Последняя роль

Чувства накрыли лавиной. Ни есть, ни спать не могла. Всё думала и думала о Вышинском. Себя часами в зеркало рассматривала. При этом прилежно посещала курсы и впитывала в себя новые знания. Оказалось, что она в принципе ничего-то и не умеет. Одно дело дома, перед зеркалом кривляться, представляя себя тем или иным персонажем. И совсем другое, играть на сцене.

Когда в первый раз очередь дошла до Софьи, она просто упала в обморок, чем изрядно повеселила всю группу. И только сам Вышинский пришёл ей на помощь, заявив во всеуслышание, что талантам нужно помогать, а бездари – пробьются сами. А у Сонечки Макаровой несомненно есть талант, просто натура ранимая и чувствительная. А кому очень смешно, могут собирать манатки и покинуть курс.

Вышинский произносил свой монолог гневно, сверкая ярко голубыми глазами на своих студентов. При этом он поддерживал одной рукой, пришедшую в себя, Софью.

– В своей группе не потреплю насмешек и интриг. Либо учитесь и работаете коллективно, либо делаем зачистку. Всем всё ясно?

После этого случая, Софью старались избегать. Как-будто она была прокажённой. Только всего навсего, её одногруппники поняли, что она протеже Вышинского и лучше помалкивать в её сторону. Софья обратной стороны медали не знала и влюблённо смотрела на своего кумира, мечтая хоть ещё один разок оказаться в его объятиях. Но Савелий держал дистанцию, общался так же, как и с другими студентами. Не выделяя.

А недавно уехал в Москву. Соня ничего о нём не знала и гадала, кто там у него. Родители? А может жена с детьми?

– Да не женат он – просветила как-то её Лиза, с которой Соня познакомилась в свой первый день. Лиза работала правой рукой Вышинского. Бумажная волокита и прочая забота, были на ней. Савелий только руководил, не вникая в суть. Творческие люди таких нюансов избегали, за них работали другие.

– А к кому он тогда поехал? – как можно равнодушнее спросила Соня. Они расположились на лавочке, в небольшом скверике. Лиза отхлёбывала лимонад из бутылки и с аппетитом жевала пирожок с картошкой. Стоял погожий ноябрьский денёк. Солнце грело сегодня очень щедро.

– Ну, может, устал. Дела какие в Москве. Основной театр ведь в Красногорске – пожала плечами Лиза. Рассказывать о том, что Савелий поехал к своей престарелой покровительнице, не её задача. Вышинский пусть сам об этом факте расскажет милой Сонечке, если сочтёт нужным. По его поведению, Лиза поняла, что на этот раз он не просто решил пофлиртовать, как обычно, а сам влюбился в наивную и воздушную, Сонечку.

М-да уж… Если до его Аглаи дойдёт, то проблем не избежать обоим. Готов ли Вышинский на такие жертвы? Вряд ли. Слишком хорошо его обеспечивает всем, чем можно, Аглая. Как сыр в масле катается. Это совсем дураком нужно быть, что бы всего этого лишиться.

– Просто без него занятия не такие интересные – смутилась Соня, опустив глаза. Щёки тут же покраснели.

– Ну, да. Так он же профессиональный актёр, окончил там что-то. Конечно, с ним занятия интереснее – Лиза постаралась произнести это буднично, без иронии. Но посмотрев на Соню, поняла, что девица настолько глубоко втюрилась в Вышинского, что дальше своего носа ничего не видит и не слышит.

А вскоре вернулся Савелий. Собственной персоной. Навёл суету среди студентов своего курса, дал задание, готовить программу к Новому году. Приедет директор Красногорского театра, оценивать их способности и чему они научились за эти месяцы. После занятий, Вышинский знаком попросил Соню остаться в аудитории. Когда захлопнулась дверь за последним студентом, Савелий неожиданно сжал Софью в своих крепких объятиях и поцеловал.

У обоих, казалось, земля ушла из-под ног. Все звуки померкли. Были только они, двое и бьющиеся в такт друг другу, их сердца.

– Как же я скучал по тебе, девочка моя – пробормотал Вышинский, уткнувшись в волосы девушки. Они пахли чем-то ванильно-сладким, воздушным, как и она сама.

