Мудрость сказок. Сборник Психологических Сказок

Редактор Салават Данилович Юсупов

Вёрстка и оформление Алла Николаевна Письменная

Публикация книги ТЦ Со-Творение

© Ирина Владимировна Кожуховская, 2024

ISBN 978-5-0062-4313-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Всем известна простая истина «Добро побеждает зло!» Будь это ласковый шёпот, или твёрдо топнувшая нога, доброе дело будет в выигрыше. В этом сборнике вы познакомитесь с героями сказок, которые своим упорством, терпением, несмотря на все трудности, встречающиеся на их жизненном пути, выходят победителями. Эти победы разные. Победа над злейшим врагом, над соперником. Победа над самим собой. Читайте книгу и погружайтесь в мир сказок. Дарите себе минутки отдыха, а в ответ получите частичку мудрости.

Отчая любовь

В некотором царстве, в некотором государстве, жили-были царь с царицей. Иван да Марья. МОлоды были, жили не тужили. По царству своему ездили на белогривых тройках лошадей. Осматривали свои владения, да интересовались, всем ли хорошо живётся, нет ли у кого, в чём нужды.

И вот однажды, когда молодая чета в очередной раз осматривала свои угодья, заехали они в отдалённую деревушку. Приближалась ночь. А деревенька, надо сказать, бедненькая была, домишки стояли старенькие, покосившиеся. У многих ставни болтались на одном навесе. И во время ветра их бросало со скрипом, то вправо, то влево, того и гляди, что вот-вот оторвёт и откинет в сторону. Были, и такие, где один угол уже врос в землю. В одной из таких избушек, из трубы вился маленький дымок, значит, в этой избёнке душа человеческая живёт!

Царица-Марья всплеснула руками, вздохнула и молвила:

– Да, как же в таком жить-то?! Не ровен час, завалится на один бок, и беда случится с жильцами! Не дело жить в такой избе! Давай, милый, узнаем какого житьё у хозяев?

Так и сделали. Остановили своих резвых коней, кучер спрыгнул с возницы, и пошёл стучать в окно.

А царь с царицей ждут, что же им сейчас поведает хозяин такого жилья.

Совсем скоро скрипнула дверь, и в ночной темноте появился маленький силуэт с фонарём в руках.

Увидев самого царя с царицей, он с удивлением и испугом поклонился и молвил:

– Доброго здравия, царь с царицей! Что привело вас в нашу Богом забытую деревушку?

Ответил царь Иван, что прогуливаются по своим угодьям, и осматривают всё ли в порядке. Да, вот молодая жена приметила, что стоит избёнка покосившаяся, и дымок из трубы вьётся, значит живут. А как в таком-то жить можно?

Усмехнулся маленький человечек. Сейчас его можно было хорошо рассмотреть. Это был дедушка. Одет он был хоть и в старенькую, видавшую жизнь, одежду, но чистую. На нём была серая куртка, штаны такого же цвета, с заплатками на коленках. Поверх штанов были одеты вязаные из белой овечьей шерсти гольфы. А на голове чудная шляпа. Да, у этого старичка была реденькая, но длинная, седая борода.

У царицы мелькнула в голове мысль, похож на доброго волшебника.

А он, тем временем, словно мысли её прочитал, лукаво подмигнул ей и приподнял шляпу одной рукой, а другой – фонарь над головой:

– Хорошо в ней живётся-можется! Главное жить в ладу с собой, а всё остальное – мелочи! Вижу, вижу, скоро вас счастье ждёт, только будет оно не долгим!

Сказал, и откланявшись, растворился в темноте, только калитка скрипнула, напомнив, что хозяин ушёл в дом…

А царь с царицей, взявшись за руки, в своей карете отправились к себе во дворец…

Так и случилось, как предсказал странный старичок. В скором времени, родилась у царя с царицей дочь. Славная, маленькая малышка. Отец с матерью в ней души не чаяли. Холили и лелеяли её.

Придёт царь-Иван со своих государевых работ, наклониться над дочуркой, и начинает разговаривать с ней:

– Ну, как тут наша свет-Несчастьице поживает? Как дела у нашего солнышка?

А та, в ответ улыбается, ручками тянется к батюшке-царю. А рядом, матушка-царица, приветливо улыбаясь, рассказывает, как они с их Несчастьицей день провели, где бывали, что видали.

