Скрижаль Исет. Пустыня смерти

Изгоям дарован один лишь путь:

На Красную землю извольте шагнуть.

Глава I. Да здравствует фараон!

Обрюзгшее тело на троне великом,

Улыбка твоя – кошмарный мой сон.

Тихо уйди, не терзай меня криком.

Фараон умер. Да здравствует фараон!

Тронный зал дворца фараона Города Столбов был погружён в тишину. Это была не та спокойная тишина, которая приходит с наступлением ночи, не гнетущее безмолвие, свойственное скорбным моментам, и не спокойное молчание всех присутствующих, вызванное, к примеру, удивлением. Нет, эта тишина была неестественной, наполненной силой, которую, быть может, раньше уже чувствовали боги, но уж точно не смертные.

Заглушившее все звуки – даже мысли, незримое покрывало мощи опустилось на зал вместе с синей вспышкой божественного света, озарившей всё вокруг.

ХВАТИТ

У статуи Гора, которой принято было кланяться раньше, чем фараону, в синеве, смешанной с золотыми всполохами, появилось создание. Оно выглядело как мужчина, но нарекать его таким простым словом казалось кощунственным. Будучи намного выше, чем Сет и Анубис, это создание и впрямь обладало понятными смертным чертами: его светлые локоны мягкими волнами ложились на широкие плечи, покрытые чешуёй золотой брони, загорелое лицо с идеально правильными линиями было воплощением мужественной красоты, а глаза – синие, как само небо, – были обрамлены длинными густыми ресницами. Но всё это было лишь оболочкой, неспособной скрыть могущество, волнами расходящееся по залу от тела незнакомца.

– Видит Ра, я не хотел вмешиваться, – спокойно произнёс он, сотрясая звуком своего голоса весь зал.

Кейфл почувствовал давление в груди, его руки и ноги стали тяжёлыми, дыхание замедлилось. Он ещё никогда не чувствовал ни от кого из встреченных божеств настолько подавляющей силы, а в том, что создание, появившееся в облике красивого мужчины, было богом, принц не сомневался. Однако кое-что ещё требовало его внимания…

Смерть.

«Я должен был умереть, – думал Кейфл, возвращая внимание к сгустку хека, брошенному в него наставником Веретом. – Почему я жив?» Лиловый шар силы больше не двигался, застыв прямо перед его лицом. Поняв, что смерть вновь не получила того, кто принадлежал ей уже по всем законам, Кейфл нашёл в себе силы взглянуть на ту, кто стала ему так дорога. «Ифе!» – мысленно воскликнул он, боясь, что, заговори он вслух, время вернётся к привычному течению, и убивающая хека достигнет цели. Найдя взглядом аментет, Кейфл хотел кинуться к ней, но едва смог продвинуться на шаг. Его движения были слишком медленными. Всё, что он смог сделать, – это смотреть на Ифе. Она стояла рядом с Амт, застыв в той же позе, в которой её запечатал Верет, но теперь в тронном зале вообще ничего не двигалось, как будто мир замер.

Всё-таки решившись, принц заставил свои губы двигаться и изо всех сил напряг горло, заставляя осипший голос подчиниться.

– Кто ты? – спросил он создание в чешуйчатой броне, появившееся у статуи Гора.

За его спиной виднелись крылья, перья которых казались каменными. На лице незнакомого бога было выражение спокойствия.

– Ты знаешь, кто я, младший принц первого сепата, – и вновь голос, не призванный устрашать, стал дрожью мира вокруг.

– Гор, – прошептал Кейфл.

– Верно.

– Почему? – Принц попытался шагнуть ближе к богу, но ноги не слушались. – ПОЧЕМУ?!

– О чём ты спрашиваешь меня, Кейфл, сын Хафура?

– Столько лет… Всю мою жизнь я задавался вопросом, почему тот, кому был вверен Город Столбов, закрывал глаза на страдания смертных, живущих здесь! Почему, великий Гор?

Это были неразумные слова. Кейфл понимал, что бросаться обвинениями в его положении не стоило, но ничего не мог с собой поделать. Сколько себя помнил, он слышал от окружающих одно и то же: «Великий Гор… Во славу Гора… Да защитит нас Гор… Наш покровитель Гор…»

Гор. Гор. Гор.

