За поворотом судьбы

Существует немало людей, которые обладают иррациональным мышлением. Они способны вступать в контакт с обитателями неорганических миров. У этой категории людей в той или иной мере развито, так называемое, «чувство повышенного реагирования на неорганический мир». Катя относится именно к этой категории.

Катя – простая провинциальная девушка, которая хорошо училась в школе и слушалась маму и папу.

Но! С ней происходили всяческие непонятные вещи. Они мучили и отдаляли её от других людей. Эти вещи не были случайными или разовыми. Они происходили постоянно и, причём, в обычной повседневной жизни. Как после этого не закричишь: «Караул! Спасите! Помогите!»?

Катя не кричала. Никто бы не услышал, потому что не понял бы. Катя и сама мало что понимала поначалу. Слишком экзистенциально, слишком нестандартно, слишком… Катя вела дневник и регулярно записывала все невероятные истории.

Испытав на себе магическое воздействие тонкого мира, Катя решила однажды снять с себя «наваждение» и взять под контроль ту связь, которая каким-то образом их соединила.

Кроме этого, девушка надеялась на долгожданную встречу со своим парнем, другом, возлюбленным, когда шла на прогулку одна или с подругами, на дискотеку, в кино. Она ждала эту встречу каждый день…

Порой с новой силой сильнейшая тоска охватывала всё её существо, и хотелось броситься в объятия первому встречному, не думая ни о чём… Внутренняя же чистота и острое чувство красоты останавливали Катю от безумного шага.

Оставалось лишь верить, что Судьба ещё не свела её с тем человеком, о котором она могла бы сказать «один и навсегда».

Когда же Катя повстречает свой идеал мужчины?

Где и как она узнает его?

И вообще, существует ли он на этом свете?

Несколько особенностей о самой книге.

Во-первых, книга является первой в серии «Однажды происходит Встреча». У неё есть продолжение «Танец двух половинок» и «Когда уже не ждешь».

Во-вторых, книга написана не только для того, чтобы поделиться с читателями происходящими событиями, но показать, что пространство вокруг нас, где бы мы ни были, что бы ни делали, всегда на связи. Оно не молчит, оно постоянно ведёт с нами диалог. В книге достоверно и прямо показано, как именно оно разговаривает, при помощи каких средств и какими способами можно слышать его. Также надо иметь в виду, что мало уметь слышать пространство, его нужно уметь понять.

Кроме того, иногда глава завершается коротким аналитическим комментарием, а также философскими размышлениями, написанными в стихотворной форме.

Итак, приглашаю вас в путешествие, происходящее на стыке двух миров.

Идеал, которого нет на свете

В ту последнюю ночь каникул печальные, горькие мысли толпились в сознании девушки Кати.

«Каждый прожитый день уходит в недосягаемое вечное Прошлое. Неотступно, день за днём, неделю за неделей поглощает ненасытное время лучшие годы. Прошлое невозвратимо, никогда не вернётся и юность. Прекраснейшая пора незаметно уходит, и нет такой силы, которая могла бы задержать её хоть на миг. Совсем скоро придёт мой день рождения. И полетят новые дни, недели, месяцы. И бесстрастное время, всё также, размеренно и неутомимо, будет крутить веретено и прясть непрочную нить обыкновенной человеческой жизни, – думала я. – Почему я одна? Почему у других есть друзья, а у меня нет? Чем я хуже? Неужели я никому не нравлюсь?»

И слезы, неизменные спутники подобных размышлений, наворачивались на глаза.

«Я симпатичная, у меня красивые длинные волосы, стройная, немного спортивная фигура. Что же ещё надо? Парни ходят и с гораздо менее привлекательными девчонками. А почему у меня до сих пор нет друга?..»

Проклятие судьбы

Как скоро совершится то,

Что с трепетом я призываю?

Где тот, о ком я так рыдаю,

Где тот, кого любимым нареку?..

Уныло протекают дни,

Без цели топчутся желанья.

О Небо, неужели Ты

Сочтешь пустыми все мои страданья?

Я в стороне…

Словно меня вокруг

Очерчен злой рукою круг.

Одна, одна, одна…

Полярным холодом объята,

Безмолвием пустынь окружена

И как давно забытая страна,

За гордый нрав я сожжена дотла.

