Держись, Радость моя!

После моего увольнения бренд забросили. Пришлось поднять старые связи: один звонок — пару коробок доставили в тот день.

Эффект оказался мгновенным. Насытившись, оба карапуза успокоились.

Я наконец взглянула на себя в зеркало. Содрогнулась: выглядела как настоящая кикимора. Глаза безумные, вокруг — темные круги, липкие волосы всклокочены. Не могла вспомнить, когда в последний раз принимала душ — уж не в роддоме ли, перед выпиской?

Я мрачно пялилась на собственное отражение: кого же оно мне напоминало? С ужасом поняла: немытую Степашку с сальными волосами, вот кого! Я отшатнулась от зеркала. До чего я опустилась... С момента появления малышей прошла неделя, что будет дальше? Я заплакала.

Я боялась, что нам с Димой не хватит денег, а оказалось — может не хватить меня. Усталость и возраст взяли свое, предъявив счет за годы гонки на пределе возможностей.

Однако Дима, заметив мой сбой, вывел меня из пике. Он наполнил пенную ванну, накидал туда лепестков роз из букетов, зажег свечи и велел «отмокать».

После горячей воды меня так разморило, что еле доползла до кровати и провалилась в живительный сон.

Дима в это время держал вахту, ухаживая за Раей и за двойняшками. Он обучил и Кирюшу искусству менять памперсы. Сын по-мужски подставил плечо и без лишних просьб взял на себя множество домашних дел. Незаметно загружалась и разгружалась посудомойка, вешалось белье, пылесосились полы, на кухне наводилась чистота. Кирюша и Дима делали все молча, но для меня не было лучшего доказательства заботы.

Ко мне постепенно возвращалось самообладание, но я решительно отклоняла всех желающих навестить нас и «поздравить». Мне не требовались дежурные восторги и светские беседы. Сейчас приоритетом было сохранение равновесия, которое Дима вовремя помог мне обрести.

Единственная, кого я могла — и хотела — принять, была Лина. Она приехала одна, без Семена. Привезла в подарок два чудесных финских зимних комбинезончика, чем угодила мне невероятно. Я была счастлива.

Дима, выгружая очередную стирку и развешивая ее на сушилке, оставил нас с Линой наедине, и мы просидели почти два часа на кухне, как в былые времена, пока двойняшки спали на балконе.

Захныкала радионяня. Я достала детей с балкона и развернула их. Малыши были теплые, сонные и пахли свежестью. Лина смотрела на них с тихой нежностью:

— Удивительно, но они оба — вылитый Дима, каждый по-своему. Ты будто в процессе не участвовала!

Я засмеялась — мне было приятно это слушать.

Лина тихо добавила:

— Мне бы хотелось, чтобы наши будущие Варвара и Аркадий стали копиями Семена. И рыженькими, как он.

Мы еще немного посидели, и это был, пожалуй, был первый вечер, когда я по-настоящему расслабилась.

Через неделю Рая оклемалась. Ее ноги покрывали пугающие шрамы, однако воспаление отступило. Дима вернулся в офис, а я с няней приняла вахту: начались трудовые будни.

Как только кризис миновал, к нам потянулись гости — взглянуть на новорожденных.

Вылитый Дима! октябрь 2005

Первыми явилась троица из «Спокойной ночи, малыши!» в полном составе. У Фили висели сопли до колена, но Степашка бодро заявила:

— Да он не заразный, и вообще, чем больше контактов, тем крепче иммунитет!

Гриша сунул мне пакет с розовым и голубым ползунками из рыхлого трикотажа. Я изобразила признательность.

Степанида была на шестом месяце, одетая в короткое широкое платье ядреной расцветки. К счастью, розовых тапок, с которыми она не расставалась летом, на ней не было. Правда, она не устояла перед розовыми колготками, обтягивающими массивные ляжки.

Мне стало ее жаль, я предложила два пакета своей «беременной» одежды — стильной, практически новой. Некоторые вещи остались с этикетками: проскочила размер.

Наши параметры не совпадали, но крой оверсайз нивелировал разницу. Степашка обрадовалась, тут же переоделась, волшебно преобразившись в цивилизованную горожанку.

Дорогие вещи выигрышно маскировали недостатки. Мужеподобная фигура стала выглядеть неожиданно гармонично. Тяжелые формы скрылись под складками ткани, высокий рост придал статности.

— Надо же, как тебе идет! — искренне восхитилась я. Степашка, довольно разглядывая себя в зеркале, перешла в наступление:

— Ты смотри... никому не отдавай детское приданое, когда твои из него вырастут. Мне пригодится!

Я пообещала. Тем более, считала, что нужно помогать друг другу. Ведь и меня выручила Танюшка, бывшая коллега по холдингу. Ее дочке исполнился год, и все приданое перекочевало ко мне. Малышке купили столько нарядов, что многие из них не успели достать из упаковок.

Когда Танюшка на мощном джипе привезла огромные тюки и коробки, я обомлела. Это был не скромный набор вещей, а целый мир от лучших брендов: новые бутылочки и соски, подогреватели, стерилизаторы. Колыбелька, трамполина, подвесные качели, переноски, рюкзак-кенгуру, стульчик, автокресло, ванночка на подставке...

И одежда неимоверной красоты из дорогих бутиков. Ее было столько, словно двойня родилась не у меня, а у нее. Все — в идеальном состоянии или новое. Она подарила мне это!

