Волшебная монетка или крадник

Часть первая

Начало семидесятых годов прошлого столетия. Муж занимает хороший пост в Главке. Дом полная чаша, есть все что надо и все что не надо. Холодильник ломится от деликатесов. Шкаф забит импортными вещами. Большая трехкомнатная квартира сталинка. Везде во всех отраслях свои люди.

Я обычный преподаватель в пединституте с окладом в сто двадцать рублей. Можно было бы и не работать, но мне скучно дома. Не утрудилась, беру столько сколько нужно на ставку, не больше, и не меньше. Идти по карьерной лестнице нет желания, да и в научные сотрудники не стремлюсь. Простой преподаватель обычного советского института.

С мужем два раза в год ездим отдыхать на море, по его должности положен санаторий. Один раз в год отдыхаем у родственников на Алтае. С детьми не получилось, кто из нас виноват, не выясняли, да и не было раньше такого. Жили, душа в душу и жизни радовались. Племянникам помогали, на один летний месяц брали к себе в город.

Свое материальное положение никогда не скрывали. Да и как тут скроешь, не буду же я одеваться на работу в платья от фабрики Большевичка, когда полный шкаф импортных костюмов из кремплена и блузок из китайского шелка. Да и пальто у меня были все немецкие из кашемира.

Все у нас было, а вот машины не было. Мужа возили на работу на государственной Победе, да и порой я сама пользовалась его служебной машиной с водителем для своих целей. Как-то ему предложили купить новенькую Волгу, только с завода, правда, чуть дороже, чем от государства, но вот сегодня плати деньги, а завтра за руль садись. А мы тогда только всю мягкую мебель на новую немецкую поменяли, да и спальный гарнитур обновили. Денег практически не осталось. Петенька занял по друзьям и знакомым и отнес перекупщику.

На следующий день не увидела я ни Волги, ни Петеньки. Взяли его прямо на работе, за взятку. Нашли у него в столе деньги, помеченные в конверте. Он клялся и божился, что тех денег не брал, но все, то знали про то, что он крупную сумму собирал на автомобиль.

И понеслись у меня дни, неделя за неделей. Стали на меня напирать со всех сторон кредиторы, а человек, что у нас деньги взял на Волгу исчез с горизонта. Сижу я посреди роскоши, в долгах, как в шелках. Взяла справку у следователя, что у меня муж под следствием и побежала в ЗАГС на развод подавать, чтобы после суда не остаться с голой попой на улице. За десятку красненькую развели нас быстро, без разговоров и расспросов. Хоть здесь мне легче стало. У Петеньки прощение попросила, объяснила ему все в письме, надеюсь, он меня понял.

Получила свою зарплату, еду в автобусе, что-то задумалась. Народу битком, чую, меня кто-то за сумочку дергает. Гляжу, а ее какой-то подлец подрезал и удирает к выходу с моим кошельком. Не пробилась я за ним через толпу народа, не смогла, перед носом дверь закрылась. Вышла на своей остановке, иду, реву, жалею себя.

Домой пришла, деликатесы то все подъедены, только маленький кусочек буженины остался, да пара яиц. Сварганила себе яичницу. Только есть собралась, звонок в дверь. Открываю, стоит девочка, вчерашняя моя студентка, нынешний наш младший научный сотрудник.

– Здравствуйте, Надежда Петровна. Вы меня простите, что я к вам вот так. Вы забыли контрольные работы студентов забрать.

– Здравствуй, Юлечка. Проходи, – пригласила ее в зал.

Юлечка иногда ко мне забегала. Относилась я к ней, как к дочери, то кофточку ей французскую подарю, до духи польские. Каждый раз, как к нам приходила, так и восторгалась она нашей мебелью, да хрусталем, да картинами. И в этот раз стала дифирамбы петь.

– Ой, а чем это так вкусно у вас пахнет? – спросила она, и громко сглотнула слюну.

– Яичницей. Хочешь? – и кто же меня за язык тянул.

Слопала Юлечка мой единственный ужин с большим удовольствием, а я слюной давилась и индийским чаем без сахара.

– А где Петр Алексеевич? – спросила она.

– В командировке, – никто не должен знать, что его забрали и он под следствием.

– Надежда Петровна, а что вы такая грустная, случилось что? – спросила девочка, хлопая ресницами.

– Кошелек у меня сегодня из сумочки вытащили, – ответила я, – А там вся моя получка.

