Нина. Расплата за мечты

Неприятности посыпались как из рога изобилия, когда умер её муж. Инфаркт на рабочем месте. Полина Григорьевна затосковала, начала потихоньку к бутылке прикладываться. Не сильно, тоску чтобы заглушить. У неё дочка росла, её до ума довести надо. Но после восьмого её дочь Галинку во все тяжкие понесло. Пока мать на заводе трудилась, девчонку изнасиловал кто-то. Матери признаться она побоялась, зато начала пить и курить. С плохой компанией связалась. Полина Григорьевна со стыда с завода уволилась, устроилась техничкой в школу. Дочь к тому времени уже её окончила и, никуда не поступив, отправилась на заработки со своими дружками.

Вернулась Галинка с огромным пузом и сожителем, который только полгода как освободился из мест не столь отдалённых. Поселились они в квартире Полины Григорьевны, и начался просто ад. Пьянки, драки, милиция.

Лиза родилась семимесячной, слабенькой и не совсем здоровой. Шёл одна тысяча семьдесят шестой год, зима в том году была морозной и снежной. Полина Григорьевна, уволившись из школы, стала за внучкой приглядывать сама. На дочь-то надежды нет, совсем со своим зеком на дно опустилась, пока к концу восьмидесятых его опять не посадили.

Полина Григорьевна билась как рыба об лёд. На рынке торговать стала в начале девяностых, бутылки собирала, чтобы хоть как-то прокормить дочь и внучку. Сама стала всё чаще запивать от безнадёги. После рынка подвязалась подъезды мыть. Внучку она воспитывала как могла, впрочем, не проявляя к ней особо ласки и любви. Одна мысль была – выжить бы.

Лиза уже школу оканчивала, как мать её Галина умерла. Запущенный цирроз печени. После похорон пришла весть, что отец на зоне откинулся. Полина Григорьевна хоть и сильная духом была, крепилась из последних сил, а после всех этих известий слегла в больницу. Сердце не выдержало. Подлечилась, оклемалась, и вернувшись из больницы, стала пить. Пенсию она заработала копеечную, инвалидность оформить не смогла. Как и вовремя приватизировать свою квартиру, куда ей об этом заботиться, когда каждый день она с внучки требовала покупать ей выпивку.

А теперь ещё и выяснилось, что Лиза в бабкиной квартире даже не прописана была, а кто был прописан, те уже умерли.

Постучавшись к соседям, Лиза ревела в три ручья. Она бы всё пережила. Потихоньку. Главное – жить было бы где, но её даже и этого лишить хотят, пробубнив про какой-то закон.

Дверь открыла мама Стаса, Елена Петровна. Увидев девушку в таком состоянии, она немедленно завела её внутрь и приготовила успокоительный чай на травах. Лиза, всхлипывая от подступающих рыданий, выложила соседке всё как на духу.

–А ещё я беременна – решила сразу признаться Лиза. А к чему тянуть? Стас теперь письмо от Нины получил и Лизе отворот-поворот даст. А если родители его вмешаются, то он будет обязан признать ребёнка и жениться на Лизе.

Елена Петровна покачала головой.

–Молодёжь, молодёжь … Куда же вы спешите? Я и не знала, Лиза, что ты к Стасику ездила, а то бы передала ему с тобой чего-нибудь. Вы же как брат с сестрой всегда, как же ребёнок у вас получился? А Нина?

Будучи против Нины Строгановой, Елена Петровна тем не менее действия Лизы не одобрила. Они же подруги. Разве можно вот так? Но как теперь влюблённую девушку осудишь? Лиза любит Стасика с самого детства, и он всегда её защищал. Ребёнок опять же … Кроха ни в чём не виноват, и за будущего внука или внучку, Елена Петровна готова Лизу во всём поддержать.

–Значит так, для начала к нам переедешь. Будешь жить в комнате Стасика – заключила Елена Петровна – а он из армии придёт, свадьбу сыграем. А пока я ему письмо напишу. Он должен знать, что станет отцом.

Глава 11

– Нет, я не плачу. Просто соринка в глаз попала – Нина проморгала слёзы и встала с кушетки. Она только что вышла от врача. Беременность подтвердилась. Не раздумывая, Нина попросилась на аборт. Ребёнок от Захара ей не нужен. Нет.

Врач уговаривать не стал, просто сухо предупредил о возможных последствиях, что, когда Нина соберётся родить, то могут быть проблемы, либо вообще не получится забеременеть.