Дима и Кирилл несколько раз бегали вверх-вниз по лестнице, перетаскивая пакеты, и забили ими полкомнаты. На мои глаза навернулись слезы. Мне не удалось бы купить такую роскошь. Бескорыстная помощь Танюшки стала спасением. Я была ей безмерно благодарна.

Я верила в круговорот добрых дел, поэтому намеревалась передать эстафету Степаниде.

Танюшка отдала мне роскошную «Инглезину» с закрытой люлькой и сменным прогулочным блоком. Еще одну коляску презентовали коллеги мужа.

Так как мы жили на пятом этаже без лифта, спускаться на улицу с двойней несколько раз в день было нереально. Вместо этого мы ставили обе коляски на балкон, выходящий прямо в парк, и малыши по нескольку часов сладко спали на свежем воздухе.

Постепенно жизнь входила в колею. Я отказалась от идеи терзать грудь ради нескольких жалких миллилитров и переключилась на «Сесилак». Искусственное питание отняло у меня «незаменимость» матери, но добавило свободу. Дети наедались, подолгу сопели на балконе под контролем радионяни и Раи, а у меня появилось законное время на чашку кофе и тишину. Тем не менее, пытаясь компенсировать отсутствие тесной связи через кормление, я старалась проводить с Валюшей и Ванюшей как можно больше времени.

Всю бытовуху и домашнюю рутину я переложила на Раю, но пеленала, купала и ухаживала за Валюшей и Ванюшей сама. По вечерам Дима активно включался в процесс. Он наслаждался поздним отцовством. Помогал и Кирюша, хотя пропадал в университете целыми днями.

У него появилась идея, которую он захотел воплотить как можно быстрее:

— Мам, мне через три месяца восемнадцать. Хочу записаться в автошколу, чтобы получить права к совершеннолетию, — он запнулся и нерешительно произнес: — Одолжишь денег? Я верну! Летом заработаю и отдам.

— Конечно, мой мальчик. Водительские права — это свобода, самостоятельность и важный шаг во взрослую жизнь, который я с радостью помогу тебе сделать.

Мы оплатили курсы, и я стала видеть сына еще реже.

Косяком потянулись гости. Заглянули папа с женой. Лариса Христофоровна презентовала изысканные серебряные ложечки в бархатных футлярах.

Дедушка не знал, как подступиться к внукам. Он явно их побаивался. Я вспомнила рассказ мамы о том, как папа сперва опасался брать меня на руки, считая слишком хрупким созданием. За сорок лет ничего не изменилось: в его глазах младенцы оставались непредсказуемыми объектами, к которым не прилагалась инструкция по эксплуатации. Папа перехватил мой смеющийся взгляд:

— Ничего, пусть немного подрастут. Математику будут знать на пять, сам с ними заниматься буду.

Не забывали меня и бывшие коллеги — они приносили охапки цветов и новости из прошлой жизни, которые казались сообщениями с другой планеты.

Самым трогательным был визит Анны Ефимовны. Она приехала нагруженная тяжелыми сумками и заставила полкухни дачными разносолами. Долго восхищалась малышами, то и дело смахивая слезу. Глядя на нее, я в очередной раз подумала, что душевное тепло нельзя купить ни за какие деньги.

Все посетители сходились в одном: Валюша и Ванюша - копии Димы.

Я улыбалась. Возможно, феноменальное сходство растопит лед в сердце свекрови? Должен же в ней проснуться бабушкин инстинкт? Словно услышав мои мысли, в конце октября Маргарита Вениаминовна позвонила и предложила помочь. Правда, тут же уточнила: приступить сможет через месяц, так как на днях уезжает по путевке в санаторий.

Я удивилась, поскольку не забыла ее «на меня не рассчитывайте» и поджатые губки в ответ на новость о беременности. Но, как прагматик, отбросила негатив и с благодарностью приняла предложение. Оно решало важную задачу: я отпускала Раю на пару дней на выходные, и в ее отсутствие мне требовалась надежная подстраховка.

Исчезновение. Декабрь 2005.

Рая проработала у нас свыше двух месяцев. По утрам в пятницу она уезжала домой в Подмосковье и возвращалась в субботу к половине восьмого вечера.

Но однажды она исчезла. Телефон не отвечал. Мы были охвачены тревогой: произошло несчастье? Она попала в беду? Иначе она обязательно дала бы знать. Люди не пропадают бесследно.

Часы показывали половину десятого, телефон молчал, мы с Димой места не находили от тревоги. К счастью, я нашла в анкете номер ее дочери-врача. Она ответила. Мой голос дрожал:

— Здравствуйте, это Юлия. Рая должна была вернуться к нам три часа назад, но ее нет, абонент недоступен. С ней что-то случилось? Она у вас?

Дочь реагировала странно. В трубке повисла пауза, после чего она произнесла будничным тоном:

— Я понятия не имею, где она.

Возникало ощущение, что дочь скрывает правду. Она была абсолютно спокойна. По рассказам Раи, у них были прекрасные отношения, но сухой голос в трубке свидетельствовал об обратном. Не могла любящая дочь, к тому же врач, столь равнодушно реагировать на сообщение о пропаже матери.

Правда выяснилась на следующий день. Позвонила сама Рая. Она была в дупель пьяна. Заплетающимся языком сообщила: