Хочу быть богатой и знаменитой

По коридору быстро возвращался Александр Иванович. Он был явно обеспокоен.

– Добрый вечер всем.

Мужчины сдержанно кивнули друг другу.

– Что тут у вас стряслось? Татьяна, ты чего по полу ползаешь?

– Добрый вечер, Александр Иванович. Я… это… в общем…ну… сейчас! – Тошка сорвалась с места, влетела в кабинет и давай тормошить свою начальницу.

– Регина Александровна, мы нашли! А там Александр Иванович и дед! Они опять в гляделки играют, а мне страшно, и там Пижон, он говорит, что сын, все может быть, не суть важно, только идите вы, а то он опять, мол, Татьяна и все такое, а я не могу, ну чисто дура дурою.

Регина Александровна с трудом оторвала голову от поверхности стола. Глаза были красными, носогубный треугольник побелел:

– Тоша, из всего этого поняла только, что вы нашли что-то и ты дура дурою, – Регина замерла, оценивала свое состояние. Перед глазами мерцали черные точки, в ушах шум – это приближается сосудистый криз. Надо было бы просто лечь и уснуть и через три-четыре часа все нормализуется. НО! Сейчас не до того. Только бы не потерять сознание, только не грохнуться, а то потом костей не соберешь, да и стыдно как-то получится.

Поправила волосы и жакет. Поднялась. Покачивает немножко, но это можно скрыть медленными движениями, ничего, Бог не выдаст – свинья не съест.

Шагнула в коридор:

– Добрый вечер. Александр Иванович – у нас информация не особо удобоваримая. Давайте зайдем в кабинет.

Тот кивнул в сторону приемной:

– Пойдемте уже ко мне, все места больше. А у вас, можно двоим гостям только стоять, а остальные будут слушать из коридора. Идемте!

Тошка и Эмик начали быстро собирать листы договоров. Все остальные направились в кабинет генерального.

Регина говорила медленно, тщательно подбирая слова и жестко контролируя свое состояние:

– Компания, которая нам предложила сотрудничество, это действительно большой концерн со столетней безупречной репутацией. Они выпускают продукцию не особо известную на российском рынке, но продукция качественная, сертифицированная. Эксперты компании и лабораторные исследования института, куда мы обращались, это качество подтвердили. Проектами договоров мы обменялись, переговоры назначили на конец месяца и вдруг все меняется. Неожиданно они присылают уже договор, но не на ящик юротдела или гендиректора, а на наш, причем, на китайском вместо английского, где немного уступают в цене и торопят с подписанием договора, настаивая на послезавтра. Еще один нюанс, в договоре указали иные банковские реквизиты, как оказалось, банк находится в офшоре.

Она помолчала немного и продолжила:

– Если отставить эмоции, то результат следующий. Суть в том, что, похоже, в переписку вмешались третьи лица, мы думаем, что это мошенники и теперь уже завтра мы бы с ними встретились, заключили липовый договор, подарили бы всю сумму сделки. Хотя настоящий концерн предложил платить за каждую поставленную партию отдельно. Они поставили – мы заплатили. А эти попросили всю сумму одномоментно. Хотя так не принято.

Гендиректор свозь зубы начал цедить слова:

– А меня интересует вопрос, у нас в компании юристы идиоты, или этим китайцам за тридцать серебряников продались? Мы такую свору держим, а они мошенников на хвосте не чуют! Почему это все орготдел обнаруживает и разматывает, а не служба безопасности, в конце концов?!

Александр Иванович был в бешенстве, вены на шее вздулись канатами, он еле-еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик.

– Тихо, пап, смотри, два воробья спят на диванчике.

Александр Иванович подошел к двум практически еще детям, которые уберегли его компанию от больших неприятностей. Сердце затопила волна нежности.

– Умаялась малышня. Регина, а с тобой что? Ты же покрепче должна быть.