Набившее оскомину имя быстро стало ненавистным принцу, который, даже будучи младшим сыном наместника бога, ни разу не получал от якобы своего покровителя ни единой милости или хотя бы знака. Ничего.

«Говорю про страдания смертных, но на самом деле хочу знать, почему страдал я…»

– Правда ли тебя интересуют страдания смертных, хекау, спасший Та-Кемет от засухи? – словно прочитав его мысли, спросил Гор. – Или ты хочешь узнать, почему я не отзывался на твои мольбы?

– Я давно перестал тебе молиться, – сдавленно ответил Кейфл.

– Я знаю.

– Где ты был?

– Осторожнее, тот, кто обманул смерть. Не тебе меня судить, ибо даже своего суда ты ещё не достиг. – Глаза Гора загорелись золотом, и в груди Кейфла разверзлась сосущая пустота. – Ты пока не увидишь всей картины, ложный маа-херу. Никто из вас не увидит. Но я обязан вмешаться, ибо в этом зале сейчас вершится будущее. И тебе нельзя отступать.

– Мне?.. О чём ты говоришь?!

– Посмотри на своего отца, нелюбимый сын.

Кейфл с трудом перевёл взгляд на Хафура.

– Кто этот человек для тебя?

– Никто… Я не хочу иметь к нему никакого отношения.

– И всё же под его взглядом ты забыл о своей силе, – с едва заметной тенью жалости произнёс Гор. – Ты забыл о женщине, которую любишь. Забыл о друзьях, которых стремился защищать.

Кейфл не вздрогнул и не закрыл глаза, достойно принимая подтверждение своей слабости, а божество неумолимо продолжало.

– Вопрос не в том, кем фараон Города Столбов приходится тебе по крови, братоубийца… А в том, что он означает для тебя: прошлое, настоящее или будущее?

Кейфл посмотрел на отца. Слова Гора причинили ему боль, особенно упоминание об Ифе. «Я ведь видел… Видел, в каком состоянии она была, когда мы вошли в зал. Я должен был стать её опорой, защитой. А что в итоге? Я остался тем, кто мог что-то сделать, но всё же не сумел». Ещё недавно его сердце окутало бы разрушающее чувство ревности, ведь Анубис смог поддержать Ифе и помочь ей вместо него, но теперь Кейфл испытывал к богу лишь благодарность за помощь женщине, чьё имя было сладким на губах и тёплым в мыслях.

Принц больше не хотел винить в своих ошибках и промахах Хафура, не хотел быть похожим на него в жадности, с которой ревность была так тесно связана. Его отец был виноват во многом, но уже давно не должен был влиять на поступки самого Кейфла.

– Прошлое… – Шёпот принца был удивлённым, ведь он только что, возможно, слишком поздно, осознал истину. – Фараон Хафур – это всего лишь прошлое.

– Верно, смертный, избежавший взвешивания сердца, – с отеческой теплотой улыбнулся Гор. – Скажи мне, разве прошлое должно сливаться с настоящим и убивать будущее?

– Нет.

– Хватит ли у тебя сил оставить его там, где ему место?

– Да.

– У тебя есть три мгновения, а затем время снова побежит вперёд. – Синие глаза Гора озарились ослепляющим золотым сиянием. – Я не сниму барьеры для всех, но твою силу освободить смогу.

Наконец Кейфл почувствовал лёгкость, окутавшую тело – теперь он мог двигаться нормально. Не раздумывая, принц подбежал к всё ещё застывшей Ифе. «Она выглядит измученной, напуганной…» Он обнял её, прижимая к груди. Произойди всё это чуть раньше, Кейфл непременно пообещал бы ей стать достойным её героем, мужчиной, но теперь он понимал: «Хватит слов. Пришло время действий. Давно пришло…»

Мгновение на объятие с Ифе. Мгновение на отчаянный поцелуй в уголок губ. Дальше принц шагнул к Атсу, касаясь рукой плеча друга. Оставался ещё один миг, обещанный Гором.

– Сокол, получивший мой венец не по праву, докажи, что достоин его, – раздался голос бога.

