- -
- 100%
- +
– Ну кто же это выдержит! Сама попробуй полежи тут! – Она хотела выбраться из гроба.
Я покосилась на испачканную вату и пятна на подушке:
– Нет, спасибо, предложение, конечно, заманчивое, но я как-нибудь обойдусь. А вам верю на слово.
– И что же мне делать? – спросила умершая.
– Умыться, – посоветовала я, – а это все – сжечь!
– Сжечь! – обрадовалась она. – Конечно, сжечь!
– Погодите-ка, – я склонилась над гробом, разглядывая довольно странный предмет. – Что это? – Я осторожно, двумя пальцами взяла черный камешек, по форме напоминающий яйцо. – Откуда это у вас?
Женщина удивилась не меньше моего:
– Понятия не имею! Кто-то подбросил! О люди, люди!
– То есть вам он не нужен? – уточнила я.
– Мне?! Вот еще! Зачем?
– Ладно, – пробормотала я и сунула находку в карман.
Вода из колонки заметно освежила ее. Потребовалось всего-то два ведра. А потом мы с ней вместе соорудили громадный костер из гробов. Хорошо горело, с треском. Сосновые, наверное…
Покойница повеселела и как-то быстро освоилась. Она так прямо и заявила мне:
– Куда же я пойду? Мне и здесь хорошо!
– Оставайтесь, – разрешила я.
На огороде появилась первая травка. Деревья покрылись зеленой дымкой. Неужели и здесь наступила весна?
Проснувшись, я первым делом поискала камень. Нашла. Нащупала в складках простыни. Ага! Вот ты где! Извлекла, осмотрела.
Как будто курица снесла. Такая черная курица, а может, змея. Змеи ведь тоже яйцекладущие, или несущие? Вот только любое яйцо можно запросто разбить, а это не поддается. Даже поцарапать невозможно. Постой-ка, а ведь я уже видела такой.
Я полезла в ящик стола и нашла камень, непонятно как залетевший в мое окно. Вытащила. Хм, абсолютно одинаковые.
Глава 11. Ловушки
Если бы не ловушки, мою жизнь можно было бы назвать сносной. Провожать умерших я привыкла довольно скоро. Человек вообще ко всему быстро привыкает.
Мой маленький мир был местом почти безопасным. Дорогу к границе я всегда находила по наитию, наверное, если бы я была собакой, то сказали бы, что у меня феноменальный нюх. Точнее, так – я вела умерших, а дорога сама ложилась мне под ноги.
Казалось бы, я веду, значит, надо просто шагать за мной, и все. Только вот некоторые сворачивали. Оказалось, мои неприкаянные интересуют не только меня. На них ведется непрестанная охота. Стоило мне зазеваться или расслабиться, как кто-нибудь исчезал. Я не могла бросить остальных на дороге, не могла сразу же кинуться на поиски. Приходилось возвращаться после того, как группа благополучно переходила границу, и искать заблудившихся. А это не так-то просто.
Те, кто охотился, не нападали открыто. Однажды я вела двух женщин.
Вдруг одна бросилась в сторону с криком: «Я сейчас, подождите!» Я с удивлением посмотрела ей вслед. Что могло ее так привлечь? Но ничего не увидела. Серое марево, ноздреватый валун у дороги, формой напоминающий диковинного зверя – горгулью, сложившую крылья.
– Стой! – заорала я, но было поздно. Женщина исчезла, как не было. Вторая испуганно тыкала пальцем куда-то и лепетала:
– Там, там…
– Да нет там ничего! – я разозлилась. – Что вы за люди такие! Ни жить, ни умереть по-человечески не можете!
Я схватила ее за руку и потащила за собой в сторону от дороги. Ох, и намучилась же я с ней! Едва мы свернули, как вокруг сгустился мрак, все размылось, я потеряла направление: где верх, где низ, я уже ничего не соображала, мы с моей подопечной болтались в густом тумане, среди многочисленных искорок. Навалилась абсолютная тишина, даже уши заложило.
– Эй! – крикнула я и не расслышала собственного голоса.
Я знала, как разогнать туман. Просто знала – это было внутри меня. Достаточно поднять руки и приказать ему рассеяться. Но как раз этого я сделать не могла: тогда потеряла бы и вторую женщину.
