Последняя роль

Шурик лишь рукой махал. Оля нравилась ему, но ничего скверного он и в мыслях не имел. А помочь женщине – так это дело соседское, и ничего противозаконного он в этом не видел.

– Беременная я, Федь – наконец призналась Ольга. Сама глаза опустила, покраснела, как помидор. Федька со своих колен её столкнул, глянул недобро и, стукнув кулаком, вышел из дома. Долго его не было, уж давно стемнело. Оля печку затопила сама, искупала в железном тазике Сонечку, спать уложила. Как услышала в сенцах какой-то шум. Выбежала, а в дверях Фёдор стоит. Взгляд бешеный, куртка нараспашку, рубаха в тёмных пятнах.

– Что случилось, Федь? – испуганно зашептала Оля, прикрыв рот ладонью.

– Помощнику твоему рыло начистил, чтоб неповадно было чужих баб брюхатить – рыкнул Фёдор. От него пахнуло табаком и перегаром. Он еле на ногах стоял.

– Что? Что ты сказал? – дрожащим голосом переспросила Оля и с силой вытолкнув Фёдора на улицу, захлопнула дверь. Трясущимися руками дёрнула задвижку. Последняя капля. Всё. Шурик тоже нравился Оле. Умный, грамотный и начитанный молодой мужчина. И его небольшую помощь она принимала всегда с благодарностью. Но обвинять её в измене! Да никогда!

Оля всё ещё тосковала по Валентину, по своей несложившейся карьере киноактрисы, по жизни, которая могла бы у неё быть в городе … Федька её своим обвинением окончательно добил. На следующее утро он тихонько постучал в окно и, как только Оля распахнула бесстрашно дверь, упал на колени.

– Прости, Олюшка, бес попутал! Прости! Прости! Люблю я тебя, как есть люблю! Жизни не мыслю, и если бросишь, утоплюсь в реке Вороне!

– Встань, встань, Федь – Оле стало неудобно, через забор насмешливо смотрела другая соседка, Люда. Вышла на своё высоченное крылечко и половик для виду трясёт, а сама в их сторону зырк-зырк.

– Ты простишь меня? – Фёдор обнимал жену за бёдра, прижимался к животу. Скрепя сердце решил и этого ребёнка принять. Не верил, что его. Ольга простила, а к июню следующего года родила вторую дочку, Валечку. И только взглянув на младенца, Фёдор наконец осознал, как ошибался. Девчонка была его совершенной копией. Рыженькая и с глубоко посаженными серыми глазёнками.

– Моя Валюшка – ласково произнёс Фёдор и виновато посмотрел на Ольгу – спасибо тебе за дочь.

С тех пор зажили спокойно. Шурик больше к Ольге не приближался, Лена его тоже успокоилась. А Фёдор стал более мягче относиться к жене и беречь её. Сам управлялся со скотиной, больше Ольгу к ней не подпускал. Чистил, сено заготавливал, корма. В колхозе всё выбивал, да привозил своевременно. А по выходным ездил в город. Зачем, к кому – ничего не рассказывал. Только стали в доме импортные вещи появляться, продукты. Ольге привозил Фёдор то сапожки, то пальтишко, то украшение из чистого золота. Серёжки, кольца.

– Федь, откуда это всё? – допытывалась Ольга. Ведь на зарплату в колхозе не приобретёшь столько добра, а на полках магазинов дефицит. Только для госслужащих блат, и то не для всех.

– Тебе какое дело? – огрызнулся Федька – пользуйся, пока возможность есть. Да только язык держи за зубами и в дом чужих без меня не пускай.

Ольга с расспросами больше не лезла. Не до того ей. Не бедствуют, и то хорошо. Сонечка скоро в первый класс пойдёт, и Валюшка с ней. И что, что младше? Пусть вместе учатся и держатся друг за дружку. Занимаясь домом и дочерьми, за мужем Ольга не следила, пока в дом не нагрянули с обыском. Предъявили ордер и приказали не мешать.