Нина молчала, отвернув лицо в сторону двери. Пальцы её судорожно теребили ремешок сумки, губы поджаты, во всей её позе упрямая решимость.

Переглянувшись коротко с медсестрой, врач кивнул ей, и та принялась выписывать направления на анализы. На Нину она посматривала уже не так доброжелательно. Да и как к таким свиристелкам относится? Спать с мужиками научились, а отвечать за образовавшуюся маленькую жизнь – нет.

– Держите. Время, кабинеты – всё написала. После того как результаты будут готовы, придёте за направлением в стационар – голос медсестры прозвучал довольно резко. Схватив бумажки, Нина пулей выскочила от гинеколога и, не в силах идти дальше, опустилась на кушетку. Тут-то и застала её санитарка, которая прогремела железным ведром, собираясь пол в коридоре мыть.

Нина не плакала, нет. Вобрав в в лёгкие побольше воздуха, она уже не спеша пошла по длинному коридору к лестнице. Раз решила, то отступать не стоит. Ей учиться надо, Стаса дождаться. Ребёнка Захара она не хочет на него вешать, своего родят когда-нибудь. Сейчас не время для детей. Да и помочь ей некому с ребёнком в случае чего.

Выйдя за ворота поликлиники, Нина перебежала на другую сторону улицы. На первую пару в институте она опоздала, хоть на вторую попасть. После учёбы на фирму нужно будет заскочить. Дядя Боря слился молча и больше не помогал. В чём причина, Нина понять не смогла. Если только Захар постарался отца от неё отвадить. Звонить Борису Петровичу и спрашивать его о чём-то Нина не захотела.

Возле института расхаживала туда-сюда Лиза Ямилова. Нина удивилась, увидев подружку. Её, что ли, поджидает?

– Привет – Лиза застыла в нерешительности напротив Нины – разговор есть.

Что-то в её тоне Нину насторожило, и, кивнув в сторону небольшого скверика перед институтом, она первая пошла вперёд. Лиза просто так не пришла бы. Значит, действительно что-то серьёзное случилось.

Усевшись на лавочке, девушки долго молчали. Лиза не решалась первой начать разговор, потому что трусила. Нина молчала оттого, что мучилась сомнениями, правильное решение она приняла по поводу своей нежеланной беременности или нет?

– Бабка моя умерла. Несчастный случай. Из квартиры меня тут же попросили. Не приватизирована она, прописки в ней у меня нет, и, как мне объяснили, теперь квартира принадлежит местному муниципалитету.

Лиза громко вздохнула, собираясь с мыслями. Сцепив пальцы, она подбирала слова. Это мама Стаса надоумила её самой с Ниной объясниться, а так бы Лиза даже не заморочилась.

– Хоть позвонила бы. В такие моменты дружеское плечо спасает от отчаяния. А я разве тебе не друг? У отца на фирме юристы толковые. Я их напрягла бы, и не выгнал бы тебя никто. Где ты живёшь сейчас?

Нина пристально смотрела в лицо подружки.

– У Стаса – с каким-то вызовом ответила Лиза, вздёрнув подбородок. Она не мигая смотрела на Нину – я беременна от него, и когда он дослужит, то распишемся сразу же. Ребёнок к тому времени уже родится.

Темно стало в глазах, и все звуки будто замерли. Нина вцепилась ладонями в скамейку.

– Что … Что ты сейчас сказала? – глухим голосом переспросила она, не глядя на Лизу.

– Я сказала, что беременна от Стаса. Полтора месяца назад ездила к нему в часть, и там у нас всё было. Придёт из армии, поженимся. Пока с его родителями живу и сплю в его комнате. Стас в курсе. Елена Петровна ему письмо написала.

– А … Ясно – безо всяких эмоций произнесла Нина и, встав с лавочки, она направилась к институту, не сказав Лизе ни слова. А какие слова могут быть? Пока Нина мучилась угрызениями совести и истязала себя морально, два близких ей человека тупо вонзили нож в спину. Истерику закатить? Разборки учинить? Непоправимое уже случилось.

Стас … Стас. Что же ты натворил? Как же так? Получается, что они квиты? Только Нина изменила против своей воли, а Стас? Под дулом пистолета?

Написав заявление на пару дней отгула, Нина к концу дня покинула институт. Парой дней не обойдётся, справку потом предоставит от терапевта. Димку попросит мать свою напрячь.