– Как жаль, – скорчила она грустную гримасу, – Как хорошо, что вы замужем, и это не последние деньги в вашей семье.

На миг мне показалось, что на ее лице промелькнула тень злорадства.

– Не последние, – тихо сказала я.

Юлечка довольная и сытая ускакала в свое общежитие, а я осталась одна с пустым холодильником и пустым желудком. Мне предстояло жить две недели до аванса, неизвестно на какие деньги. К тому же, я планировала со своей получки отдать хотя бы по десятке людям, которым мы были должны.

Сижу на кухне и смотрю на пустой холодильник. Чего он пустой работает, выдернула вилку из розетки со злости. Все люди, как люди, на зиму варенье, да соленья делают, а я королева, не пристало мне летом у плиты стоять. Вот и сижу, чай вприкуску со слезами пью, хоть бы банка какая, где завалялась.

В дверь кто-то постучал. Открываю, соседка на пороге стоит – баба Валя, в руках полную миску с пирожками держит. Аромат от них идет умопомрачительный.

– Здравствуй, Наденька, я пирожочков много нажарила, думала мои приедут, а их сегодня не будет. Возьми, не побрезгуй. Ты только с работы, наверно еще и сготовить ничего не успела, – протянула мне пирожки бабушка.

– Здравствуйте, баба Валя. Да, не ела еще ничего. Спасибо, – обрадовалась я.

– А Петенька, еще на работе? – заглянула в зал она.

– Ага, – кивнула я, – Задерживается.

– А мои вот, как уехали к теще в Тверскую область, так и никак не вернуться. Уже три недели там торчат, и возвращаться не торопятся, – вздохнула она, – И с пятой квартиры все уехали, и с восьмой, и с девятой.

– Баба Валя, а у вас случайно никакого варенья не завалялось, а то я в прошлом году мало сварила, все уже подъели, – осмелела я.

– Ой, Наденька, конечно есть. Сейчас я тебе пару баночек принесу, – обрадовано всплеснула руками старушка.

Она ушла к себе, а я задумалась. Дом то у нас от ГЛАВКа, все по родственникам разбрелись, значит, знают уже, что Петю забрали. Трясутся за свои жизни и жизни родных.

Баба Валя – мать нашего соседа, какого-то начальника в ГЛАВКе, Юрия Ивановича. Он ее из деревни к себе забрал, на хозяйство, по дому жене помочь, да за детьми присмотреть. Старушка она безобидная и добрая, но больно уж болтливая. Видно ко мне пришла не из-за пирожков, а узнать подробности. Никому ничего рассказывать не буду, может еще Петеньку выпустят.

Часть вторая

Пока баба Валя ходила за вареньем, я умяла один пирожок с картошкой. Сил не было нюхать такое. Она пришла через пять минут, волоча тяжелую тряпочную авоську по полу.

– Вы что там принесли? – ахнула я, перехватывая у нее тяжелую сумку.

– Там варенье яблочное и вишневое, икра баклажанная, банку открыла, а никто не ест, может тебе куда сгодиться. Еще я щи вчера варила с кислой капусты, целую кастрюлю сварганила. Тебе литровую банку отлила, хоть немного отдохнешь от готовки. Банка с огурцами и помидорами солеными, все свое, домашнее. Ну и квашеной капусты полулитровую баночку положила, – радостно сообщила она, выставляя все из сумки на стол.

– Ого, сколько, я только варенья просила, но за все остальное спасибо огромное, – ответила я.

– Ну, вот Петенька придет вечером с работы, а ты его щами вкусными встретишь и пирожками, а то что не сама готовила, говорить не обязательно, – сказала бабушка.

– Он в командировке, – ответила я.

– Еще лучше, как королева два дня готовить не будешь, – обрадовалась она.

– Может по чайку с вашими пирожками и вареньем? – предложила я.

– А давай, можно и по чайку, – согласилась она.

Попили с ней чай, посплетничали. Она рассказала все последние новости нашего дома. Как хорошо, что я отказалась от домработницы, вот кто сплетни о своих хозяевах разносит. Бабулька, хоть и не домработница, но с этими гражданками любит поговорить. Наболтались мы с ней, словно меда напились. Я про себя ничего лишнего не стала рассказывать, а только сидела, слушала.

