Сердце феникса

Сердце феникса

Глава 1

Июнь, 1992

Надя не ожидала в такое время увидеть маму дома. Обычно на службе она всегда и приходит поздно, ближе к полуночи, а то и на сутки уходит, бывает.

— Пришла? — скользнув по дочери недовольным взглядом, Нина Григорьевна форточку настежь распахнула. В кухне смог стоял крепкий. Всю пачку она успела искурить за своими нерадостными мыслями.

— Последний экзамен сдала. На пятёрку! — не без гордости сообщила Надя. Похвалу она не ждала, мама редко её хвалила. Характер у неё такой был. Жёсткий и циничный. Следователь по уголовным делам Тарасова Нина Григорьевна сантиментов не любила, от того и муж от неё сбежал когда-то. В Москву. Наде тогда лет пять было.

— Похвально. Значит, проблем с поступлением не будет.

Схватив со стола переполненную пепельницу, Нина Григорьевна освободила её от окурков, вытряхнув содержимое в мусорное ведро.

— Я к папе хочу съездить. Отпустишь? — робко спросила Надя, присев на табурет. Девушка прекрасно знала, что бегство мужа её мать не простила. И вообще, казалось, что будто всех мужчин она после развода возненавидела. Никого себя за эти годы так и не подпустила.

— Раз хочешь, то пожалуйста. Не неволю. Обратно только вернись. Иначе, как и отца твоего, не прощу. Знаю я, что ты в Москве в институт поступить мечтаешь и надеешься, что отец в этом поможет тебе. Мечтать не вредно. Только не забывай, что помимо тебя у твоего папаши ещё дочь имеется.

Надя закусила губу. Имеется, да. Но она-то его первенец, и папка всё это время не забывал её. Звонил изредка, письма писал! Неужели мама читала их?

— Мама, я просто съезжу в гости и всё.

Нина Григорьевна ничего не ответила. Галстук затянула потуже, служебный китель набросила на плечи и, сжав в руках портфель, предупредила дочь, что будет поздно.

— Так рано ты ещё никогда и не приходила — пробормотала Надя, закрывая за матерью дверь. Она бросилась к телефону и, усевшись в глубокое кресло, стала крутить диск, набирая по памяти цифры.

Артём должен дома быть в это время. Он устроился на время к отцу на завод, пока учеником. Осенью в армию собирался.

Окончив ПТУ и получив обыкновенную рабочую специальность, Артём мечтал ещё и высшее образование получить. Из простой семьи, вчерашний двоечник и хулиган, он с первого взгляда пленил сердце романтичной Нади Тарасовой.

— Привет! Что делаешь? В кино не хочешь сегодня сходить? Я последний экзамен сдала! Теперь выпускной, аттестат и свобода нас встретит радостно у входа!

— Маленькая моя, не могу сегодня. У отца заказ горит, сверхурочно с ним обещал остаться. Сама понимаешь, батя ... В отказ пойду, обидеться.

Надя понимала и, грустно вздохнув, произнесла:

— Ну, ладно. В другой раз тогда. Люблю тебя — последнюю фразу она прямо выпалила и тут же, засмущавшись, повесила скорее трубку.

Любила ли? Или книжек начиталась и размечталась, как и всякая девчонка в её возрасте? Что такое вообще любовь и с чем её едят? Щёки Нади тем не менее огнём заполыхали.

Встречались они с Артёмом скромно, за ручку держась, и вот так прямолинейно о чувствах не говорили друг другу ещё ни разу. Всё и так, казалось, было ясно. Без лишних слов.

Они даже не целовались. Если только в щёчку, да чуть приобнявшись.

Настроение Нади всё равно было романтично-ванильным. Схватив плюшевого мишку, подаренного отцом, девушка закружилась с ним по комнате.

В голове крутилась песня из популярной раскрученной группы. Зарубежной, естественно. Надя всю кассету до дыр заслушала с их песнями.

Отец ей посылкой присылал в последний раз. Он же в командировках за границей часто бывает. Вот и привёз прямиком оттуда аудиокассету.

По каким делам папа в командировку мотался, не спрашивала. Фирма вроде у него в Москве своя была.

К вечеру в прихожей затрещал старенький телефон. Схватив трубку, Надя весело произнесла:

— Алло!

Девушка отчего-то подумала, что это Артём звонит. Вдруг он всё-таки передумал с отцом на заводе оставаться?

