- -
- 100%
- +
Иллюстратор Marina Morro
© Яна Павловская, 2023
© Marina Morro, иллюстрации, 2023
ISBN 978-5-0055-8005-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Посвящается моей семье. Без вас и вашего терпения эта история никогда не увидела бы свет.
Глава 1
В третий раз пройдясь тряпкой по столу и всем прилегающим к нему поверхностям я критически осмотрела результат своих трудов. С моей точки зрения – в доме было чисто, как в операционной. С точки зрения моей мамы, которая должна была приехать на семейный обед через какие-то четыре часа, – в таком свинарнике жить нельзя, и мои дети, совершенно точно, однажды заработают себе астму, исключительно от того, что я развела несусветный бардак. Впрочем, для того, чтобы угодить притязательным маминым требованиям, мне стоило начать генеральную уборку дня за два до её визита, и всё это время не позволять домочадцам есть, спать, ходить, а, в идеале, ещё и дышать.
Я брезгливо вытерла влажные руки о передник, сдула с лица выбившуюся прядь волос и с тщательно взращиваемым в себе усердием склонилась над ведром с водой, тоскливо окинув взглядом бескрайние просторы немытого пола. Большую часть времени я склонялась к мысли, что с размерами дома мы с Десом как-то поскромничали. В конце концов, можно было и гостиную сделать побольше раза в два, и добавить лишнюю спальню, да и один кабинет на двоих – это не всегда удобно. Особенно если мне приходится полночи править статью для издательства, а мужу, матерясь сквозь зубы, проверять научные шедевры своих студентов. Но, когда дело доходило до мытья полов, я своё мнение об истинных масштабах дома меняла кардинально. Какой там «скромный домишка»! Это был замок, королевская резиденция с бальными залами, не меньше! И почему мы отказались от идеи жить в квартире, как все наши знакомые?… Там и площадь пола меньше, и дети не бегают во двор по сто пятьдесят раз на дню, таская с улицы прилипшие к подошвам комья земли.
Стиснув зубы, я повторно прошлась влажной тряпкой по деревянному паркету гостиной, переставляя ведро в коридор, ближе к кухне. Да, наверное, можно было купить моющий пылесос, как и предлагал муж, с недоумением глядя на то, как я фанатично оттираю пол тряпкой вручную. Но мамино воспитание сделало своё дело – я была свято убеждена в том, что только так можно добиться чистоты. А швабры, пылесосы и прочая нечисть – это для слабаков. Впрочем, точно так же я относилась и к посудомоечным машинам, и к кухонным комбайнам, и к кофеваркам. Деспил временами меланхолично замечал, что я была рождена для того, чтобы сражаться с драконами. Мол, упростить себе в чём-то жизнь – это не про меня. Мне нужны были препятствия, сложности, стены… В общем, те самые непобедимые драконы, на которых я с воодушевлением бросалась «с шашкой наголо». И если вдруг нужных крылато-чешуйчатых врагов поблизости не находилось, то я настойчиво и с упоением пускалась на их поиски. Ибо по-другому жить было скучно и неинтересно.
Мои размышления о смысле жизни были прерваны тихим шлёпаньем босых ножек по свежевымытому полу. Амелия, как видно, очень старалась остаться незамеченной, но у меня на её любовь к разрушению ванной комнаты уже выработался почти нечеловеческий нюх.
– Лис! – громко крикнула я сыну, не сомневаясь в том, что он опять закрылся в своей спальне на втором этаже и самозабвенно «творит историю», как выражался Дес. – Лис, вытащи Лию из ванной!
Ответом мне послужила тишина и я, тщательно отжав тряпку, подошла ближе к лестнице.
– Елиссей!
Кажется, от моего голоса в доме всё-таки задрожали стёкла. Зато эффект не заставил себя долго ждать. Недовольное личико восьмилетнего сына в обрамлении взлохмаченных до невозможности, чёрных волос, показалось из-за перил верхнего мансардного этажа.
– Ну, что, мам?! – недовольно крикнул он мне в ответ, хмуря по-отцовски красивые брови.