Она ушла, а я задумалась на какие деньги мне завтра на работу ехать, ни копейки ведь не осталось. Зашла в коридор, прошлась под всем шкафами, вдруг там где-нибудь монетка завалялась. Нашла три двушки на трюмо, специально откладывали для уличного телефона, мало ли, когда понадобиться позвонить. В одну сторону нашла, а вот на обратную дорогу нет денег.

Пошла по квартире по всем тумбочкам и ящикам рыскать. Было несколько юбилейных рублей, но их было жалко тратить. Вдруг я наткнулась взглядом на фаянсовую свинку-копилку. Петя купил ее, кажется в Геленджике, говорил, чтобы у нас всегда денежки водились. Он туда мелочь скидывал, не любит ее, в карманах мешается. Потрясла копилку, в ней что-то звенело.

Покрутила ее, а в ней есть прорезь для монеток, а достать деньги из нее можно только, если разбить копилку. Бросила ее на пол, не разбивается. Легонько стукнула молоточком, стоит целехонькая. Жалко мне стало свинку. Перевернула и попыталась так мелочь вытряхнуть, не получилось. Взяла шпильку, и стала по одной монетки выковыривать. Набрала так три рубля пятьдесят три копейки. Там еще что-то осталось, позвякивало. Не густо, но и не пусто, на проезд хватит и на еду на первое время. а там глядишь что-нибудь еще придумаю.

В холодильнике у меня стояли запасы от бабы Вали: супа на три дня хватит, восемь пирожков, один утром съем, два с собой на работу возьму, ну и варенья с соленьями. Неделю проживу, хорошо помню, как в студенчестве жили, и такое за праздник было. Одну треть мелочи пересыпала в кожаный мешочек, остальное оставила дома, чтобы последние финансы не растерять.

На обед на работу с собой взяла два пирожка, и икру отложила в майонезную баночку. В обед в деканате никого не было, кто-то ушел в столовку, кто-то на занятия. Согрела себе чайник, налила заварки. Достала свой паек и приступила к трапезе, параллельно проверяя контрольные. Тут заходит Юленька, носом так громко воздух втянула.

– Ой, Надежда Петровна, как вкусно пахнет, какая вы хозяюшка, и работаете и печь еще успеваете, – запела она дифирамбы, приближаясь к моему обеду.

– Юленька, не успеваю я ничего, – рассмеялась я, – Это пирожки с нашего буфета, по десять копеек за штучку. Иди быстрей, может, еще успеешь у голодных студентов парочку из-под носа увести.

Она нерешительно остановилась посреди кабинета, удивленно распахнула на меня глаза. Первый раз ее я не стала угощать. Обычно в столовой обедаю, а если беру из дома пару бутербродов, то один доставался Юленьке. Но мне тогда и не жалко было, девчонка молодая, в общаге живет, чего она там видела в своей жизни, каких деликатесов. Сейчас же последним делиться мне не хотелось.

– Юля, ты чего хотела? – спросила я девушку, которая переминалась с ноги на ногу.

– У вас вчера кошелек украли, я решила вам подарок сделать за то, что вы ко мне хорошо относитесь, – она протянула мне симпатичный самодельный вязаный кошелечек.

Сделан он был очень аккуратно, и не смотрелся самовязкой. Он имел небольшой железный замочек, и несколько отделений под разные купюры и монетки.

– Какой хорошенький, – я посмотрела на кошелек в ее руках, – Юля у меня руки грязные, ты положи его в ящик стола. Я потом его заберу. Спасибо тебе большое, а то ношу деньги в мешочке.

– Там монетка внутри, волшебная, чтобы всегда деньги водились. Вы ее не тратьте пожалуйста, она удачу приносит, – она вытащила пятачок и показала его мне.

– Хорошо, Юлечка, – сказала я, и локтем открыла ящик стола.

Какая девочка хорошая, переживает, что у меня кошелек украли.

Она положила его в стол, немного постояла, словно что-то хотела сказать, но тут зашел наш лаборант и она ретировалась.

– Леша, ты в прошлом месяце у меня три рубля занимал. Вчера была получка. Отдать не хочешь? – поинтересовалась я, жуя пирожок.

– У вас, что с деньгами туго? – спросил он удивленно.

Вот наглец. Мне половина института должна, кто по рублю, кто по трешке, кто по пятерке, а кто и по полтиннику занимал. Отдавал редко кто, но мне особо эти копейки погоды не делали, у нас главный добытчик в семье был Петенька. Надо потрясти эти казенные стены, может, удастся половину долгов выбить.

