Скрижаль Исет. Последний суд

Глава I

Дуат

Её тело было его упрёком —

Его личная вечная рваная рана.

И во сне самом душно-глубоком

Его дикая ярость была песчана.

Богиням не пристало испытывать страх. Но Бастет сковывал леденящий ужас. Её руки и ноги были оплетены алыми цепями.

«Я не чувствую силы… – думала она, с трудом открывая глаза. – Почему мне больно?!»

Попытавшись пошевелиться, она поняла, что конечности онемели, и теперь их начинали пронизывать резкие уколы боли. Словно богиня была простой смертной.

– Доброе утро, радость, – глубокий женский голос проник через звон, всё ещё раздающийся в ушах Бастет.

Она окинула взглядом место, где оказалась.

То был огромный пустынный зал, пол которого покрывали песчаные барханы, то и дело меняющие своё расположение под порывами горячего ветра. Полуразрушенные ступени – единственное, что не заметал песок – вели к чёрному трону, собранному из сотен скорпионов. Взглянув на него, Бастет прикрыла глаза – их ослепила желтая вспышка света, исторгнувшаяся из бесконечно высокого разлома в стене за троном.

Этот разлом вибрировал силой. В нём виднелись исполинские силуэты таких странных форм, что даже богиня за всю свою вечность не видела ничего подобного.

Не обращая внимания на ужас, искрививший лицо Бастет, ей с трона спокойно улыбалась высокая темноволосая женщина.

– Так и будем молчать?

Наконец пленнице удалось сфокусировать на ней взгляд.

– Селкет… Почему? – богиня попыталась встать, разорвать алые путы, но смогла лишь остаться на коленях.

Над залом пронёсся мягкий женский смех. Он шелестел, как песок, скользящий по полу.

– Прости меня, прелестная радость. Я не хотела, чтобы наша новая встреча происходила именно так.

Бастет чувствовала жжение в глазах. Богине радости нельзя было плакать от горя. Но как сдержаться, если позади остался целый сепат, так жестоко разрушенный в день светлого праздника? Как не горевать, если в памяти так свежи были крики людей, которых богиня клялась защищать?

Нет… Она не могла не плакать. Слишком жестоко расправились чудища Та-Дешрет с полным радости и удовольствий сепатом.

– Зачем ты это сделала?! Почему ты разрушила Бат? – закричала богиня.

– Это было необходимо, – ответ был спокойным, почти ленивым.

– Осирис! Царь наш! – Бастет воззвала к единственному, кто, по её мнению, мог прийти на помощь.

Крик сотряс стены зала, не выходя за их пределы ни божественным посланием, ни даже простой молитвой. Больше она ничего не могла сделать.

Селкет наблюдала за ней со спокойной отстраненностью. о

– Не терзай себя, радость. Лучше скажи, тебе больно?

Бастет зарычала, как львица, смотрящая на убийцу своих детей и не способная отомстить.

– Отвечай, – повторила Селкет, и её глаза засветились ржаво-красным цветом. – Почему тебе больно?

Цепи сдавили пленённую богиню, вырывая из её горла новый яростный крик:

– Ты убила их!

– Да… – губы богини скорпионов растянулись в улыбке. – Боль потери – это хорошо. С ней ты должна меня понять.

Селкет кивнула, словно соглашаясь со своими мыслями.

– Подаришь мне радость? – она подалась вперёд.

Бастет инстинктивно отшатнулась, чувствуя, как цепи натянулись вновь.

Но Селкет не поднялась с трона. Она замерла, снова скрываясь за светом своей силы.

– Рано. Ты нужен мне там…

«Она говорит не со мной», – поняла Бастет, видя, как за ржаво-красным сиянием закатились глаза богини.

– Найди её, – приказала Селкет незримому собеседнику. – Да… В пасть стражей. В небытие.

Магия погасла, и мрачная богиня вновь улыбнулась. Эта улыбка не касалась её глаз, оставаясь лишь неестественным изгибом на губах.

– А теперь, радость, я расскажу тебе кое-что. И дам выбор: принять меня или кануть туда, откуда даже боги не возвращаются.

– После того, что ты сделала, я никогда тебя не приму! – выплюнула Бастет.

