- -
- 100%
- +
Пролог
Пасмурное туманное утро, могильщик кидает комья влажной земли на гроб. Мне неуютно. Я не различаю лиц, но точно знаю, что та женщина в стороне, закрывающая лицо платком, – мама. А вот и Игнат с Димкой – одноклассники. Мои школьные подружки Вика с Элей обсуждают что-то, подхожу ближе, но слышу только обрывки фраз.
– Да, Лена меня постоянно выручала. И подежурить, пока мы с Максом в подъезде целовались, и на свидание вслепую вместо меня пойти, и контрольные списать всегда давала. Да и потом тоже всегда со мной ходила, и в бар, и на сбор активистов. Я ее однажды даже бегать заставила. Когда ни попроси о помощи, всегда все сделает. – Говорит с грустью Эля. – Вторую такую век не сыщешь.
– Жаль только, что для себя пожить не успела. Ни детей, ни семьи, вон как ее мать убивается. – Дима присоединяется к разговору, посматривая с тревогой на женщину, стоящую в стороне.
– Хорошо хоть, у нее еще Дина есть, у той семья большая. Будет помогать, с внуками заниматься и смирится с потерей. Не помирать же с ней заодно, в самом деле!
– Да, Дине лучше бы приехать, приглядеть за мамой. Покойся с миром, Леночка.
– Эй, ребята, я здесь! Кого хороним? – Спрашиваю. Но они не замечают, смотрят сквозь меня.
– О, а это что за красотка? С ума сойти можно! – Восклицает кто-то из толпы, глядя мне за спину.
Я оборачиваюсь и вижу стильно одетую стройную девушку, идущую в мою сторону. Несмотря на то, что она вся в черном, как и остальные присутствующие, она выглядит по-особенному, есть в ней какой-то шарм. Я не могу разобрать, в чем именно дело, но определенно хотела бы быть на нее похожей.
Одноклассники здороваются с ней, плохо скрывая восхищение, не слишком уместное на похоронах. Она представилась Галей. Не знаю, что это за Галя, но я точно помню, что моя институтская подруга Галя, вечная соседка по парте и компаньон по разным авантюрам – нескладная толстушка, немного неуверенная в себе от этого, но добрая ко всем и вся. Сокурсники периодически ее подкалывали, но не слишком доставали, а она им все прощала. Конечно, мы с ней не виделись уже года два, но откуда такие изменения? «Эта девушка просто не может быть Галей! Да что тут происходит вообще?». Я инстинктивно выпрямляюсь, когда она подходит совсем близко, поправляю волосы, шарю по вороту, не перекосился ли. Но вдруг обнаруживаю, что я в балахоне из мешковины. В ужасе вскрикиваю. Никто из окружающих не замечает, все продолжают общаться, как ни в чем не бывало.
– Да что с вами такое?! Эй!!! – Я машу рукой прямо перед лицом Эли и кричу, надрывая горло, но это не имеет никакого эффекта.
Тогда со смутной тревогой подхожу к могиле, посмотреть, наконец, ради кого они тут собрались. Могильщик как раз закончил установку креста. Читаю: "Лена Савельева. 23.04.1995-07.07.2019".
Глава 1. Этот коктейль идеально сочетается с вашим платьем
Я возвращалась с работы с пакетами еды на неделю. И тут заметила Элю, поджидающую меня у подъезда. Скрываться было уже некуда, она меня окликнула:
– И где ты пропадаешь? Я уже полчаса жду! – Подскочила она ко мне.
Сейчас я меньше всего рассчитывала на очередную авантюру с подругой.
– Эль, ты чего здесь делаешь? – Только и смогла вымолвить я.
Судя по хитрым искоркам в глазах, у Эли созрел план по захвату мира, и меня она прочит к себе в сообщники. Я же, понимая, что все закончится под утро, хотела бы оказаться в любом другом месте: за почти двадцать лет нашей дружбы отказывать Эле я так и не научилась.
– Мы не виделись пару месяцев! Рассказывай, как дела! Что нового? Да не тормози, тебе еще переодеться нужно.
Пока мы поднимались на четвертый этаж сталинки, я лихорадочно придумывала, что бы такое сказать, чтобы никуда не ходить. Как назло, в голову ничего не приходило. Я совершенно вымоталась за день и единственное, чего хотела, – это лечь в постель и поваляться там, а, может, даже пораньше лечь спать!