– Я тоже скучала по вам – прошептала Соня, глядя в его уже не ледяные, но тёплые, как безоблачное майское небо глаза.

– Ты. Давай на " ты" – Савелий ещё раз поцеловал её долгим поцелуем, отметив про себя, как неумело она раскрывается. Чиста, как слеза младенца. Вот уж точно. Значит, он у неё будет первым. Заманчиво … Долго Вышинский к этому шёл. Даже намёком не показал свою заинтересованность. Таков был план. Одно только беспокоило. После осечки с Аглаей, как бы самому не влюбиться в это наивное и такое простое чудо. Иначе можно лишиться всего, что он сейчас имеет.

– Может, уединимся в более подходящей обстановке? – шепнул Савелий девушке на ушко. В коридоре уже громыхала своим железным ведром, уборщица Зинаида. Сплетница та ещё.

– У меня можно. Я всё равно одна живу! – радостно сообщила Соня.

– Тс-с … – Вышинский приложил палец к губам девушки – адрес мне скажи, я как стемнеет, загляну в гости.

Дрожащей рукой, Соня взволнованно нацарапала на клочке бумаги свой адрес и быстро сунув Савелию прямо в руки, выбежала в коридор. Уборщица Зинаида недовольно обернулась на неё и продолжила возить грязной тряпкой по полу. Хотела уже осадить, да промолчала. Эта, вроде безвредная. Вон испуганная какая, лицо красное. Зина что-то пробормотала невнятное и уже не обратила внимания, как вслед за Софьей, вышел сам Вышинский. Независимо поправил галстук и не спешно двинулся на выход. Намечался очень интересный вечерок.

***

Валентина осталась не только без работы, но и без жилья.

– Сомова, ты уж извини, но придётся съехать – "обрадовала" вахтёрша, поднявшись к ним в комнату – сверху по шапке получила, что студентам койко-места не хватает, а я самовольно разрешаю жить тем, кто уже не учится в нашем ПТУ.

Люсине зыркнула взглядом на Томку.

– Ух и злая ты! Зачем сдала Валю?

Тамара возмущённо подняла свои ниточки бровки.

– Я???? Ты в своём уме ли? Мне заняться что ли нечем? Ещё стукачкой я не была – фыркнула она и продолжила пилить свои ноготочки.

Валя достала свою спортивную сумку из шкафа и начала молча собирать вещи. Она поняла, что это не Томкиных рук дело. Это Баринов ей таким образом мстит. То, что она без работы осталась, ему мало.

– Да куда ты … Ночь на дворе. Завтра утром съедешь – виновато произнесла вахтёрша. Приказ есть приказ. Девчонка ей ничем лично не помешала. Работящая, ответственная. Не пьёт, не курит, как остальные. Никого не водит к себе.

– Я не хочу подставлять вас, тёть Вер. И на ночь глядя придут, проверят. А проблемы у вас будут. Лучше сейчас съеду – твёрдо произнесла Валентина. Люсине плакала, прижимая руки к груди. Чем помочь подружке, она не знала.

– Сходи к ботанику своему. Он же ради твоего внимания, носом землю рыть будет – насмешливо процедила Тома. Её Егорушка ради неё и пальцем не шевельнёт. Это бесило её страсть как. Она для него была всего лишь игрушкой.

– А ты вообще заткнись! – крикнула Люсине, бросив в Тамару подушку. Завязался подушечный бой. Перья, пыль. Хорошо, тётя Вера успела уйти раньше, махнув рукой.

– У меня хоть и ботаник, а надёжный. А твой Баринов скот, каких поискать. Так ему и передай при встрече. Пока, Люсь. Как устроюсь, дам знать.

Валя обняла подружку и вышла из комнаты. За дверью продолжилась ругань Тамары и Люсине. Валя с грустью оглянулась на дверь. Привыкла она здесь. А покидать насиженное место всегда тяжело. Хоть бы только Петя Смолин не встретился ей! Сейчас вообще не до этого нерешительного ботаника.

Валя выскочила из общежития и потопала через тёмный сквер. Было очень морозно. Холод сразу же сковал всё тело.

– Эй, красотка! Побазарим?

Валя испуганно оглянулась. Их было трое. Ни разу она их не видела. Значит не из общаги. Парни окружили её.

– Ребят, спешу. Давайте в другой раз что ли – девушка начала отступать назад, к кустам. Она намеревалась сбить их с толку и бежать, что есть мочи.

– А нам сейчас надо – вальяжно протянул самый крепкий из них. В руках у него была дубинка, которой он поигрывал, перебрасывая из рук в руки. Валя на секунду зажмурила глаза. Ну, была не была. Она резко развернулась и бросилась через кусты, обдирая себе ветками все руки.

Глава 15

Софья и Савелий стали встречаться. Он приходил к ней пару раз в неделю, когда все давно спали. Они пили вино, много философствовали на тему прочитанных книг, а потом забывались до самого утра в объятиях друг друга.

Всё было прекрасно. Оба были на седьмом небе от счастья, что встретились и полюбили. Вышинский настолько привязался к Софье, что не представлял уже себе, как он вернётся к Аглае.

Она старше него, у них совершенно разные взгляды на жизнь. Если с Соней он чувствует себя умудрённым опытом и очень умным, то с Аглаей он просто неопытный юнец. " Протеже Аглаи Наумовой " – вот кто он на самом деле.

О своей покровительнице, Савелий не рассказывал Софье. Ему, казалось, это унизительным. Признаться в том, что всем тем, что он сейчас имеет, Вышинский обязан Аглае. Ну, как? Как он может объяснить такой чистой и наивной Сонечке, что спит с женщиной ради собственного блага, не испытывая к ней любви!

Идиллия закончилась совсем скоро. Аглая приехала сама, соскучившись по своему Савушке. Она заметно исхудала от тоски, снова себе что-то подтянула на лице, обратившись в Центр красоты и молодости, к своему надёжному пластическому хирургу.

– Воробышек мой – поспешила Аглая к своему любимому, когда он подошёл к театральному училищу. Она давно поджидала его, сидя в тёплом салоне такси и заткнув водителю рот двойной оплатой. А то начал уже недовольно бурчать, что его ждут другие клиенты и он теряет свой заработок.

Савелий опешил от неожиданности. Криво улыбнулся, пару раз оглянувшись. Они расстались с Соней возле выхода из парка, девушка задержалась у газетного киоска, рассматривая новый журнал. А он быстро чмокнув её в щёчку, побежал через пешеходный в сторону училища.

Вышинского бросило в холодный пот. И давно Аглая уже тут стоит? Вдруг она всё видела? А Софья? Где же она?

– Привет … Хоть предупредила бы – Савелий повёл Аглаю внутрь здания, не забыв про её чемодан в багажнике.

– А – беспечно махнула она рукой – зачем? Хотела сделать тебе сюрприз. Скоро Новый год, ты обещал какую-то программу от своих новобранцев. Я сама лично приехала посмотреть. Оценить ваши старания. Заодно встретить здесь Новый год. А то всё Москва, да Москва. В этот раз изменим традицию и пропустим празднество на Красной площади. Ну, как? Здорово я придумала? Хочу почувствовать себя безбашенной студенткой.

Аглая звонко расхохоталась, кивнув вахтёрше, которая проводила парочку недоумённым взглядом. Вот те раз! Вышинский с какой фифой пришёл!

Соня всё видела. Она посмотрела журнал, мысленно подсчитала свои копеечки в кошельке и грустно вздохнув, вернула журнал продавцу. Перебежала через дорогу и потопала по тротуару к училищу. Да, она читала все эти журналы. Черпала оттуда вдохновение. Ведь там пишут про звёзд. Каких успехов добились они в жизни. Сонечка погружалась в чтение и представляла себе, что это она. Она в модном костюме от Диор, туфлях от Сен Лоран и шляпка с вуалью от модного дома Кутюр.

Чуть не споткнувшись, Соня неохотно вышла из своих грёз и остановилась посмотреть, не покорябался ли нос её модных сапожек. Это ещё папа ей достал через кого-то. На обычном рынке таких не найти, а в магазине дефицит. Девушка удовлетворённо отметила, что царапин нет и подняла голову. В этот момент она увидела Савелия, обнимающегося с какой-то дамой в коротеньком полушубке. Она поцеловала его прямо в губы!