Кейфл с удивлением понял, что, произнося эти слова, он смотрел на Атсу, а следом перевёл взгляд на Амт.

– Пожирательница душ, смиряющая свою жажду во благо, сохрани волю к праведности. – Гор посмотрел на Анубиса. – Брат мой, познающий границы запретов, помни о моём даре и о том, что семья важнее долга.

Золотой браслет на плече Карателя отразил свет глаз Гора.

– Владыка смелости, взваливший на себя ношу презрения, прости себя. – Эти слова были обращены к Сету, а напоследок Гор обратился к Ифе: – Душа, дважды потерявшая имя, для тебя у меня нет наставления, ибо боги не властны над твоей судьбой.

Все наставления Гора были произнесены как единое целое. Они заняли миг, хотя должны были звучать куда дольше, но тот, кто остановил ход времени, явно мог им управлять.

«Он остановил время или… Не поднявшееся ещё солнце?» – Завершить мысль Кейфл не успел: новая вспышка синего света, смешанная с золотом, озарила зал, и время вернулось в привычное русло.

На самом деле, мало что изменилось после этого: Ифе, Атсу, Анубис, Сет и Амт по-прежнему были скованы хекой Верета. Сам хекау и фараон растерянно моргали, не понимая, что произошло. Единственное, что покинуло тронный зал вместе с Гором, – это убивающий лиловый сгусток, отправленный в Кейфла его наставником.

Принц услышал в голове последние слова бога.

– Ни Селкет, ни те, кто служат ей, не смогут прийти в Город Столбов до тех пор, пока солнце не будет в зените. Пусть эта ночь станет новым началом. – Голос растворился, оставляя Кейфла перед лицом тех, кто был его прошлым.

– Что?! – прохрипел Верет. – Почему ты…

– Не мёртв? – Кейфл заставил себя ухмыльнуться, поняв, что ни его бывший наставник, ни Хафур не помнили о том, что в зал явился Гор.

– Убей! Убей! – визгливо приказывал фараон. – Я же приказал его убить!

Под его верещание Верет вновь сложил руки, призывая силу. А Кейфл… Закрыл глаза, вспоминая то чувство, которое он испытал когда-то давно у иссохшей реки Хапи.

Тогда Та-Кемет страдала от засухи, умирали люди, и юный принц пожертвовал бесценным артефактом отца, чтобы призвать дождь. Он думал, что жертвует ещё и жизнью, ведь подобное управление стихией прежде было неподвластно ни одному хекау. «Что спасло меня? Артефакт? Нет, это был не он… Это была сила. Сила человека, а не что-то дарованное богами».

– Что ты скажешь в лицо своей смерти? – с подлой ухмылкой спросил Верет, уверенный в своей победе.

– Не сегодня, – спокойно ответил Кейфл.

Хека грязно-лиловой полосой ринулась к нему, сталкиваясь с яркой фиолетовой силой самого принца и останавливая казнь. «Он истратил все артефакты, но всё равно использует что-то для усиления. – Кейфл заметил частички песка, кружащиеся у ног Верета. – Значит, сила Селкет поддерживает тебя?» Принц был слишком сосредоточен, чтобы ухмыльнуться, но в мыслях он смеялся. «Позор для хекау! Наша сила в знаниях и воле, а не в чужих подачках».

Кейфл закричал, позволяя хека поглотить себя. Было тяжело – он чувствовал, как сердце пропускало удары и ускорялось, сбивая дыхание. Его собственная энергия и внутренняя сила покидали тело вместе с фиолетовыми потоками. Это было опасно, но недейственно.

Под таким напором Верет пошатнулся. Теперь все его силы уходили на удержание луча, направленного в принца. «То, что сдерживало остальных, должно развеяться…» – понял Кейфл, и оказался прав.

Анубис глубоко вздохнул, чувствуя, что снова может двигаться. «Молодец, смертный», – вынужденно признал он, быстро оценивая обстановку и ища взглядом Ифе. Она тоже отмерла и едва не упала на ослабевших ногах, но бог успел шагнуть к ней, поддерживая за талию.