Тем временем мы добрались до квартиры, Эля с хозяйским видом принялась рыться в шкафу. Мои юбки, кофты и платья, презрительно отвергнутые, одно за другим летели прочь. Вскоре вся комната была усеяна отбракованной одеждой.
– Лена! Как так можно жить? У тебя же ничего нет нормального!
– Но я же в офисе работаю, там дресс-код…
– А кроме офиса ты и не ходишь никуда что ли? После расставания с Женькой ты совсем забила на себя. Нельзя так. Ладно, давай вот это платье.
Эля извлекла шифоновое платье трехлетней давности, которое на меня сейчас с трудом налезало.
– Пойдешь в нем! – Тоном, не терпящим возражений, изрекла она.
Зная, что спорить с Элей бесполезно, я послушно переоделась. Платье стянуло в талии и груди, едва не треснув по швам.
– Так, ладно, давай накинем сверху эту кофту, будет незаметно, что оно мало.
– Но я в нем едва могу дышать! Я ни потанцевать не смогу, ни съесть ни крошки. И вообще, мне завтра на работу утром….
– Не нуди! Мы недолго посидим, успеешь выспаться. Понимаешь, Игорь хочет пригласить друга. Не могу же я пойти одна, чтобы развлекать обоих! Это же нелепо! И я уже пообещала, что возьму тебя с собой. Ты им понравилась по фотографиям. Пора знакомиться с кем-нибудь.
– Ты еще и фото мои показывала? – Я даже не знала, что сказать. Стало как-то неприятно на душе, что подруга меня выставляет напоказ, как красивую куклу на продажу, не спросив разрешения. – Не очень хорошая идея. Ты же знаешь, я не цепляю людей твоего круга. Какой смысл время тратить?
– А как насчет того, чтобы выручить подругу?
Я обреченно вздохнула. Элька, как всегда, будет давить на мою совесть, припоминать какой-нибудь случай из школы, когда она меня выручила, и о чем я за давностью лет забыла. Аргументы о том, что мне надо выспаться, тоже не прокатят, плавали – знаем. Проще согласиться и пойти, а потом незаметно слиться, когда моя компания будет уже не нужна.
– И кто он, этот друг? Он хотя бы симпатичный?
– Я откуда знаю, я же с ним не знакома! – Изумленно воскликнула Эля. – Тебе ли сейчас копаться в парнях? Неужели хочешь одна остаться?
Одной мне оставаться не хотелось, да и аргументы все равно закончились, а потому я послушно натянула кофту, прикрывая складочки на боках, втянула живот, насколько могла, и с видом быка, идущего на заклание, вышла из квартиры следом за подругой.
***
Друг Игоря оказался толстеньким очкариком на полголовы меня ниже. Согласна, я и сама не огонь, и помню, что о людях надо судить не по внешности, но ничего не могла с собой поделать. Элька с Игорем почти сразу, как познакомили нас, убежали на танцпол и не покидали его даже чтобы выпить. Иннокентий же, воспользовавшись ситуацией, подсел ко мне и начал сыпать неловкими комплиментами. Он пару раз звал меня на медленный танец, но я, даже не столько из-за неприглядности самого кавалера, сколько по причине платья, которое от любого неосторожного движения рисковало треснуть по швам, стойко отказывалась, уверяя его, что плохо себя чувствую. Нестерпимо хотелось выпить, но завтра на работу!