– В отличие от Царя, которого ты так яростно пыталась призвать, я предпочитаю давать выбор. Поэтому – воля твоя. Не примешь, так принимай тьму.

Новый крик богини радости отразился от стен песчаного зала. То был крик боли и отчаяния. А вторил ему глубокий шелестящий смех – то ли из горла Селкет, то ли из разлома за её спиной.

Атсу бежал навстречу Ифе, как жаждущий к оазису в пустыне.

Он ни на мгновение не позволял себе усомниться в том, что она пережила нападение чудовищ на Бат, и его вера была вознаграждена. Девушка стояла у арки, оплетённой зеленью, – тайного выхода из сепата. Она улыбалась, глядя на вора и грешного бога, бегущих к ней.

Атсу ощутил короткий толчок в бок от Сета, но даже не обратил на него внимания, спеша обнять аментет, спеша почувствовать, что она действительно жива. Однако грешный бог опередил его.

Сет обнял Ифе… странно. Это больше походило на резкий толчок, чем объятия.

На мгновение Атсу отвлёкся – в конце запылённой пустынной улицы послышался крик Кейфла:

– Ифе! Атсу!

Каратель и принц тоже приближались. Как и вор, они видели Сета, упавшего на колени с телом в руках.

«Что?..» Атсу заметил рукоять своего кинжала. Коснулся перевязи на поясе, запоздало понимая, что раз он торчал под рёбрами Ифе, то там его быть не могло. «Нет… Этого не может быть».

Кейфл подбежал к нему первым.

– Живые! Слава хека… – принц замер.

Он был умным юношей. Слишком умным. И тренированный ум не дал ему шанса постепенно осознать увиденное, лишь сразу убил истиной.

– Ифе.

«Моя Ифе…» – руки Кейфла пробрала дрожь.

К этому моменту Атсу тоже понял, что произошло. Он позволил себе осознать, что Сет только что убил Ифе.

– Нет! – крик вора мог приманить чудищ, но ему было всё равно.

«Сейчас они кинутся на меня, – Сет поднял взгляд на Атсу и Кейфла. – Но времени на это нет».

Грешный бог посмотрел туда, где ещё недавно стояла воительница. Конечно, там больше никого не было. Только мелкие завихрения песка. Зато Сет вновь ощущал свою силу, покинувшую его в зале дворца Бастет.

– ПРЕДАТЕЛЬ! – с надрывом кричал Кейфл.

– Убью! – обещал Атсу.

Ни вор, ни принц не успели сделать даже шага в сторону Сета – бог ухмыльнулся наигранно и горько. Он слышал такие крики уже не раз.

– Вы же знали, кто я, – хрипло сказал он.

Алый всплеск его силы окутал Атсу и Кейфла, заставляя их замереть.

И Сет быстро обратился к Анубису.

– Подойди.

– Подлость, достойная тебя, Сетх, – на лице Карателя возникла шакалья маска – к нему тоже вернулись силы.

– Подойди сюда! – зарычал Сет, встретившись взглядом с сияющими зелёным глазами.

Анубис шагнул ближе. Он посмотрел на тело девушки, лежащее на коленях грешного бога.

«Я ведь хотел, чтобы она отправилась в Дуат. Там её ждёт небытие», – думал он, скользя взглядом по приоткрытым губам смертной.

Бог неслучайно призвал маску на своё лицо, ведь эмоции, что на нём сменялись, не должны были терзать Карателя, видящего смерть грешницы.

И всё же они странным образом терзали его.

– Я убью тебя, Сет, – спокойное обещание Анубиса было таким же привычным грешному богу, как крики ненависти смертных.

– Ты покровитель погребальных ритуалов, – тихо сказал Сет.

– Если собираешься оправдаться новой лживой речью, то не стоит.

Пропустив издёвку племянника мимо ушей, Сет продолжал:

– Свяжи её в моменте смерти. Оставь часть души здесь.

– Ты бредишь, убийца.

– Сделай, как говорю! Иначе весь мир во главе с Дуатом станет таким, как этот город сегодня!

«О чём он говорит? – не понимал Анубис. – Неужели думает, что я всё ещё готов по первому требованию делать так, как он хочет? Эти времена давно прошли».

В последний раз, когда Каратель послушался дядю, всё закончилось слишком трагично.

