Лисьи норы

Пролог.

Есть миры, похожие на наш: там такие же солнечные поля, высокие горы, шумные реки и совсем такие же мальчишки и девчонки, как ты. А есть миры — совершенно другие. Там люди разговаривают со зверями. Или по небу плывут сразу два солнца. Или мир, полностью покрытый водой. А есть места, где магия — это самая обычная вещь, как у нас — утренняя зарядка. Там можно наколдовать себе на завтрак облако из сахарной ваты или с помощью лунного света раскрасить свою комнату в серебряные цвета.

Но сегодня я хочу рассказать тебе о мире, где существуют Лисьи норы. И тут ты наверняка подумаешь: «Пффф… Всего лишь лисьи норы. Да они и у нас тоже есть. Что тут такого необычного?» А я тебе отвечу, что ты просто не дослушал меня.

Это не те норы, что прячутся под корнями старых берёз и пахнут сырой землёй. На самом деле, те норы, о которых я хочу тебе рассказать, — особенные. Их вырыли не просто лесные зверьки, а настоящие волшебные лисы. Наверное, тогда их можно назвать ВОЛШЕБНЫЕ ЛИСЬИ НОРЫ, но все местные жители привыкли к ним и называют их просто «Лисьими норами», как будто это самые обычные вещи на свете. Но поверь мне, это совсем не так.

Тут ты уже заинтересуешься и спросишь: «Так в чём же именно их волшебство?» И я тебе отвечу: «Садись поудобнее. Сейчас я расскажу тебе интересную историю».

Часть 1

Глава 1

— Эй! Что вы делаете?! — крик разорвал тишину.

Сойка бежал что есть сил, босые ноги поднимали пыль. Ступни, привыкшие к горячей земле, не чувствовали колючек и осколков. Его старые штаны, когда-то коричневые, а теперь выцветшие на солнце, были в дырках, а рубаха, закатанная до локтей, обнажала худые, но жилистые руки. Сойка подлетел к толпе, хватая воздух ртом.

Мальчишек было шестеро — все постарше Сойки, с хитрыми глазами и самодовольными усмешками. Они стояли плотным полукругом, переминаясь с ноги на ногу, и смотрели на пленника с тем любопытством, которое бывает у тех, кто ещё не научился сочувствовать. Лидер, здоровенный Пашка, которому было шестнадцать лет, сжимал в кулаке середину верёвки, один конец которой обвивал шею рыжего лисёнка — растрёпанного, с запавшими глазами и свалявшейся шерстью, в которой запутались репьи и сухая трава. Другой конец верёвки был привязан к чахлой берёзке.

— А ты куда, малявка? — Пашка обернулся, и его улыбка растянулась в кривой усмешке. Он лениво перекинул верёвку из одной руки в другую, словно поигрывая добычей. — Неужто хочешь зверюшку спасти?

— Отпустите его! — Сойка сжал кулаки и засопел, пытаясь выглядеть не испуганным. — Чего он вам сделал?!

— Ничего, — хмыкнул Пашка. — Но скоро будет делать. Мы решили его приручить. Ещё немножко пострадает, поголодает — и будет делать всё, что мы скажем. Лис — зверь умный, быстро смекает, что к чему.

Сойка шагнул вперёд. Пыль взвилась под босыми пятками, ветер шевельнул его растрёпанные волосы. Он старался говорить твёрдо, хотя в горле першило от волнения:

— Ты же знаешь, что лис нельзя ловить. И тем более пытаться приручить. Это свободный зверь. Они сами выбирают, с кем дружить.

— Ой, глядите, защитник леса! — засмеялись ребята, толкая друг друга локтями. Кто-то даже присел от хохота, хлопнув себя по коленке. Пашка же, не разжимая руки, задрал голову повыше и захохотал громче всех, так что его голос раскатился по опушке:

— Слушай, Сойка, отойди, пока мы тебе в глаз не дали.