– Я в порядке! – поспешно кивнула аментет, тоже разобравшаяся в происходящем. – Надо помочь Кейфлу!

– Уверена, что всё хорошо? – недоверчиво уточнил Анубис.

Ифе снова кивнула, отступая от него и показывая, что может стоять сама. Прежде чем отойти, бог окинул её ещё одним внимательным взглядом, проверяя состояние.

«Его безумие», – подумала Ифе.

Так её совсем недавно назвал Анубис, и эти слова теперь заполняли половину её мыслей. Вторая же половина была отдана тревоге за Кейфла, сражающегося с могущественным хекау. Но сердце у неё было только одно, и Ифе понимала, что оно не может вечно ждать выбора разума. Да и какой выбор? Разве сейчас было время думать о таких глупостях?

Силясь избавиться от внезапных терзаний, аментет сделала маленький шаг, кладя ладонь на плечо Анубиса и называя его по имени. Без страха, с нежностью и доверием – так, как не касалась и не звала никогда прежде.

– Я справлюсь, Инпу. Со мной всё хорошо.

Услышав своё имя из уст Ифе, бог вздрогнул. Тепло её ладони на плече было удивительно приятным. Он больше не мог медлить и вынужден был броситься на помощь Кейфлу, но прикосновение аментет и то, как она произнесла имя Инпу, почти заставили Анубиса улыбнуться, несмотря на всё происходящее в зале.

– Я помогу, смертный, – выдохнул бог.

Ответить Кейфл не мог: хека почти иссушила его, и все силы уходили на борьбу с Веретом, подпитываемым далёкой Селкет. К счастью, занятость битвой не дала ему стать свидетелем краткого мгновения, которое разделили Ифе и Анубис, ведь иначе Кейфл мгновенно проиграл бы, причём во всех битвах разом.

Анубис поравнялся с ним, позволяя потянуть для подпитки силы хека свою божественную энергию, то же сделали Сет и Атсу. Сразу после этого хека принца стала ярче, и он почти перестал дрожать. Амт же вновь приблизилась к Ифе, чтобы защитить в случае необходимости.

Чувствуя прилив сил, Кейфл сделал луч, направленный в Верета, мощнее. Его бывший учитель не остался в долгу: он зарычал, придвигаясь ближе к принцу.

– Ты слабак! Ничтожество! Тебе говорили, что у тебя талант к хека, но знаешь, что? – почти рычал он. – Это враньё! Никакого таланта не было и в помине! Я лгал тебе, чтобы ты отстранился от людей… Чтобы ты всегда был один, окружённый бездушными папирусами!

Кейфл понимал, что Верет пытался пробраться ему в голову, лишить контроля, но принц учился на своих ошибках. Пусть медленно, но учился. И теперь ему было всё равно. «Хватит вранья», – решил он, не собираясь тратить время и силы на ответ подлому наставнику. Кейфл чувствовал спиной взгляд Ифе. «Я больше не подведу тебя. Никогда».

Он перестал черпать силу из Анубиса, Сета и Атсу. Принц точно не знал, как завеса, окутывающая зал, влияла на богов. Только лишала способностей? Или приближала к смертным?

В любом случае рисковать их бессмертием Кейфл не хотел, поэтому он вновь обратился к своему сердцу, ибо разум уже не мог дать тех сил, которые требовались для противостояния Верету. Разум в кои-то веки оказался его слабостью, а не преимуществом, ведь именно из-за него он замер, едва войдя в тронный зал. Сердце же не предавало принца – оно делало его сильнее.

Кейфлу было не чуждо тщеславие, но он никогда до конца не верил в дарованный ему титул «сильнейшего хекау», а теперь ему предстояло не просто поверить, но и доказать, что он достоин его.

На лице Верета промелькнул ужас, когда он встретился взглядом с Кейфлом. Серые глаза принца смотрели на него спокойно, несмотря на дрожь, вновь начавшую бить его руки, и капли пота, стекающие по лбу.

– Спасибо за все уроки, учитель, – тихо сказал он.

– Нет… Нет! – колени Верета подогнулись, когда он понял, что хека Кейфла была сильнее и что тот уже победил. – Щенок!

