В тихом омуте

Глава 1

Звук сообщения, пришедшего на телефон, вывел меня из состояния лёгкой нирваны. Я нехотя приоткрыла глаза и покосилась на мобильный, чей экран уже успел потухнуть и лежал себе на журнальном столике как ни в чём не бывало. Видимо, я не заметила, как задремала, потому что вокруг уже стемнело, зажглись фонари вдоль садовой дорожки, а ускользающее тепло последних осенних дней успело уступить место промозглой ночной прохладе. Зябко поддёрнув плечами, кутаясь в плед, я приподнялась, протянула руку и взяла телефон. Наверное, стоит сказать спасибо тому, кто ненароком умудрился меня разбудить, потому что уснула я не в самой удобной позе в подвесном плетёном кресле в саду.

Сообщение пришло от моего редактора и по совместительству подруги – Маши.

«Жаль прерывать твой отпуск, но, возможно, тебя это заинтересует. Ссылки на документы отправила тебе на почту» – значилось в сообщении.

На самом деле, назвав отпуском моё нынешнее безделье, Машуня, конечно же, мне польстила. Пару недель назад в издательстве вышла моя новая книга, и неплохо пополнившийся в связи с этим счёт в банке, позволил мне устроить себе небольшой перерыв. Идея для нового шедевра снизойти на меня не спешила, и я не придумала ничего лучше, как предаться лени. Совсем уж бесполезным моё существование в последние дни всё-таки не было: например, я наконец-то посадила розы в саду, едва не пропустив положенные сроки уходящего сезона. Розы всё ещё цвели, но я подозревала, что посадка под зиму вряд ли придётся им по душе. Тем не менее каждый раз, проходя мимо цветущих кустарников, меня переполняло чувство гордости за совершенный подвиг. Гордиться чем-то – вообще приятно, жаль только, что не так часто мне это удаётся.

Ещё я затеяла уборку в доме, но мой энтузиазм заглох где-то на уровне средней полки шкафа, в котором я решила навести порядок и выбросить всё, к чему не прикасалась последние года три. Вещей оказалось слишком много, и с каждой из них была связана своя история, что, вкупе с нахлынувшими воспоминаниями, очень замедляло процесс уборки. Прав был тот человек, который изрёк, что, решив избавиться от каких-то вещей – не приведи вас Бог начать их рассматривать. Точностью формулировки похвастать не могу, но суть её – что-то в этом роде.

В целом всё остальное время я проводила в уютном плетёном кресле в саду, наслаждаясь последними тёплыми днями, время от времени перечитывая любимые книги в компании с чашкой горячего чая. Наверное, в таком же ритме я могла бы пребывать и дальше, но если Маша решила прервать однообразие в моей жизни, ничего против я не имела.

Попав наконец-то ногами в тапочки, я поднялась и прошла в дом. Время – одиннадцать вечера. Уснуть сейчас вряд ли получится. Я сварила кофе и устроилась с ноутбуком за барной стойкой.

Непрочитанных писем в почтовом ящике было предостаточно, но, игнорируя их, я открыла последнее от Маши. Никаких примечаний, только ссылки. Сделав глоток кофе, я отставила чашку в сторону, и пальцы привычно запорхали по клавиатуре. Несколько фотографий не самого лучшего качества, ссылки на статью в новостной ленте, скриншот интервью… На первый взгляд ничего необычного. Многие истории так заканчиваются, не успев начаться. На одной из чёрно-белых фотографий – деревенская улица, переметённая снегом так, что дорога едва угадывалась. Вдоль улицы с обеих сторон неровными рядами стояли деревянные домишки, утопающие в сугробах. На забор палисадника под тяжестью снега склонялись голые, безжизненные ветви некогда цветущей сирени. Жизнь словно остановилась. На обесцвеченной фотографии дома казались почти что чёрными, словно после пожарища. Возле одного из домов – покосившаяся дровница, вызывающая уважение своим противостоянием земной гравитации. В целом, запустение налицо, а ещё хандра, навеянная безликим зимним пейзажем. Глядя на фотографию, казалось, что она сделана лет тридцать назад – но если верить дате на обороте – в феврале этого года. Я снова перевела взгляд на фотографию, пытаясь понять, что с ней не так. Вся атмосфера кадра в целом казалась застывшей декорацией к спектаклю – нарочито небрежной, но всё равно какой-то не живой.