Но Сойка не отошёл. Ноги его хоть и дрожали — колени тряслись мелкой дрожью, — но он знал: пленника надо спасать. Он посмотрел на лисёнка — и тот взглянул на него. Взгляд был не звериный, а умный, просящий.

— Я сказал: отпустите! — закричал он и бросился вперёд, пытаясь выхватить верёвку.

Пашка не ожидал такого. Он на секунду опешил, и Сойке почти удалось дотянуться до верёвки. Но кто-то из старших мальчишек схватил его за рубаху и рванул назад. Сойка пошатнулся, потерял равновесие, и в тот же миг кулак Пашки прилетел ему прямо в скулу. Звон в ушах, солёный привкус крови на губе. Его повалили на землю, кто-то ударил ногой по ноге, кто-то в плечо. Пыль забилась в нос, в глаза, в рот. Сойка попытался встать, но его снова прижали к земле.

— Дурак ты, Сойка, — услышал он голос Пашки сверху. — Не лезь не в своё дело.

Сойка лежал, прижимаясь щекой к траве. Скула пульсировала болью, под глазом начинал расплываться синяк. Он не плакал — стиснул зубы и зажмурился. Пальцы судорожно сжали пучок травы, и в голове вдруг прояснилось. Сойка понял: сейчас он их не одолеет. Один против шестерых — не одолеет. Значит, надо по-другому. Хитростью. Обманом. Подойти с той стороны, откуда не ждут. Он заставил себя успокоиться и приоткрыл глаза. Лисёнок всё ещё был у них, но Сойка уже знал, что делать.

Мальчишки захохотали, отряхивая руки. Пашка отвязал верёвку от дерева и, не оглядываясь, потащил лисёнка в сторону старой клетки, которую они соорудили из того, что нашли. Рыжий комок захромал, волоча за собой заднюю левую лапку, и тихо, по-щенячьи скулил.

Сойка приподнялся на локтях, вытирая пыль с лица. Он смотрел им вслед и чувствовал, как внутри разрастается не злость, а что-то другое — твёрдое, ясное. Он обязательно вернётся. Ночью, когда все будут спать.

Глава 2

Сойка плёлся домой, волоча ноги по пыльной дороге. Солнце уже клонилось к закату, и тени от деревьев становились всё длиннее и длиннее.

«Нельзя так с лисами», — думал он, смахивая рукавом подступившую слезу. Ссадина на губе уже перестала кровоточить, но ныла. Глаз тоже болел — под ним расплывался сизый синяк, который уже начинал темнеть. Сойка морщился, но шёл дальше, изредка касаясь пальцами ушибленной щеки.

Лисы в этом мире были не просто зверями. Они были ВОЛШЕБНЫМИ ЗВЕРЯМИ. Лисы умели рыть НОРЫ. И эти НОРЫ были не просто для жилья, а как тоннели между разными местами на планете. Прыгнешь в такую НОРУ у своего дома — а вынырнешь у самого моря или в глухом лесу, где даже птицы поют иначе. Но вот беда: место, где ты окажешься, всегда было случайным. Представь себе паутину, только не из нитей, а из туннелей, — и все туннели переплетаются, расходятся, снова встречаются, и каждая ведёт в неожиданную сторону. Вернуться по той же норе обратно невозможно — потому что каждый раз — новые повороты, новые тоннели и новый выход.

Случалось, что в такие норы проваливались неосторожные дети. Но не стоит бояться. Во-первых, лисы стараются не приближаться к людям и роют свои ходы подальше от поселений. Во-вторых, их норы живут недолго — через пару часов или дней они исчезают, словно их и не было. А в-третьих, если всё-таки какой-нибудь малыш по неосторожности попадал в лисью нору, лисы, чувствуя вину, всегда провожали его до ближайшего жилья. Они шли чуть впереди, оглядываясь и тихо повизгивая, будто извиняясь.

Стоит уточнить: через лисью нору могли протиснуться только дети, примерно до пятнадцати лет. Лисы сами небольшие, и норы они делали по себе, так что взрослым путь туда был закрыт.