Но в трубке прозвучал холодный официальный голос:

— Тарасова Надежда Вадимовна?

— Да, я ... — присев на стул возле секретера из красного дерева, Надя невольно уставилась на своё отражение в зеркале.

— Ваша мама, Тарасова Нина Григорьевна, умерла. Несчастный случай на службе. Так бывает. Примите мои соболезнования.

Что? Но как же ... Мама ведь только что недавно из дома ушла ...

Рука Нади, сжимавшая трубку, затряслась, губы задрожали.

— Это ошибка какая-то? Я вам не верю. Не верю!

Отбросив трубку в сторону, Надя закрыла лицо ладонями и закричала. Нет, нет, нет! Мама не могла умереть. Это чья-то злая шутка, ошибка!

Сдёрнув кофту со спинки стула, девушка выскочила из квартиры. Ноги сами понесли её к матери на работу.

***

Артём изучал чертежи. Работа на заводе увлекла его. Сам не ожидал, что так затянет. Только без высшего образования дальше слесаря ему не продвинуться. А так хотелось выше. Карьеру сделать. Инженером каким-нибудь или начальником цеха стать.

— Артём, сходи станок выключи и от стружки освободи. Я устал что-то. Сделай, да домой будем собираться. Время-то уж одиннадцатый час вечера.

Борис Васильевич устало опустился на стул. Да, деньги нужны были. Вот и оставался сверхурочно в надежде заработать побольше. Да только куда там.

Бывало, задерживали зарплату или выдавали то, что в быту ну совсем не пригодится. Жена его, Анна, сразу смекнула, что времена нелёгкие наступили.

На ткацкой фабрике она трудилась. Такая же ситуация была. Не стала нервную систему свою добивать, уволилась. Свой труд Анна уважала и, соответственно, в материальном плане получать хотела свои, честно заработанные, а не обещаниями кормиться.

Пока дома сидела. Но по цепочке через знакомых пустила, что если кому что подшить или подрезать что нужно, так она выручит. За небольшую плату. У неё и машинка швейная, и комнатка отдельная. Всё имеется. Всё под рукой. А то и наряд праздничный вполне готова создать.

Борис Васильевич свою Аннушку поддерживал во всём. Норова она была крутого. Чуть что не по ней, по струнке все ходили. И муж, и сын.

За сыном особенно бдила. Вымахал под два метра ростом, глаз да глаз за ним. А то приведёт сноху в дом — не успеет Анна глазом моргнуть.

Отношения Артёма с Надей Тарасовой ей были не по душе. Из-за её матери в основном. Была у неё по молодости стычка с Ниной Григорьевной, когда та сначала в инспекции по делам несовершеннолетних трудилась.

У Артёма тогда сложный период взросления был, связался с плохой компанией и попался. На учёт в комнату милиции вместе со всеми поставили.

Уж и изгалялась над пацанами жёсткая и до мозга костей принципиальная Нина Григорьевна. Анна её и так и эдак умасливала за Артёмку. Ни в какую. Ст.рва. И кто бы знал, что спустя пару лет Артём с её дочкой встречаться начнёт?

Но надеялась Анна, что первая любовь её единственного сына — это юношеская блажь. Не всем же теперь жениться на своих первых любовях?

Всё проходит, пройдёт и это.

Артём, прибравшись, как и велел ему отец, поспешил в душ. Рабочую робу в шкафчик сложил, повесил. В свою одежду переоделся и пошёл прочь из цеха, зная, что отец ещё долго копошиться будет. Он его лучше возле проходной подождёт, да вместе домой они поедут.

Артём только прикурить успел, выйдя с проходной, как рядом с ним со свистом притормозил красный "москвич".

Лихо.

Сощурив глаза, парень не спеша затянулся, разглядывая с интересом новенькую только с конвейера машину. Это чья же такая?

При ярком свете уличных фонарей обзор был хорошим, и, уперев пристальный взгляд в лобовое стекло, Артём встретился глазами с молодой девушкой.

Она, крепко сжимая двумя руками руль, смотрела прямо перед собой. Её лицо оказалось заплаканным, под глазами потёкшая тушь, красная помада размазана по щекам, а тёмные волосы спадали волной на оголённые плечи.

Артём, пока рассматривал девушку, не сразу понял, что она собралась сделать сию же секунду.