– Да, Леша, я кошелек дома забыла. Денег на проезд нет, да и молока с хлебом хотела купить. Так что будь добр отдай долг.

– Так, Надежда Петровна, я вам на проезд дам, – обрадовался он и полез в карман за мелочью.

Он выгреб содержимое кармана и стал пересчитывать копейки. С мелочью на ладони лежал смятый рубль. Я выхватила его и сунул в ящик стола.

– Два рубля еще должен остался, – ответила я.

– Ну, Надежда Петровна, я хотел сегодня винца с девушкой попить, – заканючил он.

– Середина недели, и вообще пить вредно, – отрезала я.

Он обиделся и ушел. Пообедала, проверила до конца все контрольные. Вытащила рубль из ящика и сунула его в кармашек сумки. Отправилась на занятия. Отвела две пары. После них по счастливой случайности встретила Льва Олеговича, преподавателя литературы, у которого смогла выдрать три рубля вместо пяти, долга.

Шла домой довольная и счастливая, завтра весь институт обойду, буду собирать долги, пусть, что хотят то и думают про меня. По дороге забежала в магазин купила молока, манки, хлеба и масла сливочного. Сварганю на завтрак кашу манную, когда-то я ее любила.

Домой пришла, стала свои финансы подбивать. Три рубля убрала в ящик, остальное в сумке оставила. Хотела в новый кошелек все переложить, вот только я его на работе в столе забыла. Надеюсь, его никто не уведет.

Вечером позвонил Петин приятель, напомнил, что он у него двести рублей занимал и обещал через две недели отдать. Прошло три недели, а денег что-то не видно. Пообещала в конце недели отдать ему полтинник. Понадеялась на то, что мне вернут долги.

Часть третья

Петя всегда был аккуратный с финансами, все крупные расходы и доходы, долги записывал в небольшой блокнот. Конечно, он не считал траты на еду и на мою одежду, но вот все остальное подлежало учету. Нашла в ящике стола его записи, графа расходы меня не волновала, интересовали доходы и долги. Оказалось, что ему должны были дать зарплату за прошлый месяц, но в связи с его отсутствием не дали.

Просмотрела раздел "Долги". Он часто давал в долг, да и я сама не отказывала знакомым и приятелям. Посчитала, сколько должны нам, вышла очень приличная сумма – две тысячи двести тридцать пять рублей. Неплохо так. Перевернула пару страниц и посмотрела, сколько он занял денег у друзей на Волгу. В глазах резко потемнело, в голове загудело, видно поднялось давление, во рту пересохло.

Как он мог взять такую сумму, каким местом он думал? Неужели он на самом деле брал взятки. Он сказал, что взял немного в долг, его немного составляло пять тысяч рублей. Это уму непостижимо, сколько лет мне придется все это выплачивать. Если его выпустят, то разбираться он будет сам, а если нет.

У меня тряслись руки, слезы катились по щекам. Зачем ему понадобилась эта чертова машина, он же и водить толком не умеет. Ради престижа можно было и рабочим авто обойтись с водителем. Конечно, при его зарплате мы могли за полтора года рассчитаться со всеми долгами. Если бы нам отдали деньги должники, то и в год уложились.

Со своими 120 рублями я буду все это выплачивать годами. Никогда не брали в долг, даже когда были студентами и жили в общежитии, все всегда сами. Поплакала, потом еще раз поплакала. Петеньку было жалко, что ему неизвестно сколько придется провести за решеткой. Себя жалко, потому что начинать сначала в сорок лет очень тяжело. Да и моя порядочность не позволяла мне сбежать от долгов. Надо было придумывать, как выкручиваться.

На следующий день я обошла весь институт, постаралась вспомнить всех кто мне должен. Потом уже просто подходила наобум к преподавателям и научным сотрудникам, и начинала разговор с фразы, про то, что долги надо выплачивать вовремя. Собрала пятьдесят три рубля. Оказалось, что мне должны порядка двухсот рублей. Немного взбодрилась.

Продукты вечером не стала покупать, там еще оставался борщ, пирожки, хлеб, молоко и соленья. Так сказать сэкономила.

В пятницу мне принесли еще 45 рублей. Значит, я смогу приятелю мужа отдать не полтинник, а восемьдесят рублей. Решила оставить себе 20 рублей на всякий пожарный, надо еще было за квартиру заплатить. В понедельник обещали отдать еще рублей двадцать.

