Любовь с изъяном

Прошло два месяца. Борис всячески пытался выкинуть из памяти все, что с ним произошло. Он перестал обвинять себя в убийстве человека, каждый раз повторяя, что она виновата сама. Ведь именно она его вывела. И вообще, он сделал это не специально. А все остальное было придумано и осуществлено только для того, чтобы не попасть в тюрьму без вины. Но каждый раз его возвращали к реальности звонки Лериной матери, которая потеряла дочь и не имела представления, что случилось с ее ребенком. Разум понимал, что, скорее всего, ее нет в живых. Но сердце напрочь отказывалось в это верить. Еще и следователь не давал покоя, постоянно вызывая и допрашивая, возвращая его вновь и вновь в ту роковую и жуткую ночь. Но Борис держался стойко, говорил заученную историю и искренне делал вид, что понятия не имеет, куда могла исчезнуть его супруга. Хотя чувствовал, что Корноухов ему не доверяет и относится с большим подозрением.

Солнце светило ярче обычного, и Борис прятался от его напористых лучей за темными очками. Лежа на шезлонге, он вальяжно закинул руки за голову, наслаждаясь теплой погодой и прекрасным настроением. Лениво закрыв глаза, он стал подумывать о том, что неплохо бы съездить не море. Отдохнуть, позагорать и просто насладиться жизнью. Сладко утопая в своих мечтах, он улыбнулся и стал представлять огромные волны, которые накрывают его своими крыльями, а затем отступают. Море, солнце, пляж… Красивые девушки в открытых купальниках, которые почти ничего не прикрывают, а, наоборот, выставляют напоказ все девичьи прелести… Алкоголь… Пенные вечеринки… Вдруг его мечты прервала громкая трель телефонного звонка. «Корноухов» – высвечивалось на экране. «Что надо опять?» – недовольно буркнул он и взял трубку.

– Борис Васильевич, добрый день, – поприветствовал участковый.

– Добрый, Леонид Михайлович.

– Борис Васильевич, вам нужно будет подойти сегодня в отделение. Есть кое-какая информация о вашей жене, нужны ваши показания.

– Какие показания? Я уже сто раз их давал! – раздраженно ответил Борис.

– Да так, по мелочи надо уточнить. Сейчас подъехать сможете?

– Смогу, – сквозь зубы процедил мужчина, представляя, как его опять будут допрашивать, выпытывая каждую мелочь.

– Вот и чудненько. Жду вас. До встречи, Борис Васильевич.

– До встречи, – попрощался он и раздраженно откинул телефон.

Приехав в отделение, Борис недовольно присел напротив следователя.

– Борис Васильевич, – задумчиво произнес тот, – я вас вызвал для того, чтобы вы еще раз вспомнили, когда видели последний раз свою жену.

– Так я уже это тысячу раз рассказывал! Вам что, так нравится каждый раз напоминать мне, как любимая женщина сообщила мне о том, что я хреновый мужик и она беременна от другого? Вам это какое-то удовольствие доставляет?

– Во-первых, не нужно повышать тон, – сурово ответил следователь. – А во-вторых, отвечайте на поставленные вопросы! Я их задаю не любопытства ради и не для удовольствия! А потому что я занимаюсь делом о ее пропаже. Скажите, а вам что, действительно все равно, куда исчезла, как вы выражаетесь, ваша любимая женщина?

– Бывшая любимая женщина, – поправил его Борис.

– Только что вы выразились по-другому.

– Я имел в виду, что на тот момент она была любимая. А сейчас она давно уже чужая. А чужая любимой быть не может.

– Как знать, как знать. И все же постарайтесь еще раз вспомнить вашу с ней последнюю встречу.

Борис откинулся на спинку стула, демонстративно выдохнул, посмотрел на назойливого следователя недовольным взглядом и начал в очередной раз рассказывать уже давно заученную версию.

Леонид Михайлович слушал его внимательно, периодически кивая головой и делая в своем блокноте непонятные пометки. После того как рассказ был окончен, представитель закона пристально посмотрел на своего собеседника и тихо, но очень четко произнес:

– Борис Васильевич. Мы нашли вашу бывшую супругу.