Раздражали все и всё. Одногруппники, преподаватели. Нина уже не мучила себя угрызениями совести. Запретила себе думать, что внутри неё будущий человек и она вот так жестоко решает лишить его права на жизнь.

Ночные налёты на её квартиру больше не повторялись. И Нина успокоилась. Пока не до этого ей. Сдав на следующий день все анализы, Нина, страшно нервничая, ждала того самого дня, и когда он наступил, внутри у неё словно выжженное поле было.

Так стыдно было. Мерзко от самой себя. И казалось, что из больницы к концу дня Нина вышла другим человеком. Ей дали рекомендации и отпустили на волю.

Вечерний город успел преобразиться. За день нападал снег и теперь хрустел под ногами. Лёгкий морозец щипал за бледные щёки.

Нина быстрым шагом шла до дома. Спрятаться, укрыться ото всех хотелось. Не желала она этого ребёнка, но рыдания рвали душу. Только сейчас она осознала, что не имела права так поступать. Лишать жизни безвинное существо.

Войдя наконец в квартиру, Нина дала волю слезам. Какая же она дура. Дура!

В прихожей вспыхнул вдруг свет, и едва знакомый голос произнёс:

– Ну, здравствуй, детка.

***

Стас перечитывал письмо Нины и письмо матери. От его решения зависела судьба маленького человечка. Его сына или дочери.

Нина писала о бедах, что с ней произошли, о том, почему не писала, и о том, что любит и ждёт его одного.

Мать же сообщила о проблемах Лизы и о её беременности. Призывала к ответственности и к тому, чтобы он сам принял правильное решение. Они, родители, давить на него не будут. Но и Лизу с ребёнком не бросят, маленький человечек не виноват. Раз Бог дал, значит так надо.

Стас курил, маялся, с сослуживцами повздорил, завязалась драка. Командир влепил выговор и по наряду вне очереди.

Уже тысячу раз Стас пожалел, что так опрометчиво поступил. О том, что Лиза специально всё подстроила, думать не хотел. Не такая она, он же с детства её знает. Кому тогда верить? Ведь Нина без родителей осталась.

Стас в итоге написал матери письмо, что решение примет, когда вернётся из армии, а пока пусть Лиза живёт в его комнате.

Нине он ничего не стал писать. О чём? О том, что он с её лучшей подругой ей изменил и она ребёнка ждёт?

Лучше они с глазу на глаз поговорят и вместе решат, как быть. Простит его Нина или нет … Своего ребёнка он в любом случае не бросит и будет помогать.

Глава 12

-Шах! – Нина бросилась этому рослому здоровяку на шею – где ты пропадал, человечище??? Папа мне тогда так толком и не объяснил, куда ты исчез.

Шах лишь на долю секунды сжал Нину в объятиях и тут же резко отстранил от себя и, положив свои большие руки на хрупкие плечики девушки, всмотрелся в её лицо.

–Если бы тебе не угрожала опасность, я бы не пришёл. Приказ твоего отца для меня закон – прохрипел он и, смутившись, откашлялся, отведя взгляд в сторону.

–Но папы больше нет – тихий голос Нины прозвучал печально, в глазах застыла боль.

–Знаю. И если ты подумала на Бориса Плотникова, то это не он. След тянется с зоны, где твой отец отбывал наказание. Сцепился он там с уркой одним, сама знаешь, по характеру не сдержан был, горяч. Сцепился не на жизнь, а на смерть. Разнимал их как раз-таки Борис. Надзиратели набежали, дубинками всех избили, а двоих спорщиков в карцер. Отец твой вскоре по УДО освободился, замолвил словечко за него один авторитет. А урка тот вроде затаился и больше не рыпался.

–И? – Нина затаила дыхание. Раз Шах начал об этом говорить, то, значит, старая история получила продолжение. Неужели её родителей убил кто-то с зоны?

–Завтра люди к тебе пожалуют, нехорошие. На фирму. Ты их прими и не спорь. Я со всеми советовался, прежде чем перед тобой предстать. Никто не хочет ввязываться в это дело. Был бы Серёга жив, другой вопрос, а так … Из-за тебя. Они просто руки умыли. Плотников же тоже слился. Ты поняла уже?

Нина села в кресло и обхватила голову руками. Она не ела ничего с самого утра. Её тошнило, болела голова и ныл низ живота. Она совсем забыла, что сама сегодня совершила убийство. Озноб от осознания сделанного пробирал до костей.