Я выдохнула, в очередной раз убеждая себя в том, что как бы сложно мне иногда не было с моим не в меру упрямым отпрыском, кричать на него, тем не менее, не следует. В конце концов, его упрямство приятно дополнялось целеустремлённостью, а это качество ему ещё ой как пригодится. Я порой только диву давалась, глядя на то, как, в сущности, совсем ещё ребёнок, может часами просиживать за какими-то одному ему понятными вычислениями и расчётами и, проведя полдня где-нибудь на чердаке, потом гордо предоставить мне исчёрканный листок, по его словам являющийся схемой к какому-то невероятно полезному в космических путешествиях роботу. А уж про особенности восприятия я вообще предпочитала не думать. Мой сын был абсолютно убеждён в том, что нечётные числа холоднее чётных, а звуки фортепиано, на котором я иногда играла, отдают в оранжевый цвет гораздо сильнее, чем партия на скрипке. Деспил уже не раз и не два заводил разговор о том, что Лиса стоит перевести на индивидуальное обучение экстернатом – в школе он откровенно скучал, но я пока держала оборону, понимая, что тогда мне придётся в основном заниматься с ним самой и отказаться от львиной доли своих обязанностей по работе.
– Елиссей, твоя сестра опять забралась в ванную, и я не удивлюсь, если прямо сейчас она старательно вымывает гуашь из банок и поливает этой красотой стащенный у тебя невероятно нужный блокнот. Будь добр, спустись вниз и займи её на полчаса.
– Мама, – обвиняюще выдохнул сын, – я вообще-то занят!
Занят он, ага. А я тут дурака валяю.
– Я тоже! К нам гости скоро приедут! Так что либо займись с Лией, либо иди, следи за индейкой в духовке и домывай вместо меня пол!
Мальчишка обиженно засопел, но по лестнице всё-таки спустился и, гордо пройдя мимо меня, о чём-то заворковал с сестрой в ванной комнате, а я, наконец-то, получила возможность спокойно закончить уборку.
Деспил пришёл с работы раньше обычного – в честь праздника он перенёс предзащиту у группы заочников на раннее утро, и вторая половина дня осталась свободной. Дверной замок щёлкнул в половине второго, когда я уже успела накрыть на стол, упаковать дочку в праздничное платье, пинками отправить Лиса переодевать пижаму на что-нибудь более приличное и теперь ловко заплетала корзиночку на голове вертящейся по сторонам трёхлетней малышки. Заплетаться Лия не то чтобы любила, но стоически терпела все мои над ней издевательства, как только слышала волшебную фразу «ты будешь очень красивой, если немножко потерпишь». Однако, усидеть на месте, когда папа вернулся домой с полным пакетом сладостей, было выше её сил. Соскочив со стула под мой гневный вопль, и сведя на нет все усилия по приведению в порядок её непослушных, лёгких как пух и не в меру вьющихся волос, девочка бегом кинулась в коридор и с восторженным воплем «Папа плисёл!» уцепилась за ногу Деспила.
– Лия! – протянула я, чуть ли не со слезами в голосе. – Пожалуйста, сядь на место!
– Что опять не поделили мои девочки? – ласково проговорил муж, скинув обувь и проходя на кухню, по пути звонко чмокнув меня в подставленную щёку. Лия продолжала висеть на его ноге, но мужа это, кажется, совершенно не смущало.
– Твой ребёнок ходит, как лохматая бабайка! – с чувством «сдала» я дочь. – Бабушку удар хватит, если она это увидит!
– Лиечка, о чём это мама говорит? Да разве ты можешь быть похожей на загадочную бабайку? – Деспил легко подхватил дочь на руки, от чего она издала восторженный ультразвуковой визг и уцепилась за его шею. – Яна, твою маму скорее хватит удар от того, что ты сама до сих пор по дому ходишь в банном халате. Иди, одевайся. А мы тут сами как-нибудь. Правда, малышка?
Я обречённо махнула рукой, смиряясь с тем, что сегодня моя дочь будет встречать гостей в костюме «одуванчика». Самое то для Рождественского сочельника, конечно.
Минут на десять заперевшись в нашей с Десом спальне я привела себя в порядок. Ничего лишнего – скромное тёмно-зелёное платье-футляр, красные туфельки и самодельный браслет из тонких еловых веточек и припасённых с осени ягод рябины – всё очень соответствует празднику. Таких браслетов мы с Лисом накануне сделали несколько – для всех приглашённых на праздник «дам». Мужчинам же были заготовлены симпатичные бутоньерки из всё тех же природных материалов. Рождество в нашей семье любили все, без исключения, и к его встрече начинали готовиться загодя, тщательно продумывая праздник в мельчайших деталях. В последние годы разница заключалась лишь в том, что теперь принимающей стороной праздничного обеда приходилось быть нам с Деспилом. Как только мы переехали в свой дом, мама категорично заявила, что она уже стара для двухдневных дежурств у плиты, и вообще, у нас дом больше, значит, нам и отдуваться.