Так бы и жили, да повадились на царский двор летать утка с селезнем. Прилетят, покрякают и улетят, хлопая крыльями. День прилетели, покрякаля, улетели. На второй – прилетели, опять покрякали, покрякали, улетели.

Смотрят слуги-дворники, а утка с селезнем и на третий день во дворце крякают! Надоели они дворникам своим кряканьем, те с мётлами в руках начали ворчать:

– Чего летают, беду накрякивают! Кыш, отседова! Кыш, негодные!

Улетели утки.

Только с того самого времени, что-то стало меняться во дворце. Наступила тишина. Младенец перестал смеяться. Меньше ручками к папеньке-маменьке тянется. Вскоре улыбка исчезла с лица малышки и стала она хворой.

Кто только не приходил во дворец лечить больную! Каких только лекарей царь не привозил! Никто не знает, чем помочь! Руками разводят, головой отрицательно качают, мол, ничего не знаем, ничего не ведаем!

Печалятся, горюют царь с царицею, не знают, как и чем помочь своей Несчастьице.

Вот однажды, поздним вечером в дворцовые ворота кто-то постучал. Посмотрели слуги, стоит маленький, нищий человечек. И не стали открывать.

Снова раздался стук по воротам. Зашипела охрана, припугнула, что свору царскую выпустит! Нечего стучать, царским особам докучать!

Но снова раздался настойчивый стук.

Царь, тем временем, стоял у окна опечаленный и встревоженный, и наблюдал за происходящим. Тут он увидел, как охрана открыла ворота и, схватив кого-то за шиворот, стала волочить в сторону. Что-то знакомое мелькнуло в темноте и погасло. В памяти царя тотчас всплыл образ старенького чудака с фонарём в руках, а в ушах зазвучали слова: – «Скоро вас счастье ждёт!»

Тотчас в царской руке оказался маленький колокольчик, и охрана услышала звонкий перезвон – сигнал остановиться и вернуться во дворец с тем, кого они отгоняли.

Царская охрана вмиг предстала перед повелителем, и рядом стоял тот самый, кого царь с царицей в недалёком прошлом навещали.

Не успел царь ничего сказать, как чудной старичок, в смешной шляпе и с фонарём в руках начал повествовать:

– Знаю, что печаль-тоска вас гложет, не знаете, как с бедой справиться, как кровиночку свою вылечить.

Далеко-далеко, за синим морем, у подножия горы растёт дуб вековой. Хозяева той стороны утка с селезнем. Обидели твои слуги-дворники их, прогнали со двора, вот они и навели хворь на самое дорогое, что есть в этом дворце.

Справиться с этим сможешь только ты сам. Ты должен добраться до дуба, добыть волшебного сока, напоить этим соком свою Несчастьицу, и тогда вся хвороба исчезнет.

Сказал, и смотрит на царя, как он на это отреагирует.

А тот, недолго думая, сгрёб старичка в охапку, кружит его от радости, да благодарит.

– Да успокойся, малохольный! Опосля благодарить будешь. Ты сначала дело сделай, ой нелёгкое оно!

Топнул своей маленькой ножкой, и перед ними оказались сапоги-скороходы, топнул второй – появилась котомка с сухарями.

Старичок наклонил голову, да и молвит:

– Ну что, согласен на такую обувь, да еду?

– Ещё как согласен, только бы всё исправить, только бы хворь вся исчезла!

Быстро собравшись в дорогу, попрощавшись с царицей и с Несчастьицей, подхватив в одну руку котомку с сухарями, а в другую сапоги-скороходы, да ещё ему старичок дал свой фонарь путь-дорогу освещать, отправился царь-Иван за снадобьем.

Долго ли коротко, но наконец-то добрался наш Иван до синего моря. Благо сапоги-скороходы помогали расстояние отмерять, а фонарь освещал путь-дорогу. Сухари в котомке давно уже закончились.

Солнце высоко, жарко. Присел на берегу царь-Иван, задумался. Как же он на другом берегу окажется? Кругом, куда не глянь, гладь водная расстилается, ни кораблика, ни лодки поблизости нет!

Вдруг слышит, что-то на берегу «шлёп!» – тишина. Снова – «Шлёп! Шлёп!» – тишина. Повернул голову и видит, на песке, уже почти обессиленная рыбёшка лежит, волной на берег выбросило! Хвостик еле поднимает, ртом воздух хватает, и так жалобно на царя одним глазом смотрит. Встал царь, подошёл к рыбёшке, наклонился, подхватил рукой и молвил:

– Ведь дитя чьё-то, а родители маются, в печали, куда непослушное чадо отправилось? – размахнулся и кинул в морскую гладь со словами:

– Плыви, с Богом! Хоть кому-то счастье будет!