Федьки дома не было. В колхоз с утра уехал. Оля девочек к Шурику отвела. Он как раз дома один был. Глаза удивлённо поднял на неё, но увидев возле их дома служебную машину, лишних вопросов задавать не стал.

– Я бы не побеспокоила тебя – стала заламывать руки Ольга. Лицо бледное, глаза на мокром месте – но, не хочу, чтобы девчонки видели всё это. Федя, наверное, натворил что-то. Он мне ничего не рассказывал, всё скрывал …

– Оль, я просмотрю за твоими дочками. Иди – Шурик мягко прервал речь Ольги. Лена скоро должна из магазина прийти, не хотел потом нотации выслушивать.

Оля побежала обратно к дому. А там уже всё вывернули наизнанку. Ящики, коробки. У сараев двери нараспашку. Уже любопытные односельчане подтянулись. Интересно же, что там у Сомовых. Федька в последние два года индюком ходил по посёлку, зажили они зажиточно. С чего бы?

– Ваше? – на стол перед Ольгой легли пачки денег. Валюта! Сердце забилось в груди. Ладони вспотели от волнения. Откуда в их доме эти купюры? Да много как!

Оля замотала головой, кусая губы.

– Нет, не наше.

– А чьё?

– Не знаю.

– Как это вы не знаете, откуда в вашем доме валютные деньги?

– Вот так, не знаю. Не наше это – стояла на своём Ольга.

Фёдора взяли прямо на рабочем месте. Предъявили обвинение в спекуляции и сбыте валюты, предметов импорта. Из дома половину конфисковали, как улики. Оля думала, что с ума сойдёт. А может, она спит? Снится ей всё? Какой из Фёдора спекулянт и фарцовщик? Но потом она вспомнила его частые поездки в город, порой мог дома не ночевать. Да и подарки эти, вещи в доме …

Соседи ополчились. В нетерпении ждали суда. Третировали Ольгу так, что из дома не выйти.

– Сдал кто-то, ....ки – сквозь зубы шипел Фёдор, когда Ольге разрешили свидание.

– Федь, ну зачем? Ведь нормально жили. Скотины полный двор, в колхозе на хорошем счету – Оля жалобно смотрела на него. Она ждала третьего ребёнка и боялась ему сообщить об этом. Вдруг опять не поверит? Ещё сделает с собой что.

– Нормально … – усмехнулся Фёдор – нормально это вот они живут – поднял он глаза к верху – им всё можно. Только негласно, а мы лишь пыль под их ногами. Ты, Олька, меня дождись и девчонок береги. Выйду – уже другая страна будет. Пуще прежнего заживём. А пока, не дрейфь.

Федька посмотрел так с любовью, как будто в последний раз они виделись, подмигнул весело и ушёл. Время для свидания истекло. Загремели наручники, двери. Ольга осталась одна. Как она будет? С тремя детьми?

Глава 5

Фёдор повесился. А может, помогли. Никто уже не узнает. Оля от горя чуть ли не волосы рвала на себе. Дома разруха, денег нет. Девчонки испуганно прижимаются друг к другу, видя, что их мать не в себе. Соседи волком смотрят. Федьку даже по-человечески похоронить нельзя! Самоубийца, чуть ли не враг народа.

– За что мне это всё? За что? – рыдала Оля, не пряча своих слёз от детей, свернувшись калачиком на полу и за волосы ухватившись. Послышались шаги в сенцах, от двери потянуло холодом. Кого там ещё принесло? Уходите! Не нужно видеть, как ей плохо!

Ольгу рывком подняли с пола чьи-то сильные руки.

– С ума не сходи при детях – прошептал взволнованно Шурик.

Ему было от чего-то так больно видеть Ольгу в таком состоянии. Он её нисколько не осуждал и Фёдора тоже. Каждый свою жизнь, как может, так и строит. Фёдор решил вот спекуляцией заняться и что? Не ради себя же. Дети, жена … Отчасти Шурик даже понимал его и в глубине души оправдывал, не соглашаясь со своей женой. Лена так гневно обсуждала соседей, с таким энтузиазмом смаковала подробности и сплетни, услышанные от односельчан.