Мы вяло болтали о том, о сем, он оказался программистом. Писать программы для меня казалось сопоставимым с созданием мира за семь дней, а потому степень уважения к нему резко увеличилась. Но я все равно с трудом понимала, чем он вообще занимается. Когда он начал перечислять: джава, делфи, абап – я полностью выпала из реальности и смотрела на него как на выпускника Хогвартса, пытающегося заклинаниями установить стену между нами. Когда я уже не надеялась на спасение, за столик вернулась Эля со своим парнем. Точнее было бы сказать, что она упала за столик рядом со мной, разбрызгивая какой-то странный коктейль синего цвета. Я отодвинулась ближе к Иннокентию, что, наверное, дало ему основания думать, что я так проявила инициативу. Дело в том, что он вдруг потянул меня на себя и прижался губами, а я, дернувшись от неожиданности, пнула Эльку под столом, нарушив ее хрупкое равновесие. Игорь же тем временем, отвернувшись от нас, говорил по телефону, закрывая рукой свободное ухо. Я увидела это уже потом, после того, когда Эля повалилась на меня, предварительно облив мне голову синей алкогольной гадостью, а Иннокентий перестал, наконец, пытаться меня поцеловать. Эля почти лежала на мне и хохотала, Иннокентий пытался поднять Элю, чтобы та не удушила меня, а я просто как буддистский монах с поразительным спокойствием наблюдала происходящее. Все случилось так быстро, что я даже не успела ни расстроиться, ни расплакаться, ни засмеяться. Голове стало холодно, струйки жидкости, стекающие по лицу, неприятно щекотали кожу. Наконец Игорь увидел адский замес, поднял Элю одним движением, убедился, что она в порядке, а после кинулся ко мне. Он так резко меня подхватил под мышки, что шифон не выдержал, и я услышала предательский треск. Я готова была смириться с чем угодно, но только не с этим…. Платье разошлось по швам почти по всей длине. Я с ужасом смотрела на себя и на Игоря. Иннокентий – с ужасом на меня. Казалось, даже музыку приглушили, чтобы все смогли увидеть мой позор. Игорь, Эля и Иннокентий несколько секунд стояли молча вокруг меня, переглядываясь. Первой не выдержала Эля и прыснула со смеху. Она была пьяна. Эля наклонилась ко мне, обняла за плечи и начала невнятно извиняться.
– Лена, извини, я… ик… не… не над тобой, ик. П-п-прости, я не хотела. Коктейль ж-жалко… Д-дорогой.
– Эль, мне домой надо. – Я умоляюще смотрела на Игоря. Тот понял без слов. Оторвал от меня пьяную подругу, вызвал такси. Провожать меня никто не вышел. И я была благодарна. Посильнее завернувшись в кофту, чтобы скрыть позор, я выскочила из клуба. К моему счастью, уже было слишком поздно, соседи давно легли спать, и мне не пришлось ни перед кем краснеть. Я незамеченной пробралась в квартиру и разрыдалась, как маленькая девочка.
***
На следующий день проснулась с такой тяжелой головой, словно глушила текилу без закуски всю ночь. Изо рта мерзко пахло, лицо опухло, в глазах полопались капилляры.
«И зачем я только согласилась? Такой позор! И как теперь мне вообще там появляться? Боже, надеюсь, никто из них не фотографировал! Не хватало себя увидеть в таком виде в сети».
Душ немного привел в порядок, но все равно состояние оставляло желать лучшего. Я все еще чувствовала на губах неумелый поцелуй Иннокентия и струйки коктейля, пролитого на меня Элей. Хотелось снять кожу и как следует прополоскать. Голова казалась липкой, мерещилось, что от меня пахнет алкоголем. Я стояла под душем и никак не могла отмыться от воспоминаний вчерашнего вечера. Все как в американском фильме про неудачницу. Со мной, конечно, случались неприятности, Эля тоже подливала масла в огонь моей самооценке, но вчера она превзошла саму себя.
Прогулка бодрым шагом, метро. Относительно спокойно села в вагон. К сожалению, мне не удалось сегодня забиться на сидячее место, а потому к концу поездки я уже стояла под углом шестьдесят градусов к земле. Мы встретились взглядом с одной девчонкой, которая ехала примерно так же. Мы заржали в голос, не в силах сдержаться. Все сразу начали подозрительно коситься. Мне было невыносимо стыдно за свое вульгарное поведение, но остановиться не могла. Наверное, это нервы. Девчонка вышла на следующей станции, а я до конца поездки хохотала и при этом хотела сквозь землю провалиться. На свежем воздухе стало легче. Хохотать или плакать перехотелось. «И что на меня нашло»? А когда подходила к офису, вспомнила веснушчатое лицо девушки, непринужденно хохочущей над комичностью ситуации, и невольно снова улыбнулась. Когда осуждающие взгляды степенных дам остались позади, я уже не чувствовала себя виноватой.
По дороге к офису мне, как обычно, всучили каких-то рекламок. Парень в костюме пчелы тут уже не первый день. Он приветственно улыбнулся, завидев меня на выходе из метро, и направился навстречу, словно давний знакомый. Он протянул сразу пачку листовок, а я, улыбнувшись в ответ, забрала их и сунула в сумку. Выброшу в офисе. Не знаю, почему, но я к нему прониклась какой-то невероятной жалостью. Когда я забирала каждое утро у него целую пачку, то чувствовала себя спасителем человечества.
