Тина Крис. Её личный сонник

Всё те же цветы – точнее, море цветов – и в конце коридора ещё одна дверь, которая привела нас в ничуть не примечательный большой холл. Вокруг сновали люди в белых халатах, а посередине стояла сестринская стойка. Медбратья перевозили старичков на колясках, спокойно гуляли пациенты с капельницами на штативах с колёсиками.

Я на секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, старшая сестра уже стояла рядом со стойкой информации, которая служила одновременно сестринским столом. В  этот момент она смотрела на меня пристальным взглядом. Я двинулась по направлению к ней и не заметила молодого человека, несущего в руках кейсы с баночками. От неожиданности и резкого столкновения я задела один из кейсов, который, упав на пол, повредился, и всё содержимое вывалилось наружу.

– А ты, я смотрю, неуклюжая? – послышался рядом неприятный голос старшей сестры.  – Пожалуй, пересмотрю род занятий, который тебе можно доверить, – и, повернувшись в сторону постовой сестры, крикнула ей: – Настасья, покажи этой библиотеку и  выдай тряпку с  ведром, пусть пыль с полок протирает, – сказав это, она, не бросив даже взгляда в мою сторону, ушла.

Мне стало настолько обидно, что слёзы сами собой появились на глазах, а парочка даже успела скатиться по щекам. Спиной почувствовала на себе чей-то взгляд и, быстро смахнув слезинки, огляделась. Молодого человека с кейсами уже и след простыл, и вокруг всё казалось таким же, как и при первом впечатлении. Но чувство, что кто-то за мной наблюдает, не покидало мое сознание, и от этого ощущения по спине побежали мурашки. По коже морозно растёкся ужас, и стало так холодно, что меня даже передёрнуло.

– Чего застыла, чудище во плоти? Пошли,  – странно обратилась ко мне Настасья. В  её устах эти оскорбления звучали чересчур ласково.

– Не переживай! Не ты первая, не ты последняя, кого Вареньевна в библиотеку сослала.

И, как бы странно это ни звучало, она обняла меня по-сестрински и махнула рукой, чтобы я следовала за ней.

Неприятное чувство того, что за мной наблюдают, уже покинуло моё сердце, а странная и по-своему добрая манера общения Анастасии растопила обиду от злых слов старшей сестры.

Медленно вздохнув, я двинулась за медсестрой. Сначала она привела меня в подсобное помещение, где торжественно вручила хозяйственный инвентарь. Меня это очень рассмешило, и остатки плохого настроения улетучились.

– Я должна бежать,  – сказала она, проводив меня до двери в библиотеку, – пост надолго оставлять нельзя. Михалычу по палатам нужно идти, так что ты тут не скучай, сюда редко приходят. Вообще, не знаю, зачем нашим обитателям,  – она покрутила пальцем у  виска,  – библиотека нужна. Ну да ладно, поскакала я. Давай, до вечера, – и, махнув на прощание рукой, убежала.

Я осмотрелась. Библиотека выглядела убого: потёртые стены, обшарпанные старые столы. Книги выглядели не лучше: порванный переплёт, отклеивающиеся страницы, торчащие нити из уголков. Пыли в этом небольшом помещении, было предостаточно, на всю месячную стажировку хватит.

Осмотревшись, я вооружилась хозяйственным инвентарём, что вручила мне Настасья, и  начала работать. Чтобы тщательно протереть полки, мне потребовалось снять с них все книги. Я привыкла выполнять работу хорошо и потому сухой тряпочкой смахивала пыль и с самих книжек. В этот же момент я  решила, что завтра принесу клей и  иголку с толстой нитью, чтобы хоть чуть-чуть привести их в надлежащий вид.

Несмотря на то что помещение было маленьким, полок с книгами было много, и казалось, что здесь есть всё: классика, детективы и лёгкие женские романы, которые заполняли целую полку. Были даже детские сказки в стиле рыцарей или борьбы добра со злом, что-то в современном жанре фэнтези, вроде серии «Последняя битва за трон. Предание Коррина». Все пять частей стояли ровным строем.

Для специализированного заведения это и  вправду был странный выбор литературы: обитатели сего места не были большими любителями чтения. Размышляя об этом, я дошла до стеллажа с очень старыми книгами и именами авторов, которые были мне совершенно незнакомы. Я, конечно, не была экспертом в области древней литературы, но даже мне стало понятно, что данные произведения искусства пришли из далёкого прошлого. Раритет, можно сказать, ценнейший раритет.

Аккуратно смахивая пыль с этих ценных изданий, я любовалась старинным искусством книгоплетения. Переплёт был прошит золотой нитью, обложка была мягкой и казалась тёплой на ощупь. Мне захотелось открыть этот манускрипт древности, чтобы пропитаться духом того времени, в котором я никогда уже не смогу побывать.