Вдруг дверь неожиданно открылась, на пороге со шваброй в руке показалась тетя Валя:

– Какого рожна в одиннадцатом часу еще здесь толчетесь? А? Иваныч! Мало я в твой зад уколов всадила?

Она перевела взгляд на девушку и вдруг рявкнула:

– Регинка! Мать вашу! Алеша, держи ее!

Алексей подхватил падавшую девушку.

– Аккуратненько посади. Сейчас, моя девочка, я быстренько, только руки помою, и все будет хорошо.

Она быстро вернулась, неся стойку капельницы, а из кармана уже белого халата доставая пакет со шприцами с лекарством.

– Давайте я, Валентина Исааковна. Говорите, что с нею, – Алексей, нахмурив брови, никак не мог понять, что же случилось? Явные симптомы были слишком противоречивы.

– Читать умеешь? Тогда нырни в правый карман ее жакета. Вот так вот у нас. Сейчас все принесу.

– Алеш, ее можно в комнате отдыха расположить. Там в шкафу подушка и пледик есть, я иной раз отдыхаю, – смутился Александр Иванович, – неси ее туда, как же так, я даже не подозревал, что у нее проблемы со здоровьем.

– У каждого порядочного человека, кто на тебя пашет, Иваныч, – тетя Валя набирала в шприц лекарство для генерального, – будут проблемы со здоровьем. Ты на часы смотрел, рабовладелец хренов! Сам угробляешься и людей губишь! Ладно старых, их не жалко, а молодь-то зачем? Они еще и не жили, – Валентина Исааковна постепенно перешла с крика на ворчание, тон немного, но все-таки, понизился.

– Саня, пока Алешка Регину реанимирует, отца уколи сам, – она отдала шприц в руки молодого человека, – а то я за себя не отвечаю, долбану еще, и посОдют во цвете лет, – она нахмурилась.

– Ладно тебе, Валя, режим уже соблюдаю, оздоровительной шведской ходьбой занимаюсь, воздухом дышу. Вон в пригород переехал, не пью, курить бросил, а ты меня гнобить продолжаешь.

В комнате отдыха было слышно, как в кабинете Валентина Исааковна костерит отца, а Санька, посмеиваясь, вставляет свои «пять копеек».

Алексей аккуратно положил свою ношу на диван. Измерил давление. Картина не классическая, но и не радостная. Ничего, сейчас покапаем, потом посмотрим, что из этого получится. Алексей удивился сам себе: женщина не юна, в обмороке, а он не хочет ее из рук выпускать – бред. Извращение какое-то. Осмотрел ее руки: венки как паутинки. Если бы не было опыта работы в реанимации – пришлось бы тетю Валю звать и признаваться в том, что сам балбес, и как медик – исключительно теоретик.

В голове уже крутились варианты развития лечебных событий. Как было бы хорошо, чтобы ты в себя пришла, но с такими сосудами – это просто мечта, если это то, о чем я думаю.

– Ну, лапочка, может, откроешь глазки, и всем будет проще. Мне только один вопросик задать надо и все. Только один, ну, давай же, маленькая, посмотри на меня.

Желание было исполнено. Большие, бездонные в своей голубизне, глаза распахнулись. Удивление, сомнение, осознание чего-то и это все за несколько секунд.

– Привет, меня Алексеем зовут и я врач. Вы потеряли сознание. Валентина Исааковна определила вас на мое попечение. В жакете нашел записку с диагнозом, но мне кажется, что он не верен. Все-таки не рискнул бы вводить вам то, что носите с собой. Давайте так, сейчас нажму на руке одну точку, а вы мне скажите, больно или нет.

– Так – нет.

– Если вот так? И вот тут?

Регина выгнулась от боли.

– Что и требовалось доказать. В общем и целом, есть веские основания полагать, что вы не больны, а имеете определенную особенность организма. Вас не лечить надо, а просто соблюдать определенные правила поведения и не обижать свое тело, тогда оно никогда не будет подводить.