Наскоро поправив убранные в свободную косу волосы, я подкрасила губы помадой в тон красным туфлям, мазнула по ресницам тушью и чуть ли не бегом поднялась на второй этаж, ничуть не сомневаясь в том, что Лису понадобится моя помощь. К моему удивлению, когда я вошла в комнату, выяснилось, что пижаму ребёнок всё-таки снял. Но вот дальше дело как-то не пошло.
– Лис, – проговорила я с бесконечным материнским терпением, – не то чтобы я придираюсь, но ты уверен, что хочешь встречать гостей так?
Мальчишка сверкнул на меня чёрными глазами из-под отросшей чёлки и надулся пуще прежнего. Я со вздохом опустилась на кровать рядом с ним и обняла за плечи. По большей части из-за желания убедиться в том, что он не успел замерзнуть, сидя на кровати в одном нижнем белье.
– Ну что случилось, милый? – ласково промурлыкала я, поглаживая его по голове. – Почему ты не хочешь одеваться?
– Мне не нравится, – тихо пробормотал сын, не поднимая глаз.
– Что не нравится? – не поняла я.
– Костюм этот мне не нравится!
Я бросила взгляд на парадно-выходной комплект сына. Чёрные брюки, белая рубашка, красивый, строгий жилет.
– А что нравится? Ты же понимаешь, что в пижаме гостей встречать нехорошо?
Мальчик вздохнул и с тоской заглянул мне в глаза.
– Мам, а может, всё-таки, джинсы?…
Ну, вот. Опять двадцать пять. Категорическая нелюбовь ребёнка к дресс-коду меня регулярно расстраивала, но в итоге всё заканчивалось одинаково. Просто потому, что мне совершенно не хотелось, чтобы ребенок чувствовал себя неуютно на семейном празднике. Но костюмы я с завидным упорством продолжала ему покупать – вдруг однажды всё-таки оценит?…
– Джинсы, так джинсы, – примирительно сказала я, поднявшись на ноги и доставая из шкафа комплект, висевший там со дня рождения детей. Каким-то невероятным образом я умудрилась родить их в один день, с разницей в пять лет, поэтому праздник у них всегда был общим, да и между собой они были удивительно дружны, несмотря на совершенно разные характеры и темпераменты. А так же на заверения моего старшего брата в том, что младшие сёстры рождаются исключительно чтобы портить братьям жизнь. – Мы ждём тебя внизу, Лисёнок. Одевайся и выходи, хорошо?
Елиссей радостно кивнул, уже натягивая на себя мягкие светло-голубые джинсы с модной лёгкой потёртостью. Рубашка его «нарядного» костюма была лазурной, в мелкую клетку, да и вообще мой ребёнок в большинстве случаев отдавал предпочтение именно этому цвету. Наверное, по той же причине он любил слушать саксофон и виолончель – с его слов, звуки этих инструментов были «самыми синими».
Вниз я спустилась как раз вовремя – в дверь неделикатно постучали и, пока я одёргивала на дочке задравшееся от игры в догонялки платье, Деспил отправился открывать.
– С Рождеством! – раздался звонкий голос племянницы, влетевшей в дом раньше всех остальных и по-свойски повиснувшей на шее любимого дяди.
Впрочем, как только её глаза заприметили в отдалении меня, она с воплями «тётя Яна!» переключилась на другой объект внимания, совсем чуточку не придушив меня от переизбытка любви, а Деспил отошёл в сторону, позволяя пройти в дом остальным гостям.
– Привет, Ася! – я улыбнулась, обнимая племянницу и шутливо дёргая её за кончик длинной, рыжей косы. – Проходи. Ой! Я думала вы все по отдельности поедете. Как вы вообще в машину влезли?!
– Так и влезли, – с улыбкой ответила мне моя мама, скидывая длинную шубу и отряхивая снег с коротко стриженных тёмных волос, – Антон заказал микроавтобус. По деньгам вышло то же самое, что и четыре машины до вашей глуши, зато никого ждать не надо. Ты же моя красавица!