Пробежав глазами статью под фото, я откинулась на спинку стула задумавшись. Содержание вполне себе соответствовало посредственной газетёнке с посредственными представлениями о сенсациях. А возможно, что новость об утонувшей девочке и была той единственной сенсацией для масштабов глубинки, где умудрилась затеряться деревушка под названием Оршинский Погост.

На тему произошедшей трагедии с журналистом общался один из местных жителей – мужчина средних лет, с ничем не привлекательной внешностью, явно страдающий с перепоя. Видимо, других кандидатов для интервью на тот момент поблизости обнаружить не удалось. В целом о трагедии мужчина говорил неохотно. "Ну да, девочку жалко. В проруби? Лёд на реках коварен. Что делала одна на реке? А кто же теперь разберёт"…

Но когда с лёгкой руки журналиста, наводящими вопросами подталкивающего собеседника в нужном направлении, речь зашла о сверхъестественном – мужчина явно оживился. Отвлёкся на историю тамошних мест, между делом припомнив пару случаев, сродни местным легендам-страшилкам. Тем самым статья отклонилась от первоначальной темы и явно ушла в мистический контекст.

Я взглянула на часы – два часа ночи. На что я трачу своё время? Гражданам с перепоя, согревающимся в зимнюю стужу не самым замысловатым способом, часто мерещится всякая чертовщина. Неужели Маша решила таким вот нехитрым образом посредством деревенского фольклора подкинуть мне тему для новой книги? Фантастика, как жанр – конечно, моя тема. Если быть точнее – я в своих книгах развенчиваю мифы о сверхъестественном. Просто в жизни, как показывает практика, всё гораздо банальнее – любое самое необъяснимое происшествие чаще всего имеет под собой вполне приземлённые человеческие мотивы – деньги. А чаще их отсутствие.

Захлопнув ноутбук, с лёгким чувством разочарования я отправилась спать.

Уснуть долго не получалось. Мысли то и дело возвращались к фотографии деревенской улицы с покосившейся дровницей, к голым чёрным ветвям, торчавшим из-под снега, точно костлявые руки…

Что же, пожалуй, не стоило пить кофе на ночь.

Глава 2

Проснулась я часов в девять. Солнечные лучи проникали в комнату сквозь лёгкие занавески, витиевато преломляясь в складках одеяла. Несмотря на начало октября, погода радовала. Какое-то время я понаблюдала за пылинками, танцующими в лучах света, затем, протянув руку к телефону и посмотрев на время, решила, что пора подниматься. Через час появится Нина – моя домработница, а у меня в раковине гора немытой посуды, да и в целом лёгкий творческий беспорядок налицо. Она и так-то обо мне, как о хозяйке, не самого высокого мнения – не стоит ей добавлять лишний повод для разочарований.

Нина – старых взглядов и считает, что женщина – это неизменная хранительница домашнего очага, собственноручно поддерживающая в этом самом очаге тепло и уют. И если с возложенными на неё функциями она не справляется – она какая-то неправильная женщина. Моё писательство Нина и вовсе считает блажью и каждый раз удивляется тому обстоятельству, что такая «работа» может приносить ещё и неплохой доход. Этот факт шёл вразрез с её устоявшимся мировоззрением. Полюбопытствовав и услышав сумму моего гонорара за книгу – Нина несколько дней пребывала в задумчивости. Но после, в разговоре, по крайней мере, оставила тему о женском предназначении. И вообще, в моменты, когда я удалялась в кабинет со словами «отправляюсь творить», – старалась производить в доме как можно меньше шума, видимо, боясь потревожить мою Музу.

Мой кабинет для Нины представлялся чем-то диковинным: вдоль стены стеллажи, заставленные книгами, вперемежку с предметами, собранными мной из рабочих поездок, куда я время от времени отправлялась в поисках новых сюжетов. Например, на полке лежал осколок камня, привезённого мной из поездки на Святовское озеро, где, как утверждали очевидцы, упал метеорит. Имея небольшой размер, около одиннадцати сантиметров, осколок весил не меньше кирпича. События той поездки легли в основу одной из первых моих книг, в которой разоблачалась местная ясновидящая, предсказывающая грядущий конец света. История была запутанная, прямо-таки детективная. В результате – ясновидящая в настоящее время отбывает срок в местах не столь отдалённых, так как выяснилось, что дар провидицы был лишь прикрытием, и на тот момент она уже имела за душой весомый багаж деяний, описанных в Уголовном кодексе всеобъемлющим термином – мошенничество. Да и камень, осколок которого занял своё почётное место на полке в моём кабинете, метеоритом, как выяснилось, не являлся. Тем не менее служил для меня ещё одним подтверждением того, что сверхъестественное в нашей жизни – имеет вполне логическое объяснение. Тем самым я скорее удалялась от ответа на вопрос, мучивший меня уже много лет, нежели приближалась к нему. И каждое разоблачение несло в себе определённую долю разочарования.