И тут вдруг море начало волноваться, волна за волной побежали к берегу. А над водной гладью показалась голова рыбья:

– Спасибо, мил человек! Всё, что хочешь, проси, исполню! Вернул нам дитя малое!

Царь-Иван от удивления рот открыл, рыба говорит голосом человеческим!

А та хвостом по водной глади – хлоп! И ждёт!

– Как бы мне на другом берегу моря синего оказаться, там, где дуб вековой у подножия горы растёт?

– Знаю, знаю, где растёт дуб вековой, садись на меня, да держись крепче. Вмиг домчу!

Не успел царь устроиться на спине у рыбы, ухватился за плавник, как мимо его стали мелькать морские просторы. День прошёл, ночь наступила, а рыба мчит вперёд и вперёд! Вот и луна уже появилась, путь-дорогу освещает, а они всё в пути.

Наконец, молвит рыба:

– Ну, вот и приплыли! Царь спрыгнул со спины, а та хвостом всплеснула и исчезла в морской пучине. Только ей вслед ещё долго неслось:

– Спасибо-о-о!

Зашёл на берег царь, а пред ним огромная гора. Присел у подножия, и не заметил, как уснул.

Только первые солнечные лучи коснулись земли, открыл царь глаза и видит, вдалеке растёт тот самый дуб вековой, только чтобы до него добраться надо путь-дорожку расчистить. Накануне была сильная буря, и всё побережье было усыпано камнями-валунами, морской травой, тиной, чего только здесь не было!

Не стал царь времени терять, принялся за работу. Расчищает путь-дорожку, а сам по сторонам оглядывается, примечает всё.

Много времени прошло, устал, притомился царь. Солнце уже за море садится, а он только и добрался до дуба.

Рядом с дубом расхаживает важно селезень, а неподалёку утка стоит, крылышко подогнула, ножку подняла.

Увидел царь селезня с уткой и обращается к ним:

– Доброго вечерочка, хозяева этой стороны!

А селезень в ответ:

– Да не такой он уже и добрый! Давно мы тебя ждём со своей уткой. Вот и дождались! И с чем изволили к нам пожаловать?

– Дочь у меня хворая, можно мне у вашего дуба сока целительного набрать?

– Сока-то можно, только прежде дело надо бы сделать!

– Только скажите, я постараюсь!

– Да уж, постарайся! Буря у нас недавно прошла, сам видишь, сколько бед наделала! Одно большое дело ты уже сделал! Путь-дорожку расчистил!

Второе дело мы без тебя не осилим. Есть в горе пещера, в той пещере детки наши, утятки. А вход в пещеру после бури обвалился и не попасть нам внутрь. Ночь прошла, день заканчивается, а утятки там одни в темноте, голодные!

– Не печальтесь о своих детушках, сейчас начнём расчищать, вход освобождать.

И опять принялся царь камни разгребать, малых пташек освобождать.

Сколько времени прошло, никто не знает, только появилась трещина-расщелина, залетел отец-селезень в пещеру, летает, крякает, зовёт своих деток, а в ответ тишина. Тьма кругом непроглядная. Вылетел опечаленный, голову опустил, не весел.

Царь утешает:

– Не горюй, не печалься! Немного осталось, вместе пойдём, в четыре глаза смотреть будем!

Вот последний огромный валун отодвинул и вход свободен!

Достал из котомки фонарь, который ему старичок перед дорогой одолжил, зажёг и пошли они в пещеру.

Царь впереди, путь освещает фонарём, а селезень рядом летит, крякает, манит своих детушек.

Заметили они в отдалении кучку – не кучку, а что-то шевелящееся. Подлетел ближе селезень, а это его утятки. Замёрзли, друг на друга пытаются влезть, согреться. А как услышали знакомый голос, что тут началось! На разные голоса накрякивают, жалуются, что им страшно было, темно и холодно. Клювики голодные открывают, шейки свои тоненькие вытягивают. К папе-селезню жмутся. Смотрит царь на эту картину, умиляется, слезу набежавшую смахнул, вспомнил свою Несчастьицу.

Снял с плеча котомку, собрал утят в неё и пошли они из пещеры.