– Шурик … Шурик … Что мне теперь делать? – прерывающимся голосом выдавила из себя Ольга. Шурик на мгновение прижал её к себе и тут же отстранил. Не дай Бог Ленка за ним прибежит и увидит, скандал будет на весь посёлок.

– Ты пока для начала в себя приди. Реши вопрос с похоронами Фёдора. А я девчонок к нам заберу, мы с Леной присмотрим за ними. А скотину я сам покормлю. Ты даже не выходи из дома. Приляг и успокойся. Ленка уснёт, я тебе покушать принесу – всё шёпотом, всё с оглядками произнёс Шурик.

Ольга усмехнулась. Боится Шурик жену-то, подкаблучник. Но хоть ей помогает и на том спасибо. Фёдор вон её совсем не боялся, делал, что вздумается. За это и поплатился. А если бы сразу всё ей рассказал, они бы вместе придумали, как выкрутиться. Ведь сдал его кто-то, как пить, сдал! Позавидовали, что жить они стали богато.

Шурик увёл Соню с Валюшкой к себе. А Ольга прямо в одежде завалилась на кровать и погрузилась в беспокойный сон. Устала она за эти дни. И ребёнок ей этот не нужен. Приняла решение и не пожалеет. Поэтому, как рассвело, пошла к остановке. Был один адрес, от матери ещё остался, в записной книжке. Жила в сорока километрах от их посёлка, бабка одна. На дому аборты делала.

Ольга собрала кое-какое золотишко, припрятанное так, что его при обыске не нашли. Собиралась им расплатиться с бабкой. В душе была пустота. Ей Соньку с Валюшкой теперь одной тянуть. А третий ребёнок по рукам и ногам её свяжет. Нет, не нужен. Нежеланная, незапланированная беременность. Постарался Федька, напоследок. А сам того … Или его.

Лена соседским девчонкам была не рада и тому, что Шурик помог скотину чужую накормить, тоже. Нарезала молчком батон и сопела недовольно. Соня и Валя спали на разложенном диване, в зале. Шурик плотно прикрыл дверь и обнял жену.

– Ну что ты такая смурная? Разве плохое дело я делаю? Вдове с двумя детьми помочь, святое дело!

–Тоже мне, праведник нашёлся. Смотри, за такие слова из партии вылететь можно – Лена схватила сковородку с яичницей и со злостью поставила её на железную подставку.

– Я доброе дело делаю. Нам же потом сторицей вернётся. Ты же хочешь своих детей?

– Своих, но не чужих – Лена отбросила полотенце в сторону и усевшись за кухонный стол, закрыла лицо руками – вот куда она в шесть утра рванула?

– Кто? – Шурик с аппетитом уминал яичницу и запивал молоком. Девчонок ему потом в сад отвести нужно будет, а самому на работу. До этого надо успеть к соседям, накормить там всю живность.

– Ольга Сомова! Куда она понеслась сломя голову, чуть ли не бегом!

– Так с Федькой что-то решить надо. Либо они захоронят, либо ей суетиться – пожал плечами Шурик. Он бы ей и сам с радостью помог, да нельзя. Сплетни пойдут и смотреть будут косо. Ещё приплетут Бог весть что, не отмоешься потом. За свои крамольные мысли стыдно было Шурику, но репутация ему важнее.

– В шесть утра, да? А вдруг она сбежала? Детей на нас бросила и сбежала?

Лена кусала губы до крови. Она только представила, что чужих девочек придется воспитывать и ей уже плохо стало. Нет, Сонечка ещё куда не шло. Ладненькая вся, красивенькая и на Ольгу совсем не похожа. Лена когда-то мечтала такую дочку иметь, как куколку. А вот, Валюшка … Эта вся в Федьку уродилась. Рыжая, лицо в конопушках. Симпатичная тоже, но внешне больше на деревенщину похожа, чем утончённая Сонечка.