Рабочий стол в кабинете напрочь отсутствовал. В целом, местом моей работы являлась любая поверхность, способная вместить на себе ноутбук и чашку кофе. Чаще всего я работала за барной стойкой в кухне-гостиной на первом этаже дома, либо, устроившись в саду в тёплое время года. В общем, везде, где меня настигало вдохновение.

Центр кабинета же украшало дизайнерское кресло-реклайнер, больше подходящее для кабинета какого-нибудь практикующего психолога. По стене напротив, до самого потолка тянулись деревянные рейки – изюминка интерьера. В целом, полёт дизайнерской мысли был мне симпатичен. Тем более что для деревянных реек я нашла ещё и практическое применение: крепить к ним канцелярскими кнопками фотографии, вырезки из статей и прочие заметки, помогающие сфокусироваться на деле. Между заметками я протягивала цветные нити, стараясь восстановить хронологию событий и связать их воедино в попытке разгадать очередную тайну. Тем самым в некоторые моменты стена становилась похожей на настоящую карту сокровищ. И вот уже, когда весь материал был собран, а книга написана – я собирала свои сокровища в папку, подписывала её и отправляла на полку. И стена вновь становилась похожа на стену. А я начинала томиться, не зная, чем себя вновь занять.

Возле эркерного окна расположился диван и журнальный столик с кальяном. Не знаю точно, как должен выглядеть кабинет писателя, вполне вероятно, что я была недалека от истины… Нина же старалась лишний раз в кабинет не входить. Подозреваю, что обстановка в нём вызывала у неё противоречивые чувства, и в рамки её стандартных представлений он точно не вписывался. Я же чувствовала себя здесь вполне комфортно. Признаться, я и к увлечению-то своему всерьёз не относилась. По факту лишь облекая в слова собственные мысли, исправно приправленные определённой долей художественности. Парируя мои доводы, Маша утверждала, что у меня талант. Ну, пусть будет талант. Я, в общем-то, не против.

Загрузив посудомоечную машину, я пробежалась по дому, определив несколько разбросанных вещей на их законное место, и устроилась за ноутбуком с чашкой кофе. Как раз вовремя, потому что услышала, как открылась входная дверь, и через пару минут в гостиной появилась Нина.

– Доброе утро, – оторвавшись от монитора, бодро поприветствовала я.

Нина подозрительно обвела взглядом комнату, пытаясь обнаружить, в чём же подвох. Но взгляд мой был чист и невинен, а внешний вид намекал на прекрасное расположение духа, так что заподозрить меня в чём бы то ни было дурном, ни представлялось возможным.

– Ты сегодня рано, – приглядываясь ко мне, констатировала Нина.

– Не спалось. Решила немного поработать.

– Ага, – кивнула она и отправилась переодеваться в гостевую комнату, которую, работая у меня, считала как бы своей.

– Через полчаса я уеду, – крикнула я ей вдогонку. – Как там, кстати, твой ремонт?

– Краской воняет ужасно – пожаловалась она. – В подъезд выйти вообще невозможно – глаза режет. Пока лифт дождёшься, чуть сознание не теряешь.

Нина жила одна. Сын давно вырос, обзавёлся семьёй и переехал в другой город. Там ему предложили хорошую работу, и, в целом, жизнью он был доволен. К матери вместе с семьёй приезжал пару раз в год во время отпуска. И для неё это была настоящая радость. В остальное же время общались по скайпу. А Нина время от времени вздыхала о том, что внучки растут вдали от неё. В целом, будучи уверенной в благополучии сына, со своим одиночеством она, видимо, смирилась и тщательно избегала разговоров об этом. Да и привыкла, видимо, тоже.

У меня Нина работала уже третий год, с того самого момента, как я, собственно, и переехала в этот дом. Время от времени она, конечно, всё ещё пытается предпринимать попытки по благоустройству моего быта, но, признаться, без особого отклика с моей стороны.