–Что за люди и зачем они ко мне пожалуют? – стуча зубами, спросила девушка.

Шах молча протянул ей фляжку.

–Пей – приказал он – люди нехорошие, очень. Убьют и глазом не моргнут. Поэтому лучше сделай всё так, как они попросят. А когда они уйдут, я буду ждать тебя неподалёку от офиса. Вещи заранее собери. Завтра ночью мы покинем город и поедем в Питер.

–В Питер? – Нина поморщилась и закашлялась. Шах ей дал что-то крепкое, а она сделала сразу большой глоток. Внутри будто пожар вспыхнул.

–В Питере тебе проще затеряться. Эти люди так просто не отстанут от тебя, поверь, если ты не уедешь. Я помочь тебе вернулся. Слышишь?

Шах присел на корточки и заглянул своей маленькой принцессе в глаза. Он работал когда-то телохранителем Сергея Строганова и по совместительству был для его маленькой дочки за няньку. В школу отвезти, привезти. На секции, танцы. Нина доверяла ему и любила. Но потом эта любовь в её пятнадцать лет переродилась в нечто другое, и, заметив это, Строганов приказал Шаху исчезнуть…

–Но я не хочу. Здесь мой дом, Стас … Ты знаешь, что у меня парень есть? – Нину развезло быстро. С непривычки и на голодный желудок. Она тяжело дышала в лицо Шаха, пытаясь в полумраке комнаты рассмотреть его глаза поближе. Свою детскую влюблённость в него она помнила, и когда он исчез, она страшно разругалась с отцом. С пятнадцати до шестнадцати лет словно с цепи сорвалась. Пила, курила и водилась с плохой компанией, пока отец однажды не сказал ей всего лишь одну фразу: "Шаху было бы стыдно за тебя."

И только это подействовало на Нину. Поборов в себе внутренний подростковый протест, она легко рассталась со своими зависимостями, не успев погрязнуть в них. От плохой компании ушла и вернулась к старым знакомым. За учёбу взялась, дотянула себя до медали к окончанию школы и после того, как они, вчерашние выпускники, встретили свой первый взрослый рассвет, Нина пришла домой и, целуя свою медаль, прошептала: "Я смогла, Шах. Слышишь?" Шелест ветра за окном будто слова Шаха откуда-то донёс: "Слышу, детка, слышу..."

–Лучше быть с тем, кто проверен охотой – прошелестел голос Шаха в темноте – а мужчина, изменивший один раз, изменит и во второй. Не верю я в случайность и невиновность мимолётных связей. Настоящий волк верен лишь одной волчице, и разлучить их способна только смерть.

Нина прижалась своим разгорячённым лбом к холодному лбу Шаха.

–Но ты ведь меня не предашь? Никогда-никогда?

–Никогда, детка. Зачем мне жизнь, в которой нет тебя?

Они обнялись и долго так сидели. Молча, слушая тишину. А ближе к утру Нину сморил сон, и, не став её будить, Шах тихонько покинул квартиру, оставив Нине на столе короткую записку: " Помни, на рожон не лезь. Вещи собери заранее. Только самое необходимое. Никому и ничего не говори. Поезжай на фирму и жди. Встретимся уже после. Записку эту уничтожь".

***

Лиза берегла себя, как могла. Она надеялась, что после их разговора Нина поимеет совесть и не будет лишать ребёнка отца. Вон, даже не сказала ничего, ушла. А что тут говорить? Против маленького человечка идти?

Мать Стаса, видимо, письмо от него получила и молчит. Ни слова о том, что он там понаписал ей. Лиза понимала, что Стас не любит её. Но она зато его любит. Так любит, что её любви на двоих хватит!

Пусть он сейчас не любит её, но, может, потом? Привычка хотя бы появится. А привычка она порой сильнее даже, чем сама любовь. Мужики ведь некоторые почему из семьи никуда не уходят? Потому что привыкли к жене и им так удобно. А отношения на стороне – это всё мимолётное, для встряски организма, так сказать.

Но на стороне отношений Лиза не потерпит. Из кожи лезть будет вон, а всё сделает, чтобы Стас только ей принадлежал и их ребёнку.