В офисе сразу все накинулись с поручениями. Любовь Васильевна попросила заполнить за нее смету продаж по отделу в экселе. Она до сих пор вела расчеты в тетради. Я не очень любила этим заниматься, но выбора особо не было – с первого рабочего дня как-то так сложилось, что я делала это за нее. Любови Васильевне из-за возраста тяжко найти общий язык с компьютером, но и работу она бросить не может: заботится о внуке. Закончила со сметой – оказалось, принтер сломан. Вася попросил не выдавать его шефине. Я послушно согласилась: неделю назад он настроил мне удаленную печать на принтер в соседнем кабинете, что довольно удобно. Если я спалю, что он не починил принтер, шефиня ни за что его не отпустит в отпуск на неделю. Я же до сих пор сижу безвылазно в офисе и в основном занимаюсь только улаживанием конфликтов, решением претензий и заполнением всевозможных бланков. Лола попросила помочь ей со сложной претензией. Она пришла совсем недавно, и мне поручили ее обучить всему. Так как эту обязанность с меня до сих пор никто не снял, я помогаю. Со мной тоже возились, когда я только пришла, все когда-то начинали. Надо быть добрее к ближним. Хотя иногда, если честно, где-то очень глубоко в душе, я хочу послать Лолу лесом и усадить разбираться саму. Но вслух я, конечно же, никогда не скажу ничего подобного.
Я даже не заметила, как наступил вечер. Весь день пролетел как круговерть! Впрочем, неужели хоть один мой день отличался от сегодняшнего?
По пути домой в переходе привязалась цыганка.
– Девушка, милая! Дай сколько можешь, детушек кормить нечем.
Я мельком глянула на попрошайку. Неопрятная, в длинной балахонистой юбке, она протягивала ко мне руку, а я отчетливо видела грязь под ногтями. Я бы хотела проскочить мимо, но противная старуха перегородила путь. Все вокруг спешили по своим делам. Как назло, в переходе, где я вечно натыкалась на коллег, сегодня не было ни одного знакомого – я слишком сильно задержалась на работе.
– Девушка! Дай сто рублей, не откажи. Детки невинные от холода околевают. – Она заглядывала мне в глаза с такой мольбой.
Как всегда в такой ситуации, я совершенно потерялась и не знала, что делать. Цыганка подошла совсем близко, я чувствовала ее дыхание. А я в такие моменты сразу теряюсь и цепенею. Скрепя сердце, зная, что снова буду ругать себя за мягкость, вытащила из кармана наугад купюру: пятьдесят. С облегчением протянула женщине:
– Это все, что есть. – И пока цыганка радостно рассматривала голубую бумажку, поспешила затеряться в толпе. Еще пару раз нервно оглянулась. Цыганки уже не было видно, и я почувствовала невероятное облегчение.
Поднималась по лестнице с мыслью: «Только бы не встретить еще и его! Опять начнет денег на выпивку выпрашивать». Уже отпирая дверь, услышала возню и невнятное бормотание этажом выше. Мигом заскочила в квартиру и как можно тише закрыла дверь. После этого облегченно вздохнула: на этот раз повезло. Звонок начал надрывно пиликать, я затаилась. И только когда стук и звон прекратились, выдохнула, аккуратно сняла обувь и прислонилась к дверному глазку. Так и есть – дядя Леша поднимался на свой этаж. Местный алкаш, а когда-то хороший приятель бабушки, умелый слесарь и гордость подъезда. Мы с ним хорошо ладили, а в детстве он частенько заходил к бабушке с дедушкой на чай. С возрастом запил, да и не от хорошей жизни: дети разъехались кто куда, оставив его доживать свой век в приватизированной квартирке. Дачу пришлось продать, чтобы оплатить обучение одному из внуков за границей. Я не хотела поощрять его пьянство, но и ругаться с ним тоже не хотелось. Невыносимо было отказывать, глядя на его жалостливое выражение лица. Каждый раз, подавая ему денег, я надеялась, что он купит на них еду, а не бутылку. А просить он мог часто. Иногда даже не один раз на дню. И поэтому избегание встреч с ним превратилось в ежевечерний и ежеутренний квест, провалить который я не могла. Скромная зарплата рядового специалиста без солидного стажа не позволяла сорить деньгами.
За продуктами я всегда заходила сразу после работы, чтобы не рисковать нарваться на него во дворе или в подъезде. По большому счету, я вообще почти не выходила из дома, когда возвращалась с работы. Частенько пробегала сразу домой, а потом заказывала пиццу.