Регина фыркнула:

– Как будто бы я этого не знала.

– Если знали, то зачем эти бумажки в кармашке?

– За тем, чтобы отстали. Валентина Исааковна не верит «в эти особенности». Она опытный доктор, поэтому у нее «лечить» – это на уровне безусловных рефлексов. Мне проще согласиться, чем спорить с нею и что-то доказывать.

– А что там? – Он кивнул на бутыль для капельницы, поднялся, прочитал и кивнул:

– Ясно, – и взялся за иголку.

Она проследила за ним и поежилась:

– Уколов страшно боюсь, как и докторов, поэтому уберите иголку от моей руки, а то мне только от этого дурно становится.

– Договорились. Я сейчас убираю иголку, а вы мне обещаете, что на днях едем ко мне в медицинский центр и проводим несколько диагностических процедур. Надо убедиться, что лечить вас не стоит.

– Убирайте.

– Сначала обещание.

– А если обещание дам, а не выполню его?

– Не выйдет. Вас совесть загрызет. Вам так сложно пообещать?

– Я не хочу к врачам. Они всю мою жизнь пытаются посмотреть, как же я устроена. Вечно лезут в мой организм. Им, видите ли, любопытно, почему у меня не так как у других! Никуда не поеду, не трогайте меня! – Регина даже говорила не просто громко, она кричала.

Двери приоткрылись:

– Леш, что тут у вас? Что за ор? Там отец по скайпу с кем-то разговаривает, а вы про иголку шумите.

Он перевел взгляд на девушку, а потом шагнул в комнату:

– О, спящая красавица глазки открыла. Привет! Откуда такая паника? Что случилось-то?

Александр присел на край дивана и положил ладонь на лоб Регины.

– Я не хочу иголку.

– Не хочешь, не надо, делов-то.

– Дел.

– В смысле?

– Не делов, так не говорят. Говорят – дел.

– Говорят-говорят. Просто ты не была там, где так говорят. Я Алексея Александровича на секунду умыкну и ровно через секунду – он весь ваш, прямо с потрохом.

Александр подмигнул и улыбнулся. Мужчины вышли. Пока их не было, Регина успела аккуратно подняться и осмотреться. Крошечная комната, диван, кресло, столик и бар. Еще одни двери, в туалетную комнату, наверное. И окно с широким подоконником.

Не успела рассмотреть инкрустацию столика, как вернулся Алексей.

– Экая непоседа, сказал же, что вернусь и обязательно договорим.

Регина покивала головой, обрадовавшись, что про дурацкое обещание забыто. Ан нет, оказывается, он ничего не забыл. Присел рядом и взял ее за руку.

– Что? – Она, не понимая смотрела на него.

– Обещание.

Регина помотала головой из стороны в сторону, заставляя Алексея искать иную тактику. Он понимал, что с этим делом нужно разобраться, чем быстрее, тем лучше, но, пациентка, похоже шанса на «быстрее» не оставляла. Было тревожно за нее. С такой симптоматикой можно было назвать три заболевания – это даже не задумываясь и не напрягаясь, все они не особо-то излечимые, но, надо сначала диагностировать, а потом выкладывать эти самые «НО».

– Ладно, и без обещания со мной съездите. Обещаю, диагностика особого дискомфорта не причинит. Никаких иголок – это точно. Мы сначала посмотрим, как все аппараты работают, потом уже решим, который из них, больше приглянется? Хорошо? Я буду рядом – торжественно клянусь! Никто не обидит, не причинит боли без вашей на то воли. Мне-то можно верить.

– Уфф, с чего бы это вам можно верить? – Она с облегчением прикрыла глаза. Он взял стакан со стола, полагая, что там чай, и вложил ей в руку. Девушка вздохнула, открыла глаза и не глядя отхлебнула изрядный глоток. Рот обожгло. Регина прикрыла рот рукой, быстрее проглотила и прошептала что-то.