– Сегодня нас ожидает славный праздник! – Сет сидел на троне Осириса, театрально закинув на него ноги.

Анубис, с ухмылкой смотрящий на него, рассмеялся.

– Если отец увидит тебя в таком положении на его месте, праздник превратится в казнь.

По лицу Сета скользнула мрачная тень, но она сразу сменилась улыбкой.

– Не волнуйся, Инпу, даже если меня казнят, я всегда буду рядом с тобой.

– Звучит страшно, – притворно ужаснулся Анубис.

Боги рассмеялись, и Сет, наконец, поднялся с трона.

– Будешь сегодня вкушать вино смертных? Нефтида обещала принести – в одном из сепатов ей оставили прекрасные подношения.

– На праздник явится отец с Царицей. Я буду их щитом. А щиты не развлекаются с вином, – покачал головой Каратель.

– Мой праведный Инпу, я никогда не слышал, чтобы мой брат заставлял тебя отрекаться от радостей существования.

– Ты же знаешь, что это мой выбор. И он касается лишь тех случаев, когда я нахожусь рядом с Царём.

– Знаю, – Сет подошёл к Анубису, хлопая его по плечу. – Сегодня на празднике ты должен развлечься, а за Осирисом я помогу присмотреть. Порадуй себя. Считай это приказом.

– Хорошие у тебя приказы, – ухмыльнулся Каратель.

– Я старше – мне можно.

– Сетх, ты говоришь, как смертный. Разве хоть кто-то из нас кичится возрастом?

– Мне нравится вести себя, как люди. Это добавляет индивидуальности в нашем бесконечно древнем и скучном кружке бессмертных.

– С этим не поспоришь, – согласился Анубис. – Ты же знаешь, что я всегда делаю, как ты просишь. Так и быть, доверю сегодня и жизнь Царя.

Сет ответил не сразу, но молчание было слишком кратким, чтобы Каратель заподозрил странность. Он не мог видеть будущее. И не знал, что доверяет жизнь Осириса тому, кто убьёт его в тот же день.

Справившись с мгновением сомнения, Сет снова надел беспечную маску.

– Правильно, Инпу. В жизни есть не только служение.

Вскоре боги собрались на пир в обители Осириса и Исиды. Обещанное вино в золотых кубках уже веселило бессмертных.

На таких сборищах Анубис чувствовал себя почти человеком, почти обычным. Это было невероятное чувство.

Сидя по правую руку от отца, он с лёгкой улыбкой осматривал богов. Сета видно не было, но Каратель помнил, что тот обещал присмотреть за Царём, и потому, в ожидании дяди, не отказывал себе ни в хмельных напитках, ни в угощениях.

Всё шло так, как и должно было – залу наполняли радостные голоса, музыка. Все собравшиеся радостно приветствовали наконец вошедшего через исполинские двери Сета.

Он пришёл с даром.

Осириса позабавил ехидный подарок брата – бессмертному богу преподнесли золотой саркофаг.

– Какое чудное напоминание о бессмертии! – воскликнул Царь Богов, похлопывая Сета по плечу. – Твоё озорство продолжает приносить радость.

– Опробуешь ложе? – ухмыльнулся Сет.

– Можно-можно, – улыбнулся Осирис. – Коль не дано мне окончить жизнь в саркофаге, как смертному, то примерить его будет хорошей иронией.

Боги веселились. Анубис тоже смеялся.

Позже он уже не мог вспомнить, что именно делал в тот миг, когда веселье оборвалось. Когда саркофаг захлопнулся, замуровывая его отца.

Наверное, он продолжал смеяться, думая, что это ещё одна шутка его дяди. Наверное, вино смертных всё-таки имело власть над божественным телом. А может, Сет что-то сделал с вином, которое подавали на том пиру.

То был последний раз, когда Анубис послушался дядю. Последний раз, когда он поверил грешному богу.

А после Осирис был убит. И никто из богов, потерявших бдительность, не смог остановить Сета.

«Я не совершу старых ошибок», – убеждал себя Анубис, в очередной раз преданный дядей.

– Инпу, прошу тебя! Останови её на грани! – умолял Сет.

Казалось, Каратель уже принял решение. Грешный бог был перед ним. Месть могла, наконец, свершиться. И всё же он продолжал смотреть на тело грешной аментет.