Только когда мотор автомобиля взревел и, сорвавшись резко со своего места, "москвич" стартанул вперёд, Артём в каком-то оцепенении уставился на бетонное ограждение впереди. Что она творит??? Там же тупик!

Отбросив окурок в сторону, Артём со всех ног бросился наперерез. О себе он в тот момент не думал, сорвавшись спасти незнакомую ему девушку.

Глава 2

Артём едва оторвал голову от подушки. Напился, да. Вчера. Он чуть не умер под колёсами какой-то ненормальной!

Она успела притормозить буквально в метре от него. Выскочила, орать стала. Руками размахивать.

Артём ей пощёчину отвесил, она и заткнулась тут же. На асфальт опустилась и заревела громко. Видать, в себя-то пришла и осознала, какую глупость чуть не совершила.

Прощения просить стала, извиняться. Только Артёму на неё плевать было. Руки в карманы сунул, сжав в кулаки, и пошёл. Даже на окрик отца не обернулся.

В одном из домов в частном секторе всегда компании собирались. Пили, курили и бренчали на гитаре. Отдыхала молодёжь, так сказать. Неприспособленная к нормальной жизни.

Артём всегда с презрением мимо проходил, а сегодня ноги его сами туда завели. Поздоровался со всеми да и попросился на посиделки.

Пил, курил и думал о том, что его жизнь на волоске совсем недавно сидела. А с другой стороны, девчонку спас. Иначе она врезалась в эту стену бы, и ничего от неё не осталось бы.

Утром вот теперь совсем худо. Как домой добрался и во сколько — не помнил.

— Ты вставать-то думаешь? Отец на работу уже ушёл. Вечером поговорит с тобой. Фу! И где ты надрался так? В комнату не войти!

Мать бурчала и бурчала, действуя на нервы. Шпингалет начала дёргать, чтобы окно пошире открыть.

— Ну перестань, а? Как пилой ездишь — простонал Артём и перевернулся на живот. Но так только ещё хуже стало. Что за пойло он вчера злоупотребил? Так-то Артём не любитель был.

Спиртное — враг всего человечества, и скольких слабовольных оно уже сгубило. А после развала советского союза, как взбесились вокруг. Пьют и пьют. Понятное дело, что жизнь нелёгкая наступила. Но не спиваться же!

— Сейчас бульончик похлебаешь, легче станет. Пока лежи, лежи.

Анна Николаевна прикрыла дверь в комнату сына. Как хорошо, что он в таком состоянии и не побежит к своей Наде. Звонила она, да. Но Анна сыну об этом говорить не стала.

Девчонка в трубку ревела, говорила, что мать у неё умерла, похороны завтра. И что?

Анна тактично выразила сочувствие и отключилась, заявив, что Артём в деревню уехал к бабушке. И трубку положила.

Нину Григорьевну ей нисколько не жаль было. Уж что там с ней такого приключилось с этой стальной и непробиваемой бабой.

Что бы ни случилось, туда ей и дорога. Анна, закусив губу, мешала ложкой суп. Очень интересные вести со вчерашнего поведал ей супруг её. Борис Васильевич.

Артём, оказывается, спас дочку самого директора завода. Девчонка была пьяна, расстроена чем-то и пыталась на всей скорости в бетонное ограждение влететь. А может, и не пьяна была, под чем-нибудь?

Молодёжь-то нынче пошла непутёвая, всё живётся им плохо, даже будучи в достатке.

Загудела, повылазила после развала СССР всякая нечисть. Никто и ничего не контролирует. Бандитизм кругом.

— Эх-х ... Грехи мои тяжкие — вздохнула Анна.

В голове у неё, как у женщины с практичным умом и деловой хваткой, тем не менее с бешеной скоростью завертелся механизм.

Дочка директора завода. Звучит? Кто бы сомневался. Да в случае чего Артёмка с таким тестем как за каменной стеной будет. Это ж дураком надо быть, чтобы такой шанс в жизни упустить.

Поэтому отвадить решила Анна Надю Тарасову от своего сына. Не пара они друг другу. Совсем.

***

Надя безучастно лежала на кровати и смотрела в потолок пустым взглядом. До отца она не дозвонилась. Дорого в Москву заказывать разговор-то.