– Где? – первое, что сумел спросить Борис, ощущая неприятный холодок, пробежавший по телу. Он чувствовал, что сейчас наступит тот страшный момент и его обвинят в убийстве. «А вдруг она выжила? Вдруг смогла выбраться на берег?» – от этой мысли ему совсем стало плохо, Борис тут же осознал, что это невозможно, так как он расчленил тело. Но на всякий случай спросил:

– Она жива?

– А вы как думаете?

– Понятия не имею! Что за вопрос? Почему я должен что-то думать и предполагать? – Поняв, что следователь внимательно следит за его реакцией, Борис взял себя в руки и уже более спокойно спросил: – Она созналась в поджоге дома? Компенсацию собирается оплачивать?

– Ее вина в поджоге не доказана.

– Как это не доказана?! – возмутился Борис. – Ее видели! А за мои ожоги кто отвечать будет?

– Я боюсь, что отвечать будет некому. Дело в том, что мы нашли вашу жену убитой. И не просто убитой, а еще и расчлененной.

– Не может быть… – прошептал Борис. – Кто же ее? Любовник, что ли?

– Это нам и предстоит выяснить.

– А это точно она?

– Мы можем провести процедуру опознания, но, боюсь, это не поможет. Тело было найдено в воде. Сами понимаете, что с ним произошло за два месяца.

– А ее что, два месяца назад убили?

– Экспертиза поставила приблизительный срок, и по ее заключению примерно где-то так. Голова пробита. Точнее, разрублена топором, так что лицо опознать невозможно.

– А может, это не она? Если узнать невозможно?

– Она-она… Экспертиза подтвердила.

– А что хоть… Как… Кто?..

– Вот мы и пытаемся узнать, кто, как и что. Для этого вас сюда и вызвали.

– Вы что, меня подозреваете?

– Мы сейчас всех подозреваем. Работа у нас такая.

– А этого, хахаля ее нового, допрашивали?

– Допрашивали, не переживайте. Не надо думать о других, думайте о себе. О том, чем вы можете помочь следствию. Например, когда вы вышли из душа и решили покурить в окошко, ничего ли подозрительного вы не слышали? Или не видели?

– Нет. Может, внимания не обратил. Да и время сколько прошло. Может, и была какая мелочь, а я не запомнил.

– Мы отправили запрос мобильному оператору. И они прислали ответ, который подтверждает ваши слова о том, что вы ей писали и пытались дозвониться. И где-то примерно часа через три после того, как вы ее выгнали, я опять же отталкиваюсь от ваших слов, ее телефон стал недоступен. И больше уже не включался. Есть какие-то предположения, почему так?

– А я откуда знаю. Может, он сел у нее.

– Может. Но тогда получается, что она его не зарядила, еще два дня бродила где-то по поселку с разряженным телефоном и появлялась только возле вашего дома? Как-то странно, не кажется?

– Нет. Она же пила. Мало ли где забухала на эти дни. А в итоге пережрала, дом мне подожгла, а потом ее собутыльники и убили.

– Хорошая версия. А телефон почему не зарядила?

– А зачем? Она когда пьет, ей он совершенно не нужен. Она сама же его и отключает.

– Вы знаете, с кем она могла пить?

– Да хоть с кем! Мало у нас алкашей, что ли? А она баба видная, наверняка за бутылку еще и ноги раздвигала.

Участковый задумался. Похож ли Петрунин на убийцу или нет. Вроде бы все сходится. Действительно пила. Действительно гуляла. Это подтверждают все соседи. А имея такое легкомысленное поведение, вполне вероятно в итоге оказаться разрубленной в мусорном мешке. Она совершенно спокойно могла уйти после своего признания в измене, попасть в пьющую компанию, разозлиться и, находясь в алкогольном опьянении, поджечь. Мотивы разные: обида, желание остаться вдовой-наследницей или просто пьянство. У пьяного человека мысли далеки от здравомыслия. Так что версия Бориса имеет право быть. Но что-то все-таки его смущало в этой истории. И он никак не мог понять что. Отпустив вдовца домой и взяв подписку о невыезде, Леонид Михайлович достал блокнот и стал внимательно изучать свои пометки, которые он ставил во время разговора.