Я почти отчаялась, и тогда где-то на краю сознания возникла алая точка – девочка в красном.
– Помоги же мне! – беззвучно попросила я.
Меня услышали. Я отчетливо разглядела рядом с собой ноздреватый валун, по форме напоминающий горгулью. И карлика, со всего маху обрушившего на камень свой топор.
Горгулья заверещала, забила крыльями, но не смогла подняться. Из раны, нанесенной гномом, потекла горячей смолой черная жижа. Горгулья застыла, камень треснул, а там, внутри, как в скорлупе, сидела, свернувшись калачиком, сбежавшая женщина. Правда, от нее прежней мало что осталось – бледная тень. Я извлекла ее из камня, как сверток папиросной бумаги, ломкий и пожелтевший от времени.
Она не могла идти, вообще ничего не могла.
Мы снова стояли на дороге.
– Спасибо, – я искренне поблагодарила гнома. Тот лишь угрюмо кивнул.
Мы подошли к маленькой станции: одинокий домик в чистом поле и ветка узкоколейки, заросшая сорняком.
Почти сразу подкатил поезд – маленький локомотив и несколько вагонов.
Двери открылись, на нас смотрел проводник. Древний старик в ветхой форме железнодорожника. Я подтолкнула свою подопечную вперед. Она взобралась по ступенькам, проводник посторонился, давая ей пройти. Я протянула ему то, что осталось от спасенной гномом второй женщины.
– С багажом нельзя, – бесстрастно отказал проводник.
Дверь захлопнулась, поезд тронулся, быстро набрал обороты и умчался. Гном тоже куда-то подевался. А я осталась. Точнее, мы.
Пришлось возвращаться.
Я перенесла хрупкую тень в свой сон и поселила в доме. С этих пор я решила быть с мертвецами построже.
Даже придумала что-то вроде инструктажа. А что, удобная штука! На многих действует. Люди в жизни привыкают к всевозможным инструкциям. Правда, они не всегда их выполняют и иногда расплачиваются за это не только здоровьем, но и жизнью. Моя техника безопасности могла помочь им преодолеть самый главный рубеж и благополучно пересечь границу, в случае невыполнения… В общем, я предъявляла им жалкие останки той, что попала в ловушку.
Инструкции были просты: слушать только меня и ни в коем случае не сворачивать с дороги. Вот и все.
Глава 12. Мертвецы наступают
Ольга пришла ко мне, как мы и договаривались, с ночевкой. Мы обе заметно нервничали. За ужином я лично есть не могла, зато Ольга лопала так, будто голодала неделю.
– Девочки, у вас все в порядке? – спросила мама.
Пришлось сделать вид, что все просто отлично, волшебно, феноменально прекрасно! Кажется, переборщили. Мама недоверчиво покачала головой.
Пришлось, конечно, показать Ольге камни. Она долго крутила их в руках, морщила лоб, соображала.
– Огнем пробовала? – спрашивала она.
– Да все я пробовала! Ничего с ними не делается!
– А ты уверена, что они из сна? – уточнила Ольга.
– Один-то уж точно!
– Ну, просто из сна невозможно ничего принести, – неопределенно отозвалась подруга, со вздохом возвращая мне камни.
– А у меня вот получилось…
И снова ее понесло:
– А вдруг это свернувшаяся галактика?! Или даже Вселенная! Какой-нибудь антимир!
Я вылупила глаза, а Ольга воодушевилась еще сильнее:
– Яйцо дракона! Нет, бомба замедленного действия! Придет время, она развернется и… ба-бах!
– Какой ба-бах?! – возмутилась я, пряча камни подальше, в ящик стола. – Не выдумывай. Откуда в моем сне бомба? Головой надо думать! Первый в окно влетел, второй я в гробу нашла, значит, он или они оба имеют какое-то отношение к моим мертвецам.
– Ах, они уже твоими стали! – съязвила Ольга. – Что же ты их не расспросила?
– Спрашивала! Они сами не знают!
Мы снова чуть не поссорились. Спорили до хрипоты, устали, сошлись на том, что камни пока могут полежать. Если они из сна, то, может, сами и исчезнут. И вообще, со временем, когда у меня опыта прибавится, все станет понятно.
Ближе к полуночи мы закрылись в комнате, легли на диван и замерли, уставившись в потолок.