Вспомнила про Юленькин кошелек. Он так и лежал в столе, его никто не подобрал. Это хорошо. Купюры класть туда не стала, а вдруг его опять вынут, сложила в самодельный конверт. В кошелек положила только мелочь.

Вечером пришел приятель мужа за деньгами. Немного под шафе, начал топать ногами и орать, что мы богатеи не можем ему вернуть долг, брали на две недели, а прошло уже три. Я протянула ему восемьдесят рублей, он продолжил орать. Пообещала ему отдать оставшееся через неделю, но поток негатива не прекращался. Выгребла последние двадцать рублей, он выхватил их из рук, и сказал, чтобы в среду вернула остальное, он с семьей собрался на море.

Стала лихорадочно думать, что же можно продать, с чем расстаться не жалко. Открыла шкатулку с золотом, Петя любил мне делать такие подарки. Некоторые золотые вещи с этикеткой, ни разу не надевала. Почему-то стало жалко.

Разложила на полу, сидела, рассматривала. Вот это колечко Петя подарил мне с первой своей зарплаты, а вот эти серьги на пятилетие совместной жизни, а вот этот браслет на Новый год. Все эти вещи были связаны с воспоминаниями и с хорошей семейной жизнью, с любовью, счастьем, молодостью. Все сложила назад и запихнула под кровать, в самый дальний угол, чтобы соблазнов не было это все заложить.

Полезла на антресоли, а вот тут было где разгуляться. Обуви у меня всегда было много. Вот югославские туфли, которые я купила пару лет назад, но так их ни разу и не надела. Завтра пойду на барахолку и продам их, размер ходовой, не ношенные, в заводской коробке. Отдавала я за них 27 рублей 50 копеек. Думаю рублей за 30-40 их можно продать. Нашла еще одни, производства ГДР, их надевала один раз, жутко натерла ноги и положила до лучших времен. Значит "лучшие" времена настали.

В субботу провела пару занятий. Сразу после института поехала на барахолку с двумя парами обуви. В автобусе оказалось, что я потеряла свой мешочек с мелочью. Нашла на дне сумки пятак и оплатила проезд. Расстроилась, но решила пока не впадать в уныние, рассчитывая продать туфли.

На толкучке народу не протолкнуться. Не стала далеко проходить, расстелила газетку на землю и встала тут же около входа. Простояла два часа, но покупателей так и не нашлось на мою обувь, даже никто не спрашивал, и не останавливались. Было обидно. Простояла до трех часов дня и ушла.

До дома пришлось добираться пешком, денег на проезд не было. Тот пятачок, что подарила мне Юленька тратить не стала, ведь он же может привлечь к себе удачу и благосостояние.

Подхожу к двери, а она приоткрыта. Из-за соседней квартиры выглядывает баба Валя.

– К тебе тут кажется залезли воры, – сказала она тихо.

– Они еще там? – спросила я шепотом.

– Нет, я их спугнула, – ответила она, – Поднимаюсь наверх, а тут парень меня какой-то обогнал и начал орать "Шухер, шухер". Они из твоей квартиры выскочили и мимо меня вниз пробежали, чуть меня с ног не сбили.

– Милицию вызвали? – спросила я.

– Нет, не сообразила что-то, сейчас вызову, – сказала бабушка.

– Не надо пока, я сама вызову, – поморщилась я.

В квартире творился полный разгром, все вещи валялись на полу. Видно искали деньги и золото. Прошла в спальню и заглянула под кровать, шкатулка стояла на месте. Содержимое шкафов было раскидано по полу, кровать перевернута.

Я вдруг представила, что сейчас приедет милиция и будет топтаться по моему белью, пачкать мебель, снимая отпечатки, задавать вопросы. Займет уйму времени, а толку никакого. Слезы текли по щекам. В комнату заглянула баба Валя и ахнула.

– Наденька, милицию то вызывать? – спросила она меня участливо.

– Не надо баба Валя, не украли вроде ничего, – я размазывала слезы по щекам, – Надо вот замок новый поставить, а у меня кошелек украли, денег нет совсем.

– Не реви, у меня замок новый есть, я его тебе так отдам. Сейчас Ваську слесаря найду и он тебе все поменяет, – сказала она и исчезла за дверь.