Сердце Сони отчаянно заколотилось. Она спряталась за толстым стволом старого дуба и до крови закусила губу. Кто эта женщина? Почему она целовала её Савушку прямо в губы? Ревность заполонила всё хрупкое существо Софьи. Осторожно выглянув из-за дерева, она никого не увидела возле училища. Тогда Соня побежала. Обратно, через дорогу. На занятия она не сможет пойти. Слёзы душили её.

Может, Савелий женат и обманул её? Издалека не видно. Только то, что модно одета и ведёт себя по-хозяйски по отношению к Вышинскому. Дома Софья сбросила сапожки, куртку и легла на диван в зале, уставившись в потолок. И что ей теперь думать? Ведь Савелий так клялся ей в своей любви и в том, что она его единственная любовь. В прихожей затрезвонил телефон. Межгород. Соня не хотела отвечать. Кроме матери некому ей было звонить. Но пришлось взять трубку.

– Мама, ну что ты звонишь в такой час? Ведь меня могло не быть дома! – каким-то бесцветным голосом произнесла девушка. Она скрыла от матери то, что поступила в филиал театрального училища, на курс Вышинского. Мама никогда не одобряла её мечту стать актрисой.

– Здравствуй, дочь – обиженно раздалось в трубку – ты прямо не рада моим звонкам. В прошлый раз два слова только и сказала. В этот раз, чувствую отвечать даже не хотела. Ведь так? Что там у тебя происходит? Может, влюбилась в кого? Ты перевод на почте получила? Я забыла тебя предупредить, там на дорогу деньги. Рязанцев просит, чтобы ты жила с нами. Приедешь?

Соня чуть не разревелась. Ну почему именно сейчас? Почему не до того, как она Вышинского встретила? Денег на дорогу, естественно, уже не было. Савелия же надо кормить. С него вино, с неё еда. Косметику пока себе прикупила. Краситься начала, чтобы ещё красивее для Вышинского быть. Мама ей не разрешала раньше. Заявляла, что нечего природную красоту портить. А Соне так хотелось быть похожей на этих, из журналов.

– Я приболела, не поеду же вас заражать – придумала первую пришедшую в голову отмазку, Софья. Она и вправду себя неважно чувствовала. Озноб, слабость. Спать постоянно хотелось, голова кружилась. Аппетит совсем пропал, на еду смотреть не могла. О какой поездке может идти речь?

– К врачу ходила? Лекарства купи. И витамины. Трать все деньги, потом ещё лучше вышлю тебе на дорогу. Но болезнь не запускай! Совсем там без меня распустилась, как дитё малое. Зря я тебя оставила. Теперь жалею. С Васькой мне тут тоже туго приходится. Рязанцев постоянно то на работе, то в отъезде. Я с ума схожу с этим неуправляемым мальчишкой. Ты у меня в этом возрасте, намного покладистей была!

– Мам, всё у меня нормально. Я … Я приеду. Как болезнь отступит, так приеду – слабым голосом ответила Соня. По матери она соскучилась. Лена хоть и была дотошной, но всё же заботилась о приёмной дочери искренне. Впервые за всё это время, Соня вдруг вспомнила про свою сестру, Валю. Она тоже всё время заботилась о ней, хоть и была младше. Вообще, Соня привыкла, что о ней постоянно кто-то заботится. Не умела она быть самостоятельным человеком. Не могла и не хотела. Её творческая натура мечтала жить легко и беззаботно.

Поговорив ещё немного с матерью, Соня расплакалась. Что от неё скрыл Вышинский? И как он ей всё это объяснит?

***

Валя лежала в палате одна. Соседки вышли покурить. Молодые девчонки, как и она. Одна с вывихом лежала, другая от болей в спине мучилась. И Валя, на пару. Привезли по скорой, избитую до полусмерти. Наскоро прооперировали, пришлось селезёнку удалять. Два сломанных ребра, сотрясение. Еле выжила.