– Леха, ты нужен, срочно, – в дверь заглянул Александр. Алексей отобрал у нее стакан, понюхал содержимое и рассмеялся.

– А что, хороший молдавский коньяк, из отцовских запасов. Со спиртным не особенно дружны, да, Регина Александровна? А крепкие напитки и вовсе не ваша тема?

Алексей положил руку Регине на плечо, тихонько сжал, провел ладонью от плеча до локтя и обратно, с неохотой убрал руку, рывком встал и твердым голосом произнес:

– Одной без сопровождения никуда не ходить, встать можно минут через десять – пятнадцать. Все, я ушел.

– Мне-то можно верить, – передразнила она его и решительно поднялась. Как показало доигрывание – зря. Очень даже зря.

ГЛАВА 6

Тимура подняли из постели звонком из компании. Звонил Ромыч.

– Тимур, подъем – у нас форс. Вся толпа на месте, только мы – лысые.

– Ромыч, какой форс? Ночь на дворе, на часы глянь. Там что, батареи потекли, и сантехника надо безопасникам искать?

– Не знаю, отец звонил, сказал, приезжайте, ребятки, у нас чуть ярд не умыкнули.

– Норм так-то. За окном темно еще, самое время для того, чтобы ярды умыкать. Сейчас приеду. Отбой, Ромыч!

Вот это я понимаю – служба, один день прошел и на тебе – уже форс.

Пока прыгал то на одной ноге, то на другой, надевая штаны, мысли в голове бегали как мальки на мелководье. Косяком. Ярд, говорите? Не хило. Кто ж такой лихой-то? У Белояровых попытаться ярд отжать. Идиот безбашенный или смертник потенциальный. А что? Тоже неплохой способ самоубийства.

Тимур натягивал футболку и прокручивал в голове события прошедшего дня. Так, и что мы имеем? А ничего не имеем. Что видели-слышали? А никого кроме Моисеича не слышали, а видели только как девчушку в слезах во дворе, обнимал мужик китайско-корейской наружности. Документы какие глядели? Физическую безопасность глядели. Что углядели? А ничего толком не углядели. Ну, ладно, две дыры заметили, только через них такое не упрешь.

Дальше у нас что? А дальше у нас информационная безопасность – это мы на завтра, пардон, господа, уже на сегодня оставили. Финансово – экономическая безопасность – это на Ромыче, мы туда нос не суем.

Дальше у нас безопасность персонала. Этим будет заниматься Рамилка, то есть Рамила Кимовна Эмираева. А ей сейчас недосуг, бедняжка устраняет последствия пылкой любви. Жалко девку, без детишек останется, но и рожать от такого урода – тоже не вариант. Остается безопасность внешняя, а это юристы, переговоры и дипломатические выкрутасы. А кто ж там-то рулит? Орготдел – это только процедуры, а сущность – это юристы, а с ними еще не встречались. Скорее оттуда дует. Продался кто? Ладно. Поехали. Кофе-то, поди, нам нальют?

К кабинету гендиректора Роман и Тимур подошли уже вместе. Последний зашел в пустой кабинет:

– А где все? Ромыч, тут никого нет. Ищи, где народ. Нет, погоди-ка.

И заглянул в приоткрытую дверь комнаты отдыха.

– Тук-тук! Привет.

Пытаясь понять, кто тут лежит, присел в кресло:

– Регина?

Нагнулся к подушке:

– Блин, что случилось?! Ты чего такая синяя?! Ромыч! – проорал он другу, – я в комнате отдыха, не теряй!