Последняя фраза, разумеется, относилась уже не ко мне. Старательно шурша пышным подолом нежно-розового платьица, расшитого россыпью сверкающих блёсток-снежинок, к бабушке подлетела Лия. Всё ещё не заплетённая, но хотя бы расчёсанная. Я с укором посмотрела на пренебрегшего своим обещанием Деспила и, уцепив за руку Асю, отправилась на кухню – пора было подавать на стол.
Праздничный обед проходил, как и ожидалось – шумно и очень по-семейному. Младшие дети, в составе которых были Лис с Лией и трое сыновей брата, планомерно раскатывали по камушку детскую комнату, а взрослые, к которым с некоторых пор причисляла себя и четырнадцатилетняя Ася, сидели за обеденным столом, старательно уничтожая огромную запечённую индейку. На Рождественский сочельник собралась вся наша многочисленная семья – мои родители, брат с женой и пятью детьми, самая младшая из которых – трёхмесячная Лизавета – сейчас мирно спала на руках своей матери. Со стороны Деспила приехала только его мать, но тут ничего удивительного не было. Хрупкая женщина, приходящаяся мне свекровью, вырастила сына одна, а от отца моему мужу достались только диковинное имя и не менее странная фамилия. Я напрочь отказалась принимать её в замужестве – оставила девичью, и ни капли об этом не жалела.
– Яна, ты подумала над моим предложением? – деловито спросил (уже в который раз!) мой отец, сыто откидываясь на стуле и приглаживая солидную бороду.
– Пааап… – обречённо простонала я, роняя голову на руку. – Может, не сейчас? Мне, честное слово, нравится моя работа!
– Так и работай на ней дальше, кто тебе не даёт? – спросил отец с искренним недоумением. – Она же у тебя удалённая. Ты скоро совсем мхом порастёшь в своей деревне. Надо в люди выбираться, делать что-то… существенное. В конце концов, зачем ты столько лет занималась профессиональным спортом, если теперь отказываешься передавать свой опыт другим?
– Я не отказываюсь, – хмуро пробубнила я себе под нос и отщипнула кусочек мяса от поджаристой индюшачьей ножки, – я думаю.
– Пока ты думаешь, найдут другого тренера, – меланхолично заметил отец, наполняя свой бокал лёгким красным вином.
Разговор этот мы заводили уже раз, наверное, в десятый, и пока он ни к чему конкретному не приводил. Во-первых, я считала, что начинать карьеру тренера в тридцать два года немного поздновато. Во-вторых, меня и так всё устраивало. Издательство исправно присылало мне темы для статей, и так же исправно выплачивало гонорары, так что менять что-либо я просто не видела смысла. Конечно, иногда меня накрывало необъяснимое желание сорваться куда-то, сделать что-то, перевернуть, наконец, с ног на голову устоявшуюся жизнь… найти того-самого пресловутого дракона и с удовольствием победить его в честном бою. Ну, или хоть за жизнь поговорить, если сражаться настроения совсем не будет. Драконы, они, наверняка, интереснейшие собеседники. Вот только в наших краях, увы, не водятся. Да и как только меня начинало тянуть на подвиги, тут же что-нибудь приключалось: то Лия заболеет, то Лиса нужно сопроводить на какую-то очередную олимпиаду чёрт знает куда. В общем, с подвигами как-то не срасталось.
В память о длительных романтических отношениях с профессиональным спортом у меня осталась полка, с пылящимися на ней кубками, да несколько удостоверений. Мастер спорта по вольной борьбе и стрельбе из лука, КМС по лёгкой атлетике, первый взрослый по фехтованию… Не знаю, как Деспил вообще согласился на мне жениться, при таком-то «приданом». Зато ходить вечерами по тёмным улицам я никогда не боялась.
Обед плавно перетёк в ужин, и под потолком зажглись россыпи гирлянд. Пользуясь суматохой, бабушки успели сгрузить под ёлку ворох подарков для детей, открыть которые они смогут только завтра, и разморённые вином и долгой беседой гости стали потихоньку собираться по домам. Обратно решили добираться кто на чём – всё-таки легковое такси в сочельник было дождаться проще, чем микроавтобус. Тихо попрощавшись, первой от нас ушла Вера – мать Деспила. Моя свекровь отличалась очень скромным поведением при совершенно несгибаемом характере. Мне пару раз доводилось с ней ругаться, и впечатлений хватило на всю жизнь. Настолько, что больше перечить хрупкой на вид женщине я не отваживалась, и между нами со временем установился вежливый нейтралитет. Шумные праздники она не любила. Зато любила внуков, которые очень этих праздников ждали, и потому исправно посещала все наши многолюдные семейные застолья. Деспил проводил мать до двери, крепко обнял на прощание и, наклонившись, поцеловал в макушку – женщина едва достигала его плеча. Шум отъезжающей машины сменился звуком смс-оповещения о том, что второе такси уже подъезжает к дому, и мои родители, наскоро перецеловав всех до кого дотянулись, тоже поспешили откланяться.