Перевернув кожаную обложку, я  замерла от увиденного. На титульном листе книги был изображён пятнистый голубь, к ноге которого был привязан шнурок со скрученной бумажкой. Я сразу вспомнила мальчика со странными речами про эту птицу и  про послание, которое она якобы принесёт.

«Не отпускай голубя без послания». Что бы это значило? Если бы голубь, которого я вижу сейчас, был настоящий, то я бы поняла, что делать. А этот нарисованный, и послание его я прочитать не могу.

Легким движением я  перевернула страницу. Первые строки ввели меня в ещё большую прострацию:

«Тебе, мой драгоценный читатель! Если ты сейчас держишь в руках труд всей моей жизни, значит, ты сможешь узнать и  её тайны. Удачи тебе, мой друг! Прими верное решение и сделай правильный выбор. Твоя герцогиня Анкорская – Кристина Эверт или просто Тина Крис».

Одно то, что герцогиню – персонажа данного повествования – звали практически так же, как и меня, приводило в дикий ужас. Я не успела даже решиться открыть следующую страницу, как в дверь вошли без стука.

– Поставь на место то, что взяла! – услышала я голос старшей сестры, которая, не дожидаясь моего ответа, продолжила: – Следуй за мной, закончишь здесь в следующий раз.

– Я, я… – в попытке оправдаться я неожиданно начала заикаться. Потом, взяв себя в руки и набравшись мужества, продолжила:  – Я  могу взять какую-нибудь книгу почитать?

– Нет, – ответила старшая сестра, – выносить из здания книги запрещено, но ты можешь читать здесь. А теперь, если на этом твоё пререкание со мной закончилось, ставь книгу на место и иди за мной. Скоро поступит новая пациентка, нужно подготовить комнату, – и она, развернувшись и постояв чуть перед дверью, вышла в коридор.

Я закрыла книгу и бережно поставила её на протёртую до этого полку. На прощание я провела пальчиком по корешку и тихонько прошептала:

– Мы скоро увидимся!

Комната, которую нам довелось готовить для новой пациентки, напоминала больше милую детскую, чем больничную палату психиатрической лечебницы. На полу был постелен ковролин, стены украшали дорогие обои, а кровать напоминала королевскую и по убранству, и по размеру.

– Кого сюда определят? – не сдерживая любопытства, задала я вопрос Настасье, с которой мы приводили комнату в порядок.

Хотя наше занятие сложно так охарактеризовать, в комнате и  без нашей уборки всё было в  порядке. Мы просто пыль смахнули.

– Так ты что, не знаешь? – наигранно расширила глаза Настасья, да так, что я прыснула от смеха. – Дочку нефтяного магната, как его… Фамилию забыла. Эх, ладно, потом в базе посмотрю и скажу.

– А что с ней? – осторожно спросила я.

– Так замуж отказалась выходить за папиного протеже, – отмахнувшись, сообщила Настасья.

– В смысле, что значит отказалась? Точнее, я понимаю, что значит отказалась. Да как это можно? Так наказывать дочь родную, если она нормальная? – моему возмущению не было предела.  – Дочку родную в  психиатрическую лечебницу только за то, что она с выбором жениха не согласна.

– Так он ей добра желает, – сказала Настя, подмигнув мне.  – Ты разве не знаешь, у  нас тут часто такие невесты ошиваются. Всех несогласных с родительской волей к нам отправляют. Вареньевна на старой истории маркетинговый ход построила, теперь пачками папки и мамки стоят да денежку отсчитывают. Чаще, конечно, ей, чем больнице, но мы тоже не жалуемся: нам побрякушки, шмотки от девчонок перепадают да вкусняшки за глазки закрытые. Рот на замке и держим. Иногда и чего поинтереснее получаем…

И она демонстративно показала на себя с головы до ног. Что это означало – я так и не поняла. Что-то в этой истории у меня не укладывалось. Как сказала Настя, которую я перестала называть на старинный манер, Вареньевна построила рекламу на старой истории.

– А что это за история? – как бы невзначай спросила я.

– Ты и этого не знаешь?! Откуда вообще взялась, могла бы хоть в инет заглянуть для приличия, историю возникновения этого места почитать.

Я ничего не ответила на это, лишь бровь приподняла и глазами хлопнула, что значило: рассказывай.