Тимур обеспокоенно, в растерянности глядел на девушку и не знал, как поступить. Хотелось кинуться, сжать в объятиях, унести в машину и увезти отсюда. Надо узнать, кто обидел ее, почему на лице такая синева. Прокрутил головой, пытаясь хоть что-то понять. Вдруг до него дошло. Тьфу! Это отсвет от гардины! Вот перепугала! Больше всего цапанула ее усталость. Бледная-то какая, поэтому кожа и срефлексировала на синий цвет. Ей спать надо, и, наверное, поесть не мешало. Бы.

Пересел на диванчик, взял ее руку, пальцы были ледяными. В ответ девушка натужно улыбнулась. Брови мужчины сошлись на переносице, голос хрипло прошептал:

– Ты когда ела в последний раз?

Девушка в ответ почему-то начала сосредоточенно рассматривать потолок, а потом озадаченно спросила:

– А мы ужинали у Тамрико…?

– Позавчера.

– Получается, что вчера утром завтракала. Да, завтракала, это точно!

Тимур грел ей руки:

– И что было на завтрак? Кофе, пирожок с яблочком и корицей или три икринки на кусочке тоста, может чайная ложка творога с фруктами. Я угадал?

– Угу, почти. Был чай без сахара. Из пакетика.

Тут фыркнули оба.

– И пакетик был вчерашним.

– Почему вчерашним? Новым был пакетик, – Регина засопела.

Тимур уже мог читать поведение этой капризули. Если сопит, значит, реагирует и почти обиделась. В данном случае – «почти» роли не играет. Вывод: красу писаную надо накормить, лучше чем-то горячим и сытным. А на часах начало седьмого. Утро.

Тимур знал только одного человека, который может в этом помочь.

Одна рука достала телефон, и палец ткнул кнопку быстрого набора. На той стороне трубку подняли после второго гудка, и густой бас что-то пророкотал в ответ.

– Гиви, дорогой, доброго тебе дня в начале, в середине, а в конце как сам решишь. Я не очень рано? Не отрываю тебя от утренних мужских дел? Нет? От Регины тебе привет. Она ела вчера, в меню на завтрак был только чай из пакетика. Да! Ее бы покормить.

Громкое возмущение в телефонной трубке, высказанное женским голосом, слышала даже Регина. Похоже, трубку отобрала жена.

– Доброе утро, краса Кахетии, здравствуй, уважаемая Тамрико! Да, Тамрико, – Тимур прикрыл рукой микрофон, – сейчас она наквохчется и скажет что-нибудь дельное.

– Да, уважаемая Тамрико! Вы правы! Так и до голодного обморока недалеко. Бледная сидит. Да, уважаемая Тамрико, понял, уважаемая Тамрико. Только прислать все нужно на адрес фирмы, там ребята встретят. Спасибо, уважаемая Тамрико! Вы – королева среди женщин и царица среди докторов!

Тимур хитро улыбнулся, прикоснувшись на экране телефона к полю отбоя.

– Сейчас приедет завтрак. А до него тебе бы не вставать. Давай-ка помогу устроиться поудобнее. Вот так! Глазки закрывай, а минут через сорок поедим! Вкусно поедим! Все будет хорошо! Вечером, если в этой компании еще кто-нибудь пару ярдов не попытается свистнуть, съездим к Амыру. Вчера у него был, он – молоток, держится огурцом, только скучно ему там. Просил тебя привести с очередной сказкой.

Тимур перешел на шепот:

– Ты ему, правда, сказки рассказываешь?

Регина махнула ресницами, на большее сил не хватило, глаза сами закрылись, еще минута и она спала.

ГЛАВА 7

А женщина стояла у окна и про себя твердила:

– Хочу быть богатой и знаменитой! Хочу быть богатой и знаменитой!