Последним в этот вечер мы провожали моего брата. Ну, то есть как провожали… Антон с Десом уговорили сегодня пару бутылок коньяка на двоих, так что теперь, и без того вечно сияющие голубые глаза братишки, приобрели совсем уж нездоровый блеск, а сам он, развалившись на стуле, ударился в философствования. Племянники тоже не спешили собираться в одну кучу, а Ася смотрела на меня такими умоляющими глазами, что я логично предложила всем оставшимся оставаться у нас и дальше. Ну, хотя бы до завтра, пока глава семьи не протрезвеет до удобоваримого состояния. Но его жена – Катерина – устало покачала головой, видимо, рассудив, что в таком случае её благоверный трезветь вообще не соберётся, и, с удивительной лёгкостью упаковав пятерых детей в курточки и шубки, аккуратненько затолкала всех в две, подъехавшие одновременно, машины.
Праздник подошёл к концу, умотавшаяся Лия уже полчаса как посапывала на диване, прямо в своём необъятном платье, да и Лис начинал клевать носом. Поэтому, кивнув Деспилу в сторону детей, я отправилась собирать посуду и разгребать последствия этого шумного застолья.
Спать мы легли поздно. Внезапно проснувшаяся совесть Деса не позволила ему бросить меня один на один с горой немытых тарелок, и в четыре руки мы привели дом в порядок всего-то часа за три. Позволили себе выпить ещё по бокалу вина на ночь и, приняв недолгий, но ожидаемо приятный, совместный душ, переместились в спальню.
– Доброй ночи, милая, – тихо прошептал Деспил куда-то в уголок моего рта, привычно обнимая сильными, родными руками.
А я, укладывая поудобнее голову у него на груди, в очередной раз повторила себе, что моя жизнь для многих – предел мечтаний и образец для подражания. И что очень и очень нехорошо ждать от неё ещё каких-то подарков, когда мне и так было дано непозволительно много.
Почти поверила.
Почти.
***
– Яна, если ты сейчас же не выключишь телефон, я его в окно выброшу, – сонно пробормотал супруг, пряча голову под подушкой.
Поняв, наконец, откуда разносится такой раздражающий звук, я слепо шарила рукой под одеялом в поисках надоедливого будильника, почему-то так и не додумавшись открыть глаза. Я вообще по утрам всегда соображала очень плохо, но просыпаться в шесть часов, в Рождество… Нет, это просто издевательство.
Деспил вынырнул из своего укрытия, уставившись на меня настолько грозно, насколько это было возможным в его в полусонном состоянии. Тёмно-лиловые глаза смотрели испытующе и заставили меня покраснеть от корней волос до кончиков ушей.
– Прости! – виновато пискнула я. – Забыла выключить… Ой! Мне от издательства сообщение пришло, оказывается…
– С Рождеством поздравляют? – всё еще рассержено пробормотал муж.
– Эээ… Нет вообще-то, – я смотрела на экран с немым изумлением, не понимая, что вообще происходит. – Меня вызывают в офис.
– Когда?
– Так вот прямо сейчас и вызывают…
– Ян, они вообще в курсе, что сегодня праздник? Или там все такие же ненормальные, как и ты, готовые над статьями работать без сна, еды и отдыха?
Я виновато улыбнулась. Да, журналисты – люди крайне увлечённые. Тем и живём.
– Я быстро, Дес! Честное слово! – затараторила я, бросая на мужа умоляющие взгляды. – Ну не стали бы они меня в выходной срывать по какой-нибудь ерунде! Наверняка, что-то из ряда вон выходящее приключилось!
– Ага, – хмуро буркнул муж, падая обратно на подушки, – и ты теперь просто обязана нестись куда-то, посреди зимы и утра, и спасать день. Всё ясно. У меня не жена. У меня Бэтмен.
– Дес… – вальяжно протянула я, забираясь на мужа верхом и шутливо уцепив его зубами за мочку уха. – Ну, Деспил…
– Что тебе, о, проклятие моей жизни? – риторически вопросил он, надменно вскидывая бровь.