Но если подружиться с лисом — это совсем другое дело. Тогда он может понять твоё желание и провести тебя не куда-нибудь, а в нужное место. Такие лисы становились верными друзьями, проводниками и помощниками. С ними можно было путешествовать в дальние страны, передавать вести и всегда возвращаться домой, если соскучишься.

Когда Сойка добрался до дома, уже совсем стемнело. За окном горел тёплый жёлтый свет — мама стояла у плиты. В руках она держала деревянную лопатку, а из большой чугунной кастрюли поднимался пар с запахом картошки и свежей зелени. Мама была невысокой и всегда казалась чуть уставшей, но её руки двигались уверенно и мягко. Седые пряди выбивались из-под платка, и она то и дело поправляла их тыльной стороной ладони.

Увидев Сойку, она замерла. Лопатка остановилась на полпути к кастрюле.

— Сынок… — голос её дрогнул. — Что с тобой?

— Упал, — буркнул Сойка, пряча глаза. — С горки. Ну… неудачно.

Мама посмотрела на его разбитую губу, на синяк под глазом, на пыльные коленки. И ничего не сказала. Она знала: мальчишки часто падают. Но эти раны — не от падения. Она не стала спрашивать.

— Садись, — сказала она тихо, пододвигая табуретку. — Я сейчас чай налью.

Она принесла кружку с мятой и мёдом, промокнула ссадину мягкой тряпочкой и поцеловала Сойку в макушку. Её ладонь была тёплой и шершавой, но именно такой, какая нужна, когда внутри всё болит.

— Знаешь, — сказала она, садясь напротив. — Ты у меня сильный. Все мы падаем — главное, что ты поднялся. Надо уметь стоять на своём и дать сдачи тем, кто тебя уронил.

Она погладила его по плечу и улыбнулась. Улыбка была такой, что у Сойки что-то ёкнуло в груди. Он хотел сказать, что всё на самом деле не так, что он дрался с целой толпой, что хотел спасти лисёнка, но только прикусил губу. Сейчас ему нужна была не правда, а её спокойствие.

— Спасибо, мам, — выдохнул он и, взяв кружку, прижался к её теплу.

Они сидели вдвоём в кухне, где пахло домашней едой и маминой заботой. Сойка медленно пил чай, чувствуя, как тепло разливается по телу, успокаивая боль в скуле и усталость в ногах.

После ужина Сойка поднялся к себе. Он долго не мог уснуть — смотрел в потолок, прокручивая в голове случившееся. Но страх уже не душил его, как днём. Внутри росло что-то другое: спокойная, холодная решимость. Он знал, куда идти, что делать, знал, что лисёнок ждёт его. И завтра он обязательно его спасёт. А пока — нужно набраться сил.

В этот вечер он крепко уснул. Ему снился лес, высокие деревья и рыжий лисёнок, который смотрел на него своими умными, просящими глазами и будто говорил: «Спаси меня».

Глава 3

На следующий день Сойка не терял времени. Он знал: если хочешь победить — готовься, как к войне. С самого утра он ушёл в лес под предлогом поиска ягод. На самом деле он пошёл на то место, где располагалось логово хулиганов. Там он прятался за большим деревом, укрывшись от чужих глаз, и подслушивал их разговоры. Так он узнал самое важное: по ночам у клетки дежурят двое — Санёк и Колька. Они не любили ночные дежурства, и поэтому пока один спал, другой сторожил, а потом они менялись.

Ещё он узнал, что клетка запирается на замок и Пашка носит ключ на шнурке, за пазухой. Выкрасть его невозможно. Ну, на что люди изобрели ломы и напильники? И без него можно легко справиться с клеткой.

К вечеру у него был готов план: он раздобудет кролика, чтобы отвлечь часового, который не спит. А спящего можно напугать. Нужна лишь маскировка и эффект неожиданности.

Всё было готово. Оставалось дождаться ночи.