Поняв, что сейчас умрёт, Верет поступил как трус. Он резко дёрнулся, всем видом показывая, что собирается направить луч за спину Кейфла, туда, где стояла Ифе.

– Хватит обмана. – Принц предугадал его действия и не позволил себе сменить направление собственной силы.

– А-А-А! – Верет закричал, и его хека иссякла ровно в тот миг, когда фиолетовый луч ударил его в грудь.

«Вот и всё, – отстранённо подумал Кейфл. – Или нет…»

Когда сияние его силы схлынуло, тело Верета, очевидно, должно было остаться на полу тронного зала, но вместо этого там, где он только что стоял, кружились маленькие вихри песка.

– Сбежал?.. – Кейфл пошатнулся, оперевшись плечом на Атсу. – Он ушёл. Спасся.

Несмотря на разочарование, звучавшее в его голосе, в глубине души принц был рад. Он не хотел убивать, ведь ему и так предстояло жить с вечной виной за убийство брата, за которое он сам вряд ли мог себя простить.

Пока Кейфл восстанавливал дыхание, Ифе тоже пыталась понять, чего ждать теперь. «Всё… Закончилось?..» – Она понимала, что нет, ведь виновник произошедшего – фараон Хафур – всё ещё стоял у своего трона. Злость на его лице смешивалась со страхом, и было неясно, что он собирался делать после исчезновения Верета.

Не сводя с негодяя пристального взгляда, будто он мог вытворить что-то ужасное в эту же секунду, Ифе медленно шагнула к Кейфлу. Ей хотелось убедиться, что с ним всё в порядке. Кейфл тоже двинулся ей навстречу. Впрочем… как и Анубис. Недоверчиво переглянувшись, все трое замерли, так и не дойдя друг до друга.

Неловкость взглядов и движений была остановлена срывающимся голосом Хафура.

– Великая… Селкет… Помоги… – Фараон встретился взглядом с Кейфлом. – О, Гор! Пощади…

Кейфл прекрасно слышал стоны и смешанные молитвы отца, но он не хотел смотреть на него в этот миг, не хотел говорить с ним. Его переполняло лишь одно желание, которое не могла остановить даже близость Анубиса.

«Я хочу обнять Ифе», – решил принц, тут же сокращая оставшееся до аментет расстояние. Она немного запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. В её взгляде тревога казалась неразрывно переплетённой с радостью. «Моя Ифе», – думал Кейфл, чувствуя вину и дикий стыд за то, что оставил её наедине с опасностью. И от её доверия, от полного отсутствия обиды в глазах ему становилось лишь хуже. «Было бы так просто принять её крики и обвинения… Ведь я и правда виноват… Неважно. Я всё равно должен молить её о прощении, даже если она считает иначе». Ифе продолжала выжидающе смотреть на него, а рядом не смолкали причитания Хафура.

– Ифе… У меня не найдётся много красивых слов сейчас. И я не смогу придумать оправдание, – начал он слабым голосом. – Я не хочу оправдываться, ибо признаю вину.

– Кейфл, что ты?.. – Ифе непонимающе нахмурилась, отчего-то боясь, что принц начнёт больше говорить о чувствах и это услышит Анубис.

Но её опасения были излишни, потому что Кейфл произнёс лишь два слова:

– Прости меня.

– Тебе не за что… – Ифе осеклась.

Она вспомнила, как повёл себя принц, когда появился в тронном зале. Он не подошёл к ней, не помог подняться на ноги, даже не посмотрел на неё. Он просто… замер. «Я понимаю причины и не виню его, но, как женщине, мне было больно остаться без защиты того, кто мне дорог. Без поддержки. Быть может, из-за того, что Анубис, в отличие от тебя, мой принц, так вовремя оказался рядом, мне и стало ещё сложнее понимать свой разум и смирять сердце».

Ей не хотелось держать зло на Кейфла, кроме того, она видела, что он раскаивается, да и сама Ифе ощущала перед ним вину за то, что её мысли метались от одного мужчины к другому. «Как сложно! Как всё сложно!»

Вырывая её из раздумий, Кейфл повторил.