А у входа утка-мама их поджидает, как увидела своих детушек и про крылышко сломанное и лапку прихрамывающую забыла! Вокруг ходит, наговаривает, как рада, что её детки нашлись!

А селезень тем временем подлетает к царю, и говорит:

– Доброе дело сделал, освободил наших детушек, быть по-твоему! И твою волю исполним! Иди к дубу вековому! А сам летит рядом и наказ даёт.

Как сказал селезень, всё Иван-царь выполнил. Подошёл к дубу вековому, поклонился:

– Позволь, дуб вековой, соку твоего взять, дочь мою от хвори избавить!

Зашуршали ветки в знак согласия, наполнил царь графин влагой живительной, закупорил пробкой плотною, положил в котомку. Поблагодарил дуб, попрощался с уткой и селезнем, вернулся к морю. А там его уже рыба знакомая поджидает.

Забрался он к ней на спину, ухватился за плавник.

Глазом не успел моргнуть, оказался на другом берегу. Попрощался со своей помощницей. Надел сапоги-скороходы и помчался в край родной, на любимую сторонушку.

Вернулся к себе во дворец царь-Иван, встретила его Марья-царица. От радости такой горючими слезами обливается. Ведёт Ивана-царя в покои детские. Как зашли родители в палату белокаменную, царь достал из котомки графин с соком дуба векового. Напоили они доченьку, окропили её соком. Ручки стали тянуться к отцу-матери, щёчки зарозовели, улыбка появилась на детском личике. А вскоре раздался детский смех. И царь улыбнулся, и царица повеселела, и слуги стали приветливо улыбаться друг другу.

И пошла молва по царству-государству, что вылечил свою дочь от хвори сам царь-отец!..

Печаль Марьюшки

Широка Русь – Матушка! Во все стороны раскинулись её бескрайние просторы! Вольно дышится!

Кто как сыр в масле катается, а кто с сухарей на воду перебивается!

Вот в одном дальнем уголке жил-был царь. И была у него дочь Марьюшка. Краса-девица! Всё-то у неё было! И любовь отца-матери, и сыта, и одета в наряды богатые. И каких только украшений у неё не было!

Пока была маленькой, по всему дворцу был слышен её звонкий от смеха голосок. То по садовым дорожкам бегает, весело смеётся! То к батюшке царю на колени заберётся, все новости дворцовые прощебечет, да не просто расскажет, а ещё и ручками покажет, мимикой, жестами. Царь доволен, что дочь его подрастает, да столько всего знает.

Реки текут, за днём наступает ночь, сутки прочь! Год за годом летит. Не заметил царь, как дочь его выросла, да стала какой-то тихой. Ну, понятное дело, невеста, да только поведение её стало царя-батюшку настораживать. Уже и совсем перестала Марьюшка смеяться, и в сад не выходит. Сидит всё больше в своей светлице, да в окно молча смотрит.

Забил тревогу царь! Докторов велел созвать! Приедут, походят вокруг Марьющки, плечами пожимают, ничего не знают!

Выписал царь заморских лекарей. Понаехало очень много! Только и те на своём курлыкают, головой качают, ничего не понимают.

Однажды вышел царь с дочкой в сад дворцовый, идут по яблоневой аллее. Марьюшка совсем мало говорит, больше молчит. Тут на одну из яблонь села птичка, царь указывает Марьюшке:

– Глянь-ка, доченька, уже третий день здесь её вижу, раньше не было такой пташки в нашем саду.

– Где? Какая? Нет, не вижу!

Только тут понял царь, что дочь его вдалеке плохо видит, от того и печальная. И не скажет ведь, вот же скромница!

Разослал царь приказ:

– Кто поможет хворь излечить, тому в жены царевну отдам!

Что тут началось!

Со всех концов страны на конях едут, пешком идут. Микстуру несут, снадобье доставляют.

Марьюшка посмотрит из окна своей светлицы, лицо печальное, всё не то! Всё не помогает!..

…А в другом конце этого царства, жил-был богатый мужик. Не в пример другим, был он не сварливым и справедливым.

Много у него в хозяйстве добра было. Все ему завидовали. Если посмотреть на коней, то добрый, ухоженный табун. Если посмотреть на поля, то и посев дружно поднимается и урожай хороший собирается.

А всё почему? Да ответ-то на поверхности лежит, богатый мужик ни от кого и не таит. Работает у него Данила! И руки-то у него золотые! Пойдёт в кузницу – самые лучшие подковы для коней выкует. Весна настанет, он вовремя поле вспашет, семена в землю бросит. Глядишь, уж и рожь с пшеницей колосится. Колосок к колоску!

