Сборник пьес-глаголов

Пьеса №1. Обряд

ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ

Городское кладбище. Деревянная скамейка, рядом столик, на котором стоит самодельная ваза с цветами. За скамейкой могилы, перед скамейкой широкая дорога.

Марина сидит на скамейке.

Подходит Сергей.

СЕРГЕЙ. Твоего отца сейчас будут закапывать. Попросили позвать тебя. Нужно поцеловать мертвые губы. На прощание.

МАРИНА. Странные традиции, никогда их не понимала.

СЕРГЕЙ. Не плачь. Это тоже традиция.

МАРИНА. Знаю, но я же жуткая эгоистка, тебе ли не знать.

СЕРГЕЙ. Он такой дурак, что умер. Потанцуешь со мной?

Сергей протягивает руку. Марина поднимается. Они начинают танцевать каждый в своем ритме.

Подходит мать Марины.

МАТЬ МАРИНЫ. Что же вы делаете, бездельники?! Да, как вы посмели танцевать на могиле отца?!

Мать Марины хватает дочь за руку. Марина перестает танцевать.

СЕРГЕЙ. Мы радуемся жизни, потому что это не нас закапывают.

МАРИНА. Да, не нас закапывают.

МАТЬ МАРИНЫ. Мне за тебя стыдно! Иди попрощайся с отцом. Вырастили непутевую на свою голову.

МАРИНА. Потому что я танцую или потому что сплю с двумя парнями?

МАТЬ МАРИНЫ. Это наша последняя беседа, ты ничего не понимаешь.

Мать Марины уходит целовать усопшего. Сергей продолжает танцевать. Марина плачет.

ЗАНАВЕС ЗАКРЫВАЕТСЯ

Пьеса №2. Пионы

ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ

Городское кладбище. Деревянная скамейка, рядом столик, на котором стоит самодельная ваза с цветами. За скамейкой могилы, перед скамейкой широкая дорога.

Марина поправляет цветы в вазе.

Подходит Сергей.

СЕРГЕЙ. Прости, что поднимаю эту тему. Поднимаю тему в такой день. Но я должен спросить, я должен сказать! Ты не можешь спать с двумя парнями. Ты должна сделать выбор.

МАРИНА. Сегодняшний день ничем не отличается от любого другого дня. Умер человек. Они каждый день умирают. Разница лишь в том, что сегодня мы знаем умершего, а обычно не знаем.

СЕРГЕЙ. Обычно не знаем.

МАРИНА. Почему я должна выбирать? Выбери ты или пусть выберет он. Позови его. Хватит уже ему копаться в земле. Я выбрать не могу, потому что люблю вас обоих. Через вас я познаю мир. И каждый дарит мне волшебство, которое не передать словами. Ради этого я готова умереть. Вот как мой отец.

СЕРГЕЙ. Ты говоришь глупости. Ведь неправильно, чтобы одна девушка была с двумя парнями. А как же традиции?

МАРИНА. Я исполняю традиции. Сегодня я на кладбище. Как и положено любящей дочери. Или ты считаешь, что я не исполняю традиции?

СЕРГЕЙ. Когда я впервые тебя увидел, это был сначала взрыв, а потом вихрь счастья. Огромный горячий ком. Я захлебывался в нем, захлебывался им. Я не мог вынырнуть. А теперь счастья нет. Только в груди жжет.

МАРИНА. А у меня жжет оттого, что я не поговорю больше с папой. И пусть бы он умер, но почему мертвые не желают говорить с живыми? От этого у меня жжет в груди. Словно паяльником по деревянной доске. У нас дома много таких было. Папа делал. На них выжигали героев из мультиков. Моя любимая с волком из «Ну, погоди». А от тебя в груди не жжет. Потому что вот они руки и губы твои, и я могу припасть к твоим коленям. От тебя мне так легко.

Подходит мать Марины. Она садится на скамейку.

МАТЬ МАРИНЫ. Лучше бы я никогда тебя не рожала. Ты отдаешь детям все, а взамен не получаешь ничего. Совершенно ничего. Ты знаешь, Сергей, Марина не хочет выходить замуж за Алексея. А у него своя квартира и у родителей еще квартира. Они у него старые и скоро умрут. Две квартиры, значит.

СЕРГЕЙ. Леша сделал Марине предложение?

МАТЬ МАРИНЫ. Сделал предложение.

СЕРГЕЙ. Как нелепо, ведь она спит с двумя парнями.

МАТЬ МАРИНЫ. И с отцом не попрощалась. Всего лишь поцелуй.

СЕРГЕЙ. Да, она целовалась с ним на улице и в машине. И в магазине.

МАРИНА. И в кино.

СЕРГЕЙ. Пока я ждал ее дома.

МАРИНА. Сергей, мне так хочется тебя утешить. Но как?

СЕРГЕЙ. Потанцуешь со мной?

МАТЬ МАРИНЫ. Нет, она не выйдет за него замуж.

СЕРГЕЙ. Но она танцует.

Мать Марины плачет. Сергей танцует. Марина уходит целовать Алексея.

ЗАНАВЕС ЗАКРЫВАЕТСЯ

Пьеса №3. Мотивы

ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ

Городское кладбище. Деревянная скамейка, рядом столик, на котором стоит самодельная ваза с цветами. За скамейкой могилы, перед скамейкой широкая дорога.