И для других –

Бурлит гроза и водопад грохочет,

И для других – ревут ветра

И пена на волнах хохочет.

А для меня – опять зияет пустота.

Так где же молодость

Счастливая моя?..

Разверзнись, Земля,

Прими мои стенанья,

Сними с меня Проклятие Судьбы!

Я одиночество свое свергаю,

С рождения душившее меня!

Тоска и одиночество повергли Катю в полное уныние, и жизнь казалась совершенно бессмысленной и никчемной.

Молодость не умеет испытывать длительное время одно и то же чувство, каково бы оно ни было по силе. И Катя, немного успокоившись, уснула.

***

Кате нравились все красивые и стройные парни, по возрасту старше её самой. И тот молодой человек, кому она на текущий момент отдавала предпочтение, не догадывался и не придавал значения горящим, украдкой бросаемым на него взглядам малолетки. Лишь изредка мелькала чья-нибудь многозначительная улыбка или скользил чей-нибудь любопытствующий взор по Катиной фигуре. И всякий раз, когда девушка замечала эти знаки такого чуточного внимания, она вся как-то смущалась, сжималась и начинала крутить и вертеть глазами в разные стороны.

От волнения, робости и, главное, от напряженного ожидания, что с ней сейчас могут познакомиться, девушка теряла координацию движения. Если с ней рядом случался стул или дверь, либо чья-нибудь нога или камень на дороге, то она неловко зацеплялась, запиналась. А если нескромный взгляд или улыбка заставали Катю смеющейся, то её заразительный смех моментально менялся и становился каким-то шипящим и свистящим.

Где уж ей тут кокетничать или – Боже упаси! – соблазнять, если она не могла смотреть открыто на нравившегося парня. О таком Катя смела только мечтать…

И она мечтала.

Позабыв об уроках и обо всём на свете, она отдавалась на волю своего воображения и переносилась в более счастливый для неё мир – в мир, где она встречалась со своим, не найденным на земле идеалом. Неутолимое желание встречи с её Судьбой порождала удивительное разнообразие способов, неординарность ситуаций и обстоятельств, при которых происходило воображаемое знакомство.

«Стояли самые жаркие дни лета, – так начиналась очередная Катина фантазия. – В одни из них мои подруги Света и Надя расположились у меня на балконе. Мы ждали, когда спадёт жара, чтобы потом идти купаться на речку, протекавшую недалеко.

А пока Света и Надя гадали на картах, а я лениво глазела по сторонам.

Была среда, время послеобеденное, людей – редкий прохожий. В нашем городишке люди не часто пробегают мимо нашего дома.

– Эй, девочки, смотрите! – почему-то шёпотом сказала я, выглядывая с балкона на дорогу.

Заинтригованные моим странным жестом, подруги тоже посмотрели вниз.

С высоты второго этажа моего кирпичного дома нам открывалась следующая картина. По дороге двигался, именно двигался, а не шёл, молодой человек, лет двадцати, немного худощавый, с ярко выраженной для этого времени года белой кожей. Он с трудом волочил объёмную спортивную сумку. Но что-то непонятное, непривычное чувствовалось в его поведении. Казалось, что кто-то невидимый тянул его, а он обречённо подчинялся. Почти каждый шаг он останавливался, оглядывался и с отчаянием смотрел куда-то вдоль улицы, словно поджидая кого. Через несколько минут он скрылся из вида.

Изумлённые, мы, как любители подобного рода странностей жизни, не медля ни секунды, выскочили из дома с намерением следовать за незнакомцем.

Очутившись на улице, мы едва не столкнулись с быстро бежавшим пареньком.

– Вы тут высокого парня с сумкой случайно не видели? – запыхавшись, спросил он.

Через минуту мы все вместе мчались следом за бывшим здесь недавно молодым человеком. Неожиданно улица обрывалась и упиралась в другую, расположенную перпендикулярно. Но ни в той, ни в противоположной её стороне странного юноши не было видно. Тогда нам пришлось остановиться и обсудить дальнейшие действия.

Сейчас я могла рассмотреть нашего спутника более внимательно. Крепкого сложения, благородная шея, привлекательное лицо, русые волосы в оригинальном зачёсе, свободная манера говорить и двигаться.