– Давай я тебе завтрак что ли приготовлю, – предложила Нина, появляясь из комнаты. – Что ты с этим кофе в самом-то деле…

Она переоделась в домашнюю одежду, повязав поверху свой любимый накрахмаленный фартук. Эта её привычка неизменно меня умиляла.

– Позавтракаю где-нибудь в городе, – отмахнулась я и вновь повернулась к компьютеру.

Заметки, которые отправила Маша, особого впечатления на меня не произвели, но стоило кое-что проверить, прежде чем совсем распрощаться с этой идеей. Я отправила запрос знакомому менту, который в меру своих должностных способностей время от времени выручал меня информацией за несущественную, но регулярную прибавку к жалованию, что в значительной мере скрепляло наш взаимовыгодный союз. Излишним любопытством он не страдал, с вопросами не лез – по мне, так идеальный симбиоз в природе.

Дабы не тратить времени, я отправилась переодеваться и уже через двадцать минут шагала в сторону парковки по дорожке, вдоль которой раскинулся изумрудный газон с ровными рядами можжевельника. Завела мотор и, подумав, отправила-таки Маше сообщение о том, что направляюсь в редакцию. Мало ли, может, человек на работе работой занят, а тут я как снег на голову…

Глава 3

В редакции, как всегда, пахло кофе, беспрестанно раздавались телефонные звонки и звук клавиатуры, а сотрудники сновали туда-сюда, создавая впечатление очень занятых людей. Я же в душе порадовалась, что избавлена от обязанности сидеть целыми днями в душном офисе, перебирая скучные бумажки и глядя на мир сквозь прикрытые жалюзи на окнах.

Машин кабинет располагался в конце длинного коридора, по которому я в настоящий момент шла, с любопытством поглядывая по сторонам. Когда я уже была у цели, дверь слева резко распахнулась, и из неё в коридор шагнул парнишка, в руках его возвышалась целая кипа документов, так что заслоняла ему весь обзор. Пытаясь избежать неминуемого столкновения, я шагнула в сторону, но он, не заметив меня, повторил мой манёвр, и мы всё же столкнулись. От неожиданности он разжал руки, и бумажки закружились в воздухе, плавно опускаясь на пол.

– Извините, – сказал парнишка и принялся собирать разлетевшиеся во все стороны документы.

– Ничего страшного, – улыбнулась я и принялась ему помогать.

Занятый процессом, он на секунду поднял на меня глаза и замер.

– Ой, а я вас, кажется, знаю… – неуверенно произнёс он. – Вы ведь та самая, ну – смутился он, – сами с привидениями разбираетесь?

Ответить я не успела, потому что в этот момент рядом с нами появилась Маша.

– Почему же «сами»? Под чутким руководством лучшего друга и наставника в лице меня.

Она подхватила меня под руку и устремилась в кабинет, оставив растерянного парня продолжать собирать документы уже в одиночестве.

– Что, поклонники прохода не дают? – рассмеялась Маша, подходя к кофеварке и собирая нехитрые угощения.

– С твоей лёгкой руки, – парировала я, устраиваясь в кресле напротив.

– А чего не накрасилась? – взглянув на меня, спросила она.

– Лень было… – отмахнулась я. – Чего ты, в самом деле, меня никогда не видела, что ли?