– Что мне делать? – спросила подруга.
– Просто возьми меня за руку.
Переход получился легко. Я давно привыкла к мгновенным перемещениям, правда, сегодня я была не одна, но присутствие подруги не повлияло на мои способности.
– Где мы? – спросила она, озираясь.
– Так, кусочек восстановленного мною мира, – ответила я.
Это действительно всего лишь кусок, осколок, остров, собранный из воспоминаний. Он существовал где-то в хаосе распада, клочков и обрывков, у самой границы.
– Здесь никогда не бывает солнца? – спросила подруга, оглядываясь. – Я помню, ты говорила об этом.
– Иногда бывает, – сказала я, – но это не солнце, а золотой свет, я не знаю, где находится источник.
Мы шли, держась за руки. Проходили мимо пустых многоэтажек с темными окнами. В одном дворе, в кустах, обнаружили заброшенную песочницу.
– Откуда все это? – спросила подруга.
– В основном это мои воспоминания, но часто я и сама сталкиваюсь с непонятными вещами. Трудно сказать…
Потом она заметила открытое полуподвальное окно, там светился крохотный огонек и слышались голоса.
– Люди! – встрепенулась Ольга и, бросив мою руку, подбежала к окну.
Вот это она зря сделала. И ведь знала же я: Ольга воспользуется любой возможностью, чтоб только расспросить кого-нибудь из местных обитателей о Ване. Но общение с ними не всегда приятно. Да и не могут они ничего рассказать. В подвале прятались неприкаянные души. Оттуда прямо-таки разило холодом. Они были истощены долгими скитаниями между мирами и теперь, спрятавшись в моем сне, ждали и потихоньку питались моей памятью. Откуда я все это узнала? Да ниоткуда. Инстинктивно почувствовала опасность и не хотела впутывать Ольгу. Надо же было так вляпаться! Сгусток голодного отчаяния потянулся к нам из подвального окна. Раздумывать некогда.
– Тихо! – я схватила ее за руку. – Уходим!
Она послушалась, но нехотя. Мы быстро отступили. Поздно, нас засекли. Сейчас начнется!
– Да кто они такие? – допытывалась Ольга. – Ты их знаешь? Это друзья?
– Ага, как же, – сквозь зубы ответила я.
Голоса слышались все отчетливее.
– Цепью растянулись, – пробормотала я. – Хотят взять нас в кольцо…
И мы понеслись! В жизни я никогда так не бегала, думаю, Ольга тоже. Мы перепрыгивали через кусты, одним махом перескочили песочницу, наткнулись на серую бетонную стену, побежали вдоль нее. Но я понимала: не уйти. Оставался один выход. Дом!
– За мной! – Мы оторвались от стены и побежали зигзагами, благо я отлично ориентировалась. Ольга уже ни о чем не спрашивала, моя тревога передалась ей, и она старалась не отпускать мою руку.
Голоса слышались отовсюду, нас загоняли, как волков. Я уже чувствовала, что дом может быть не спасением, а ловушкой, но все равно бежала.
Мы достигли улицы, пролетели вдоль заборов, я ударила в знакомую калитку, она распахнулась, и мы очутились на бетонной дорожке перед домом. Никто нас не встретил. Это насторожило меня.
– Сюда! – я толкнула Ольгу в палисадник. – Беги на соседний участок, туда не сунутся!
– А ты? – испугалась она.
– Я разберусь!
Я буквально перебросила ее через штакетник, отделяющий мой участок от соседнего, перепрыгнула сама. Ольга пробежала немного и остановилась у колодца. Она смотрела на меня умоляюще. И только в этот момент я вспомнила, о чем хотела спросить ее: меня интересовало, как я выгляжу ЗДЕСЬ. Сама-то Ольга ничем не отличалась от привычной: короткие шорты, топ на бретелях, сланцы… почему сланцы? Еще бы в купальник нарядилась! Я была раздражена, хотя понимала: Ольга здесь ни при чем.
За воротами собрались загонщики. Они возбужденно обсуждали что-то. Радовались, наверное.
Я залегла в неглубокой канаве, вырытой, видимо, для отвода воды в случае сильного дождя или паводка. Совершенно бессмысленное действие.
В палисадник проникли две женщины. Одна из них несмело придвинулась к штакетнику и заметила меня. Я вздохнула. Глупо продолжать играть в прятки, когда тебя видят.