Элю звать не хотелось, а после вчерашнего тем более. Кстати, она за целый день даже не позвонила и не написала ни в одном из мессенджеров. Жива ли я вообще? Как добралась до дома? Стало обидно, что подруге плевать на меня. Если даже ей – что уж говорить о совершенно чужих людях.
Я закрыла глаза и сразу увидела цыганку из метро. Ее грязные пальцы тянулись ко мне, норовя схватить за руку. Я вздрогнула, открыла глаза. В квартире было прохладно. Апрельские ночи – это еще не июльские и даже не майские. Закрыла окно на кухне и в комнате. Включила тихонько видео на ютубе, чтобы под него легче было заснуть. Я уже давно подписалась на одну девушку-стилиста, она давала много дельных советов по подбору одежды. Она мне очень нравилась, но сама я, конечно, вряд ли готова на эксперименты. Эля как-то предлагала мне сходить с ее стилистом на шопинг. Но лишних денег на наряды у меня нет, да и какой смысл? Потом буду, как Элька, постоянно зависеть от нее. Она же одевается четко по схемам, которые стилист для нее составила. А чуть что не стыкуется, звонит консультироваться. Нет, я так не хочу. Если уж становиться модной, надо разобраться во всем самой. Посмотрю еще пару видео и, может, решусь купить себе что-то подобное. Хотя для того, чтобы покупать новую одежду, неплохо бы похудеть. Да, я обязательно когда-нибудь похудею.
Глава 2. Ох уж эта работа
Тишину нарушил пронзительный звон. Поспешно хлопнув по будильнику, собралась было по привычке перевернуться на другой бок и поспать еще немного, но нарастающее внутреннее беспокойство не давало покоя. Мне снилось что-то плохое. Стоило проснуться – сон забылся, а чувство беспокойства никуда не делось. Умывшись и сварив кофе, я смирилась. Заглянула в кошелек. До зарплаты оставалось не так много денег. Сегодня никаких соседей, никаких цыганок и попрошаек! Иначе мне просто будет нечего есть! Опомнившись, спешно надела серый брючный костюм, схватила сумку и побежала на работу.
В первый пришедший поезд я не влезла. Во второй тоже. Зато в третьем успела занять сидячее место и задремала. На одной из станций вагон резко дернулся и седой мужчина не удержался за поручень и повалился на меня. Я едва успела инстинктивно выставить вперед руки, чтобы он не ударил пряжкой портфеля по лицу.
– Извините, пожалуйста, – растерялся старичок и боязливо отвел глаза. Он хотел поскорее протиснуться к двери, но от его суетливости получалось только хуже. Один из пассажиров подхватил его под мышки и вежливо, но твердо подтолкнул к цели.
Только теперь я заметила на коленях помятую газету. Наверное, выпала из портфеля старичка. Хотела было дернуться и окликнуть его, но двери уже закрылись, и поезд двинулся в черноту тоннеля. Пожав плечами, нервно оглянулась: похоже, никто даже не заметил моих поползновений. Медленно перелистывала страницы, бегло просматривая содержимое. В конце был разворот с рекламными объявлениями. В середине листа, занимая больше всего места, красовалась черная надпись «Агентство ритуальных услуг. Карельский гранит». В этот момент в голове словно что-то щелкнуло. Снова, как наяву, увидела свежую могилу и надпись со своим именем и фамилией на кресте. Сон вспомнился так детально, что я сама не ожидала. Разговоры одноклассников, таинственная Галя, так поразившая всех вокруг, заплаканная мама…
Выйдя на нужной станции, медленно шла к офису. Сон прокручивался в голове как при замедленной съемке. Конечно, я помнила все довольно смутно и сумбурно. Но простой деревянный крест с моим именем и датами рождения и смерти стоял перед глазами. Сейчас уже середина апреля. До седьмого июля оставалось всего несколько месяцев. Хотя я и не верила в то, что это может быть пророчество, все равно на душе заскребли кошки.
А еще мне врезались в память слова Эли: «Да, Лена была хорошая, безотказная. Когда ни попроси о помощи, всегда все сделает». Вспомнилось, как я с первого класса начала дружить с Элей. Она же не дала мне права выбора, просто сразу объявила своей подругой, уселась за одну парту, и с тех пор я была ее верной спутницей. Не то, чтобы я сильно возражала, но по факту меня никто и не спрашивал. Ни одна ее проделка не проходила без моей помощи. Я только сейчас осознала, что никогда особо не горела желанием писать неприличные слова на стене в школьном туалете, а потом отмывать их в одиночку, будучи застуканной, мстить Коле, прикрывать ее отсутствие дома от родителей. Но все мои попытки отказаться не увенчивались успехом. Потом я вообще забила и просто сразу соглашалась на все, что она попросит. Эля из тех, с кем проще сразу согласиться, чем долго и нудно терпеть ее уговоры и моральное унижение.