Появилась через пару минут, сунула в руки стакан с валерьянкой и снова пропала за дверь. Валерьянку я выпила залпом, и принялась собирать барахло с пола. Все же они у меня украли шубку каракулевую и шапку норковую, но все это было неплохо поношено.

Часть вещей были сложены в наволочки от подушек, какие продуманные воры. Положили туда два Петиных пальто, его шапку, мое пальто. В верхнюю одежду засунули хрустальные вазы. Кстати, можно продать пару салатников, погоды они мне не сделают, все равно этого добра в избытке.

Через полчаса появился Васька слесарь, который поменял мне замок. Заплатила ему за работу баба Валя, а я теперь еще и ей должна трешку. Жизнь меня что-то последнее время не балует.

Часть четвертая

Половину ночи стирала руками белье. У нас хоть и была машинка стиральная, но вот кружева и тонкие сорочки она рвала. В машинку отправилось постельное белье. Сначала плакала, было противно и неприятно, а потом как-то успокоилась.

Стала в мыслях перебирать все варианты, вещей у нас было много, от половины можно смело избавиться, и не заметно будет. Схожу к Пете на работу, может, отдадут его зарплату. У себя напишу заявление на материальную помощь. Буду требушить Петиных должников. План действия составила и как-то сразу легче стало.

Утром встала пораньше, чтобы придти на барахолку одной из первых и занять хорошее место. Вчера мне наверно не повезло из-за того, что встала не там. В сумку положила два больших хрустальных салатника и две пары обуви, и отправилась за деньгами.

На рынке уже бродили продавцы, подыскивая себе хорошие места. Я встала посередине, чтобы мимо меня никто не прошел. Светало, народ начал подтягиваться за покупками. Занимали соседние места разные граждане, бабушки со старинными статуэтками, вязаными носками и шалями, огромные детины с разными деталями и запчастями. Здесь можно было найти все, что угодно, и продать все, что завалялось.

Однако, удача снова от меня отвернулась. Люди покупали у моих соседей, но проходили мимо меня, даже не спрашивая. Вдруг около меня произошла стычка между карманником и ответственным гражданином. Они слегка подрались, и один из них наступил в мой салатник, и раздавил его. Я стала кричать и ругаться, что, дескать, испортили вещь, платите. Проныра карманник исчез, а инициативный гражданин обозвал меня спекулянткой. Он бросил три рубля на осколки и сказал, что эта посудина больше не стоит. А я ведь за него восемнадцать рублей отдала. Спорить с ним было бесполезно.

Подобрала треху, сунула ее в карман. Посмотрела на осколки, решила их в коробку из-под обуви собрать. Туфельки так и стояли на газетке. Сложила остатки вазы в коробку и закрыла крышкой. Постояла еще полчаса и стала собираться домой. Стала в сумку все складывать, поворачиваюсь, а коробку с осколками кто-то украл. Мне даже смешно стало. Вот он хватает, несет, заворачивает за угол, открывает, а там битое счастье.

Опять день в пустое прошел, да еще и в минус. Пошла в ближайший гастроном, купить кое-каких продуктов на "щедро" выделенные три рубля. Приобрела полтора килограмма говяжьих костей на суп, вышло на полтора рубля. Продавщица дала сдачу мелочью. Я задумалась и забрала ее. Зашла в соседний отдел за овощами, и вдруг поняла, что она мне не отдала рубль. Вернулась, а эта дама утверждает, что я сама растяпа, а она мне все отдала и мерзко так улыбается. Я аж от такой наглости ничего не смогла сказать.

На оставшуюся мелочь купила немного картошки, лука и морковки. Осталось пятнадцать копеек, только на три поездки в автобусе. Докатилась, денег только на проезд. Может все же мне в понедельник повезет и мне отдадут долги.

Дома наварила щей полную кастрюлю, буду, есть всю неделю. Спасибо бабе Вале за квашеную капусту, она отлично прижилась в супе. Как там мой Петенька, что он там ест.

У меня по понедельникам с утра пар нет. Взяла два Петиных пальто и отправилась в комиссионку. Ему каждый год по службе выделялось пальто осеннее или зимнее, обувь на один из сезонов, головной убор. Давали талоны и мы шли либо покупали, либо шились в специализированном ателье. У него за годы работы этих пальто новых накопилось целый шкаф.

Девушка в комиссионке внимательно осмотрела пальто, одно и второе.

– Сколько вы за них хотите? – спросила она.