Лето в банке

Глава 1

Старые дачи выглядели особенно радостно в эти жаркие летние дни, когда пчелы жужжали над распустившимися флоксами, а огромные листья ревеня отбрасывали тень на сочную спелую клубнику. Пыль поднималась от каждого шага, а теплое озерцо через дорогу казалось единственным спасительным местом от зноя.

Колька снял футболку и кеды и прямо в шортах вбежал в воду. Ил со дна окрасил озеро в пыльно-серый цвет, но даже от этого не хотелось выходить на берег. Колька нырнул, проплыл под водой пару метров и высунул голову. Вода, как парное молоко, бережно касалась тела и дарила долгожданную прохладу.

Жара стояла невыносимая. Липкая, пыльная. Только и купаться бы целый день. Только вылезешь из озера, как сразу же обратно хочется залезть. Не единого листочка, казалось, не шелохнется. Ни малейшего ветерка. Только обжигающее солнце, похожее на подсолнух, в голубом небе. Хорошо еще, что озеро здесь не высохло от такой жары, да деревья стоят зеленые и пушистые, отбрасывая густую тень – еще один островок прохлады.

Вдоволь накупавшись, Колька поспешил домой, где его уже ждали бабушка с дедушкой. Они всегда проводили здесь целое лето. Приезжали на дачу самыми первыми, как только сойдет снег, и уезжали последними, как только земли коснутся первые снежинки. Второе лето подряд Колька проводил вместе с ними. Была бы его воля, то он остался бы здесь навсегда. Но школа, друзья и родители оставались в городе.

Маленький двухэтажный домик с белыми стенами и синими ставнями встречал распахнутыми дверями и старым немодным тюлем, который бабушка вешала, чтобы не залетали мухи и комары. Но они все-таки как-то умудрялись обхитрить бабушку и миновать преграду. А еще дом встречал Кольку запахом теплых пирогов и крепкого чая, который дедушка заваривал на целый день и пил его холодным. На первом этаже была кухня. На втором просторная спальня с покатым потолком. Бабушка с дедушкой ночевали внизу. Там они поставили старенькие раскладные кресла, а Кольке отдали весь мансардный этаж.

Колька уселся за стол, бабушка налила ему чая и поставила ближе пироги со щавелем, дедушка читал газету, которой уже лет сто, судя по ее пожелтевшим страницам и оборванным уголкам.

– Ну, что, – сказал дедушка, – готов к трудовым будням дачника?

– Всегда готов! – Колька приложил руку к голове, как настоящий пионер, не хватало только красного галстука и пилотки.

Дедушка весело рассмеялся. Откуда-то Колька знал, кто такие пионеры. Наверное, родители когда-то ему рассказывали о них. Точно он уже и не помнил.

Колька пообедал, немного отдохнул и к вечеру они с дедушкой вышли в сад. Дедушка несколько раз крутанул вентиль, из шланга полилась вода. Колька направил ее струи на грядки с морковкой, потом полил зелень, кусты помидоров и любимую клубнику. Покончив с поливом, мальчик забрался на качели и стал медленно раскачиваться, пока дедушка сворачивал шланг, наматывая его на локоть.

– Доброго вечера, Иван Семеныч, – крикнул проходящий мимо пожилой мужчина в тельняшке, темных брюках и белой фуражке.

– Доброго вечера и вам, пан Тадеуш, – улыбнулся дедушка, – никак карасей наловили?

– А как же ж не наловить, – улыбался мужчина, – наловил, – пан Тадеуш поднял выше ведерко, – вон как бултыхаются. К вечеру прохладнее стало, выплыли поближе к солнышку.

– Надо бы и мне порыбачить, – крикнул дедушка, – давно я удочку в руках не держал.

– А чего же ж откладывать? Озеро-то вон рядышком совсем. Только поутру надо идти. Улов больше будет.

– Верно, говорите, пан Тадеуш, верно говорите.

Дедушка кивнул, улыбаясь, и положил шланг у завалинки. Пан Тадеуш приподнял фуражку и пошел дальше. На самом деле Колька уже видел его в прошлом году летом. Кажется, он жил здесь не только в теплое время года, но и зимой оставался на даче. Дедушка говорил, что родственников у него нет. Живет он один. А жил пан Тадеуш неподалеку от дачного участка дедушки и бабушки Кольки, прямо через забор. Всегда один копался в саду, напевал себе под нос какую-нибудь мелодию или насвистывал.

Кольке он казался немного странным. Впрочем, тут все его считали таким. Но старый поляк, а в прошлом боевой моряк, не обижался.

– Все мы странные в той или иной степени, – как-то обмолвился он в разговоре с дедушкой, когда тот в очередной раз напомнил ему о его странностях.

А они у него были. Например, он никогда не запирал дверь. Даже когда уезжал в город. А еще он собирал травы. Много трав. Выходил весной и летом в лес и собирал там целые букеты разнотравья. Сушил, заваривал чай, делал настойки, знал от чего какая трава помогает. В деревнях таких, как пан Тадеуш, обычно называли знахарями. Хотя свои настойки и чаи он редко кому предлагал. Разве кто попросит. Но просить-то особо было некому. Многие не обращали внимания на старого чудика, предпочитая лишь здороваться, когда проходили мимо, да и то не все. Люди занимались своими делами, а летом их было невпроворот. Поэтому тут редко кто к кому ходил в гости попить чайку. Все трудились на огородах.

Но раньше, рассказывал дедушка, когда Хуторки были еще селом, а не дачным поселком, как теперь, люди собирались каждое воскресенье в церкви, на праздники обходили соседей, угощали друг друга выпечкой, накрывали длинные столы и собирались всем селом отпраздновать Пасху или чей-нибудь день рождения. Был у них свой баянист, почти местная знаменитость. Без него ни один праздник не обходился. Сейчас же все изменилось. Кроме стареньких уютных домиков и неиспорченной человеком красоты природы.

Колька любил наблюдать за соседом, когда он отбирал травы и ягоды для очередного снадобья у себя в саду. Он раскладывал их на сбитый из досок длинный стол и начинал отбирать самые лучшие и спелые плоды, самые сочные и не попорченные листочки. Иногда он собирал целые букеты, скручивал их и обвязывал шпагатом, потом уносил в сарай и подвешивал под потолком сушиться. Но больше всего Кольке нравилось смотреть, как пан Тадеуш готовил варенье. Им-то он и зарабатывал себе на жизнь. Возил в город на рынок. Уедет с раннего утра и возвращается уже на закате без блестящих стеклянных банок довольный и чуть-чуть уставший. Так и жил он все свое время. Целыми днями чем-нибудь был занят.

В один из таких дней Колька проходил мимо его дома и остановился. Его привлек штурвал, прикрепленный к двери. Колька уставился на него, подошел ближе и почти уткнулся лицом в штакетник. Настоящий штурвал. Такой, какой Колька только в кино и видел. Вот бы поближе его рассмотреть.

– Доброго дня, сосед, – радостно крикнул пан Тадеуш, заметив мальчика.

Колька отошел от забора.

– Ну, что стоишь, заходи, – пан Тадеуш кивнул в сторону штурвала. Знал, что Колька на него глядел так зачарованно.

Колька посмотрел в сторону дома. Дедушки с бабушкой не было видно. Наверное, они прятались от жары внутри дома, пили горький холодный чай из листьев малины и черной смородины, или слушали новости по радио.

– Звать-то тебя как? – спросил пан Тадеуш, когда Колька закрыл за собой калитку.

– Колька, – ответил он.

– Николай, значит, – почесал пан Тадеуш подбородок, – а по батюшке?

Колька округлил глаза.

– Петрович, – ответил Колька.

– Стало быть, Николай Петрович, – пан Тадеуш протянул руку, – будем знакомы.

– Будем знакомы, – зачем-то повторил Колька и пожал грубую мозолистую руку соседа.

Пока пан Тадеуш показывал мальчику дом, успел рассказать, как бороздил моря в свои двадцать с небольшим. Рассказал, как много лет назад приехал из Польши и купил вот эту самую дачу, где теперь и жил круглый год. Рассказал о доме, который стал для него родным. Он был скромным, одноэтажным, квадратов пятнадцать, не больше. Из мебели стол, стул и диван у окошка. В углу маленький холодильник и радиоприемник. В точности такой, как у бабушки с дедушкой, отметил Колька.

На полу вязаная дорожка из разноцветных лоскутов, на стуле рыболовная сеть, на стенах фотографии молодого моряка Тадеуша, трос, скрученный в кольцо, прибитый на гвоздь деревянный кораблик. На подоконнике стоял маяк, смастеренный самим паном Тадеушем из деревяшки, гвоздя и краски. На окошке простые цветастые шторы, от которых пахло порошком.

– У вас тут уютно, – сказал Колька.

– А как же ж иначе? – улыбнулся пан Тадеуш, – в доме должно быть уютно, Николай Петрович, чтобы жить было хорошо.

Колька широко улыбнулся, оголив белые зубы. Никто еще его не называл Николаем Петровичем.

– И маяк у вас красивый, – маяк Колька заприметил сразу, как они вошли в дом.

Сосед прошел к окну и взял маяк. Он был неровным, кое-где потрескавшимся, но каким-то особенным.

– Держи, Николай Петрович, – пан Тадеуш протянул маяк Кольке, – будешь в своем городе вспоминать старика Тадеуша.

Колька взял маяк в руки. Он был теплым от солнца, что падало на него через окно.

– Спасибо, – обрадовался Колька подарку, – а не жалко вам вот так просто отдавать такую красоту?

– А разве может быть жалко хорошим людям добро делать? – пан Тадеуш подмигнул, отчего морщинки вокруг глаз стали еще глубже и заметнее.

Лицо у него было доброе, улыбка наивная, почти детская, а голос негромкий и приятный.

– Вы всем новым знакомым так просто отдаете подарки? – поинтересовался Колька.

– Разве что таким любознательным и увлеченным, как ты, – усмехнулся моряк, – глаза у тебя горят, Николай Петрович, когда на маяк смотришь. Небось, подумываешь стать моряком? – пан Тадеуш прищурил глаза, а Колька вздохнул.

– Если бы, – обреченно ответил он, – мама с папой хотят, чтобы я стал юристом или финансистом. Дедушка думает, что мне стоило бы пойти в медицину и стать хирургом. А бабушке нравится профессия учителя. Она ведь раньше преподавала в школе литературу.

– А сам-то ты кем мечтаешь стать?

– Моряком, – тихо ответил Колька, будто боясь, что кто-то еще кроме него и пана Тадеуша услышит его, – но только это неважно.

– Важно! – воскликнул пан Тадеуш, – еще как важно, Николай Петрович!

Колька помотал головой.

– Вряд ли мои родители разрешат мне… – он не успел договорить.

– Только то и важно, – продолжал пан Тадеуш, – мечта – вот главный двигатель всего. Она делает тебя счастливым, особенно тогда, когда сбывается. Даже когда все вокруг так тщательно стараются жить по законам бытия, по правилам, выдуманным кем-то, делай то, чего просит твоя душа. Лишь тогда ты будешь счастлив, когда обретешь гармонию с собой, когда будешь заниматься любимым делом. Не слушай никого. Выбирай себя.

Пан Тадеуш кашлянул и присел на стул.

– Мама с папой сильно расстроятся, если я выберу море.

– А разве не станут ли они во много раз счастливее от того, что их сын будет счастлив?

Колька пожал плечами.

– Может, когда я вырасту, я еще передумаю, – сказал он.

– Может быть, Николай Петрович, может быть. Да только выбор свой всегда делай сам. Не давай никому решать за тебя, что лучше, а что хуже. Ты – хозяин своей жизни.

– А вы, пан Тадеуш, – Колька посмотрел в глаза старика, – всегда делали только то, что хотели?

Моряк помолчал, вздохнул и посмотрел в окошко.

– Я много раз ошибался, Николай Петрович. Многого не сделал. И всю жизнь корю себя за это, – он повернулся к мальчику и сменил тему, – нравится маяк?

– Еще бы! – радостно ответил Колька, – такого точно нет ни у кого из моих друзей!

– Если захочешь, могу и для твоих друзей что-нибудь сделать, – предложил моряк.

– Ой, у меня их много, – отмахнулся Колька.

– Разве бывает много друзей? – спросил вдруг пан Тадеуш, – друг – это не просто знакомый или человек, с которым ты говоришь, играешь, видишься и шутишь. Друг – это тот, кому ты можешь рассказать самое сокровенное и знать, что он сохранит все в тайне, поймет тебя и поддержит.

– Я рассказал вам о своей мечте, но ведь это не значит, что мы друзья, – возразил Колька.

– Ты рассказал мне о ней, потому что знаешь, что я не расскажу о ней никому из твоих знакомых, потому что я их не знаю. Так ведь?

Мальчик пожал плечами. Пан Тадеуш был прав.

– А кому из своих знакомых там, в городе, ты можешь о ней рассказать?

Мальчик задумался, вертя в руках подаренный маяк.

– То-то и оно, что никому, – протянул пан Тадеуш, – но ты не грусти. У тебя же ж вся жизнь впереди. А, быть может, даже этим летом ты обретешь друга. Такого старого, морщинистого в растянутой тельняшке и белой фуражке, – рассмеялся моряк.

– Я был бы рад дружить с вами, – сказал Колька.

– Ну, поживем – увидим, – тихонько произнес пан Тадеуш и снова взглянул в окно.

– Пойду я, – сказал мальчик, – пока бабушка с дедушкой меня не потеряли.

– Передавай им добрый привет от меня, – пан Тадеуш проводил Кольку до крыльца, а сам вернулся в сад. Работы еще было много.

Колька улыбнулся и довольный пошел домой. Он вышел за ограду, закрыл калитку и посмотрел на соседа, который уже принялся за работу. Он расставлял банки на своем длинном дощатом столе во дворе.

– А можно я к вам еще загляну, пан Тадеуш? – крикнул Колька.

– А почему же ж нельзя, Николай Петрович? – отозвался мужчина, – буду рад. Буду рад.

И радостный Колька побежал хвастаться перед дедом своим подарком. Такого маяка точно нет ни у кого! Он застал дедушку за разгадыванием кроссворда. Он сидел за круглым столиком, нацепив на нос очки. Бабушка поливала петунии, которые еще вчера хотела вынести на улицу, но так и не вынесла.

– Холодный морской ветер… – вслух прочитал дедушка и задумался, прищурив глаза и глядя куда-то вверх.

– Бора, – ответил Колька.

– Ох, вот ты где, – хлопнула в ладоши бабушка, отставив лейку, – в следующий раз предупреждай, если уходишь. Я волнуюсь за тебя.

Колькина улыбка испарилась, когда он увидел строгое и обеспокоенное лицо бабушки. Он потупил взгляд.

– Хорошо, – тихо произнес мальчик.

– А это что там у тебя? – бабушка посмотрела на маленький деревянный маяк.

– Это маяк, – ответил Колька, – мне его подарил пан Тадеуш.

– Пан Тадеуш? – переспросила бабушка.

Колька кивнул. Бабушка снова взяла лейку и отвернулась к окну, на котором стояли разноцветные петунии.

– Не стоит тебе с ним общаться.

– Это почему?

– Потому что, – сказала бабушка и повернулась к Кольке, – просто обещай, что не станешь этого делать.

– Да что ты привязалась к нему? – вмешался дедушка, – пан Тадеуш вполне себе интеллигентный и умный человек. Моряк.

– Бывший, – поправила бабушка.

– Да какая разница? Моряк он и есть моряк, – махнул рукой дедушка.

– Он… он странный.

– А кто из нас не странный? – продолжал спорить дедушка, – у всех у нас свои тараканы в голове. И у тебя, и у меня, и у Кольки вон тоже, – дедушка посмотрел на внука и подмигнул. – Пан Тадеуш умный человек, много повидавший. А варенье какое готовит – пальчик оближешь. Да и историй разных много знает. Интересный он человек, необычный, а не странный.

Бабушка вздохнула.

– Как знаешь, – она взяла из рук внука маяк, покрутила его и улыбнулась, – но все равно предупреждай, когда куда-то уходишь. Родители твои позвонят, что я им должна говорить?

– Хорошо, ба, – улыбнулся Колька и припрыжку поднялся в комнату.

Колька поставил маяк на прикроватную тумбочку рядом с книгой «Остров сокровищ» Стивенсона. Колька любил книги про пиратов. Он прочитал их столько, что все и не смог бы припомнить. Пан Тадеуш, думал Колька, интересный собеседник. И они вполне могли бы подружиться. А так как впереди целое лето, – долгое, почти бесконечное, то Кольке может повезти, и он услышит много необычных приключенческих историй, где будут корабли, моря и обязательно пираты. Интересно, видел ли хоть раз их пан Тадеуш?

Глава 2

Следующим утром Колька помог дедушке прополоть помидоры. Их было кустов десять от силы. А потом забрался на дерево в саду, с которого было хорошо видно соседский участок. Пан Тадеуш, как обычно, возился с вареньем. На сей раз он закручивал крышки на банках и приклеивал этикетки. В стороне стояла большая глубокая кастрюля с красноватыми подтеками по краям. Должно быть, земляничное, подумал Колька и почти почувствовал на языке сладкую вязкую жидкость с тонкой кислинкой.

Пан Тадеуш брал поварешку и раскладывал ею яркое варенье по подготовленным баночкам. Они были небольшими, поэтому часть варенья проливалась прямо на стол. На другой половине стол был чистым, только что вымытым и еще влажным. Старый поляк крепко закручивал крышки и бережно обтирал каждую баночку тряпкой. Он отставлял готовые банки на чистую часть стола, в другие продолжал раскладывать свое варенье.