А ночью, когда мама заснула глубоким сном, Сойка бесшумно спустился с крыльца и натянул обувку. Ноги мягко ступали по мокрой от росы траве. В мешке сердито ворочался пойманный кролик.

Дойдя до кустов, Сойка замер. У клетки тускло горел костёр. Два силуэта сидели на бревне. Один, Санёк, клевал носом и то и дело проваливался в сон. Второй, Колька, смотрел на огонь, изредка подкидывая ветки.

Он развязал мешок и выпустил кролика.

— Ну, давай, брат, — шепнул он кролику. — Погуляй немного.

Тот, фыркнув, метнулся вперёд, сделал круг и замер под кустом, где его было видно охранникам.

— Ты видел? — встрепенулся Колька, толкая Санька. — Там кролик! Под кустом!

Санёк полусонно произнёс:

— Ну кролик, как кролик. И что?

— Сейчас я его поймаю, а завтра шашлычок сделаем.

Он встал, потянулся и, прихватив палку, двинулся в кусты. Кролик тут же сорвался с места и побежал в сторону леса. Колька, не раздумывая, рванул за ним.

— Эй, Саня, — крикнул он через плечо, — ты за главного! Я мигом!

— Эй, шашлычёк! Ко мне! Я тебя не обижу! — эти слова уже предназначались кролику.

Санька остался один у костра. Он снова зевнул и провалился в сон.

И лишь когда шум от Кольки, который ломился сквозь кусты, пытаясь поймать кролика, стих вдалеке, Сойка приступил ко второму этапу своего плана. Он натянул на себя белую простыню — старую, с дырами для глаз, и, пригнувшись, начал мерно, с нарастающим завыванием, трясти куст, за которым прятался.

Сначала один глаз Санька приоткрылся. Он повернул голову к костру, но Кольки рядом не было.

— Колян, — зевнул он, сонно щурясь. — Ты чего, волкам подпевать решил?

Но ответом ему был лишь шорох, а потом — тихое, протяжное завывание, от которого по спине пробежали мурашки. Сон как рукой сняло, когда второй глаз открылся, и Санёк понял: Кольки нет. Вообще нет. Только пустое бревно и догорающий костёр. Внутри что-то ёкнуло.

А через мгновение из кустов, с диким воплем и двумя факелами в руках, выскочила белая, развевающаяся фигура. Она металась из стороны в сторону и ревела так, что ветки дрожали.

Санёк взвыл, вскочил и, спотыкаясь, с криком ужаса рванул в лес. Он не оборачивался. Ему казалось, что за ним гонится само привидение.

Сойка, скинув простыню, бросился к клетке. Лисёнок, уже стоя у прутьев, смотрел на него с надеждой и страхом. В руках у Сойки был лом. Как говорится: против лома нет приёма. Дверка хрустнула и с лёгкостью поддалась. Сойка рванул её на себя, и лисёнок, сделав шаг, оказался на свободе.

— Бежим! — проговорил Сойка, и они рванули с места.

Но на втором шаге он услышал короткий, сдавленный писк. Лисёнок хромал на заднюю левую ногу.

— Потерпи, — шепнул Сойка.

Он не раздумывая подхватил лисёнка на руки, прижал к груди, чувствуя, как тот дрожит. Рыжий носик уткнулся ему в шею, а маленькая лапка безвольно повисла. Сойка сжал зубы и вновь рванул вперёд.

Темнота и лес сомкнулись за ними. Голоса мальчишек, доносившиеся из-за деревьев, звучали всё ближе, резче и злее.

— Ты что, кабачков переел?! — надрывался Колька, пытаясь перекричать. — Какое ещё приведение?! Может, ты ещё и единорогов видел?

А Сойка бежал не останавливаясь. В ушах шумела кровь, но слышал он только одно: сбившееся, прерывистое дыхание и тихое поскуливание лисёнка — то ли от страха, то ли от боли.

«Держись», — шепнул он, прижимая его к себе, — и ноги понесли его дальше.