В себя только два дня, как пришла и сразу перевели в обычную палату. Валя не плакала. Зачем? Избили и ладно. Хоть жива осталась. Ничего не забрали, сумка с вещами у сестры хозяйки хранится.

– Здравствуйте. Мне сказали, что к вам уже можно? – в палату вошёл молодой капитан. В форме, с папочкой. Придвинул шумно стул к кровати и достал ручку.

– Я не хочу сейчас об этом говорить – Валя отвернулась к стене. Она подозревала, кто организовал нападение. Но, чем она докажет? И что ему будет? Когда папа вон где сидит.

– Меня зовут, Ларин Роман Викторович – капитан раскрыл удостоверение – я обязан вас допросить. Совершено нападение, группой лиц. Вы получили тяжкие телесные повреждения, вам сделали операцию, вы лишились важного органа. Вы не только засадите преступников по полной, но и компенсацию за вред здоровью получить сможете.

– Я. Ничего. Не помню. – отчеканила Валя. Она всё равно не сможет описать их лиц! Было очень темно.

– Девушка, я настаиваю, что бы вы написали заявление. Я допрошу вас под протокол. Мы их быстро найдём. Район тот небольшой. Общежитие, ПТУ. Наверняка и свидетели найдутся. Раз вы ничего не помните.

– Уходите! – чуть ли не выкрикнула Валя – я не буду ничего говорить и писать. Я ничего не знаю!

В палату вернулись соседки. С любопытством зыркнули на симпатичного капитана.

– И всё же – Ларин что-то быстро нацарапал на клочке бумаги – вот мой личный домашний номер. Я настоятельно рекомендую вам подумать. Если что-то решите, сообщите мне.

Глава 16

Валя выписалась из больницы спустя месяц. На улице уже стоял декабрь, крупными хлопьями падал снег. Девушка ещё больше исхудала. На больничной еде не особо поправишься, а навещать её некому. Она понуро вышла за ворота. Тонкое осеннее пальто совсем не грело, а другой верхней одежды у неё не было. Всё планировала с первой зарплаты купить, да так и не купила.

– Валь – позвал её несмело мужской голос. Валентина обернулась.

– Петя! Откуда ты здесь? – она за два года ни разу так не радовалась Пете Смолину, как сейчас.

– Да слух до меня только сейчас дошёл, что избили тебя возле общежития. Прости, что раньше не пришёл – Петя держал в руках три гвоздички и ковырял носком ботинка снег.

Валя просто подошла к нему и уткнулась своим веснушчатым носом в плечо.

– Я так тебя рада видеть, Петь!

– Правда? – голос парня дрогнул. Он неумело обнял девушку, по которой почти два года с ума сходит. Валя казалась ему такой независимой, недоступной. Он боялся лишний раз даже поздороваться с ней, когда они случайно пересекались.

– Правда, правда Петь – Валя подняла на него свои серо-зелёные глаза – а ещё я очень замёрзла, есть хочу и выспаться наконец.

Петя с громким гиканьем поднял Валю от земли и закружил. Меховая шапка свалилась с его головы прямо в сугроб.

– Ну, люди смотрят! Отпусти! И шапку надень, замёрзнешь же! – Валя стучала по его широкой груди кулачками. Только сейчас она обратила внимание, что Петя модно одет. Куртка дублёнка, красный шерстяной шарф на шее, в чуть расстёгнутую молнию, проглядывает свитер. " ФирмА" , как сказала бы Томка. Что произошло с ним? Разбогател?

– Я закалённый. А вот ты, девочка. Надевай мою шапку, шарф сейчас подвяжу тебе и пошли пока в кафе погреемся, поесть тебе закажу – Петя прям раздувался весь от гордости. У него было что сказать Вале, только боялся сглазить раньше времени. Они перебежали через дорогу и вошли в кафе. Горячий борщ, картошка пюре с котлетой по-домашнему и компот. Валя была на седьмом небе от счастья, уминая свою порцию. Петя ничего себе не стал заказывать. Сидел и любовался своей Валюшкой.

– Сейчас ко мне пойдём. Я тут недалеко комнату в коммуналке снял. В тесноте да не в обиде. Раскладушку выпросим у соседей. Она им всё равно без надобности.