Хозяин на Данилу не нарадуется, в конце года плату щедрую предлагает. Целый мешок денег на стол водружает. Только Данила рукава у рубахи засучит, макушку почешет, да куда мне столько!

Так и на этот раз. Проработал год он у хозяина, тот принёс расчёт. Данила посмотрел на такое богатство, рукой махнул, взял одну денежку и вышел во двор. Не успел глазом моргнуть, налетел лёгкий ветерок, выхватил денежку из рук, только его и видели!

Ну, что ж, видно так было угодно! Наверное, где-то я не доработал, чего-то где-то не доделал.

Ещё усерднее стал трудиться Данила. Всё в его руках горит, любо дорого посмотреть! Прошёл ещё год. Принёс хозяин расчёт – мешок денег положил на стол:

– Вот, Данила, поработал ты на славу, теперь и зарплату не грех взять!

Тот почесал затылок:

– Да куда мне столько! – взял одну денежку, а вышел на крыльцо, ветер налетел, выхватил денежку, только его и видели. Стоит Данила, руки развёл, видно так было угодно1

Ещё год отработал.

Снова хозяин принёс мешок денег. Взял Данила одну бумажку, поклонился хозяину и говорит:

– Поработал я у тебя, хочется теперь посмотреть на свет белый.

Выходит на крыльцо, а тут как подул лёгкий ветерок. Данила смотрит в руке не одна бумажка, а три. Эх, эвон как всё обернулось! И пошёл по свету белому!

Идёт, травка под ногами шуршит, лес рядом шумит. Вдруг слышит, где-то поблизости кузнечик застрекотал, подходит поближе.

– Данила, дай мне денежку, я тебе пригожусь!

Наклонился Данила, а на травинке-былинке кузнечик сидит и лапку протягивает. Данила, не задумываясь, вложил в лапку денежку и пошёл дальше. Идёт, тропинка впереди, он по ней, слышит, топ-топ. Никого не видно. Фр-р! Фр-р!:

– Данила, дай мне денежку, я тебе пригожусь!

Посмотрел Данила вокруг, нет никого, голову к земле приклонил, а там ёжик стоит, фыркает, лапку протягивает.

Не стал даже раздумывать, протянул денежку в лапки ёжику и пошёл дальше. Идёт, птичье пение слушает, по сторонам головой вертит, рассматривает красоту.

И такое настроение у него хорошее! Дышится легко, лес кругом! А пение птиц! На разные голоса трели разводят! Смотрит, на ветке канарейка распевает. И так ему хорошо от этого пения! А она вдруг петь перестала и говорит:

– Данила, дай мне денежку, я тебе пригожусь!

Протянул Данила ей последнюю денежку. Та вспорхнула и улетела.

Долго ли коротко шёл Данила. Где только не бывал, чего только не видал. И вот, оказался он рядом с тем дворцом, где Марьюшка в своей светлице сидит, да из окна глядит.

Её-то он не видел. Народу на площади много, снуют туда-сюда. Шум, гам, свист! Кто к царевне в очереди стоит, ждёт своего часа, чтобы снадобье своё предложить, да в тайне уже планы строят, что в мужья попадут, да пол- царства обретут.

Кто уже назад идёт не весел, голову ниже плеч повесил. Значит от ворот поворот! Толкаются, друг на друга, ругаются!

Зазевался Данила, замешкался, кто-то толкнул в плечо, кто подножку поставил, не заметил он, как посреди площади дворцовой на четыре кости и встал. Тут откуда ни возьмись, фр-р, фр-р! Расступись! Колобок колючий вокруг Данилы катается, отгоняет всех прочь от него, иголками обороняется.

Тут же сел Данила, с колен грязь отряхивает, на ежа смотрит, как тот близко к нему никого не подпускает, своими иголками обороняет. Тут на правое плечо кто-то приземлился, смотрит, а это кузнечик уже свою скрипочку настраивает.

Повернул голову налево, а там канарейка пёрышки расправила, голову набок наклонила, взор свой устремила на принцессу.

И только зазвучала скрипка, полилась тихая, нежная песня.

Вмиг на дворцовой площади тишина наступила, всякий, кто слышал это пение, менялся на глазах. Хромой забывал про то, что он хромал, выправлялся и шёл твёрдой уверенной походкой. Глухой начинал различать даже шелест крыльев пролетающей мухи. Злые начинали улыбаться, тот, кто был обижен, забывал обиды.