Лена помотала головой, прогоняя дурные мысли от себя. Хорошо, если она ошибается и Ольга по делам в город поехала. Может, правда вопросы с захоронением покойного мужа решить.

– Ты себя не накручивай раньше времени. Пока девчонок разбуди и завтраком накорми, а я пошёл, живность покормлю и на работу. Софийку с Валюшкой в детсад сам отведу!

Лена машинально сделала всё, как просил муж. Ольга Сомова не выходила у неё из головы. Поначалу она ревновала своего Шурика к ней, видела, что он как-то по-особенному тепло относится к Ольге. И ревность Лены разрослась бы до гигантских размеров, если бы не пустой взгляд самой Ольги на Шурика. Видимо эта женщина любила кого-то другого так сильно, что ни один мужчина не мог больше покорить её сердце.

Лена была уверена, что этот мужчина и не Шурик, и не Фёдор. Ходили слухи по посёлку, что Ольга училась в городе, в театральном. Какой-то режиссёр довольно известный заинтересовался ей. Только вернулась Ольга обратно. Умер этот режиссёр, а его жена кислород Ольге перекрыла и в кино, и на подмостки доступ закрыла окончательно.

Уж откуда только люди всё прознали, можно догадываться. Но Лену это очень заинтересовало. Стала внимательнее она приглядываться к Ольге. И правда. Было что-то в ней такое, особенное. Какая-то изюминка во всём внешнем облике.

Лена пристально посмотрела на девочек. Совсем они между собой не похожи и вдруг её пронзила догадка. А может потому Ольга и вернулась в посёлок, что забеременела от этого режиссёра?

– Спасибо, тёть Лен – хором произнесли сёстры Сомовы, прервав разбушевавшуюся фантазию Лены. Вот она сочинила! Ей бы книги писать с её то умением додумывать и придумывать. Сколько раз её за это Шурик отчитывал. Он как раз вошёл в дом.

– Ну, что, девчонки? По коням! – пошутил он, чувствуя неловкость от вопросительных взглядов девочек.

– Дядя Саша, а где мама? – задала вопрос Валюшка. Она была хоть и младше Сони, но побойчее. Такая в жизни нигде не пропадёт, сразу видно.

– А мама по делам в город поехала. Я и тётя Лена присмотрим за вами – быстро ответил Шурик. Он поспешил в комнату, переодеться.

–А папа? – донёсся робкий голосок Сони.

– Девочки, одевайтесь – поторопила их Лена. Знала, что будут расспросы от девчонок. Но что им отвечать? Это уж Ольга сама пусть решает. Шурик отвёз их на своём мотоцикле, усадив в люльку обеих, в детский сад. Предупредил воспитательницу, что пока он за них в ответе.

– А мать то где? – каким-то пренебрежительным тоном спросила Эльвира Михайловна. После ареста Федьки и в связи с последней трагичной новостью о нём, жалости к Ольге почему-то ни у кого не было.

– Мать в городе, по делам. Я девочек потом сам заберу – Шурик выскочил из здания детского сада, как ошпаренный. Всё-таки злые в посёлке люди живут. В городе и то попроще.

Глава 6

Ольга вернулась только поздно вечером. Посмотрела на чёрные глазницы окон своего дома и перевела взгляд на соседские. Уютные жёлтые квадраты, дымок из печной трубы. Софьюшка с Валюшкой наверняка у них. Темень на улице была, хоть глаз коли.

Медленно двигаясь к дому, Ольга делала короткие передышки. Боли внизу живота всё усиливались, кровотечение началось сразу, как из автобуса вылезла. Всю трясло. То в жар, то в холод бросало. Дома где-то аптечка валялась. Свет зажигать не стала, в темноте шарила по полкам.

– М-м-м-м … – простонала Ольга, когда очередная волна боли накрыла её. В жар такой бросило, что замельтешили разноцветные круги перед глазами. Бабка вроде всё как надо сделала. Простерилизовала инструменты, на руки перчатки надела. Она работала когда-то акушеркой, да по неосторожности причинила вред пациентке. Отсидела срок, вышла и занялась лечением на дому. Естественно, тайно. Аборты не любила, делала только, когда совсем выхода не было у женщины. Деньги брала, жить-то надо как-то. С судимостью по такой статье нигде не берут, уборщицей только в столовку.

Ольга у неё полежала, в себя немного пришла. Засобиралась домой. В автобусе ей хуже стало, еле до посёлка дотерпела. Снова боль пронзила. Кровь по всей кухне. Ольга нашла старую простыню и порвала её на части. Из-под кучки одежды девочек выпала икона Божьей матери. Без рамки, просто картинка.

Круглая яркая луна за окном высветила образ святой матери. Ольга вдруг прижала картинку к груди и согнувшись пополам, взвыла. Набожной никогда не была, всё это под запретом, да скрытно. Мама иногда тайком молилась, думая, что юная Олюшка не видит. А теперь она и сама взмолилась матушке Божьей.

" Убила я дитя своё, собственными руками … За то и поплатилась тут же … Матерь Божья, дочек только моих сбереги … Прошу … Больше ни о чём не молю тебя, сама всё знаю и принимаю …"

Это был мысленный крик души, отчаяния. Ольга завалилась на бок и затихла. Жизнь по каплям вытекала из неё. Нашёл её утром Шурик, который увидев, что замка на двери нет, осторожно приоткрыл дверь. Картина, представшая перед ним, повергла в ужас.

– Лен, Лена-а … – прибежал он домой и потряс жену за плечо.

– Саш, ну что у тебя? Выходной же. Дай поспать.

– Лен, там Ольга … Ольга умерла – прошептал Шурик. Он просто не понимал ничего в этих делах. Всюду кровь, Ольга лежит скрючившись на полу и не дышит.

Лена резко села в кровати, пригладила растрепавшиеся волосы.

– Ты что такое говоришь? – тоже зашептала она.

– Пойдём посмотришь сама.

Быстро собравшись, Лена поспешила за мужем. То, что она увидела, будет всю оставшуюся жизнь стоять перед глазами. Кровь, везде кровь. Она боялась вида крови. Да, Ольга давно испустила дух. Собрали соседей, скорую и милицию вызвали. Всё зафиксировали. Смерть от неудачно сделанного аборта. Так написали в заключении, большая кровопотеря, болевой шок.

Лена ушла практически сразу и весь день сидела с девочками. Из дома их не выпускала и прикрикивала, если по окнам шарились. Любопытно же, чего это возле их дома такая суета.

– Мама приехала? – спросила бойкая Валюшка. Софья молчала, забравшись с ногами в кресло и раскрыв перед собой книжку. Девочка очень любила читать и много фантазировала. Лена нашла у неё блокнотик со стихами и небольшими рассказами. У Софьи определённо талант к творчеству, видимо пошла в Ольгу.

Валюшка более приземлённая. Книги терпеть не могла, всё больше домашними делами интересовалась. Как приготовить, да как постирать.

– Нет, мама не приехала. Она … Она вообще больше не приедет девочки – на последнем слове, голос сорвался. Лена быстро отвернулась и до крови закусила губу. Всё же Ольгу было жалко. За аборт не осуждала, тяжело бы ей пришлось с тремя. Но и то, что умерла, легче не стало. Оставила дочерей сиротами. Что с ними будет? В детский дом заберут?

Больше всего инфантильная Софья волновала. Валюшка нигде не пропадёт, за неё даже переживать не стоит. Поздно вечером пришёл Шурик. Уставший и осунувшийся.

– Девчонки спят? – спросил он первым делом у жены.

– Спят. Про мать весь день спрашивали, как будто чувствуют всё.

Лена быстро накрыла на стол и села напротив мужа. Спать хотелось ужасно, измаялась за весь день от неизвестности.

– Завтра похороны. Скотину соседи раскупят. Эти деньги девчонкам на книжку положу. С похоронами сельсовет поможет. Дом закрою, ключ пока у нас побудет. Родственников ни у Фёдора, ни у Ольги нет. Так что за Соню и Валю мы в ответе. Буду хлопотать об удочерении.