Глава 4

Он спас лиса. На самом деле он так думал. Спасти из лап хулиганов — это только полдела. Надо ещё, чтобы лис оказался далеко отсюда, туда, где его не достанет шайка Пашки.

Он бежал долго, петляя между деревьями, пока не понял — голоса стихли. Лес вокруг стал густым, тихим. Сойка остановился, перевёл дыхание и опустил лисёнка на траву.

— Ну, беги, — сказал он, отступая на шаг. — Ты свободен.

Но лис не побежал. Он сделал несколько неуверенных шагов, попытался наступить на заднюю лапку, но сел, жалобно поскулил, прижал уши и посмотрел на Сойку. Лунный свет осветил мордочку лисёнка, и маленькие капельки начали искриться в уголках его глаз. Он плакал.

Сойка нахмурился. Сердце сжалось.

Он сел на корточки и посмотрел на лисёнка. Тот смотрел в ответ — огромными, тёмными, просящими глазами, в которых плескалась мольба о помощи.

— Ты не можешь создать нору? — тихо спросил Сойка.

Лисёнок, будто поняв вопрос, посмотрел на свою раненую лапку, а потом снова на мальчика.

Сойка вспомнил всё, что слышал о лисьей магии. Это не просто рытьё — это целый ритуал. Сначала лис долго обнюхивает землю, ища то самое место. До сих пор люди ломают голову: то ли они ищут рыхлую почву, то ли землю, пропитанную древней магией, то ли под землёй уже проложены те самые пути, и им остаётся лишь приоткрыть «дверцу». А когда место выбрано, шёрстка лиса начинает дыбиться и слабо светиться голубыми искорками. Земля под лапами колышется, и тогда лис делает высокий прыжок — и в том месте, куда он целился, появляется нора. Если успеть прыгнуть следом, неведомая сила понесёт тебя по тоннелям, по всем их разветвлениям и тайным выходам, вслед за лисом.

Сойка вздохнул.

— Наверное, из-за повреждённой лапки ты не можешь сделать прыжок, — прошептал он.

Лисёнок пискнул, словно подтверждая.

Сойка сел на траву рядом и погладил его по голове. В голове его начал рождаться план.

В дом лисёнка не взять. Мама и так работает не покладая рук, одна тянет их двоих. Отец… Сойка почти не помнил его. Только тёплые руки, добрый голос, который смеялся и говорил перед охотой: «Сынок, я скоро вернусь». И он всегда возвращался с добычей. Но однажды не вернулся. Сойке тогда было всего три, и он запомнил только запах его куртки, пахнущей лесом и ягодами, и то, как мама плакала по ночам. С тех пор она растила его одна. И Сойка знал: лишних забот ей не нужно.

Оставить в лесу? У Сойки было своё логово — тайное место, где он отдыхал ото всех и хранил свою коллекцию вырезанных из дерева фигурок. Он сам их делал. Можно было вырезать и дома, но после того как он пару раз порезался, и довольно глубоко, мама не находила себе места от переживаний. Поэтому он стал делать это втихую, чтобы лишний раз не волновать её. Но лес — слишком далеко. И банда Пашки наверняка будет прочёсывать его в поисках лисёнка. Хоть логово у Сойки и хорошо спрятано, рисковать не стоит.

Тогда… сарай.

Да, сарай. Старый, тёмный, заваленный дровами. Мама туда почти не заходит, только посылает сына за дровами. Лисёнку там будет тепло и тихо.

Сойка почесал макушку и взглянул на лисёнка. Рыжий зверёк смотрел на него всё так же доверчиво, иногда тихо поскуливая, будто говорил: «Я верю тебе. Я знаю, ты не бросишь».

— Ты у меня пока поживёшь в сарае, — сказал Сойка, стараясь говорить бодро.

Лисёнок в ответ чуть вильнул хвостом, и Сойка улыбнулся. Он осторожно поднял его на руки и пошёл в сторону дома, стараясь не тревожить больную лапку.