– Маша, Машенька, выйди к нам, пожалуйста, – заскулила женщина. Я вздохнула и встала из канавы. Присмотрелась. Кажется, я узнала ее. Она умерла несколько лет назад, ходили слухи, будто повесилась… Хотя ее семья упорно отрицала. Другая, стоящая поодаль, кривила рот в жалкой улыбке. Ее я тоже узнала. Была когда-то приличной женщиной, правда, сильно пила, пряталась от людей. Умерла, как говорят, «от сердца»…
Я встала, распрямилась, всем своим видом показывая, что не боюсь их. Хотя боялась, конечно, – и за себя, и за Ольгу. В основном за нее. Кто знает, что у мертвых на уме? Вдруг набросятся на нас? Мне, как говорится, по штату положено. А подруга? Без нее было бы проще. Ладно, попробую разобраться. Ведь не отстанут и не уйдут. Некуда им.
– Что вам нужно? – строго спросила я.
– Ничего, только поговорить, поговорить, – просяще затянули обе.
– О чем? – Я уже знала, что поступаю неправильно, но переступила через свое отвращение и, легко отодвинув штакетник, вернулась в палисадник.
– Маша! – закричала Ольга.
– Будь там! – приказала, не оборачиваясь.
Вместо сухой земли под ногами хлюпало весеннее болото. Я провалилась по щиколотку. Дому тоже не нравились непрошеные гости.
– Ой, ой, – засуетились женщины. – Здесь так сыро, тебе лучше выйти на дорожку. Поговори с нами, а?!
Я, с трудом вытаскивая ноги из жидкой грязи, выбралась на бетон.
– Ну, слушаю!
Они тянули ко мне руки, заискивали, спрашивали о чем-то, но так невнятно, стыдливо – не разобрать.
Калитка снова распахнулась, вошла нестарая еще женщина, круглолицая, даже симпатичная, за ней – мужчина, потом еще один…
– Нам бы погреться, – попросила женщина, приближаясь ко мне. – Озябли очень, холодно…
Мужчины топтались рядом, посматривали со страхом и надеждой. Вроде бы стояли на месте, но с каждым мимолетным движением приближались ко мне и тянули, тянули тепло. Еще немного, и я окоченею, потеряю себя и навеки останусь тут.
Шелестели голоса.
– Нас забыли…
– Нас никто не проводил…
– Расскажи, как там?
– Ты видела моих?
– А моих?
Я дернулась, отрывая от себя липкую паутину их жажды.
– Все, хватит!
Они испугались, смутились, отступили. Одна женщина облизывала пересохшие губы.
Откуда ни возьмись появились стулья и табуреты, мертвецы расселись на них, окружив меня полукольцом. За моей спиной – стена дома. Казалось, все пути перекрыты.
– Что же, мы так на улице и будем сидеть? – усмехнулась я. – Давайте хоть чайку попьем, а то мне с вами как-то зябко.
– Чайку? Чайку? – Они зашевелились, переглядываясь. – Нет, не надо.
– Почему же? Я только схожу в дом и вскипячу…
– Не надо в дом, не надо!
– Там плохой чай, – прошептала самоубийца, придвигаясь ко мне. – Заварка дешевая, они всегда покупали самую дешевую заварку. Ты просто так с нами посиди и подругу позови, нам надо побыть с живыми…
Мертвецы, как по команде, повернули головы в сторону Ольги.
– Иди к нам, девочка, – затянула самоубийца, – иди, не бойся…
Я тоже посмотрела на подругу и отрицательно покачала головой. Нельзя было брать ее с собой! Я же знала! Нельзя мертвецов подпускать к ней, она беззащитна. Надо срочно уходить!
Я встала, самоубийца тоже поднялась, меняясь на глазах. Только что она еще была похожа на человека, но сейчас на меня смотрело синее лицо с красными узкими губами. Она вытянулась, длинная, страшная, плащ с капюшоном окутывал ее высоченную фигуру, она склонилась, шевеля губами. Остальные гурьбой бросились к Ольге.
– Маша! – что есть мочи закричала подруга.
– Сгинь, – посоветовала я монстру и начала читать «Отче наш».
Мы вернулись почти сразу. Только что был двор, и наступающие мертвецы, и синяя длинная демоница – все исчезло.