– Прости меня. Когда я увидел отца и Верета… Это мой первый наставник… Я будто снова стал маленьким и не мог понять, чем я заслужил холодность отца или даже ненависть.

– Если ты не хочешь сейчас говорить об этом, то не надо, – тихо ответила Ифе. – Но я благодарю тебя за то, что объясняешь свои чувства.

– Я хочу стать лучше для тебя.

Ифе отстранилась от Кейфла, заставляя себя не смотреть на Анубиса, явно следившего за их объятиями и разговором.

Она сдавленно прошептала.

– Не надо становиться лучше или хуже для меня. У каждого из нас свои проблемы, что в голове, что в жизни. Какие-то из них похожи, какие-то – нет. Мы должны разобраться с ними для себя. И всё, что мы можем сделать друг для друга, – это быть рядом, поддерживать…

– Любить, – выдохнул Кейфл.

Ифе вздрогнула, инстинктивно кивая, и ей показалось, что на краю зрения вспыхнуло что-то зелёное: будто чувства Анубиса вырвались из-под контроля и окрасились в цвета его божественной сути.

Чтобы оставить позади терзающий сердце разговор, Ифе неуверенно обратилась ко всем в зале:

– Что… Что вообще произошло?

– Вот сейчас и узнаем. – С этими словами Кейфл, наконец, подошёл к отцу.

– Сынок, пожалуйста, прости своего старика! Прости меня, я всё делал только ради сепата, ради семьи! – Видя, что сын молчит, Хафур продолжал унижаться: – Хочешь, я сделаю тебя своим наследником? Выберешь царицу, я уйду на покой, а ты будешь править!

– Скажи мне, отец… – Кейфл махнул рукой, и фараон, испугавшись этого жеста, упал на пол. – Наш предок – это Ири-Хор?

– И-ири Хор? – пролепетал Хафур.

– Да. Первый легендарный правитель Та-Кемет, бывшей тогда единым сепатом, тот, кто, по преданиям, начал род наместников Города Столбов.

Фараон непонимающе открывал рот, вероятно, шокированный спокойным голосом и странными вопросами Кейфла.

– Конечно! – наконец выдавил он. – Конечно, он наш предок! Видишь, какая в тебе течёт кровь, – ты должен быть благодарен…

– Тихо. – Вздёрнув подбородок, принц с презрением смотрел на отца. – Ты будешь говорить, когда я позволю. И сейчас мне нужна правда. В тебе течёт кровь Ири-Хора? Трон Города Столбов принадлежит тебе по праву преемственности власти?

– Да!

– Лжёшь.

Хафур упёрся ладонями в каменный пол и оскалился, глядя на сына. В таком положении он походил на старого бешеного пса, который перегрыз кормившую его руку и сам привёл себя к вратам смерти.

– Глупый мальчишка! Ты ничего не понимаешь! Я мог стать великим! Я мог снова править всей ТаКемет, как этот твой Ири-Хор!

– Я сказал, что мне нужна правда. – Тонкая фиолетовая нить окутала шею Хафура, и фараон начал задыхаться.

– Я скажу! Я всё скажу!

– Так говори. – Отозвав силу хека, Кейфл выжидающе замолчал.

– Всё начал твой прадед Радеф. Он узнал, что никакой Гор не говорит с наместниками, что всё это ложь.

– Не гневи меня, смертный, – внезапно вступил в исповедь Каратель.

– Это правда! – закричал Хафур, сжимаясь под взглядом бога. – Со мной Гор тоже никогда не говорил! Ни разу!

Ифе заметила, как Сет и Анубис обменялись напряжёнными взглядами. «Они не знали об этом!» – поняла она.

– Радеф был советником и заставил старого фараона признать его своим сыном перед народом. Сразу после этого фараон был убит, а Радеф занял престол, но нужно было вырезать всех, кто знал правду… И, конечно, нужно было избавиться от наследников старого фараона, которых у него было в избытке, причём как детей, так и внуков, – продолжал Хафур, – что Радеф и сделал.

– Если мой прадед убил всех, кто угрожал его власти, то зачем убивал ты? – с удивительной выдержкой спросил Кейфл.

– Что?

– Зачем ты убил мать Никаура? Зачем убил мою мать?