Заглядевшись, я не сразу заметила, что он тоже смотрит на меня…»

Как бы подобные фантазии не могли показаться пустыми человеку практичному, у мечтательной же Кати постепенно определялся образ друга, мужа, образ ее идеала.

Образ

Он любит волю,

И я – взбираться в гору.

Он любит стужу,

И я – на корабль садиться в бурю.

Дожди способен созерцать,

Всю ночь дрожа в благоговенье.

И четырём ветрам себя отдать,

Вдыхая запах их до упоения.

Неутомимый, жадный до дороги —

Куда б ни позвала судьба.

Всегда он будет наготове,

И я с ним буду до конца.

Мы с ним – единая душа,

И оба верим в чудеса.

И каждый может превратить

Жизнь – в праздник навсегда!

Пророчество

Катя поступила в ВУЗ, и ей пришлось переехать из родного посёлка в город.

Будучи школьницей, она как-то не задумывалась о той всемогущей силе, которую называют Богом. Наверно не приходилось. Бог был для провинциалки всегда каким-то абстрактным и далёким существом. Но после того, как она однажды на собственном опыте убедилась в Его существовании, то всецело и бесповоротно поверила в Него.

«…Я училась в университете на втором курсе, когда это случилось. Снимала однокомнатную квартиру, находящуюся со всеми пересадками в полуторачасовой езде от места учебы. Моя учёба проходила во вторую смену, и домой приходилось возвращаться, когда на улицах зажигались фонари. Сначала проходила через тёмную арку дома. Я её страшно боялась. В воображении вспыхивали самые ужасные сцены, которые обычно происходят в таких местах, и мои нервы всегда были натянуты до предела. Затем предстояло зайти в свой подъезд, где никогда не горел свет, да и около подъезда тоже, потом в полутьме добираться до своей квартиры на четвёртом этаже. И когда я, наконец, оказывалась дома, то чувствовала, что совершенно измотана и полностью разбита. К тому же была невероятно измучена голодом, так как в университетских столовых не кушала, причём не столько ради экономии, сколько из-за своей крайней застенчивости.

Одетая в коричневый свитер и синие джинсы, с косой, как у школьницы, я робела перед яркими и самоуверенными одногруппниками, которые с лёгкостью знакомились друг с другом и заводили дружбу. Бесконечные их разговоры о шмотках, косметике, машинах, магазинах, нимало не интересовавших меня, а также обсуждение преподавателей и однокурсников претило моей душе.

Помимо университета я никуда не ходила, а в выходные сразу уезжала домой. От тоскливых часов одиночества спасалась книгами. Нам задавали читать много разной литературы, и с наступлением вечера я всегда спешила погрузиться в созданный автором мир. И этот мир оказывался единственной реальностью, в которой забывался враждебный для меня университет, холодные автобусы, пустые и озлобленные лица в них…»

Тихая, домашняя провинциалка, никак не могла свыкнуться с большим и мрачным городом, со своим отшельничеством и отчуждением в нём.

«…Ко всему мне нелегко давалась учёба. Если кому-то требовалось несколько минут, чтобы выучить заданное, то я затрачивала в два раза больше времени на то же самое. Все свои «неуспехи» переживала на очень глубоком уровне и проводила дотошный самоанализ и безжалостно критиковала себя. Кончилось это тем, что я «съела» саму себя.

Однажды утром проснулась со страшной тяжестью в голове и высоченной температурой. Хотела было встать, но, едва приподнявшись, бессильно рухнула обратно на подушку: тело не повиновалось. У меня не было ни таблеток, ни телефона и никого рядом, кто бы мог помочь.

Лёжа плашмя на постели и не будучи в состоянии даже думать, я то проваливалась в чёрную губчатую пустоту, то выныривала назад. И тогда, с трудом подняв тяжёлые веки, смотрела на потолок, пока забытье снова не утаскивало меня.

Так прошли сутки, наступили вторые.

Едва проснувшись, ощутила жгучую сухость во рту. Мозг громил сигнал жажды. Пить! Быстрее пить! Жжение во рту усиливалось с каждой секундой. Пить!! Пить!!! Этот сигнал, как непрерывный электрический разряд, разрывал моё сознание.

