Найди Белого Ворона

Средь тысячи смертей найду свой путь. Пройдя его, умру, но буду жить по-новому, не прежний.

Мой путь окончен. Цель поиска стоит на столе, издавая щелчки и шипение. Я на секунду закрываю глаза.

– Белый ворон… Найди его…

Эти слова я услышал три месяца назад от умирающего старика. Он каким-то чудом дополз до моего убежища в детской библиотеки на окраине города.

– Какой ворон? Ты о чём? – я тряс старика за плечи, но тот уже потерял сознание.

«Бред какой-то, – думал я, затаскивая старика внутрь здания. – Он болен. Мозг поражён, оттого и галлюцинации». Но старик не был похож на зараженного. Сосуды не проступали сеткой на коже; ногти не имели характерного фиолетового цвета; лимфоузлы не вздувались на шее теннисными мячами. Старик умирал от ран – его нашли Стрелки. А вот вирус он смог побороть, также как и я.

Не приходя в себя, мой случайный гость умер, спустя несколько часов. Я похоронил его под одним из дубов, растущих вокруг библиотеки. Нашёл дощечку, постарался поровней нацарапать на ней дату смерти неизвестного. Соорудил что-то вроде надгробия. Хотелось по-людски проводить этого человека в последний путь, но нужные слова не шли на ум.

– Спи спокойно, друг. Найду я твоего ворона.

Я дал обещание. Но как исполнить его?

Мысли о Вороне, как звук капающей воды, не давали мне уснуть по ночам. Из-за недосыпа я подвергал себя смертельному риску нарваться на Стрелков – полутораметровых, похожих на пауков роботов, отстреливающих всё живое крупнее кошки. Они не были запрограммированы для анализа организма на предмет заражения. Только сканировали на наличие или отсутствие биотоков. Живое – уничтожить, мертвое – утилизировать. Как раненый старик смог уйти от Стрелка, не представляю. Фортуна явно любила его. До какого-то времени.

– Белый Ворон… Найди его…

Я начал поиски с изучения карт города и телефонных справочников. В библиотеке их нашлось немало. В справочнике последней редакции было указано несколько интернет-магазинов с созвучными названиями. Но это направление я сразу отмел. Вся интернет коммуникация рухнула с момента взрыва. Телефонная связь тоже перестала работать. Мы были изолированы от остального мира в плане связи и транспортного сообщения. Для озабоченной мировой общественности не составило труда отсечь от себя островной город, соединенный с материком узким перешейком. Люди остались один на один со смертельным вирусом. Живые сжигали мертвых. А потом в город запустили Стрелков для уничтожения больных и утилизации тел. Город с успехом хоронил себя сам.

В том же справочнике я обнаружил адреса бара, похоронного бюро и лодочной станции. Все носили название «Белый Ворон». Бар был разгромлен в щепки. Бюро нетронуто. Ничего удивительного. В первые дни катастрофы и у меня было желание напиться. А в какой гроб лечь – мысли не возникало. Я исследовал оба места, но не нашел ничего стоящего, кроме полностью укомплектованной аптечки в конторе ритуальных услуг. Вряд ли старик имел в виду её в своем предсмертном шепоте.

Последней оставалась лодочная станция на берегу озера в центральном парке. Добирался я сюда долго. Путь, который в былое время занял бы пару часов на машине, в итоге занял почти две недели. Ближе к центру города было много патрулей Стрелков. Приходилось прятаться и отсиживаться, теряя время.

– Белый Ворон… Найди его…

А если не найду? Чего я вообще жду от этих поисков? Что может быть на этой лодочной станции? Штаб-квартира выживших? Это вряд ли. Стрелки быстро бы обнаружили скопление людей. Да и сколько может быть нас – выживших? Наберётся ли с десяток? И главный вопрос: о том, что есть как минимум один выживший, знают на материке? К чёрту! Будь что будет. Скольких патрулей я смогу ещё избежать, прежде чем и меня утилизируют…

Наконец я подошел к одноэтажному деревянному зданию с длинной антенной на крыше. Внутри все было покрыто толстым слоем пыли. В углу на столе стояла стационарная радиостанция. Включив рацию, я услышал треск и щелчки. Во мне затеплилась надежда. Зажав кнопку передачи, я на секунду закрыл глаза, глубоко вздохнул, придвинулся к микрофону:

–Говорит Белый Ворон. Я – выживший. Кто-нибудь слышит меня? Приём.