Хорошо, соседи помогают как могут, да сослуживцы мамы. Надя одна много ли может? Из школы звонили. Классная руководительница сочувствие выразила, спрашивала, может ли школа чем помочь?

А чем они помогут? Надя сдавленно поблагодарила и лишь сказала, что на выпускной не придёт, до праздника ли ей теперь? Аттестат потом как-нибудь заберёт, когда в себя придёт.

Странное чувство было внутри. Вот ещё вчера днём была мама, а сейчас её нет.

— Ну же? Плачь. Плачь, говорю! — процедила девушка, поднявшись с кровати и приблизившись к зеркалу. Слёз не было, только пустота. Но, может, потом придут? Лучше сейчас. Проревелась бы, глядишь, легче стало б.

Артём к телефону не подошёл, мама его зато, как всегда, нелюбезно и враждебно поговорила с ней. Не любит она её, Надю. А за что? Что плохого она ей сделала? Сына её полюбила?

Резко отвернувшись от зеркала, Надя уставилась в окно. Солнце, жара стоит. Во дворе детские крики, смех. Каникулы у мелкой детворы.

Уперев кулаки в подоконник, Надя прижалась разгорячённым лбом к прохладному стеклу. Никто не объяснил ей, что случилось. Она лишь видела, как маму увозили, прикрыв простынёй.

Начальник следствия Надю по плечу похлопал, повздыхал тяжко и пообещал оказать посильную помощь. Мол, несчастный случай. А какой, что именно? Кто же юной девчонке будет разъяснять? Да и Наде не до расспросов было.

Звонок телефона резкий и неожиданный заставил девушку вздрогнуть.

— Слушаю — глухо произнесла она. Может, папка?

— Ты Тарасова Надя? — спросил вкрадчивый мужской голос.

— Я. Кто это?

Ладонь, крепко сжимающая трубку, вспотела. Отчего Надя занервничала, едва услышав этот голос. Не любила она таких интонаций.

— Мамаша твоя денег нам должна осталась. Мы работу оплатили, а она оказалась невыполненной. Следачка преставилась, с кого бабки спрашивать обратно? С тебя, как думаешь?

— К... Какие деньги? — похолодела Надя — о чём вы?

— Не тяни время, дура. Завтра в восемь вечера подойдёшь на угол Юбилейной и Пролетарской. Сечёшь, где это?

— Да, я знаю это место.

— Принесёшь то, что у мамашки своей найдёшь. Ищи как можно внимательнее. Не найдёшь — тебе крышка. Усекла?

— Да кто вы такой? Какое право вы ...

— Заткни хлеборезку. И слушай сюда. Мамаша твоя согласилась сотрудничать с нами по доброй воле. Деньги не пахнут, цыпа. А ей они очень почему-то были нужны. Мамашка твоя на подпола шла, с начальником следствия трали-вали была, доступ имела к архивам. Дельце одно она должна была нам передать. За него всю сумму запросила. Ищи, цыпа. Не найдёшь ...

Надя в ужасе бросила трубку, тут же, не раздумывая, выдернула провод из розетки и, прижавшись спиной к стене, переваривала разговор. Сердце её колотилось так, что из груди чуть ли не выпрыгивало.

Мама ... Мама ... Во что же ты ввязалась? Из-за кого или из-за чего? На ум сразу и нервозность матери в последнее время пришла, и грубость. А по ночам будто в подушку она сдавленно плакала, чтобы Надя не услышала.

Забившись в угол комнаты, Надя перебирала в уме события последнего месяца. Она как-то за подготовкой к экзаменам совершенно не следила за тем, что происходит вокруг. Думала, что мама на нервозе, как обычно, ведь она всегда такая. Непримиримая, резкая и злая.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Девушка боялась открывать, пока недовольный голос двоюродной тётки, Алевтины Петровны не произнёс:

— Открывай, Надежда, я знаю, что ты дома. Тётку, что ли, родную не узнала?

— Тётя Аля! — Надя, рывком распахнув дверь, повисла на шее у тётки, дав наконец-то волю слезам.

— Ну будет тебе, будет. Чего уж теперь реветь-то. Вот завтра мамку проводим в последний путь и будем дальше жить.

Слова тёти Алевтины раздались в голове глухим эхом. Дальше жить ... А как? Когда всякие личности непонятные звонят с угрозами и требуют, то не знамо что.