И пока он шёл, он понял: лисёнок останется у него. Только до тех пор, пока не поправится. А когда сможет бегать и прыгать — он отпустит его. Насовсем.

Глава 5

В последующие дни Сойка был крайне осторожен. Может быть, даже чересчур: он всё время оглядывался, говорил мало и всё время тяжело вздыхал. Мама начала поглядывать на него с подозрением. Пару раз она пыталась выведать, что случилось, но в ответ получала лишь невразумительный бубнёж. Она решила пока не лезть и дождаться, чтобы он сам всё рассказал. Она оставила его в покое, но в глазах её теплилась тревога.

Для лисёнка в сарае было постелено старое одеяло и разложены миски с разнообразной едой: с кашей, с овощным рагу, с ягодами, с варёным яйцом и даже с ложкой мёда. Сойка не знал, что именно любят лисы, поэтому экспериментировал, как мог. К его удивлению, лисёнок оценил рагу с мясом, а раннюю клубнику уплетал за обе щёки. Остальное попробовал, но без особого энтузиазма.

Однажды, зайдя в сарай, Сойка заметил, что берёзовое полено, лежавшее у стены, было основательно изгрызено. Кора исчезла почти целиком. Он ещё подумал: может, лисы едят определённые травы, корешки и ягоды, а потом это всё в желудке смешивается и получается волшебное зелье, которое питает их волшебством. Эта мысль показалась ему такой красивой, что он даже улыбнулся.

Каждый день он бегал в библиотеку. Но та была маленькой, а книг о лисах — раз-два и обчёлся. Сойка брал всё, что хоть как-то касалось этих зверей, но ничего полезного не находил. Тогда он решил начать записывать свои наблюдения. Так, в старой тетради, начал рождаться дневник — его будущая книга о лисах. Первая глава начиналась с рыжего, как осенний лист, лисёнка, который был спасён из лап хулиганов.

Имя для лисёнка? Он думал об этом. Но если дать имя, он привяжется ещё сильнее. А лисёнка надо отпустить. Лисы должны быть свободными. Нет. Пускай лисёнок просто будет лисёнком.

Через день Сойка наведывался к старому травнику. Тот, услышав историю о «раненой собачке», всплеснул руками и принялся расспрашивать:

— А какая она? Большая? Маленькая? Где нашёл? Можно я на неё посмотрю?

Он был невероятно дотошным. И это, наверное, было хорошо для его дела, но для Сойки превратилось в настоящее испытание.

— Вы поймите, — говорил травник, перебирая сухие коренья, — чтобы назначить правильное лечение, нужно знать всё. Даже цвет глаз имеет значение!

Сойка терпеливо отвечал, придумывая на ходу, и через полчаса получил заветные травы — завернутые в чистую тряпицу, с подробной инструкцией.

— Заваривать строго по моей рецептуре, — строго сказал травник. — И не вздумай пропускать!

Сойка кивнул и поспешил домой. Лисёнок, к его радости, с каждым днём выглядел всё бодрее, лапка постепенно заживала, и он уже мог наступать на неё, хотя и с опаской.

Методом проб и ошибок Сойка определил, что больше всего лисёнок любит: рагу с мясом, овсяную кашу с ягодами, супчик с лапшой, клубнику, яблоки, корешки одуванчика и иногда — листья маори. Это был особый куст с фиолетовыми листьями, который по ночам светился мягким светом, напитавшись за день солнцем. Маори рос повсюду, и после того как люди узнали о его необычных свойствах, его начали высаживать у домов, чтобы ночью не спотыкаться. Когда на листья попадала влага, они светились не хуже лампочек. Поэтому их использовали как в свежем, так и в сухом виде. Положишь такие в баночку, зальёшь тёплой водичкой — и вот у тебя лампа. Захочешь потушить — слей водичку или накрой плотной тряпочкой: листочки «выпьют» всю влагу и сами потухнут.