Проходя мимо бабушкиной квартиры, Лиза всегда отводила глаза. Всё детство её там прошло, а теперь она государству отошла, и скоро чужих людей в неё поселят. Хорошо хоть вещи разрешили свои забрать, личные. А так, хлам один там после бабки остался. Но это уже не её забота. Пускай новые жильцы всё выгребают.

Лиза старалась понравиться будущей свекрови. Елена Петровна относилась к ней сдержанно, особо не привыкая. Помнила наказ Стаса, что жениться он не намерен и всё разрулит, когда из армии придёт.

Дочку-то всегда Елена Петровна хотела иметь, а Лиза вон какая славная. И трудолюбивая, и хозяйственная. Может, Стасик бы к ней пригляделся? Где ещё такую найдёшь? И что, что не красавица, так с лица воду-то и не пить. Человек может быть красив и внутри. Главное, чтобы душа чистая была, а остальное лишь мода. А чего за ней гнаться? Лизочка и так сиротинушка. Недолюбленная, недоласканная. Ещё и внучкА им родит скоро.

У Нины же Строгановой было всё, и разве готова она будет Стасика принять таким, какой он есть? Ведь не пара же они друг дружке. Он из простой рабочей семьи, она из обеспеченной. К роскоши привыкла, да к деньгам. А Стасик ведь гордый, будет жилы рвать, чтобы Ниночке лучшую жизнь обеспечить, и ни рубля из её наследства не возьмёт.

Нет, сына нужно мудро на другой путь направить. А пока Лизочка под её бдительным присмотром, и ребёночек тоже. Поэтому сдержанность Елены Петровны вскоре сошла на "нет", и стала она к Лизе уже как к дочке относиться, как в их дом пришла беда оттуда, откуда не ждали.

Глава 13

" Зачем ты это сделала, надела платье белое,

Кольцо на pyкy нежнyю, на головy фатy.

А может, ты забыла, как мне ты говоpила,

Как часто говоpила, что я тебя люблю" – громко надрывался радиоприёмник.

Стас вслушивался в слова песни и сосредоточенно чистил рыбу на уху. В котелке уже была набрана вода, а сухие ветки трещали, разгораясь всё сильнее. Их привал пока был здесь, на окраине. Кто-то из пацанов смекнул рыбу наловить в местном пруду. Жр.ть-то охота, как ни крути. Запасов никаких, только "железо", да музыка вон. Включили по-тихому, чтобы хоть минут на пять мысли унять в башке. Разве мог Стас предположить, что неделю назад их поднимут в три часа и, не говоря ни слова выведут в строй.

Генерал какой-то приехал, речь толкать стал. Давил на совесть, на любовь к Родине и взывал к солдатской чести. Кровопролитная война, что в прошлом году началась, в 94-ом, не прекращается, и нужны новые силы со стороны российских войск, чтобы одолеть врага, разбить его насмерть.

До сих пор в ушах Стаса зычный голос генерала звучал. В тот миг, когда рассвет едва окрасил небо над лесом, каждый из них должен был принять судьбоносное решение. По словам генерала, никто никого не заставляет, но …

Через два дня, Стас вместе с остальными солдатами трясся в кузове машины, выделенной из части, чтобы доставить солдат на железнодорожный вокзал. Их было тридцать человек. Согласившихся добровольно отдать долг родине на проклятой войне с "духами". Что их ждёт, никто не задумывался. В душе горел огонь патриотизма и гордости, что они не струсили, что они, как настоящие мужики, идут воевать.

Матери письмо Стас всё же отправил. Мало ли … Только подробностей писать не стал. Придумал что-то про учения в Чечне и что в самих военных действиях они участие принимать не будут. Просто для подстраховки побудут и обратно в ГлУпое враньё, но что ещё он мог написать? В этот момент он думал о Нине. Она обязательно будет гордиться им, и каждый знакомый, когда узнает, что Стас на войне побывал.

Только мог ли бравый парень, во что на самом деле он ввязался и что потом ему холодно и равнодушно скажут: "Никто тебя не посылал. Ты же сам? Сам."

***

Нина, опустив голову и сжав пальцы в замок, смотрела в одну точку. Шах довольно далеко успел отъехать от города. Их долгая дорога лежала прямиком в Питер.

–Правильно ли я сделала? – глухо произнесла девушка. Она выдохнула резко и откинулась на спинку сиденья.