Одно успокаивает, что ночевать сегодня Надя будет не одна. Завтра предстоял тяжёлый изматывающий день. Обидно, что до отца так и не дозвонилась, и Артём молчит. Хоть бы позвонил, поддержал ...

Надя уснула только ближе к полуночи. Вроде глаза слипаются, а мозг от всех этих мыслей никак не может заснуть. Сердце не на месте было, будто чувствовало интуитивно, что все испытания ещё впереди и начало взрослой жизни Нади будет мрачным, серым и беспросветным. Выдержит ли? Не сломается ли хрупкая неискушённая душа?..

Глава 3

Надя была на похоронах будто на иголках. Всё подвоха ждала. По сторонам смотрела. Но были все свои. Даже сослуживцев зрительно помнила.

Из родни мало кто. Не было у них, считай, никого. Дедушка с бабушкой рано поумирали, с обеих сторон. В деревне, правда, родная сестра мамы жила, тётя Света.

Здесь, в городе, двоюродные брат и сестра соизволили прийти. При жизни-то мало общались. И Надя понимала почему. Характер у мамы тяжёлым был. Не любила сантиментов, пустых разговоров и лицемерия. Говорила всегда прямо, жёстко и по существу.

Мало кто любил её за это. А когда с отцом развелась, то и вовсе родственные связи признавать перестала.

Говорила, бывало, всё Наде, что родственникам палец в рот не клади — по локоть откусят. Вот и не зналась ни с кем по долгу своей службы.

Посматривала Надя исподтишка и на начальника следственного отдела. Рогозин Станислав Сергеевич. Крепкий мужик, коренастый. Залысины по бокам, лоб широкий, большой. Взгляд серых глаз цепкий, проницательный.

Речь свою он громко говорил. Заслуги Тарасовой Нины Григорьевны перечислил. Добавил, что такого порядочного и ответственного человека в их команде будет очень не хватать.

В толпе внезапно раздался чей-то смешок. Надя услышала, впилась глазами в сослуживцев. Но так и не нашла того, кто мог не сдержаться. Каждый стоял, опустив голову. Только тут же пришла мысль в голову девушки, что имелись у матери на работе свои недоброжелатели.

После того как была брошена последняя горсть земли, стал накрапывать дождик.

— Значит, не такой уж и плохой была Нина, раз погода по ней плачет — вздохнула двоюродная сестра Алевтина Петровна, поправив концы траурного платка — пойдём, Надя, помянем мамку твою. Отец то, гляжу, так и не приехал? Не смог, видать.

Надя, бросив последний прощальный взгляд на свежий холмик, усыпанный цветами и венками, пошла следом за двоюродной тёткой.

— Не дозвонилась я ему. Может, уехали куда — коротко ответила она. Вчера об этом речь как-то не заходила, поэтому сейчас она тётке сообщила всю правду.

— Не дозвонилась — передразнила Алевтина Петровна — номер телефона теперь сменил, как пить дать. Уж больно жинка его вторая, стерва та ещё.

Надя молча слушала сварливую тётушку, думая о своём. Без мамы тяжело будет. Строгая, властная, но мама всё-таки. Другой не будет. Бывали и задушевные разговоры меж ними. Редко, правда.

Поминки в кабаке устроили. Так начальник следствия распорядился. Надя ещё от мамы краем уха слышала, что милиция этот кабак крышует уже давно.

Все, кто был, на специальном автобусе поехали. Надя с Алевтиной Петровной пешком решили пройтись от кладбища. Они всё равно будто чужие были на похоронах. Все расходы на себя Рогозин взял. Странно даже. И подозрительно.

Наде сейчас вообще всё подозрительно было. Даже медленно приехавшие мимо них "Жигули" красного цвета.

Она вспомнила, что телефон так и не включила. Вдруг папка звонил? Или Артём?

— Я прямо после поминок уеду, Надюшка. У меня путёвка в санаторий горит. Извини уж. Я же не знала, что с мамкой твоей беда такая случится. Ты давай тоже тут не сиди. К отцу поезжай, теперь он пускай заботится о тебе, и с мымрой его там построже будь. Спуску не давай. И вообще никому не позволяй помыкать тобой. С матери пример бери. Ей с таким характером самое место в милиции было. Жаль, пожила недолго. Что хоть в заключении-то написали? Сердце?