Какая длинная ночь. Александр сидел за столом и пытался уложить в голове события в какую-то определенную логическую последовательность. А эта последовательность постоянно срывалась на мысли о маленьком взъерошенном воробушке. Вспоминал, как Эмика увел старый китаец, поминутно извиняясь, что машинка у него маленькая, рассчитанная только на двоих пассажиров, как он просил присмотреть за спящим ребенком. Улыбался, когда снова представил вытянувшееся лицо этого деда, который на деда явно не тянул, когда сказал, что привезет его внучку и об этом ему не стоит беспокоиться. Вспоминал, как не стал будить девочку, взяв на руки, нес до своего автомобиля, как вез ее по ночным улицам. Вспоминал ее запах, улыбнулся воспоминанию о том, как она прохладным носиком потерлась об его шею, как повозила руками по плечам, что-то там пробормотав на незнакомом языке, устроила ладошки под щечкой, с удовлетворением вздохнула.

Приехав, не торопясь добрались до небольшой уютной комнаты. Уложив спящее чудо на тахту, снял с нее кроссовки. Завозилась, устраиваясь поудобнее, но так и не проснулась.

Вспоминал, как она улыбалась и иногда причмокивала, как будто пробовала что-то вкусное во сне. Такая кроха. Поднимался с нею на руках на четвертый этаж и не сбил дыхания, она совсем ничего не весит. А ножка какая. Как будто бы еще в детском отделе обувается ребенок.

Только это не ребенок, в том все и дело. Шумно выдохнул и взъерошил волосы. Это маленькая женщина, которая своей женственности еще не осознает, и не знает, насколько притягательна в очаровании своей искренности и естественности. Этот маленький непосредственный нахаленок обещает превратиться в дерзкую красавицу. Нет, вы только подумайте, она владеет таким количеством языков, у него бы уже голова лопнула: английский, французский, немецкий, итальянский, испанский, какие-то диалекты новогреческого, он слышал, как утром мурлыкала песенку на болгарском. А китайский и японский? С ума сойти. Его девочка… стоп! Он думает о ней, как о своей девочке. У кого-то с головушкой проблемки? Какая «моя девочка»? Ей шестнадцать-то есть? Надо узнать. О ней так много надо узнать.

Стукнула дверь. Вошел Александр Иванович.

– Сань, давай домой, надо переодеться и умыться, Алешку ищи и поехали. Нормальные китайцы прилетят часам к четырем. Еще бы успеть передохнуть, а то наделаем дел с бессонной-то головы.

Александр Иванович распахнул дверь в комнату отдыха и замер на пороге. В кресле, лицом к диванчику сидел его старший сын и не спускал глаз со спящей Регины. Лицо Алексея отражалось в стекле шкафа, и, глядя на сына, отец понял очень многое. Что ж, подумал он, добро пожаловать в семью, Регина Александровна. Только «пожалует» ли эта умная, красивая женщина, вот этого он сказать не мог. Слишком уж много тайн она хранит. Справится ли с ними сын? Удастся ли ему зажечь такой же огонек в душе этой женщины, какой он зажег много лет назад в сердце их матери? Господи, помоги, не оставь моего детища в своем попечении!

– Сынок, – Александр Иванович положил руку ему на плечо, – поехали, переоденемся и позавтракаем.

– Спасибо, пап, что заказал ей завтрак.

На столике стояли накрытые крышками блюда, контейнеры, в упаковке лежала одноразовая посуда, термос с напитком стоял на полу.

– А это не я. Брата благодари.

Алексей поднялся, проморгался, похлопал по карманам пиджака руками, достал ключи от машины.

– Идем, Санька нас ждет, – отец тронул своего отпрыска за плечо, – ключи в карман верни, машину здесь оставим, на дежурке поедем. Ночь не спали, какой из тебя водила? Время хоть и раннее, а все равно, надо поосторожнее с этим делом. В городе молодых, да сопливых развелось – море. Безмозглые родители надарят скоростных машин своим безголовым чадам, они и носятся. Друг перед другом выделываются или перед девкам форсят. Бьются – немеряно. Похоронят дружка, а все одно настаются, как оголтелые, – отец ворчал, спускаясь по лестнице, внимательно наблюдая за сыновьями.