Она пожала плечами и, подойдя к окну поправить шторки, сказала:

– Мне много-то неизвестно, так, только часть истории, что в  интернете написана. В  общем, говорят, этот дом когда-то паре Эверт принадлежал. Ну, те, чьим именем наша больница названа. Так вот… У  них дочка была, не помню, как её звали. В общем, она с ума сошла, а перед этим отец её выдать замуж хотел за какого-то богатого старика вроде бы. Но это неважно. Она, в общем, против была и скандал знатный закатила, он её сумасшедшей объявил и в комнате запер.

Я не двигалась, слушая её рассказ, боялась даже шелохнуться. Мне казалось, что я сама уже из ума выжила ввиду последних событий. Голова вдруг закружилась и  в  глазах резко помутнело. Я даже покачнулась от накатившей тошноты. Оперевшись на спинку кровати, я  пыталась переварить услышанное.

– Да не переживай ты так. Надо же, какая впечатлительная! Всё там нормализовалось, замуж за него вышла и стали жить поживать да добра наживать. В общем, всё как в сказке, – закончила она свой рассказ. – Всё, давай заканчивать с комнатой, мы и так тут засиделись, – поспешила Настя к двери. – Ты иди в библиотеку, а я пойду посмотрю, что там на посту происходит, – и она выскочила в коридор, даже не попрощавшись.

Ну и  ладно, меня сейчас больше интересовала книга, потому закончить уборку в библиотеке было крайне важно.

Всё было точно так, как я оставила, будто сюда вообще никто не заглядывает. Только я собралась найти стеллаж со старинными книгами, как в дверь постучали, и через пару секунд в проёме появился молодой человек, которого я сбила утром в холле:

– Ты здесь? – спросил он, хотя этот вопрос очень странно звучал с учётом того, что он сейчас смотрел прямиком на меня. – Вареньевна просила передать, что сегодня ты должна остаться на всю смену, в ночь.

– А что я должна делать?

– Я не знаю, меня просто попросили передать. Ты как здесь закончишь, зайди к распределителю, она всё подскажет, – махнув рукой, он исчез из поля зрения.

– Вот уж сюрприз! Ночная смена в мои планы не входила,  – размышляла я  вслух, пока отправляла родителям сообщение.

Книга стояла ровно там, где я  её оставила. Я  взяла её в  руки, немного подержала и  поставила обратно. Решила, что начну чтение после того, как закончу здесь уборку. Правда, я не думала тогда, что махать тряпкой придётся до позднего вечера.

На пару минут ко мне забежала Настя, принесла пирожок из местной столовой. Она сообщила, что распределитель дел – именно так все называли помощницу Вареньевны – дала указание меня накормить и передать, что первая ночная будет просто введением в курс дела. Смотрю на всё, слушаю всех, никуда не лезу, никому не мешаю. Что-то типа «Принеси-подай, отойди, не мешай».

Такой расклад мне понравился, ведь в этом случае у меня предостаточно времени заглянуть в  книгу, чтобы понять тайны моей тёзки.

Взяв книгу в руки, я двинулась в сторону комнаты, которую мы с Настей готовили днём. В ней сейчас будет тише всего. Я  включила ночник, положила книгу перед собой и  замерла. Страшно было даже открывать, неизвестность манила и пугала одновременно. Глубоко вздохнув, я затаила дыхание на пару секунд, чтобы побороть бешено бьющееся от волнения сердце. Этому меня научил дед: он был известным журналистом и перед выходом к аудитории всегда так делал. Говорил, что если сразу не помогает, то нужно сделать ещё пару раз.

В этом случае мне тоже с первого раза не помогло. Я попыталась ещё пару раз и почувствовала, что ритм замедлился, а ощущение, что сердце выпрыгивает из груди, прошло. Собрала всю волю в кулак и открыла первую страницу.

«Родители решили, что мне пора замуж…» – писала девушка из книжки, по совместительству та, чей день я прожила, когда попала сюда впервые. «Герцог вселяет мне страх. Он одновременно красив и  страшен. Отец сказал, что, если я не буду слушаться и не выйду за него замуж, он запрёт меня в моей комнате до конца моей жизни. А на днях приходил и угрожал, что даст мне настойку, отчего я замуж выйду, а потом рассудок потеряю. И они с матушкой моим разумом управлять смогут».

Я отвлеклась от чтения в состоянии лёгкого шока.

Это ж как можно дочь не любить, чтоб сделать такое!

Ноги и  спина затекли от неудобной позы, и  я  решила лечь на кровать, чтобы продолжить чтение. Приведу кровать с утра в порядок, успею перед пересменкой. Ночь за окном уже давно вступила в свои права, и дневная усталость, волнение и переживания взяли своё. Глаза потихоньку закрылись, и я заснула, держа в руках личный дневник Тины из прошлого. И только дуновение неизвестно откуда взявшегося ветерка шепнуло тихо:

– Да, мы встретимся.