Маша была красивой, целеустремлённой женщиной. Сколько я её помнила, она всегда была чем-то занята. Она одна из тех людей, у которых всегда есть план. План работы, план отпуска, да и вся жизнь – как чётко продуманная схема. Однажды она решила, что ей необходимо похудеть, и, тщательно изучив все варианты, разработала для себя некую стратегию, которой неукоснительно придерживалась. И конечно же своего добилась. В её подчинении находилась целая толпа народа, но будучи очень структурным человеком, ей удалось отладить работу коллектива до точности часового механизма. Признаться, я ей иногда даже немного завидовала, потому что собственным постоянством похвастать не могла. Единственной загадкой для меня в Маше – была её семейная жизнь. А точнее, её муж Валера. Познакомились они ещё на втором курсе института, встречались года три, а затем, как положено, поженились. Маше всё это время с блеском удавалось совмещать семейную жизнь и потихоньку строить карьеру: звёзд с неба не хватая, но целеустремлённо двигаясь в заданном направлении. «Терпение и труд – все перетрут» – это как раз про неё. Валера же был подающим надежды инженером-архитектором. Свою деятельность он начинал в достаточно крупной строительной компании, участвовал в подготовке небольших, но международных проектов. Даже дом, в котором они живут по сей день, являлся предметом его личной гордости. Он самолично создавал проект своего семейного гнёздышка. А затем что-то пошло не так. Строительная фирма, в которой он работал, завоёвывала все новые рынки, расширялась. Валеру стали приглашать за рубеж. Бесконечная череда новых знакомств, конференций, корпоративных праздников, обязательным атрибутом которых был алкоголь… Маша смотрела на всё это настороженно, но Валера уверял, что всё для него складывается самым что ни на есть лучшим образом – начальство за него горой. И в какой-то момент, ожидая закономерного повышения на работе, Валера столкнулся с суровой действительностью: на место ведущего инженера был назначен более молодой и менее известный коллега, предпочитающий выполнять свою непосредственную работу, вместо того, чтобы блистать в свете фотокамер на пресс-конференциях. Уязвлённая гордость не позволила Валере смериться с реальностью и остаться работать на прежнем месте, а нового, «соответствующего его статусу», так и не нашлось. В результате из прежней жизни остался лишь алкоголь да воспоминания о былых заслугах. История о том, как «подающий надежды» превратился в просто «поддающего». За последние десять лет дом, задуманный как семейное гнёздышко, потихоньку приходил в упадок, поддерживаемый исключительно силами Маши, потому как от одних только воспоминаний крыша сама не починится. У Маши уже давно была своя личная жизнь, но при этом разводиться она не собиралась, внешне сохраняя видимость благополучной семьи. При этом Валеру она никогда ни в чём не обвиняла, да и в целом разговоров по душам старалась избегать. А он старался её лишний раз не раздражать, где-то в душе догадываясь, что без неё ему вряд ли что-то светит. Так они и продолжали жить – вместе и врозь.

Подав мне чашку, Маша устроилась на соседнем кресле. А я взглянула на неё с напускным недовольством.

– Мы теперь деревенским фольклором будем заниматься?

– Ты на предмет Оршинского Погоста? – удивлённо вскинула она бровь, а я утвердительно кивнула. – Ну так, одна из моих обязанностей – вдохновлять тех, чей энтузиазм меркнет на глазах, – улыбнулась она. – Ты человек творческий, и рамки не для тебя, но! – подняла она палец вверх, обозначая значимость того, что собиралась произнести. – График публикаций никто не отменял, и нужно начинать потихоньку думать о новой книге.

– Я ещё и от старой-то не отошла, – насупившись, проворчала я.

– Нужно двигаться дальше. Книга, вышедшая в тираж – это уже прошлое.

Поспорить с данным утверждением было сложно, и я продолжила уже серьёзнее.

– Пока ничего особенного в материале я не обнаружила. Очень похоже, что пустышку тянем. Запрос Денису, конечно, отправила. Жду от него ответа.

– Вот и жди. Главное, что ты при деле, и зерно интереса в тебе уже начало прорастать.

Я скривилась, а она возразила.

– Не спорь даже. Я знаю этот взгляд. В интервью, конечно, всё намешано. И русалки, и леший, и прочие представители сказочной фауны… Но девочка, действительно погибла при странных обстоятельствах. Вдруг что-то где-то да выстрелит… К тому же места там красивые, с историей… Чего только стоит местное кладбище, которому уже за пятьсот лет перевалило…

– Погружение в атмосферу? – усмехнулась я. – С фантазией у меня так себе, ты же знаешь, – вяло попыталась я объяснить. – Пишу, так сказать, с оригинала, и здесь реквизит особо не поможет…

Окинув меня внимательным взглядом, Маша улыбнулась.

– Ну ведь всё равно ерундой маешься в четырёх стенах…

– Почему в четырёх? У меня прекрасный сад, я розарий развела…

– Похвально! – кивая в такт моим словам, подхватила Маша. – Но, давай так, скатаешься в эту Оршинскую «тмутаракань» на недельку. На людей поглядишь, развеешься. Если в этом что-то есть – отлично, а если сенсации не выйдет – что ж, будем искать. Со сроками я тебя прикрою, если что…

На этом мы и решили. Допили не спеша кофе, болтая о том – о сём, после чего я и отправилась восвояси, с лёгким чувством того, что меня в очередной раз переиграли и, вот так вот незаметно, подтолкнули твёрдой рукой в нужном направлении. Н-да, над собственным даром аргументирования стоит, пожалуй, ещё поработать.

Подъезжая к дому, я получила СМС от Дениса.

«Всё, чем смог – у тебя на почте». И смайлик в виде поцелуйчика.