Лена возмущённо вскочила из-за стола.

– Всё решил, да? Сам? А меня спросить не нужно?

– А тебе разве девчонок совсем не жаль? Сама же в детском доме выросла, рассказывала, как там тяжело – аппетит у Шурика пропал мгновенно. Надеялся, что жена поддержит.

– С моим характером тяжело, но не с Валюшкиным. Двоих не потяну. Одну ещё куда ни шло. Оставим Софью, Валя пусть живёт в интернате. Вот мой сказ. Как хочешь, но меня не переубедишь.

Лена ушла в комнату, плотно прикрыв дверь. А Шурик сорвался с места и схватив папиросы, вышел покурить. Подморозило чутка. Ему обеих девочек жалко. Но и Ленкин характер он знал. Скажет, как отрежет. Ладно, Валюшку часто навещать будут. Софью удочерят. Тихушница она какая-то, вся в мечтах. Тяжело ей по жизни придётся, за ней и приглядят. А Валюшка вырастет, тоже не оставят её. Шурик ей всегда поможет, если попросит.

Так и порешили. В день похорон, Лена увезла девочек в райцентр. К зиме посмотреть сапожки, да курточки. А ещё через пару дней за девочками приехали из опеки. Лена подготовилась, дома прибралась, еды наготовила. Себя в порядок привела. Отказать не должны. Хоть Софью удочерить. Семья у них с Шуриком положительная, оба педагоги.

– Забираем обеих. Как разрешение на удочерение получите, милости просим – отрезала неприятная женщина средних лет. В руках у неё были документы на Валю и Соню Сомовых. В ближайших детдомах мест не было. Придётся тащиться за триста километров, совершенно в другую область. Дорогу от проливных дождей размыло, шофёр то и дело матюкал.

– Но это же не скоро! Только после Нового года! – возмутилась Лена, зная все эти бюрократические проволочки.

– Вот после Нового года и приедете. Никуда одна из них не денется – хмыкнула тётка и поторопила притихших Валю и Софью – давайте шустрее. Нам ехать долго, часа за четыре хоть управиться!

– Тётя Лена, а мама бросила нас? Да? – шмыгнула носом Валюшка.

– Пожалуйста, скажите нам правду – Сонечка смотрела с мольбой. У Лены дрогнуло сердце от жалости к ней. Она порывисто обняла Софью.

– Мама не бросила вас, ушла туда откуда не возвращаются. Но знайте, что она вас теперь оттуда будет охранять …

– Померла мамка ваша. Вы в детский дом сейчас едите. Хватит сопли мне тут разводить. Чтоб через пятнадцать минут были возле машины – тётка из опеки раздражённо хлопнула дверью.

***

Аглая купалась в лучах славы. Определённо наступила её счастливая полоса. Столько ролей, поклонников. Её муж втайне сходил с ума от ревности. Но Аглая лишь смеялась над ним. За эти годы она стала ещё прекраснее, женственнее, желаннее. И отчаянно пользовалась этим. Подруг она принципиально не заводила, предпочитая мужское общество.

С мужчинами проще. Они не завидуют её красоте, её обаянию, шарму. Никогда не предадут и всегда придут на помощь. По первому зову. Единственный человек, кто сильно проходился по её самолюбию и не стеснялся в выражениях, была свекровь. Бэлла Львовна находила огромное удовольствие ставить свою зазнавшуюся невестку на место.

– Под самым красивым хвостом павлина, скрывается обычная куриная #опа. Меньше пафоса, дорогуша – язвила Бэлла Львовна, раскуривая свою знаменитую трубку с удушающим запахом табака.

– Когда своих умных мыслей в столь почтенном возрасте нет, приходиться цитировать слова выдающихся актрис. Да, Бэлла Львовна? Простите, но я вас огорчу. Вы и в подмётки не годитесь великой Фаине Раневской – не осталась в долгу, Аглая. Обе общались между собой не повышая тона, с милыми лицемерно натянутыми улыбками. Со стороны никто не мог подумать, что между свекровью и её снохой с первого дня пробежала чёрная кошка.

– Я не цитирую, милочка. В вашем случае, я констатирую очевидный факт. А вот вам советую немного сбавить обороты и оглядеться. Годы ни одну женщину ещё не украсили. И вы стареете, это неизбежно. К тому же вы не замечаете, что очень глупо выглядите со стороны. Истинный талант он светит, как неограненный бриллиант. Постоянно совершенствуется, мучается от недовольства собой и своих недостатков. В себе всегда уверены лишь такие посредственности и бездари, как вы, которые берут наглостью и смазливой мордашкой.

– Примите успокоительные капли, Бэлла Львовна и перестаньте всё время говорить чужими фразами. Смиритесь. Вашему сыну достался настоящий бриллиант. Не будет ценить, останется ни с чем. А на мой век, режиссёров и ролей, хватит.

Смерив свекровь презрительным взглядом, Аглая покинула светский ужин, устроенный кем-то из друзей Толоконникова. Напоминание о возрасте зацепило Аглаю. Она больше всего боялась быстро состариться и стать никому не нужной.

" Несчастная старуха. Она мне просто завидует, завидует …" – Аглая села за руль в нетрезвом состоянии. Два бокала шампанского, не повод вызывать такси. Все её мысли были заняты словами Бэллы Львовны. Вылетевший навстречку "Жигуль", Аглая заметила в самый последний момент. Она в ужасе закрыла лицо руками, раздался визг тормозов и наступила темнота.

Глава 7

После Нового года к сёстрам Сомовым приехали гости.

– Валентина веди себя прилично. Поняла? – сразу же предупредила Вера Ивановна, старший воспитатель. За четыре месяца, что обе сёстры жили в детском доме, уже их изучили. Валя слишком настырная, всегда добивается своего и сестру не забывает, защищает, как может, несмотря на то, что младше неё. Софья тихая девочка. Ей бы книжку в руки и чтобы никто её не трогал.

– Да понятно, Вера Ивановна – совсем по-взрослому ответила Валя. Она знала, что к ним приехали тётя Лена и дядя Шурик. Больше некому. И даже подозревала зачем. Из них двоих, кто-то одна уедет с ними.

– Девочки, здравствуйте! – Лена старалась быть радушной, а у самой на душе кошки скребли. Шурик её так и не смог уговорить взять обеих девочек. Ну не по сердцу ей Валя! Ничего не может с собой поделать. Зачем рисковать? А вот Сонечка как будто бы её девочка. Ангелочек тихий. Воспитанная, умная. Читать любит. Разве не похожа она больше на дочь педагогов? Лена чувствовала, что проблем с ней быть не должно. Девочка с податливым характером, упрямиться не будет.

– Привет – широко улыбнулся Шурик и достал из сумки кулёк с конфетами – вот! Подружек угостите …

– А у нас тут нет подружек. Мы сами друг другу подружки – заявила Валя – всё? Или ещё чего сказать хотите?

Лена взглядом пресекла попытки Шурика к диалогу. Он слишком мягок, а нужно жёстче. Так лучше, чем сюсюкать.

– Хотим. Нам дали добро на удочерение Сони, мы приехали за твоей сестрой.

Софья испуганно прижала руки к груди и быстро посмотрела на Валю. Та уселась на стул и независимо болтала ногами в стёртых сандалиях. Этого она и ждала. Ну что ж …

– Забирайте. Хоть Сонька, как человек поживёт. А я уж, как нибудь тут … – носом всё равно шмыгнула. Не каменная же. Всё-таки маленькое незакалённое сердечко. Без сестры будет очень тут ей скучно. Но не беда. Прорвётся. Она, Валька, сильная. А Сонька слабая, пусть у Лены с Шуриком живёт.

– А ты? – бросилась Соня к сестре, упав на коленки – я без тебя не поеду!