– А где листовки мальчика-пчелы? – Вывел из раздумий насмешливый голос Маши. Оказывается, я на автомате переступила порог офиса, даже не заметив этого. – Я точно помню, что он там стоял сегодня, как и всегда. Ты передала эстафету кому-то другому? Или нам снегопад ждать?
Я невольно опустила глаза на свои руки, порылась в сумке, вызвав смешки коллег. Листовок не было. И как это я прошла мимо, не заметив его? Поспешно скрылась за монитором. Было неловко и стыдно. Сама не знаю, за что. Выходит, все в офисе давно заметили, что я постоянно беру одни и те же флаеры на выходе из метро и выкидываю по приходу на работу? На самом деле я одна из немногих, кто брал листовки. В основном народ торопился мимо, не замечая его присутствия, а то и грубя в ответ. Честно говоря, я беру листовки не только у него, а у всех, кто раздает. Они с такой мольбой смотрят в глаза, я просто не могу отказать. Мне не сложно пронести их сотню метров, а у людей благодаря этому, возможно, наладится жизнь.
Работа не клеилась. Я никак не могла сосредоточиться, вдобавок Лола завалила вопросами в мессенджер. Ответив только на срочные, я ушла на кухню. У нас есть подсобка, оборудованная под столовую, где поставлен чайник, микроволновка и маленький холодильник, между собой мы называем ее кухней. Там я набрала воды и медленно пила ее, разглядывая в окно птиц. Почему-то даже дата смерти, которая наступает так скоро, не пугала так сильно, как осознание того факта, что я всегда на все соглашаюсь. Вспомнился последний эпизод с порванным платьем. Я бы не потратила время в клубе с каким-то стремным парнем и не опозорилась бы, если бы отказала Эле составить ей компанию. Но я, как всегда согласилась. Стала вспоминать: я хоть раз говорила ей НЕТ? На ее просьбы? Как назло, не вспоминалось ни одного такого случая. Это осознание оказалось таким внезапным, таким простым и в то же время таким чудовищным, что я сидела у окна с ощущением, что меня стукнули по голове кирпичом.
Любовь Васильевна вернула меня в реальность грубо и бесцеремонно:
– Лена, вот ты где! Я тебя везде ищу! У меня там опять что-то не заладилось с тем отчетом, идем скорее! Мне его распечатать надо и передать на подпись, а столбики все уехали, дата пропала…
Ничего нового. Я всегда ей помогаю. Внезапная мысль поразила меня, как молния. Вопрос выскочил прежде, чем я успела подумать:
– Любовь Васильевна, а почему вы только меня об этом просите? У нас весь отдел знает эксель, некоторые даже получше меня.
Она опешила, явно не ожидая ничего подобного. Моргнула, соображая, но быстро пришла в себя. Уж кто-кто, а Любовь Васильевна точно не из робких, ее в неловкое положение попробуй поставь!
– Лена, ну ты-то у нас сама доброта! Машку с Диной я всему учила, а теперь к ним не подойди, сразу грозят пожаловаться шефине. А мне что остается делать? Я с этими компьютерами совсем не дружу, ты же знаешь. А теперь все требуют в электронном виде! Я бы и рада на пенсию пойти, но надо внукам помогать, жить в Москве нынче так дорого стало! Вы-то молодые, получше в этом соображаете, поколение другое. А нам, старикам, тяжело.
Любовь Васильевна смотрела глазами кота из «Шрека», я представила ее маленького голодающего внука, ждущего бабушку домой с хлебом и молоком, и ответила:
– Конечно, я помогу. Это совсем не сложно. Подождите пару минут, воду допью.
Как всегда, оказалась сущая ерунда, но пришлось потратить минут пятнадцать, чтобы привести все в пригодный для печати вид.
Обед наступил незаметно. Девчонки из отдела кадров и бухгалтерии радостно разбежались по своим делам, громко хохоча. Ирина Васильевна заперлась у себя в кабинете, велела секретарше никого не пускать. Маша, обычно обедавшая вместе со своей подружкой Диной, на удивление еще была здесь. Хотя обычно они первыми убегают на обед, а возвращаются – последними.