«Ифе, – имя появилось в его мыслях, вновь заставляя сомневаться. – Я принял решение… Принял!»

В этот момент Анубис с удивлением понял, что научился врать. По крайней мере, самому себе.

«Бежать!»

Шипение за спиной приближалось. Ей нужно было бежать быстрее.

Ифе не помнила ничего о своей прошлой встрече со стражами врат Дуата, не знала, гнались ли они за ней после первой смерти, или тогда она не была их целью. Не была грешной душой.

Одно девушка знала наверняка – сейчас человекоподобный змей, своим размером превосходящий все строения, что она видела в Та-Кемет, приближался к ней.

–Грешная душа, остановись, – его голос окутывал аментет, вселял в её душу чистый страх.

Ифе продолжала бежать, понимая, что от бога, охранявшего первые врата, ей всё равно не скрыться.

–Прими свою участь достойно, та, что предала Царя.

«Нет! Нет-нет-нет… Я не хочу в небытие! – она уже почувствовала вкус жизни, и снова умирать было больно, ненавистно. – Надо попытаться скрыться!»

Ифе искала взглядом хоть какой-то шанс на спасение, но её окружала лишь мрачная пустошь с постоянно изменяющимися насыпями блёклого голубоватого песка.

–Я чувствую запах греха. Ты думаеш-ш-шь обмануть меня? Не выйдет.

Едва не упав в песчаную яму, Ифе почувствовала хлесткий удар по бокам.

«Крылья! У меня же есть крылья!» – как быстро она успела отвыкнуть от их присутствия на руках! Но сейчас они могли избавить её от небытия.

«Мне нужна стена между мной и стражем!» – девушка сосредоточилась на этой мысли, представила нерушимую стену до мельчайших деталей. Она делала так не раз, исполняя желания маа-херу на Полях Иалу. Но сейчас всё было иначе, и крылья не налились силой, не засветились, создавая то, что представляла аментет.

–Что такое, грешная душа? Сила, дарованная Царём, больше не в твоей власти?– страж Змей издал шипение, которое кто-то с более извращённым разумом, чем у Ифе, наверное, мог бы назвать смехом.

«Но ведь крылья всё ещё на моих руках, значит я – аментет? Почему я не могу создавать?!» Её ноги уже не выдерживали бега. Ифе со стоном, больше походившим на рыдание, упала.

Её ладони холодил ненавистный песок. Он был таким же, как в гробнице Города Столбов, где она когда-то вновь пришла в мир смертных. Таким же, как в самом первом видении, – несущим смерть.

«Глупые мысли, – поняла Ифе, отстранённо прислушиваясь к приближению своей кары. – Я уже мертва. Дальше только пустота».

–Правильно, греш-ш-шная душа, – прошипел Змей, видя, что добыча больше не пытается сбежать. – Пришло время принять свою судьбу.

Ифе не хватило смелости повернуться и взглянуть на бога, но она чувствовала, как при каждом его движении песок под её ладонями содрогался. «Ещё один бархан, и всё закончится». Девушка закрыла глаза, не в силах даже закричать от страха.

Удар, короткий и точный, отозвался болью в затылке. Аментет вздрогнула, почти сразу теряя сознание. Но за миг до погружения во тьму успела испытать истинное разочарование: «Боги отправляют души в небытие так? Бьют по голове, как разбойники в трущобах сепатов?..»

Найти ответ на эти вопросы Ифе не успела.

А над пустыней Дуата пред первыми вратами раздалось яростное шипение Стража-Змея, упустившего свою добычу.

–Не скроеш-ш-шься… Не от меня…

Ифе снился удивительный сон, чем-то напоминавший ночное видение в храме Сета, вызванное сказками Мив. Тогда она видела героя. Кейфла… Или Анубиса. Эти картины уже стирались из памяти, и в новом сне аментет была одна.

Её окружала вода. Она былапод водой. Девушка опустила взгляд на свои руки – они казались лёгкими, как и всё тело. Ноги утопали в мягком песке. На мгновение Ифе позабыла о смерти и испугалась, что может задохнуться под такой толщей воды, скрывающей даже свет солнца. Но опасения оказались напрасными – стоило ей вдохнуть через приоткрытые губы, как лёгкие наполнились воздухом, а во рту остался привкус соли.