Марина сидит на земле.

Подходит Алексей, садится рядом с ней.

МАРИНА. Посмотри, какой хороший день. Безветренно и солнечно. Лучше бы он умер сегодня.

АЛЕКСЕЙ. Без разницы. Это все слишком скучно. Я тебя фотографировал, когда ты плакала. Хочешь, покажу? Это действительно смешно.

МАРИНА. Нет, не сегодня. У моего отца было две женщины. Он их обеих любил.

АЛЕКСЕЙ. Значит, у него большое сердце.

МАРИНА. Огромное. А мама этого не понимает. Ты знаешь, и у меня большое сердце. Хочешь увидеть его?

АЛЕКСЕЙ. Не сегодня.

МАРИНА. Мама хочет, чтобы я вышла замуж, потому что у тебя есть две квартиры. Одна гипотетическая, а другая настоящая. Она считает, что нельзя спать с двумя парнями. Но можно спать с одним из-за денег. Можно спать с одним из-за выгоды.

АЛЕКСЕЙ. Я никогда не женюсь на тебе, потому что не люблю тебя.

МАРИНА. А Сергей не женится на мне, потому что любит.

АЛЕКСЕЙ. Ты потанцуешь со мной?

МАРИНА. Нет, потому что у тебя в груди никогда не жжет. А без жжения не может быть и танца.

АЛЕКСЕЙ. Какая разница счастье или несчастье, если тебя заставляют лежать под слоем земли.

МАРИНА. Разница в том, что за три дня как тебя закопают и за секунду до остановки сердца, ты подумаешь, что так и должно быть. Или так быть не должно.

АЛЕКСЕЙ. Твоя глупость не знает предела. Ты жжение называешь счастьем, а спокойствие – несчастьем. Ты думаешь, что человек, который под землей – олицетворение любви, а танец может быть местью.

МАРИНА. Местью?! Ты не понимаешь. Просто твой танец не заполнится теми же смыслами, что и мой. Согласие больше будет походить на то, что я не могу тебе отказать. Отказать тебе в просьбе. Как не смогла отказаться от поездки на кладбище. А мне этого не нужно. Мне хочется пойти в кино и есть шоколад. А они вынуждают меня плакать. Хорошо, что ты сделал фотографии.

АЛЕКСЕЙ. И я тебя заставляю плакать.

МАРИНА. И ты меня заставляешь плакать. Но с тобой слезы другие. Потому что у тебя есть губы и руки, и я могу припасть к твоим коленям.

АЛЕКСЕЙ. Ты должна припасть к моим коленям прямо сейчас.

МАРИНА. Я передумала, я готова с тобой танцевать.

Марина протягивает руку. Они поднимаются с земли, начинают танцевать каждый в своем ритме.

Подходит мать Марины.

МАТЬ МАРИНЫ. Что же вы делаете, бездельники?! Да, как вы посмели танцевать на могиле отца.

АЛЕКСЕЙ. Марина сказала, что не хочет плакать, поэтому мы танцуем.

МАТЬ МАРИНЫ. Я не чувствую себя виноватой за то, что он умер. Но меня смущает, что вы танцуете, обо мне плохо подумают коллеги.

Алексей перестает танцевать.

АЛЕКСЕЙ. Вы честная. Не будем больше танцевать. Если вам важно мнение других людей, мы будем терпимы к вашему выбору, будем вести себя прилично. Я вот, например, не люблю вашу дочь, не женюсь на ней, но сплю с ней. И все смирились с моим выбором. Я очень благодарен.

МАРИНА. Все знают, что я сплю с двумя парнями. Кроме коллег мамы. Как жаль, что мы терпимы. Ведь очень хочется сказать им, посмотреть на их лица. Наверное, у них будут такие же лица, как у тебя, мама, когда ты увидела, как мы танцуем.

МАТЬ МАРИНЫ. Мне нравится Алексей, я рада, что вы вместе.

АЛЕКСЕЙ. Тогда я пойду попрощаюсь с вашим мужем. Ему повезло, что он умер, не узнав, какие солнечные и безветренные дни бывают.

Алексей уходит целовать усопшего. Марина еле заметно танцует. Мать Марины сидит на земле.

ЗАНАВЕС ЗАКРЫВАЕТСЯ

Пьеса №4. Дыхание

Действующие лица:

Мать Марины

Сергей

ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ

Городское кладбище. Деревянная скамейка, рядом столик, на котором стоит самодельная ваза с цветами. За скамейкой могилы, перед скамейкой широкая дорога.

Мать Марины сидит на скамейке.

Подходит Сергей, садится рядом с ней.

МАТЬ МАРИНЫ. В нем всегда было столько жизни. Так много жизни, как в Марине. Такие люди всегда счастливы. Счастливы, даже когда все плохо. Сегодня я видела, как она танцует, можно сказать, что на могиле отца. И так душевно танцевала, что я не смогла ее остановить. Я целовала его сейчас, его губы холодные как лед. Нет, даже не лед, еще хуже. И на моей коже теперь смерть. На моих губах еще хуже. А ведь в нем всегда было столько жизни.