Огромным усилием воли заставила себя повернуться на бок и перевалиться через край раскладушки на пол. Пробовала подняться на ноги, – ничего не получалось. И тогда не помню, как я очутилась на четвереньках. И очень медленно, то и дело, натыкаясь на какие-нибудь вещи, поползла на кухню.

На кухне водопроводный кран для моего положения и состояния располагался высоковато. Испытывая тошнотворное головокружение и ужасную ломоту в голове, перебирая по стене руками, я начала медленно подниматься. Достигнув уровня раковины, повисла на ней всем телом и открыла кран. Страждущие губы долго и жадно ловили струйку ржавой и пахучей воды. Боль притупилась, и обратный путь совершила уже на ногах, но они едва удерживали набрякшее тело, согнутое почти пополам.

Как далеко постель! Быстрей бы уже лечь!

Наконец я дотащилась до раскладушки и кое-как взгромоздилась на неё.

Где-то вдали забил колокол. Гулко и надтреснуто. Его звон болезненно отзывался в голове.

Странно, не знала, что здесь есть церковь.

Гул приближался. Бум-м-м! Бум-м-м! Резкие и беспощадные удары большого медного колокола раздавались уже прямо за моим окном.

Но около дома нет церкви!

«Ну, она, наверное, где-нибудь между домами, и я не видела её, – пыталась успокоить сама себя. – Этого не может быть!»

В голове снова все замутилось, и мрак забытья поглотил меня.

Когда очнулась, в комнате сгустились тени. Спать не хотелось. Я включила стоявшую на полу рядом с раскладушкой лампу, взяла лежавшую неподалёку книгу, которую начала читать несколько дней назад, моего любимого Достоевского со своим «Преступление и наказание». Открыла его и перенеслась в туманный Петербург.

Правда, ненадолго… Хлёсткая головная боль и нестерпимый жар в теле, несмотря на моё сопротивление, скоро вырвали меня из мира книги. Я выключила свет, ставший уже раздражать мои воспалённые глаза, и откинулась на подушку. Мысли словно только этого и ждали. Они набросились на меня, не давая опомниться.

Зачем я в этом мире?

Каково моё предназначение?

Как узнать себя?

Что ждёт меня в будущем?

Эти вопросы атаковали меня снова и снова. И мне нечем было сдерживать их яростный натиск. Ни одного стоящего оружия в моём арсенале.

Какие-то легковесные и мелкие мыслишки. Тем не менее, во мне жила твердая уверенность, что ответы на эти вопросы есть и что их необходимо найти, во что бы то ни стало. Но как бы я ни металась в их поисках, как ни гонялась за ними, ответы не давались. Они, словно быстрые рыбки, ускользали из самых рук, обдавая меня миллиардами брызг. Их пенистые пузырьки застилали всё вокруг, и я терялась в их бесчисленном множестве.

Лежала в темноте, не имея о времени ни малейшего представления. Часы остановились ещё вчера. И лишь тёмно-синее пятно окна немного разбавляло черноту осенней ночи.

Голова пылала, как огненный шар. Я плохо осознавала, что со мной, где и кто я.

Вдруг в комнате напротив окна появилось серебристое свечение. И почти сразу послышался голос. Негромко, но отчётливо он произнёс:

– У ТЕБЯ ВПЕРЕДИ МНОГО ИСПЫТАНИЙ. НО ЧЕРЕЗ НИХ ТЫ БУДЕШЬ СЧАСТЛИВА.

Это немногословное пророчество отпечаталось в моём мозгу. Тогда я ничего не поняла. Услышанные слова ни о чём не говорили.

Когда это будет?

Какие испытания?

И особенно было непонятно, как это – «счастье через испытания».

Наверное, я всё пойму позднее…

В тот момент меня больше занимал не смысл услышанного, а факт того, что они были сказаны.

И кем?

Богом! Сам Бог говорил со мной!!!

И это было всё, о чём я тогда могла подумать.

Вскоре глубокий и спокойный сон укрыл меня своим призрачным покрывалом.

Проснулась оттого, что солнечный свет играл на моём лице. И сразу стало понятно – я здорова!