– Не злись.
Я слегка шевельнула бёдрами, дразня окончательно проснувшегося мужчину. Отвечать на мои поползновения он, правда, не спешил, и даже руки за голову убрал – от греха подальше.
– Буду злиться. Ты бросаешь меня одного в выходной на растерзание детям.
– Я быстро, – шепнула в ответ, спускаясь поцелуями к его шее. – Туда и обратно…
Легонько качнулась вперёд-назад, подтверждая двусмысленность собственных слов, и даже успела потянуться к резинке пижамных штанов мужа, но мою руку бесцеремонно перехватили.
– Так, женщина. Если ты собираешься куда-то ехать, то езжай сейчас.
– Что, вот прямо сию минуту? – в удивлении оторвалась я от своего интереснейшего занятия.
– Именно сию минуту. Иначе на ближайшие полдня мне придётся запереть тебя в спальне. А у нас тут, между прочим, временами дети пробегают… – муж тяжело выдохнул, поскольку моя рука добралась-таки до пункта назначения. – И, если ты сейчас же не прекратишь, то этих самых детей к осени станет, как минимум, на одного больше!
Я хихикнула и легко спрыгнула с кровати, заметавшись по комнате в поисках одежды и на ходу расчёсывая волосы.
– Кстати, – заметил Деспил, повернувшись в мою сторону, – мне сегодня днём тоже нужно будет отъехать.
– Надолго?
Я вприпрыжку добралась до стула, на спинке которого висела рабочая светло-бежевая рубашка, на ходу пытаясь застегнуть узкие джинсы.
– Нет, на пару часов, максимум. Нужно доехать до мамы. Она хотела о чём-то со мной поговорить, но вчера при всех не стала.
– Это по поводу твоих головных болей? – с беспокойством спросила я, стягивая в пучок волосы.
– Яна, прекрати. Головные боли – это не конец света. Мама, наверняка, просто хочет поговорить с глазу на глаз. Кроме меня ей решать проблемы не с кем, сама знаешь. В общем, с двух до четырёх меня не будет.
– Вот, чёрт….
– Что?
– Я могу не успеть. К Лису репетитор по физике придёт. Как раз в это время.
Деспил завыл в голос и сел на кровати.
– Люди! Хоть кто-нибудь, кроме меня, знает, что Рождество – это нерабочий день?!
Я чмокнула мужа на прощание в щёку и, наматывая на шею длинный палантин, пояснила:
– Он потом на стажировку уезжает, на два месяца. Сегодня приедет специально, чтобы оставить задание. Просто оставь Лису деньги, скажи, что я велела ему самому заплатить. Как взрослому и очень самостоятельному мальчику. А Лию тогда возьми с собой к маме.
– Ладно, ладно… Иди уже.
– До вечера! – крикнула я уже от дверей. – Люблю-люблю!
– До вечера, – раздался мне в ответ обречённый вздох.
Последним, что я слышала, когда закрывала дверь, было звонкое «Мама!!! Папа!!!», произносимое на два голоса и топот четырёх детских ножек по лестнице. Но я успела скрыться незамеченной.
Как выяснилось, в издательстве не случился форс-мажор, и даже никто не умер. Просто наш вечно витающий в облаках главред забыл, что сегодня праздник. И срочно возжелал ознакомиться с моими источниками по скинутой ему ещё вчера статье. В общем, из офиса я вышла быстро, высказав начальству всё, что я о нём думала. Правда, в довольно мягкой форме, поскольку терять работу мне всё-таки не хотелось. И да, в машину я садилась очень злая.
Маленький чёрный «опелёк» приветливо мигнул фарами, отозвавшись на кнопку сигнализации, и ровно замурлыкал мотором, как только я забралась внутрь и повернула ключ в зажигании. Решив дать машинке полминуты прогреться, я уже пристёгивала ремень, когда пассажирская дверь открылась, и в салон с поистине королевской грацией села сухонькая пожилая женщина в набивном пальто и шапке с песцовой оторочкой.
– Простите? – вежливо обратила я на себя внимание, полагая, что старушка просто ошиблась автомобилем. Бывает. Кто ж его знает.
– Здравствуйте, Яна, – приветливо откликнулась женщина, развернувшись ко мне лицом и внимательно разглядывая всё ещё цепким взглядом голубых глаз, которые от старости изрядно поблёкли и походили на мутную талую воду.