Я лежала на своем диване, еще дочитывала молитву, сухими глазами уставившись в темноту. Рядом тряслась в беззвучном плаче Ольга.
– Ну как? Посмотрела? – спросила я.
Она не ответила.
– И много узнала?
– Я не думала, не думала… – всхлипывала Ольга. – Почему они такие?
– Неприкаянные души, – ответила я, – за них некому молиться.
– И что теперь? Они ведь так и остались там?
– Да…
– И ты все равно к ним вернешься? – испуганно прошептала Ольга.
– Можно подумать, у меня есть выбор.
– Ты очень храбрая! – восхитилась Ольга. – Я бы не смогла! Они такие страшные! А та синяя, она тоже чья-то душа? – Ольга приглушила голос, ей действительно было страшно. Ничего удивительного, превращение и меня напугало.
– Да, тоже, – со вздохом ответила я.
– Поведешь ее на границу?!
– Конечно, если захочет идти. Только, я думаю, не захочет.
Как ей объяснить? Я и сама толком еще не разобралась.
– Понимаешь, Оль, эта женщина жила рядом с нами, говорили, покончила с собой. Точно не знаю, но, судя по всему, правда. Обычно такие, как она, не доходят до границы.
– Почему?
– Понимаешь, за душами ведется охота. Поэтому им и нужен проводник, только он знает дорогу к границе. Но с дороги нельзя сворачивать: те, кто охотится, расставляют приманки и ловушки. Наверное, они рассчитаны на каждую душу, на ее желания и страсти. Не все могут себя перебороть, а я не за всеми могу уследить. У меня совсем мало опыта. Например, у таких, как эта женщина-самоубийца, почти нет шансов.
– Значит, у нее нет надежды? – по-моему, Ольга расстроилась.
– Надежда есть всегда, – заверила ее я.
Она затихла, думала о чем-то своем.
– Оль, – позвала я.
– Что…
– Как я выгляжу там?
Она не сразу ответила, вспоминала, что ли.
– Я как-то сначала не обратила внимания, – призналась она. – А потом… Да, в общем, ничего особенного. Почти такая же, только, – она снова замолчала, подбирая слова, – одежда у тебя вроде камуфляжа: штаны, куртка, ботинки на манер военных, но не совсем, как будто охотничий костюм. Удобный, наверное?
– Наверное, – усмехнулась я, – я не задумывалась. Никогда не видела себя со стороны. Мне казалось, я как-то особенно одета. Ну, там, доспехи, оружие, рыжая коса…
– Почему рыжая? – не поняла Ольга.
– Да так, – я немного смутилась, – как у персонажа в компьютерной игрушке. Я там валькирией как-то бегала.
– А-а, – протянула Ольга. – Нет, не похожа.
Упс. Красивая картинка рассыпалась в прах. Да и какая из меня валькирия? Разве грозная воительница стала бы прятаться от мертвецов в канаве?
Я думала, после нашего не совсем удачного путешествия в мой сон Ольга успокоится. Все-таки для обычного человека это как-то слишком. Я даже была готова к тому, что она перестанет со мной общаться. Мысли у меня бродили всякие: то я представляла себе, как люди постепенно отворачиваются от меня, я остаюсь в полном вакууме, превращаюсь в изгоя, ухожу от мира, поселяюсь где-нибудь в безлюдном месте и всю жизнь посвящаю борьбе с всевозможными монстрами. Такая перспектива меня немного пугала: безрадостная получалась жизнь. Кому охота жить без радости?
Но Ольга, видимо, действительно любила Ваню. Или мой удел так сильно ее заинтересовал, что даже страх не останавливал.
После всего увиденного она развила бурную деятельность. Перво-наперво бросилась на поиски мне подобных. Прочесала Интернет, обложилась книгами, выписывала, вычитывала, сопоставляла и… ничего не нашла.
– Не может быть! – бормотала подруга, раскладывая передо мной свои записи. – Должно же существовать какое-то объяснение!
– Ты слишком логична, – успокаивала ее я, – далеко не все в этом мире поддается человеческой логике.
Я уходила, оставляя ее блуждать среди догадок и домыслов. Меня ждала работа.