Каждый день Сойка ходил в лес или на поле за свежей травой. Сначала он делал это для подстилки. Но заметив, что лисёнок с увлечением что-то выискивает в траве и с аппетитом уплетает, решил, что там явно есть что-то ценное. Так он начал приносить разные травы и наблюдать, что именно выбирает зверёк.

Так прошло несколько дней. Сойка носился между домом, лесом и сараем, стараясь нигде не отсвечивать. Он избегал встреч с Пашкой и его компанией, переходил на другую сторону улицы, а если встречался, отводил глаза и ускорял шаг. На второй день после пропажи лисёнка ребята наехали на него.

— Куда ты лиса дел? — спросил Пашка, глядя на него сверху вниз.

— Какого лиса? — Сойка сделал удивлённое лицо.

Он врал, что после последней встречи отлёживался дома два дня, так как всё болело, да и до сих пор болит. Он делал испуганный вид, что боится к ним подходить и что никогда больше не будет соваться после того раза. Он врал так убедительно, что даже сам почти поверил. Ребята переглянулись, но отстали. На прощание Пашка ударил его в живот.

— Запомни, Сойка: с нами лучше не связываться.

Сойка свернулся в три погибели, проглотил ком и кивнул.

Вернувшись домой, он встретился с тревожным взглядом мамы. Та прищурилась, осматривая его с ног до головы.

— Сынок, — начала она, — что случилось?

— Упал, — выпалил он, проскользнул мимо и, не дав ей опомниться, скрылся в своей комнате.

Прошло две недели. Мама снова начала задавать вопросы, а Пашка с ребятами снова стали поглядывать на Сойку с подозрением.

Стало всё труднее придумывать оправдания. Всё труднее незаметно убегать в лес. В библиотеку он больше не ходил — понял, что там ничего полезного нет. К травнику тоже перестал заглядывать. Теперь Сойка собирал травы сам — это умение передалось ему от мамы. Она тоже ходила в лес, собирала травы для чая, сушила их и продавала на рынке. Запах леса был в их доме всегда — он витал над печкой, оседал на занавесках и казался таким же привычным, как утренний чай.

И вот настал момент, которого он так боялся.

Когда он шёл к сараю, сжимая в руках очередную охапку свежей травы, его подкараулила компания ребят.

— А ну, стой, — сказал Пашка, и его голос звучал как приговор.

Глава 6

Его подловили, когда он шёл к сараю.

Пашка подошёл ближе, заглядывая в его глаза.

— Ну что, Сойка, — проговорил он с уверенностью вожака. — Где лисёнок?

Как это могло случиться? Он был так осторожен! Он продумал каждый шаг. Но теперь, когда он оглядывался назад, ему казалось, что вся деревня видела, как он тащит в сарай охапки травы, как пробирается к старому травнику, как прячет глаза, когда кто-то проходил мимо. Или нет? Или он просто накручивает себя?

Сердце колотилось где-то в горле. Лисёнок стал для него больше, чем просто спасённым зверьком. И вот теперь Сойка боялся, что его заберут, снова посадят на цепь, заставят страдать. Он не хотел привязываться, но это случилось. И теперь он снова расстанется с тем, кого полюбил.

Перед ним стояли Пашка и его компания.

Сойка выпрямился и сухо ответил:

— Я же сказал, я не знаю.

— За дурака меня держишь? — Пашка шагнул вперёд, и его тень накрыла Сойку. — Мы за тобой всю неделю следили. В библиотеку ходил, к травнику. Травник сказал, что ты «собачку раненую» нашёл. Давай, показывай.

Сойка понял, что препираться бесполезно. Он должен был что-то придумать.

— Она в лесу, — тихо сказал он. — Но я не советую вам к ней ходить. Она боится людей и может укусить.

Пашка ухмыльнулся:

— А мы с улыбками подойдём.

— С вашими улыбками вы ещё страшнее, — буркнул Сойка, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Сойке прилетел подзатыльник. Пашка рассмеялся: