Джареф. Кровь. Цикл Мемуары Бога

Глава 6

«Столь грязного города еще не видел свет».

Из разговора Ли́лиан Ноктюрн и ее Души.

Средина, ничем не примечательный центральный остров между Северной Империей и западным континентом. Отсюда его название, Середина, которое со временем укоротилось до Средины. Город–порт не славился ни достопримечательностями, ни людьми. Здесь вели сугубо трудовые будни разношерстные местные жители и приезжие, обменивали товары, перевозили груз, торговали всем и ничем.

Хотя нет, одно я не учел. Город был славен количеством борделей. Такого количества женщин легкого поведения вы не найдете нигде. И ни одного храма, культа или магов. Ничего, что держало бы в узде рост квартала доступных женщин. Они сами себе хозяйки, наниматели и работники. Многие пытались наложить жадную до денег лапу на квартал, но доход женщин позволял содержать маленькую армию для защиты собственных интересов. Так город-порт и жил. Днем процветала торговля, ночью блистал квартал женщин.

Управитель города интересовался делами постольку-поскольку. А он был жаден до власти и денег. Старые каменные дома главных улиц, с облупившейся краской на вывесках, разбитые фонари, кривые умершие деревья у тротуаров главной дороги, что вела к добротному дому этого самого управителя, было единственным, что напоминало о давнем расцвете острова торговли.

Гомон города накрыл, вбиваясь в уши маленькими молоточками. Запах тухлой рыбы, грязной воды, потных тел и сточных вод ударил по обонянию. Чтобы не озвереть от смрада и не наделать глупостей, я выделил запах Дориана и шел по нему. В такой толчее было легко потеряться. Раскисший снег, мусор и дерьмо смешались в одну зловонную жижу по щиколотку, что мерзко хлюпала под ногами. Склады и лавки в доках до середины первых этажей были вымазаны этой самой грязью, колеса грузовых телег помогали в этом. Поэтому, зачастую, первые этажи припортовых улиц не имели окон совсем, только амбарные двери для груза и лестницы на второй этаж, где в основном ютились конторки купцов и владельцев складов. Некоторые умудрялись там же и жить. Количество чадящих смоляным и торфяным дымом труб не поддавалось исчислению, но воздух и внешний вид городка однозначно омрачало.

– Этот остров никогда не изменится, – слева прочистили нос с последующим плевком. – Сколько раз бы тут ни был, этот смрад меня выводит из себя!

– Поберегись! – громкий голос возничего с телеги и звук хлыста, с блеянием винторогих тяглов раздался справа.

А еще ощущался внимательный взгляд в спину. Мы двое кому-то приглянулись.

– Дар, – я привлек к себе внимание алхимика.

– Знаю, – кивнул мужчина, не сбавляя шага. – Мои украшения слишком выделяются. Скрыть их не в моих физических силах. К тому же, друг мой, зачарованные вещи так же редки, как чистая шерсть у нэйлога.

– А снять?

– Они не снимаются, – фыркнул мужчина, сдерживая смех. – Главы ордена Алхимиков заметны издалека.

– Блеском рогов, – в этот раз хмыкнул я, уворачиваясь от очередного кома грязи из под колес телеги. – Растворимся, или выясним, что нужно местным воришкам?

– Первое. На иллюзию у меня хватит сил, – за очередной груженой повозкой, алхимик накрыл нас мороком, вложив кристалл с личиной мне в руку. Теперь мы смешались с толпой, ведь двух средних торговцев в толпе разношерстного люда выделить сложно. Взгляд в спину пропал. – Магов у них здесь с момента становления порта не было. Магические существа предпочитают комфорт, свежий воздух и материальные блага. И да, пара магов-глупцов пыталась тут ужиться, только от количества обращенных к ним женщин, чуть не выгорели до тла.

– Неудивительно, – заклинания от нежелательной беременности стоили дорого, поэтому более дешевый вариант – зелья, пользовались спросом. Артефакты со схожими заклинаниями против зачатия встречаются часто, но сюда их завозить нет смысла. Любой из артефактов требует зарядки, а при объемах работ и количестве доступных женщин, это становилось бесполезным делом. Любой маг выгорит в первые пару недель, только заряжая артефакты – попросту негде будет пополнить магическую энергию. – Дар, все же кто-нибудь этим занимается?

– Переживаешь за женщин? – пропуская телегу, поинтересовался алхимик.

– Отчасти. Ищу варианты заработка.

– Да. Занимается. Гильдия карликов. Эти свое не упустят. Они поставляют заряженные артефакты, амулеты и зелья в квартал женщин. Обмен отработанных структур18 с доплатой на новый заряженный артефакт.

Чем дальше мы уходили от порта, тем меньше становилось прохожих. Здесь путники шли к баням или в квартал к женщинам. Но запах… бриз, что дул с моря, приносил смрад и в дальние кварталы. Не удивительно, что в данном месте не водились ни маги, ни ведьмы. Остров с одной стороны был пологий, на нем и разросся город, а с другой прикрывался отвесными скалами. Живность, кстати, была под угрозой вымирания. Так как зловонная жижа накрепко облюбовала прибрежные воды. Никакой растительности, только умершие деревья, тянущие свои черные поломанные ветви к грязному от дыма небу.

Мы вошли в квартал бань. Каменные, деревянные строения рядами занимали улицу, некогда уложенную темной брусчаткой, а сейчас скрытой под слоем грязи и темного снега. Дориан направился ко входу с темной вывеской. Название я узнал позже, и гласило оно «Мокрый пень». По рассказам хозяина бань, на этом месте был найден каменный обрубок, оставшийся от некогда каменной рощи исполинских деревьев.

В небольшом помещении, обитом деревом, стояла эта конструкция, по периметру огражденная лавками. Каменная чаша с явной структурой дерева уходила корнями в землю. Из центра чаши в воздух били три невысоких струи чистой воды, прогревая помещение и делая его влажным и горячим. Сама чаша видимо подогревалась снизу, так как данный вид древесины не горел, но грелся и сохранял тепло продолжительное время. Мягкий свет магических светильников позволял разглядеть творение природы в мельчайших деталях.

– Пень в обхвате десяти мужчин!! – восхвалял свою достопримечательность банщик, раскланиваясь и, касаясь пола животом. Это был человек невысокого роста, довольно полного телосложения, с маленькими хитрыми глазками и потным лицом. Его пухлые руки с пальцами-сосисками мелькали вокруг тела в нервных жестах, ни на минуту не останавливаясь. Мужчина косился на тряпицу на моем лице и хмурился. За его подобострастной улыбкой скрывалась смесь страха и отвращения. Здесь не жаловали мой вид. А то, что я акан, при свете дня не скрывал и морок.

– Нам комнаты, с двумя банными, парильней и одной общей. Завтрак через два часа в общую комнату, – Дориан отдавал приказания. – Никаких женщин, мужчин и банщиков. Только доставка еды в общую комнату. Никаких вмешательств в процесс мытья. Я сказал никаких, господин банщик, – глаза у хозяина купален потухли. – Едва почувствую чей-либо взгляд или иное следящее устройство, здесь камня на камне не останется. И держите свой язык за зубами, если не хотите лишиться его.

– Да, милорд. Следуйте за мной.

Мужчина засеменил своими непропорционально маленькими ножками в сторону от общей парильни, дальше по коридору. Вскоре дубовая дверь преградила нам дорогу.

– Прошу вас. Здесь все, что вы хотели. Ужин попадут через два часа, – неуклюже кланяясь, хозяин бань недовольно удалился.

***

Погружаясь в горячую воду, я поймал себя на мысли, что все последние события произошли не случайно. Теперь у меня было время подумать. Как так вышло, что за четырнадцать столетий, выработанный инстинкт самосохранения исчез напрочь в ту злополучную ночь? Пора бы впитать воспоминания, столь противные моей душе. Я расслабился и направил свои мысли на поиск крови Ваары в своем теле. Возможно ответы там? Воспоминания неохотно отзывались на зов. Давно я не практиковал впитывание воспоминаний и не ждал, что они отзовутся с первого раза. Обычно для этого требовалось определенное действие: для каждой крови свое, а также время. Я не всегда мог подобрать ключ к активации чужих воспоминаний с первых мгновений. Часто это происходило интуитивно, но были и такие ситуации, где я тратил недели на поиск подходящего ключа. Самое простое – это взмах руки. А вот с кровью Кора, мага клана, я мучился долго. Что только не перепробовал (лучше не вспоминать об этом). В те моменты я постоянно ловил себя на мысли, что неотрывно смотрю на кинжал. Взяв в руки оружие, тело само вонзило клинок в живот по самую рукоять и воспоминания хлынули. Но с кровью ведьмы, что пятнадцать лет поила меня ею… я чувствовал, как по собственным жилам бежит часть ненавистной для меня женщины и искать ключ не стало большой задачей.

Я сам был им.

«Таверна. Стол в темном углу. Свечи чадят, с порывами ветра почти тухнут. Нетерпение в крови. Злость от того, что заставляют ждать и облегчение, когда фигура в плаще села напротив. В темноте капюшона лица не было видно.

– Я вижу, ты согласна, ведьма, – голос собеседника глух и бесцветен. Изменен магией.

– Мои слова в силе, – женщина, в чьих воспоминаниях я нахожусь, подперла голову рукой. Все перед взглядом закружилось. – Что мне нужно сделать?

– Твоя мечта в дне пути от Корахо́лла. Добавь это в кровь, что он будет пить, – темно-синий флакон звякнул о грязную столешницу. – Условия такие: он должен исчезнуть без следа. Желательно стать мертвым, когда наиграешься».

Едва зелье исчезло в складках плаща, воспоминание оборвалось.

«В тот день я спешил. Зверь во мне не желал оставлять Кайтэф без внимания. Бился со мной за право обладания телом. Трудная, и такая нелепая битва! Почти к концу пути, в трех днях от столицы Северной Империи, в городке Корахолл19, я решил сделать привал. Изматывающий бой в собственном разуме иссушил мои силы, как психические, так и физические. Забавно. Последнее что я помню, это кровь, что пил. Следующие воспоминания касаются комнаты, где я очнулся.

Воспоминания Ваары в ее крови смутные. Тяжелые и местами обрывочные. Ведьма в тот момент была пьяна? Этого я не знал. Но воспоминание из ее крови едва теплилось за прошедшие годы.

Что ж. Я попался на уловку мага. Странно, но в крови, что я пил в таверне Корахолла не чувствовалось примесей. Новое зелье? Духровские отродья… Заказ! Мою жизнь заказал маг. На данный момент это единственная зацепка. Остальные воспоминания Ваары, главы ковена ведьм в Ледяных Соснах, разрозненны. Ее память откорректирована сильным магом контроля. Будь женщина жива, увидеть больше, было только вопросом времени. Но я ее убил».

«И не жалею» – мрачно подумал я.

За годы в плену мир изменился. Я ощущал это всем своим существом. И это незнание сводило с ума, выбивало почву из-под ног. Пройдет достаточно времени, прежде чем я вновь стану частью этого мира.

Я окунулся в воду с головой. Намыливая голову составом для мытья оной, я взглядом зацепился за мозаичные рисунки потолка. Сочные цвета керамики иллюстрировали обнаженных дев в купальнях и следящих за ними мужчин. С виду, приличная картина, довольно распространенный сюжет, но, все же, находиться здесь я больше не мог.

Смыв с головы шампунь, я рывком вылез из бассейна. Вытер тело от воды, завернул волосы в полотенце и прошел в комнату для одевания. Я снял с крючка теплый халат из мягкой шерсти овец. “Странно. Данная купальня пользуется спросом, но посетителей не видно. Дорогие полотенца, халат, отдельные помещения”. Я обвел взглядом комнату: белый мрамор с черной крошкой на полу; деревянные шлифованные панели до потолка и мозаика с изображением обнаженных дев и все тех же подглядывающих мужчин; магические светильники на стенах; ниша, где стоит софа и небольшой столик. В голове всплыли размытые воспоминания об оргиях Ваары. По коже скользнули фантомные прикосновения и мурашки холода. Тошнота подступила к горлу. Стало до одури омерзительно.

Я вышел из комнаты. “Теперь знаю, что может запустить болезненные воспоминания. Или это влияние впитывания? Позже проверю”. Перед выходом в общую комнату, мне потребовалось время на небольшую медитацию. Я все еще не мог взять себя в руки и успокоить разбушевавшийся организм.

Дориан сидел перед столом, накрытым на две персоны. Всю поверхность деревянного стола занимали несколько блюд под крышками, откупоренное вино, кувшин воды, чайник травяного настоя с медом под толстой накидкой, чаши для вина, воды и настоя. Алхимик пригубил из чаши вино, задумчиво глядя на меня.

– Я впитал воспоминания ведьмы. В них был маг и странное зелье. Зелье не имеет ни вкуса, ни запаха. Ты можешь узнать, что это за зелье?

– Если оно сделано свободным алхимиком, узнать будет сложнее. Сделаю все, что в моих силах.

– В потолках есть во́йры20, – сказал я, сев за стол напротив мужчины. Дориан кивнул, поставив чашу на стол с тихим звуком. – Не люблю нарушение личного пространства, в которое входит принятие ванн. Ты знаком с владельцем?

– Знаком, – Дориан убрал крышки с блюд. По комнате поплыли аппетитные запахи жареного мяса, рыбы и жаркого с овощами. – С бывшим владельцем. Им была женщина, которую я знал сорок лет. Не думаю, что она умерла своей смертью. Забавная была женщина. А тот, что хозяйничает сейчас, работал здесь банщиком при ее жизни. Говорил я Агнессе, чтобы сменила его. Видимо на это она так и не решилась. Он ее племянник.

– Семья не всегда радует благими поступками, – я покачал головой, наливая в чашу травяной настой. Поднял глаза на алхимика, кивая на еду.

Дориан покачал головой, накладывая кусочки мяса и овощей на свое блюдо. Значит, не отравлено. Мы, молча, принялись за еду. Я изредка ловил задумчивые взгляды друга в мою сторону.

– Ты что-то хотел спросить?

– На корабле. Ты обо мне позаботился? – спокойным голосом произнес мужчина.

– Да.

– Что ты видел? – все также спокойно спросил Дориан. Слишком спокойно. Волосы на моем затылке зашевелились, словно от ответа зависела жизнь. Моя жизнь.

– Темную вязь от основания шеи, к сердцу и дальше вниз к паху. Это все.

– Хорошо, – алхимик едва заметно расслабился. – Мое состояние не должно стать известным широкому кругу лиц.

– Если в моих силах помочь…

– Джареф. Друг мой, – Дориан поднял чашу с вином. В его янтарных глазах клубилось золото. – Это не проклятье. Это нечто иное. Неподвластное никому из смертных. Ни один из Бессмертных, коим являюсь я, не сможет помочь. И даже Боги бессильны. Я смирился.

Но не я. Дориан мог расценивать мои действия как поступки ребенка, но я не желал мириться с тем, что мои самый близкий друг медленно умирал.

Легкие шаги в коридоре донеслись до моего слуха. Затихли у двери. Я инстинктивно обхватил нож, Дориан поставил кубок вина, не отрывая глаз с моего лица, в глубине которых зрели смешинки.

Раздался стук в дверь.

– Обслуживание, – детский голос звонко пропел из-за двери. Створки отворились, и в проеме появилась невысокая хрупкая девочка с тяжелой косой цвета киновари, заткнутой за пояс платья. Полупрозрачная туника на ней не скрывала ничего: ни хрупких плеч с синяками, ни маленькую девичью грудь с острыми сосками, ни набедренной повязки. Худые ручки ребенка держали две корзины с очищенной одеждой. Личико девочки, по-детски все еще наивное, не выражало ничего. А большие глаза, цвета горного озера были наполнены страхом. Малышка поставила корзины на невысокую скамью у входа и, попыталась незаметно покинуть комнаты, не поворачиваясь к нам спиной.

Потяга из дверного проема принесла запахи свежей крови, мази и страха, принадлежащие ребенку. В аромате молодого тела чувствовалась едва заметная нотка мяты. Я расслабил руку, сжимающую нож, а Дориан наклонил голову, скрывая улыбку за водопадом белых волос.

– Стой. Закрой дверь и иди сюда, – холодный, властный голос, такой, каким я отдавал приказания на поле боя, разорвал тишину комнаты. Девочка вздрогнула всем телом. Непослушными руками она закрыла дверь на засов, все также, не показывая спины. Заплетаясь в собственных босых ногах, служка подошла ко мне, не поднимая головы.

– Милорд желает развлечься? – тихо, дрожащим голосом прошептал ребенок, обхватив себя руками, но все также, не поднимая головы.

– Повернись, – девочка вздрогнула, но не выполнила приказа. Я встал сам, от чего малышка сжалась и едва не упала на пол. Тонкие ножки задрожали в коленях, а ее пальцы вцепились в предплечья, оставляя синяки на, и без того прозрачной коже.

Я легонько развернул девочку спиной к себе, едва касаясь костлявых плеч. Тонкие, свежие рубцы на спине от хлыста были обработаны, но вполне свежи. Три полосы, что крест-накрест пересекали множество старых: спина, плечи, талия, ноги, руки, шея. Тело ребенка кроме застарелых шрамов вдобавок цвело пятнами синяков.

– За какие деяния столь суровое наказание, дитя? – спросил Дориан. Мягким, тягучим голосом. Это означало, что алхимик был зол и использовал Принуждение. – Ответь мне.

– Я показалась одному господину слишком тощей для постельных утех, – девочка все также сжималась в страхе. – Еще разлила вино на ковер его сиятельства. А также отказалась от услащения старого бургомистра. Три удара за каждый проступок, – на последнем девочка всхлипнула. – Если я не устрою вас, меня выбросят на улицу.

Я посмотрел на Дориана. Внешне он был спокоен. Я уже знал, что сделаю.

– Могу отправить малышку на корабле, – я усадил ребенка на скамью и пододвинул к ней блюдо с жаркое. – Ешь.