Когда на следующий день пришла в университет, даже никто не спросил, почему я отсутствовала столько времени. Этого, казалось, никто и не заметил. А я так беспокоилась…»

Пророчество сбудется… со временем.

А пока Катя усердно училась. Была успевающей студенткой и уже почти владела английским на продвинутом уровне и свободно разговаривала с иностранными студентами.

К тому времени ей дали комнату в общежитии, и она переехала ближе к университету.

Не судьба

«…У вас когда-нибудь вырастали за спиной крылья? Огромные, мощные, на которых можно летать?

Если да, то, значит, вы когда-то по-настоящему любили.

В такие моменты не думаешь ни о прошлом – его нет и не было… ни о будущем… – вы счастливы в настоящем. И молодость уносит вверх, и даже не смеешь помыслить о том, что полёт может закончиться в самый неподходящий момент, тогда, когда уже набрала высоту и мир сияет всеми красками. Нежданный порыв штормового ветра гасит парение. И сломаны крылья и разлетелся пух…

Я не знала, что с ним, где он, просто ждала.

Пять месяцев после того, как он уехал в командировку. Пять месяцев он приходил ко мне во сне.

Каждую ночь я слышала стук в дверь своей комнаты. И на пороге возникал он. Проходил, садился на кровать (стульев в комнате не водилось) и говорил: «Всё в порядке. Я пришёл». Мы сидели и разговаривали. Он гладил мои волосы.

А утром я просыпалась с надеждой, что сегодня обязательно его увижу. Дни шли за днями, складываясь в месяцы. И уже не хотелось, чтобы наступало утро – торопила приход вечера и… во сне опять мы встречались.

Его звали Сергей. Познакомились мы с ним на улице, в середине осени. Он приехал на такси, собираясь что-то купить в ларьке. Я же только что отходила от него. Глаза наши встретились. Так встретились две души…

Странная у нас вышла история.

Он пригласил меня на следующий день на свидание, а встретились мы только через месяц.

Придя в назначенное время к гостинице, в которой он жил, я прождала пятнадцать минут, он не появлялся. Сколько ещё его ждать? Наверное, смотрит в окно и потешается над моим хождением взад-вперед перед дверями гостиницы.

Тогда я перешла на второй курс университета. Он был старше меня на семь лет. Большой, широкоплечий, спокойный, сероглазый и с топорщившимися на самой макушке русыми волосами Сергей представлялся мне воплощением всех моих мечтаний.

Медленно пошла прочь. Мечты не сбылись. Проходя мимо телефонного аппарата, мне показалось, что парень, стоявший спиной ко мне, Сергей. Я не окликнула его, – боялась обознаться. Или не хотела, чтобы он увидел, что я пришла, столько времени прождала, а вот теперь иду ни с чем домой.

Он нашёл меня сам. Через месяц. Возник около меня и спрашивает:

– Ты почему не пришла в тот раз?

– Я приходила. Это ты не пришёл, – возмутилась я. – А во сколько ты приходил?

– В семь.

– А я ждала в шесть. Ты же сам говорил.

– А я запомнил, что в семь.

Через несколько дней он принёс мне новый музыкальный центр. Сказал: «Тебе». Поставил на мой выщербленный общежитский стол и начал проверять, как работает новая аппаратура. Покрутив все настройки, оказалось, что не работает «Запись». С техникой Российского производства такое случалось.

– Унесу брату, он посмотрит… – и добавил с хитрой улыбкой. – Не спутай меня с ним, если увидишь когда-нибудь на улице. Мы с ним близнецы.

И правда, когда они оба появились у меня на пороге с исправленным музыкальным центром, я была поражена их сходству. Почему-то вспомнилась телефонная будка и парень, стоящий в ней ко мне спиной.

Перед Новым годом Сергей спросил меня: «Что подарить твоим родителям? Мы едем к тебе».

– Правда?

Он многозначительно подмигнул.

Я была счастлива. У меня выросли крылья. И я летала. Но не долго. Сергею понадобилось уехать в срочную командировку на три дня.

– Ты меня будешь ждать? – спросил.

– Буду.

Командировка оказалась бессрочной…

Через пять месяцев узнаётся – его убили на бандитской разборке.

…Когда я однажды спросила у него, чем он занимается, он только сказал, что у него есть свой бизнес, а какой он не уточнял…»

Понятно, что для Кати это достаточно туманная история оказалась сильным стрессом.

Она опять с головой окунулась в учёбу и со временем воспоминание о нём затуманилось…

Ну, был… и не стало…

Нашёлся и пропал.

Ну, и Бог с ним…

Дело молодое, стресс сгладится, мечты останутся. Катя училась, время шло. Мечтать о встрече со своим суженым она не переставала.

Смирение явное – бунт тайный

Кто говорит, терпи,

И вымолишь прощенье.

Кто говорит, бунтуй –

И будет наслажденье

Душе, что так страдала.

Где истина? Для каждого она своя.

Пусть кто-нибудь бунтует,

А мне же суждено мириться.

Я чувствую себя графиней Монте Кристо,

Хоть и не сразу, но богатство,

Словно в награду за немалые мученья,

Графу было дарено в тюрьме.

Но его он заслужил.

А заслужу ли я

Свое освобожденье?..

Тема «самолеты», сама по себе является немного оторванной от реальности. Она связана с небом, а, значит, она возвышенная и романтическая. Но в жизни Кати эта тема почему-то оказалась связанной с… едой. Вот так приземлённо и материально.

Когда за бортом гроза

Катя в то время окончила третий курс университета. Чтобы немного подзаработать, она устроилась в местный аэропорт стюардессой. Расскажу о самой работе Кати в «большой семье» – «Аэрофлоте».

«…Знающие люди не раз говорили, что «аэропорт – это одна большая семья». И я очень хорошо это почувствовала, когда начала летать. Каждый рейс разные стюардессы как бы между прочим задавали мне один и тот же вопрос: «Ты чья?» А я была ничья, со стороны. Девушка, которую пригласили подработать летом на авиалиниях, по какой-то причине отказалась, и мне предложили заменить её. Все препоны при устройстве в аэропорт я прошла с помощью моего благодетеля, человека, взявшегося устраивать меня на работу. Так «большая семья» стала и моей семьей…»

Благодетелем, сейчас давно вышедший на пенсию, являлся отцом друга двоюродной сестры Кати.

«В мой первый рейс была очень плохая погода, шла штормовая гроза, и самолёт болтало из стороны в сторону. Весь полёт я провела на служебном сиденье у входа в кабину пилотов, ничего не видя и не слыша, кроме целлофанового пакета перед собой и рева бури за иллюминатором. Я жестоко страдала, меня выворачивало наизнанку.

Думала, что меня уволят, как только мы вернёмся в аэропорт. Но, видимо, мне было необходимо пройти огонь, воду и медные трубы, и судьба дала ещё шанс.

В конце рейса, немного придя в себя, старшая стюардесса, оказавшаяся очень доброжелательной женщиной, подсказала способ, которым можно было привести себя в работоспособное состояние к следующему разу.

Все три дня, что отделяли меня от новой попытки полёта, я массировала точку за ухом, отвечающую за вестибулярный аппарат человека, до изнеможения, до боли пытаясь нормализовать его работу.

Неужели всё кончится, так и не начавшись?

И через три дня, едва сдерживаясь, борясь с тошнотой, прикидываясь, что у меня всё отлично, я выдержала рейс…»

Доносы

А потом, ещё несколько взлётов и посадок, и, наконец, ко мне пришло чувство, что могу летать, не пользуясь точкой для массажа.

Всё бы хорошо, да характер меня вынес на другие проблемы. Кому-то приходилось работать на кухне, другие шли обслуживать пассажиров в салон. Интереснее, конечно, было идти в салон, особенно на московских рейсах.

Столичный рейс считался элитным, там всегда можно было встретить немало «денежных мешков», которые за сервис на высоком уровне и за должное обхождение могли и чаевыми одарить, а интеллигентные и культурные люди могли бы и телефончиком побаловать. Незамужних стюардесс в «Аэрофлоте», увы, было большинство.

Было смешно наблюдать, как некоторые стюардессы, навертевшись перед зеркалом, напудрившись и нарумянившись, одернув короткую юбку, мчались к пассажирам.