Оба высокие, плечистые, как говаривала его покойная бабка, приятной мужской наружности. Оба с двумя дипломами: Саня фармацевт и маркетолог, Алешка – анестезиолог-реаниматолог и менеджер. Оба поработали на земле, с нуля открыли каждый собственное дело. Подмогнуть пришлось деньжатами на первых порах, но потом все вернули до копейки – принципиальные, видите ли.

Александр Иванович вспомнил жену. Он часто разговаривал с ней в своих мыслях. Рассказывал, советовался. Вот и сейчас обратился к ней:

– Посмотри, Веруся, какие у нас мальчишки выросли. Эх, Веруся-Веруся. Почему же так получилось? Почти тридцать лет прошло, а все как вчера. Вера Ильина – краса, гордость и надежда российской, тогда советской вирусологии. За ней ухаживал молодой профессор Ухоловцев, а увел Верочку Санька Белояров. Как-то к слову пришлось, спросил: почему? Неужели такая любовь вдруг расцвела, что все остальное, что предлагал профессор, вместе со своей рукой и прочим ливером, стало не нужным? А ведь там была и квартира в центре большого города, машина – новенькая «Волга», дача с домом и садом, даже помощница по хозяйству имелась, по советским временам – ух! Девки не задумываясь, бросались на такие предложения. А она ответила, что, да, любовь с ума свела. А потом, смеясь, добавила: «Ты только посмотри на меня, какая же я Ухоловцева? Я же вылитая Белоярова!». Вот в этом вся Верочка и была.

Мягко хлопнула дверь автомобиля, и мужчина вынырнул из своих мыслей.

– А где Ромка? Он вроде бы приехал, – Александр Иванович не торопясь усаживался на переднее пассажирское сидение машины.

– Леш, они когда заявились?

– В два. Сразу с документами в финотделе с Моисеичем засели и двери заперли. Братик телефон не берет. Прислал СМС-ку.

Мужчина повернулся к сыновьям, что расположились на заднем сидении:

– И что там, нарыли что?

Саня, копавшийся с ремнем безопасности, буркнул:

– Отвали!

– Что значит «отвали»? Ты как с отцом разговариваешь?!

Тот поднял голову и обиженно проговорил:

– Пап, я тебе Ромкин ответ сказал, он это не тебе написал, а мне.

– Значит, роют еще.

Алексей повернул голову к брату:

– Сань, спасибо, что Регине завтрак организовал.

– Это не я. А что, там было что пожрать?

– Сын, что за слова такие: пожрать! Там было что поесть. Ресторанный вариант подачи блюд клиенту. Все горячее на металлических тарелках под большими стеклянными колпаками. Тарелки с толстым дном, чтобы дольше не остывало, колпаки тоже с толстой стенкой. И клеймо такое характерное на посуде. Где-то я такое уже видел: на щите виноградная гроздь, подвешенная на копье, а внизу, кто-то из кошачьих лежит, то ли барс, то ли ягуар. Красиво так смотрится, как герб. Надо бы и нам такую же символику придумать. Не герб, конечно, не дворянской породы мы, но для фирмы надо бы покумекать. Пусть орготдел этим займется. Алексей, слышишь?

– Понял, передам. Как все это дело с китайцами закончится, так и передам.

Алексей пребывал то ли в смятении, то ли в недоумении. Его терзало любопытство и проклевывающаяся ревность: кто заказал для Регины еду? В конторе были только мужики. Крошка Тошка – не в счет, она спала. Старому китайцу не до Регины, ему бы с детьми разобраться. Отец? Он себя забыл накормить, а тут Регина – нет, не он, сам же и сказал об этом. Не Саня. Кто у нас остался? Тетя Валя, что ли? Ага, она и какой-то дорогущий ресторан, как раз по ее совковым замашкам. Она обед-то с собой всю жизнь в железной коробочке носит, что отец ей еще из ГДР привез. Кто еще?