«Эта вода – солёная!» – с удивлением поняла аментет, оглядываясь вокруг.

Значит, это на тебя возложена ноша…

Ифе не могла назвать услышанное голосом. Слова сами появлялись в её голове, передаваемые гудящим движением волн. Они не принадлежали тому, что мог понять смертный разум, а может, это было не под силу даже разуму божественному.

– Кто здесь? – прошептала она, не видя ничего, кроме синевы солёной воды и всё ещё не понимая, как может в ней говорить.

Остановишь ли ты пески? Или нарушишь баланс, поддавшись слабости?

– Кто ты?

Верни мне его.

Сны редко имели смысл и ещё реже отвечали на задаваемые в них вопросы.

Лицо Ифе обожгло, будто кто-то незримый дал ей пощёчину. Странные слова растворились в тишину, а вода во сне подёрнулась рябью, превращаясь в темноту под закрытыми веками.

– Ты чего? Открывай глаза, Змея тут нет.

Звонкий женский голос заставил Ифе поморщиться и, наконец, приоткрыть веки.

Первым, что она увидела, была невысокая фигура, укутанная во всё чёрное. Судя по тонким запястьям, пальцам и голосу, под слоями ткани скрывалась женщина.

Под собой аментет отчётливо ощущала каменный пол, но осматриваться дальше не решалась. Только продолжала настороженно смотреть на свою спасительницу.

– Вот уж не думала, что они теперь сразу с крыльями хоронят, – усмехнулась фигура.

Прежде чем Ифе нашла, что ответить, помещение содрогнулось от далёкого рыка, смешанного с шипением. Незнакомка склонила голову, прислушиваясь, но тут же беспечно и даже немного театрально махнула рукой.

– Сюда Змей не проберётся. Уже проверено.

– Кто ты? – собственный голос показался Ифе дрожащим и жалобным.

А вопрос, точно такой же, как она задавала в недавнем видении, становился уже привычным.

– Я спасла твою душу от небытия. Думаю, у меня есть право первой начать задавать вопросы, – фигура поправила ткань на голове и добавила: – Не обижайся, но так уж у нас повелось.

«У нас? Кто она? И где я? – вопросы наваливались на уставший разум аментет один за другим. – Главное, что я не в небытии…»

Ифе, наконец, сфокусировала взгляд на месте, что её окружало. Мрачность Дуата окутывала его, как и пустошь, оставшуюся наверху. Именно поэтому девушка не сразу распознала знакомые предметы.

– Неужели…

Её шёпот был настолько тихим, что незнакомка, должно быть, не услышала его.

Тёмное помещение с низким потолком и колоннами, очевидно, было храмом. Более того, храмом, в котором Ифе уже бывала. Но если в близнеце этого места, у стен Города Столбов, письмена на стенах были полустёрты, в жаровнях горел обычный огонь, и всё величие прошлого потерялось в разрухе, то здесь храм был цел. Его освещали синие всполохи Дуата, иероглифы оставались чёткими, а на центральной стене красовалось изображение бога хаоса, ярости и песчаных бурь.

Изображение Сета.

Ифе рывком поднялась на ноги, в ужасе прижав ладони к груди.

– Это храм Сета, – прошептала она, вспоминая точно такое же, только зеркально отражённое, убежище Атсу в Та-Кемет.

– Идеальное место, чтобы скрыться от стражей Дуата, – незнакомка спокойно обвела пространство рукой, ничуть не удивляясь реакции аментет. – Этот бог так долго от них бегает, что даже свой последний храм умудрился скрыть, хоть он и находится прямо у них под носом. Не бойся, его самого тут, конечно же, нет…

Незнакомка продолжала что-то говорить.

Вот только для Ифе на тот краткий миг перестало существовать всё, кроме изображения Сета на стене. Как и всё пространство вокруг, оно было зеркальным тому, что она видела в мире живых. И пусть здесь не царила разруха, но пустота, пронизывающий холод и мертвенный свет оказывали намного более давящее впечатление.

«Почему?.. – казалось, что очередное посмертие издевается над ней. Жестоко шутит, давая укрытие в храме её убийцы. – Почему именно этот храм снова стал спасением?»