вы куда? – раздался голос Дюка сзади.

– За этим козлом возвращаюсь.

– Да бросьте его, пусть там чинит…

Вдруг раздался сильный грохот, и здание будто тряхнуло, стены затрещали. У входа в инженерный уже не было людей. По полу оттуда начал стелиться синий туман – это был фоскарвунит. Джефф не понял, что конкретно произошло, но наверняка, ничего хорошего. Он шагнул в инженерный. Там почти всё пространство вплоть до потолка было в синем густом тумане и больше всего у дверей, ведущих к реактору. Если приглядеться, то можно было разглядеть летающие частички – в свете мигающих ламп они отливали металлом.

– Прайс! – закричал Джефф. Ответа не было. Прайса вообще нигде не было видно. Входить в туман Джефф побоялся, может, он ядовитый. Вдруг у рабочих панелей он увидел какое-то движение – что-то красное. Со стола упала кружка и разбилась. Из синего тумана показался Прайс – лицо его было красным, он держался за столы, чтобы не упасть. А на лице у него была блаженная улыбка:

– Смотри – снег пошёл, – сказал он, замахал руками в воздухе и тотчас чуть не свалился с ног.

Джефф на всякий случай набрал в лёгкие относительно чистого воздуха и пошёл за ним. Как куклу он перебросил через плечо горе-инженера и пошёл прочь оттуда. У входа в коридор его ждал Дюк.

– Ты чего не ушёл со всеми? – сердито сказал Джефф.

– Я с вами. Я помогу.

Они вместе побежали по коридору, а синий туман догонял их. Все уже эвакуировались. Когда они выбежали из здания, там была толпа – обычные зеваки, родители детей, даже успела подъехать машина прессы. Они вышли последними – их окружили, стали задавать какие-то вопросы, только Джефф их пропускал мимо ушей. Подбежали врачи и увели Прайса. Справа подошёл мужчина и стал благодарить Джеффа:

– Благодарю вас, что спасли моего сына! Спасибо вам огромное! Он – всё, что у меня есть, – на мужчине была шахтёрская форма трудовика, и Джефф вспомнил, что видел его где-то на шахте. Мужчина крепко схватил руку Джеффа и начал её трясти. Позади него стоял Дюк и улыбался.

– Да я ничего не сделал… – начал оправдываться Джефф.

– Мистер Картер спас меня! – громко сказал мальчишка и подмигнул ему.

Джеффа неожиданно ослепили вспышки камер, и он отвернулся. Сзади летали спасательные вертолёты и высыпали какой-то состав на крышу здания.

6.

Прошло три недели после тех событий на станции. Работу прекратили во всех шахтёрских городах. В Айронвиле был серьёзный скандал, и органы здравоохранения проводили расследование. Заголовки газет пестрили шокирующими высказываниями: «Фоскарвунит сжигает умы людей! Спасём шахтёров вместе!», «Принятая два года назад система отплаты труда: хитрость правительства или благо?» и многие другие. Теперь Джефф читал газеты, ведь каждое утро их приносил Дюк – они неплохо сдружились. Парень часто наведывался к своему спасителю вместе с отцом, который тоже потерял работу. Государство на время разбирательства взяло всех под свою опеку и какие-то деньги они получали.

Однажды днём к Джеффу пришла репортёрша. Он, не испытывая радости, открыл дверь:

– Заходите.

– Спасибо! Можно я с фотографом – он сделает пару снимков, – не дождавшись утвердительного ответа, она махнула рукой мужчине с фотоаппаратом, чтобы он заходил.

– Можете сесть здесь, – Джефф указал на диван.

– А можно вы туда сядете – свет лучше падает. А я здесь – на кресле, – и она тут же заняла место напротив дивана.

Джефф не спеша взял чашку чая и сел на диван.

– Я задам вам только пару вопросов о том случае на станции.

– Хорошо.

Репортёрша открыла блокнот, плотно исписанный мелким почерком.

– Мистер Картер, фирма, в которой вы работали, нанимала сотрудников, не предупреждая об опасности такой работы для их ментального и физического здоровья. Ваш коллега – Эдриан Прайс тому подтверждение. Мне хотелось бы узнать, что вы думаете о компании, которая обязала вас работать в таких опасных условиях?

– Я не думаю, что условия, в которых я работал, были опасными. Не считая, конечно той аварии на станции.

– Значит, вас не предупредили об испарениях фоскарвунита в шахтах?

Джефф задумался, он не знал, что ответить.

– Это было так много лет назад. Я уже и не помню. А с Прайсом что-то не так? Я не видел его после того случая.

– Сейчас он находится в психиатрической клинике под присмотром врачей. Я навещала его неделю назад. Он всё твердил что-то про синий снег и про то, что он всех спас, – когда репортёрша отвечала, не читая вопросы с блокнота, её слова казались Джеффу более человечными.

– Я не знал об этом.

– А как вы прокомментируете теорию, связывающую введение оплаты труда по категориям с опасностью работы в шахтёрских городах? Есть сведения о том, что правительство специально ввело эту систему, дабы выровнять уровень причиняемого вреда здоровью ядовитыми испарениями среди населения.

– Вы говорите так быстро и невнятно. Я не думаю, что Фил мог бы так поступить с шахтёрами. Он сам работал на шахтах в молодости.

– Вы говорите о бывшем мэре Стоунвиля, обвинённом в коррупционной деятельности и снятом с поста?

– Я не верю, что он мог так поступить, – терпение Джеффа заканчивалось.

– А как работа на шахте сказалась на вашем собственном ментальном здоровье?

– Вы намекаете, что я тупой?

– Вовсе нет, – стала оправдываться репортёрша и мотать головой.

– Вам не интересен я. Вам нужно просто собрать побольше провокационного материала для своей очередной газеты. Я попрошу вас уйти отсюда.

– Но у меня остался последний вопрос…

Джефф встал:

– До свидания. Мне не приятен разговор с вами.

Репортёрша молча встала и вместе с фотографом вышла за дверь. Больше они не беспокоили Джеффа.

После того, как всё улеглось, он нашёл другую работу – стал соучредителем строительной фирмы, которую организовал отец Дюка вместе с несколькими другими шахтёрами. Джефф остался в этом городе, постепенно они привыкли друг к другу и стали родными. Но вечерами он иногда вспоминал влажный воздух шахт и их, искрящиеся синим, каменные стены.