Надя рассеянно кивнула, наблюдая за машиной. Она притормозила на углу. Из салона не выходил никто, и девушка всей кожей почувствовала, что за ней наблюдают.

— Не беспокойся, тёть Аль. Я к отцу поеду, да — упавшим голосом произнесла Надя, вспомнив, что её сегодня будут ждать. Только с чем? Она даже не знает, что и где искать?

***

Артём еле отработал смену. Да ещё опоздал. Будильник забыл завести, а мать как специально будить не стала, прогнав отца без него.

Он же заработанные деньги на свадьбу с Надей копит, чтобы после армии сразу жениться на ней. Как ученик, конечно, мало получает, но главное — копилка потихоньку пополняется.

— Слышал, Тарасова Нина Григорьевна кони двинула?

Вместе с ним к проходной спешил Пашка из соседнего цеха. Он чуть постарше был и на заводе давно работал уже. А с Артёмом они вместе порой в «курилке» сталкивались.

— Да кто тебе сказал такую чушь? — не поверил Артём и оглянулся. Отец, еле передвигая ногами, шёл следом, отстав на приличное расстояние. Старый он стал совсем.

— Да брат у меня в кабаке ментовском подрабатывает. Сегодня поминки там теперь были. В городе у нас об этом молчок. Дело, я так думаю, потому что тёмное и менты не афишируют. Но всё равно слух просочился, что прям на работе следачка преставилась. Дело она какое-то криминальное вела и в тот момент допрашивала одного авторитета. Только из допросной её труп вынесли. Что, как — тишина.

Артём нервно прикурил, волосы взъерошил. Почему он не в курсе? Надюшка там с ума теперь сходит! А он ни сном ни духом. Жених называется! Защита и опора.

Мать, наверное, специально не сообщила ему. Ведь Надя наверняка звонила!

— Ну, будь здоров. Спасибо, что сказал — Артём пожал Пашке руку, прощаясь возле проходной, и нетерпеливо стал поджидать отца. Домой он не пойдёт, прямиком к Надюшке отправится.

— Чего насупился? — Борис Васильевич кивнул вахтёру и приблизился к сыну.

— Ты знал про Нину Григорьевну? Оказывается, умерла позавчера, сегодня похоронили. Почему мне никто из вас не сказал, отец?

Борис Васильевич растерялся. Жена ему сказала, конечно же. Но приказала в категоричном тоне помалкивать. Сама она, мол, Артёму расскажет. Видать, промолчала.

— Молчишь? Матери передай, что ночевать не приду. У Нади буду. Ей моя поддержка сейчас нужнее.

И больше ни слова не сказав отцу, Артём отправился в противоположную сторону от их остановки.

— М-да ... Дела — протянул Борис Васильевич, почесав свою лысину. В одиночестве он добрёл до остановки, заранее зная, что Аннушке совсем не понравится то, что Артём не явится сегодня домой.

***

— Ну папа! — капризно топнула ногой Алиса — я не хочу унижаться перед каким-то слесарем с твоего завода!

— Будешь унижаться. Он тебе, дуре, жизнь спас, рискуя собой. Охранник и вахтёр с проходной всё видели. Ты же в бетонное ограждение на полной скорости неслась, а парень этот, рискуя собой, выскочил тебе навстречу. Так что завтра же поедешь со мной на завод и как следует своего спасителя отблагодаришь.

Тон голоса Шатилова Аркадия Валерьевича был жёстким. А взгляд тяжёлым. В долгу он оставаться не любил и завтра же вызовет к себе Артёма Смолина. В эти дни у него времени не было. Кое-какие вопросы порешать нужно было.

— Ну и пожалуйста! — Алиса психанула. Она толком и не поняла в тот вечер, что случилось. Пьяна была вдрызг, потому что с парнем своим рассталась. Узнала о его неверности. Умирать она не собиралась, будучи молодой, красивой и обеспеченной девушкой. А вот попугать немного хотела. Ну скорость не рассчитала, с кем не бывает?

Всех последствий своего поступка взбалмошная Алиса Шатилова не представляла, а потому и благодарить она никого не собиралась завтра.

На завод поедет, конечно же. Но с другой целью.

Глава 4

Вернувшись домой с поминального обеда, Надя встала посреди зала и осмотрелась. Где мама могла что-либо спрятать? Все уголовные дела только на работе, в её служебном сейфе.