Глава 13. Дорога
Я не знала, откуда они появляются и куда уходят. А если б и знала? Что бы это изменило? Где бродит после смерти неприкаянная душа? Среди осколков своей и чужой памяти, в хаосе времен и мест, одинаково чужая для мира живых и мира мертвых. Отчаявшаяся и одинокая – легкая добыча для тех, кто охотится.
Как описать зло? Настоящее, абсолютное, к тому же активное?.. Нет ничего отвратительнее охотников. Они ловят заплутавшие неприкаянные души и приносят им окончательную смерть, пожирая их без остатка.
Я вела мертвецов среди развалин заброшенного завода. Темные корпуса, провалы окон, остовы, ржавые балки, резкий свет и бетонные плиты под ногами.
– Держитесь за мной! – то и дело приказывала я. – Не разбредайтесь!
За нами следили. Я чувствовала напряженное, пристальное, жадное наблюдение. Равнодушная ненависть и голод – точнее не скажешь. Ненависть не может быть равнодушной, но это у нас – людей. Но какова ненависть зла, ненависть, поглотившая саму себя и превратившаяся в смысл и цель?
А у меня была задача – довести до границы тех, кто рискнул. Я не уговаривала. Пошли не все. Самоубийца, например, поселилась в доме. Я нашла ее прячущейся за телевизором. От синего монстра ничего не осталось – обычная женщина, немолодая, в простеньком домашнем халате, лицо осунувшееся, черные провалы глаз. Я присмотрелась: как будто она забыла смыть тушь и та размазалась, потекла.
– Я побуду здесь? – робко попросила женщина. И я разрешила.
Другие пошли со мной.
Я никогда раньше не была на заброшенных заводах, и этот выглядел не как настоящий, а как макет, если вообще возможен макет развалин. Слишком чистые и гладкие плиты, ни битого щебня, ни мусора, только невысокие корпуса, хоть и разрушенные, но как будто вычищенные, все это выглядело так, будто по развалинам прошлись большой щеткой, а потом еще продули ветром, да так, что и пылинки не осталось.
Следили отовсюду. Мы шли, а завод все не кончался.
Я вся превратилась в слух и чутье. Напряжение, казалось, достигло предела. И тут сзади послышался вопль:
– Смотрите! Вон там выход! Там!
Меня обогнал мужчина, галопом устремившийся куда-то вперед и влево. Я ничего не успела сделать. Воздух засвистел. Тяжелое копье, пронзив мужчину, сбило его с ног. Он отлетел в сторону.
За моей спиной ахнули.
– Всем стоять! – приказала я.
Возле пронзенного возникла маленькая японка. Она покачала головой:
– Ничего нельзя сделать…
Древко копья на моих глазах превратилось в черное змеиное тело, оно свернулось тугой спиралью, поглотило свою жертву и взмыло вверх. Я не думала, просто подняла руки и направила на змею, она попыталась увернуться от удара, но попала под удар японки. Взорвалась, грязными ошметками пачкая бетонные плиты.
Девочка наклонилась и подняла черный камешек в виде яйца. Откуда он взялся?
– Иди, времени мало, – посоветовала японка. И снова я ничего не успела спросить.
Она исчезла, зато я увидела заводские ворота. Распахнутые. За ними на остановке нас ждал рабочий автобус.
Покойники, почувствовав, что опасность миновала, бросились к автобусу, отталкивая друг друга, устроили затор в дверях. Кто-то крикнул: «Не хватит мест!», кто-то завопил: «Сейчас уедет без нас!»
Я вмешалась в свалку, оттащила наиболее ретивых от дверей, поставила сзади. Руководила посадкой, пока всех не устроила. Безучастный водитель не сказал мне ни слова. Лишь когда двери захлопнулись, выглянул из окна, улыбнулся:
– Хорошая работа, – кивнул и уехал.
Глава 14. Ответы
Мы снова сидели в нашем любимом кафе. Не знаю, почему здесь нравилось Ольге. Лично я ждала, не появится ли еще та женщина, что приходила сюда один-единственный раз. А я еще подумала, что она меня разыгрывала или чего похуже. Жаль, не спросила о ней у девочки-японки. Возможно, они знакомы. Женщина так поспешно исчезла, я не успела поговорить с ней, а ведь она обещала помочь. Одной трудно. Очень!
Нам бы всем собраться, как-то обсудить наши проблемы, поучиться друг у друга.