–Правильно. Они всё равно отжали бы бизнес твоего отца. Это страшные люди, не гнушающиеся ничем. Заступников у тебя нет. Ты подписала все бумаги на передачу прав собственности. Не жалей теперь об этом. Это дело создавала не ты. Твой отец. А у тебя ещё много всего своего будет, детка. Мы с тобой такую тему в Питере замутим, что эта провинция тебе покажется дном.

Нина покосилась на Шаха. Тот воодушевлённо барабанил пальцами по обшивке руля и качал головой в такт какой-то попсовой зарубежной музыки. Его размеренное спокойствие куда-то испарилось. Сейчас он был живым, эмоциональным. Не было во взгляде уже той насторожённости.

Выбив из пачки сигарету, Шах прикурил. Пламя от спички осветило его мужественное, словно вылепленное умелым скульптором лицо. Сколько ему лет? Нина как-то никогда не задумывалась об этом. В детстве ей казалось, что он ровесник её отца, а сейчас она смотрела на него и думала, что нет, помоложе будет. Или просто хорошо сохранился. Спортсмен, не пьёт. Курение – его единственная слабость.

–Легко тебе говорить – выдавила из себя Нина – я просто так отдала бизнес отца. Даже деньгами не могу воспользоваться, что на счетах лежат! А те, которые из сейфа взяла, надолго нам не хватят.

–Не просто так. На кону твоя жизнь была. Ты думаешь, что бумажки подписала и свободна? Не-е-т. Эти утырки теперь ждут тебя возле подъезда, а потом весь город прочёсывать будут. Ты не нужна им живой. Понимаешь? Я узнал об этом от одного проверенного человека. Поэтому увёз тебя. А счета обчистят скоро. Но если ты этими деньгами воспользуешься, то тебя мгновенно вычислят. Прости.

–Прощаю – эхом отозвалась Нина – поехали уже. Не могу сидеть на одном месте. Новая жизнь, говоришь?

–Новая. Обещаю – твёрдо произнёс Шах, выбросив окурок в окно и вцепившись в руль.

–А к старой смогу когда-нибудь вернуться?

Нина смотрела на него во все глаза. Шах всё равно оставался для неё загадкой. Откуда он узнал, от кого? Где пропадал? С кем общался и чем занимался? Тайна, покрытая семью печатями.

–Нет. Обратной дороги не будет – жёстко произнёс Шах – и выброси прошлое из головы. В том городе тебя абсолютно никто и ничто не держит. Ключи от родительской квартиры где?

Нина вздрогнула. Ключи она спрятала в надёжном месте, прежде чем к Шаху отправиться.

–В почтовый ящик бросила – соврала она.

Ничего не ответив, Шах промолчал. В эту секунду, в полночь, в квартире Нины вспыхнул огонь, дружно охватив своим пламенем все комнаты.

***

Лиза теперь жила в томительном ожидании. Живот рос, ребёнок активно развивался. А душа и сердце девушки были не на месте. Стас! Ну почему? Почему именно он?

–Не могу больше слушать это – Елена Петровна выключила приёмник, по которому то и дело транслировали новости о происходящих событиях. Она уткнулась лицом в кухонное полотенце и замерла. Слёз уже не было, все выплакала. Стас не писал уже два месяца. Что там с ним? Жив ли? А может, ранен и в госпитале лежит? Неизвестность изъедала изнутри. Сжирала изо дня в день. Да ещё муж её, Фёдор, пить начал. Каждый день подшофе. Уже даже сил не было ругаться на него. У самой проблемы с сердцем начались. На работу часто не могла выйти. Метлой махать физически тяжело стало.

Лиза ходила, как тень. Лишь её округлившийся живот радовал Елену Петровну. Хоть какая-то частичка от Стасика останется на земле, и тут же, устыдившись своих мыслей, она нещадно ругала себя. Стас жив и домой вернётся целым и невредимым, да даже если повредит что себе – не беда! Лишь бы живой пришёл, сыночек её родненький.

–Мама, вы не плачьте. Всё хорошо будет – робко тронула за плечо Лиза. Она совсем недавно стала называть Елену Петровну мамой. Ей так захотелось, а та и не против была. Вместе они теперь одну ношу несут и неизвестно, что впереди.

–Я не плачу, Лиза, что ты. Устала просто. Сейчас завтрак сготовлю и на работу. Снега нынче много, чистить замучаешься, и так всю жизнь. То листва, то снег. До пенсии-то ещё далековато мне. Федька ещё запил, будь он неладен. Придёт на обед, ты ему покушать подогрей тогда, хорошо?