Когда все баночки оказались наполненными и закрученными, пан Тадеуш унес кастрюлю с поварешкой в дом. Вернулся и продолжил свои дела. Он что-то писал на пожелтевших бумажках, смазывал их чем-то из небольшого блюдца и лепил на банки. Так он продолжал до тех пор, пока последняя баночка не обрела самодельную этикетку. Тогда пан Тадеуш начал уносить варенье. Он брал по две баночки и уходил внутрь своего уютного домика.

Колька слез с дерева и, предупредив бабушку, что уходит, вышел за ограду. Он подошел к калитке соседа и взялся обеими руками за деревянный штакетник.

– Ааа, Николай Петрович, – обрадовался пан Тадеуш и махнул рукой.

Колька махнул ему в ответ.

– Заходи, – крикнул сосед, – чего ж там стоять-то?

И Колька вошел. Как и в прошлый раз, он закрыл калитку и подошел к уличному столу. Сладкий аромат витал повсюду. Пахло спелой клубникой так, что еще чуть-чуть и потекли бы слюнки.

– На, вот тебе, – пан Тадеуш в очередной раз вышел из дома протянул Кольке кусочек хлеба, намазанный густым слоем свежеприготовленного клубничного варенья.

Брал полкилограмма клубники, убирал всю зелень, мыл, слегка обсушивал ее, разложив на вафельном полотенце. Оно у него все было в темных пятнах от ягодного сока. Потом складывал подготовленные ягоды в сухую глубокую кастрюлю.

Туда же отправлял полкилограмма меда. Самого свежего, жидкого, янтарного цвета. Все это перемешивал деревянной ложкой и ставил на небольшой огонь. Как только будущее варенье закипало, пан Тадеуш выключал плиту. Ставил варенье в темное прохладное место, давая ему настояться и остыть. А потом еще раз доводил до кипения и снова выключал, как только яркая аппетитная масса начинала пузыриться.

Готовое ягодно-медовое варенье он разливал по банкам. Обязательно подписывал их и отправлял в погреб на хранение.

Варенье получалось не только вкусным, но и полезным. Наверное, за это и любили его многие городские жители, скупавшие лакомство от Тадеуша со скоростью света.

Колька откусил немного. Вкус во рту оказался еще прекраснее, чем он себе представлял. Колька откусил бутерброд снова, а потом еще и еще.

– Ну, как, Николай Петрович? Неплохо же ж?

– Очень вкусное варенье, пан Тадеуш, – ответил Колька, – никогда такого не пробовал.

– Вооот, Николай Петрович, – протянул поляк, – когда с заботой сделано и с любовью, оно как-то все лучше. Ведь если иначе делать, все не то получится. Не так вкусно будет, не так красиво, не так искренно, не так все, понимаешь?

Бабушка говорила, что пан Тадеуш немного странный, но эта его странность отчего-то нравилась Кольке. Было в нем что-то правильное, доброе, живое. Как будто он совсем из другого времени. Из того самого, когда кавалеры защищали честь дамы на дуэли. Впрочем, для Кольки он и был из «совсем другого времени».

– А можно я вам помогу? – спросил Колька.

– А чего же ж мне отказываться? – пожал плечами старик, – бери вон те две банки и пошли за мной.

Колька взял пару баночек клубничного варенья и пошел вслед за соседом. Он заметил, что почерк у пана Тадеуша был не слишком красив и ровен. Их в школе учили писать иначе, выводя каждую буковку. А здесь буквы походили на каракули. Но по всему было видно, что человек старался. «Земляника. Лето 2022. № 05» было написано на каждой баночке. Только последние две цифры менялись. Видимо, так пан Тадеуш считал количество банок, чтобы не запутаться.

Они вошли в дом, завернули за холодильник. И Колька увидел вход в подполье. Вниз вела лестница с самодельными кривыми и сучковатыми перилами. Внизу горел тусклый желтый свет. Пан Тадеуш спустился первым. Колька спустился за ним. Внизу оказалось просторное помещение с высокими полками вдоль стен. В углу стоял старый ржавый велосипед и несколько пустых банок. Здесь немного пахло сыростью и было прохладно, но в целом, это отличное место для хранения всяких разных заготовок. Но у пана Тадеуша тут хранились только банки с вареньем. Но оно было разным: синим, желтым, красным, фиолетовым. Как будто радуга разлилась по стеклу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.