Засмеялась Марьюшка, в ладоши захлопала:

– Ай, молодцы! Целый концерт устроили!

Царь на радостях кричит:

– Не уж-то видишь, красавица моя? Кто, кто вылечил мою принцессу?

– Я! – Я!

Раздаётся со всех концов. А Марьюшка встала у окна и показывает отцу:

– Нет, батюшка, смотри, сидит посреди дворцовой площади молодец, у него на правом плече кузнечик, а на левом канарейка. И ёжик, как по манежу бегает, никого близко не подпускает. Это волшебная музыка звучит, а пение канарейки, чудеса творит! Всякий, кто услышит эти песни, от любой хвори избавится! Да вот, только не у каждого на плече могут такие артисты усидеть, для этого надо доброе сердце иметь и открытую душу!

Велел царь молодцу во дворец явиться. Зашёл Данила, а он уже прямо молодец-удалец!

Как царь и обещал, так и слово сдержал! Выдал свою Марьюшку за Данила, мастера на все руки. И все там были, мёд-пиво пили!

Путешествие по царствам

Давно это было! В некотором царстве, в некотором государстве, жил был царь с царицей, своенравной девицей. И было у них три сына. Однажды, во время своей прогулки, а надо сказать, царица любила после обеда гулять, свежим воздухом дышать в царском саду. Вдруг набежали на небо тучи тёмные, да мохнатые, налетел ветер, подхватил царевну под белы рученьки и унёс неведомо куда.

Где только не искали царицу, кого только на поиски не отправлял царь. Всё без результатов!

Вот решил отправиться на поиски матушки старший сын, подходит к царю, да и говорит:

– Царь-батюшка, дай дозволение отправиться на поиски матушки, похожу по свету, поспрашиваю, может и найду.

Царь благословил старшего сына, а тот ушёл, и ни слуха от него, ни духа!

Через год средний сын просит у отца благословения:

– Пойду искать матушку, да старшего брата, благослови, царь-батюшка!

Как ушёл, так и пропал. Ни весточки от него, ни самого!

Вот через год младший у отца просит его благословить на поиски матушки, да старших братьев. Благословил его царь. Тот на коня своего вскочил и отправился на поиски.

Долго ли, коротко ехал царевич, вот оказался он на берегу моря-океана. Остановил коня, спешился, по сторонам посмотрел, не знает куда дальше путь держать.

Тут прилетели три голубки, на морской берег приземлились, в девиц красных превратились.

Царевич смотрит издали, глаз отвести не может. Одна краше другой. А те, тем временем накидки свои прозрачные с плеч скинули и бегом в воду. Плещутся, хохочут. Накупались, выходят из воды, а самая младшая голубка не может найти свою накидку.

– Кто здесь? Выйди, покажись! Мою накидку верни!

Вышел царевич, а накидку не отдаёт. Поздоровался, в пояс красавицам поклонился:

– Голубки распрекрасные, глазки ваши ясные, не знаете ли вы, не ведаете, где моя матушка находится. Налетел ветер-ураган, подхватил её и унёс.

– Знаем, знаем, где твоя матушка, у нашего дядюшки. Шагай вдоль побережья, встретишь птичку-невеличку, куда она полетит, туда и двигайся. Она тебе путь укажет к тому месту, где твоя матушка живёт.

Отдал он накидку, поблагодарил девушек, взял коня под уздцы и пошёл, как ему голубка посоветовала.

Вдруг видит, впереди братья его идут. Догнал, обрадовались, на шеи друг другу бросились, обнимают, радуются, что встретились.

Идут они все за птичкой-невеличкой, разговоры разговаривают. Только птичка возьми и юркни в расщелину скалы. Подошли братья, смотрят, а там тропка узкая в подземелье ведёт. Царевич и говорит братьям:

– Нет рядом батюшки, благословите вы за него. Отправлюсь я в подземное царство, глядишь, и матушку найду.

Благословили царевича братья, помогли обвязаться верёвкой, а сами остались ждать на поверхности.

Долго спускался брат младший, наконец-то оказался на твёрдой дороге.

Встал на обе ноги, головой покрутил туда-сюда. Куда идти, сам не знает. И пошёл вперёд. Шёл, шёл, впереди показалось медное царство. Двор большой, на дворе сидят сизокрылые голубки, рукоделием занимаются, воркуют, переговариваются.