Денис, конечно, страшный выпендрежник, но, в целом, мне нравился. А главное, делал то, что от него требовалось, быстро и без лишних вопросов.

Тут же следом пришло сообщение и от Маши.

«Поезд завтра в 8:00. Электронный билет уже у тебя. Карта маршрута с пересадками – тоже. С жильём пока разбираюсь».

Собственно, времени у меня осталось только на то, чтобы собрать вещи в дорогу и постараться лечь спать пораньше. Утренние подъёмы никогда не были моей сильной стороной. Файлы, пересланные мне Денисом, я решила просмотреть уже в поезде. Всё равно в дороге занять себя особо нечем.

Я отправила Нине сообщение о том, что уезжаю в командировку, и попросила приглядеть за домом, предложив пожить у меня. Ремонт в её подъезде на общественных началах затянулся, и комфорта ей, явно не добавлял. А так и за розочками моими пригляд будет. Подумав, она согласилась. И со спокойной душой я отправилась собираться в поездку.

Глава 4

Утром, когда подъехало такси, я как раз допивала кофе. Чемодан и спортивная сумка с оборудованием стояли в коридоре. Я быстро накинула куртку и, подхватив вещи, вышла на улицу.

Было ещё совсем темно, небо затянуто тучами и противно моросил мелкий дождь.

– Вот и зима близко, – вздохнула я.

Город у нас небольшой, и дорога до вокзала много времени не заняла. Поднявшись в поезд, я отыскала своё купе и, разложив вещи, с удобствами устроилась на верхней полке с телефоном, решив, для начала, поискать информацию во всемирной всеобъемлющей сети.

В Википедии Оршинскому Погосту была посвящена совсем небольшая заметка. В качестве иллюстрации – фотография церквушки на вершине холма. Сама деревня расположилась в долине между высоких холмов, опоясанных горами повыше, образующих между собой практически сомкнутую чашу, разделённую на две половины протекающей посередине речкой «Узелка». Годом основания деревни считался 1508 год.

В других источниках мне удалось отыскать очерк о местной легенде. В неизвестный год летом на поселение обрушилась страшная засуха – пересохли источники, ручьи и колодцы. От речки остался лишь небольшой мутный ручеёк. Вслед за засухой пришла страшная неведомая болезнь. Люди умирали внезапно, целыми семьями. Оршинцы не успевали хоронить усопших по всем обычаям, пришлось вырыть на кладбище огромную могилу, в которую свозили всех умерших. Болезнь не отступала. Тогда люди собрались на сход под набат церковного колокола и сообща долго молились о спасении. В ответ на их молитвы в близлежащих лесах стали появляться озёра, о которых жители ранее и не знали. Мор прекратился с того момента, когда оршинцы стали пить воду из этих источников. День, когда было обнаружено первое озеро, с тех пор стали называть Обещанным. Покопавшись немного в интернете, я смогла обнаружить, что той страшной болезнью, покосившей бо́льшую часть населения, была эпидемия холеры.

Оршинцы на протяжении всей своей истории занимались по большей части земледелием и рыболовством. В 1760 году предприимчивый купец Демид Никитин выхлопотал в Оршинской волости указ на постройку завода по ковке чугуна. Завод был построен на излучине реки. Технический потенциал невелик: при плотине завода находились две деревянные молотовые фабрики, мельница, кузница, амбары и сараи для хранения железа и чугуна. Крестьяне Оршинской губернии к заводу были приписаны и должны были отрабатывать в кузнеце оброчные и подушные деньги. Получали же они на заводе такие мизерные зарплаты, что им недостаточно было даже на пропитание. Для приписных – это была настоящая каторга, поэтому волнения на заводе почти не прекращались. В 1774 году на заводе возник пожар. Впоследствии осталась только одна версия его возникновения – поджог. Лето выдалось жарким и засушливым, а день ветреным. И огонь, перескакивая с дома на дом, с улицы на улицу, в считаные минуты уничтожил целые районы в деревне. Люди вставали на пути огня с иконами, надеясь таким образом остановить пожар. Женщины, ребятишки, старики, домашняя живность собрались возле реки, спасаясь от огня. Но загорелась плотина на Оршинском пруду, и её прорвало. Огромный вал воды хлынул на жавшихся по берегам реки испуганных людей. Бог знает, сколько десятков или сотен жизней унесла вода. По реке плыли трупы скотины, людей, сундуки со скарбом…