МолоКот и МалоКот

Знакомство

Молоко жило под кустом снежноягодника в запущенном дворе на окраине. Оно не очень знало, откуда взялось: просто проснулось как-то раз в синей фаянсовой миске с выщербленным краем. По утрам его подливала в эту миску старушка, кормившая окрестных котов. Коты отпихивали друг дружку от миски и щекотали Молоко своими длинными усами и шершавыми розовыми язычками. И хотя от него оставалась потом только маленькая лужица на самом донышке, Молоко все равно скучало, когда коты убегали. Лежа на спинке, оно глядело в небо и мечтало, как хорошо было бы тоже стать Котом – отрастить лапы и хвост, растопырить усы, выбраться из плошки, побегать и разведать, что же там, за кустами. Оно мечтало, мечтало и потихонечку засыпало в одиночестве. А назавтра возвращалась старушка, и все повторялось вновь.

Но вот однажды случилось странное. У котов, наверное, нашлось важное дело, – и они не наведались к Молоку в положенный час. Зато пришел кое-кто другой. Этот другой пах совсем как кот, но сам был такой маленький, что Молоку не было его видно из-за бортика миски. И еще этот другой что-то тихо бормотал себе под нос. Молоко замерло и прислушалось.

– Тааак… Я нашел какую-то штуку. Штука интересная и вкусно пахнет. Пахнет почти как мама. Но не мама. Точно. Это обман. Это какой-то обман. Это ловушка. Ааааа… Это пес. Он притворился… хочет меня поймать!.. Пойду отсюда. Или нет, не пойду пока. Посмотрю еще. Понюхаю. Ах, как вкусно пахнет!.. Ах, как хочется кушать!.. Ах, если бы я только был не один!..

И тут… Молоку стало тааак любопытно – кто же это там пришел?.. Что же у него там вкусно пахнет?.. Ему так нестерпимо захотелось посмотреть на неизвестного Кого-то и, может быть, помочь ему разобраться с Интересной Штукой, что оно… само даже не поняло, как выпустило из себя четыре лапы, треугольные уши, хвост и усы! Уши и усы немедленно высунулись за край миски, и распахнувшиеся голубые глаза увидели – КОГО-ТО! Кого-то очень похожего теперь на него самого. Только не белого, а совсем серого. И очень пушистого.

От неожиданности КТО-ТО пискнул, попятился, оступился, сел на короткий хвостишко и закрыл лапками голову.

– Ты кто?.. – тихо спросило Молоко.

– А ты?.. – спросил в ответ Кто-то, медленно отнимая левую лапку от правого глаза.

– Я – Молоко! Вот, живу в этой миске. А ты?..

– Я – Кот!

– Какой же ты кот? Тебя для кота слишком мало… Ты какой-то МАЛОкот!

– Хах! Вообще-то я еще вырасту, это пока я – Котенок! А вот какое же ты молоко? Разве у молока бывают уши и лапы? Ты вообще как бы тоже похож на кота… Немножко, – он почесал лапой затылок.

– Я понял! Ты – МОЛОКОт!

Вот так у них появились имена.

– Ну и что за штуку ты тут нашел? – спросил Молокот, переваливаясь-переливаясь через край своей посудины на траву.

– Так вот же она, – котенок посмотрел на миску и облизнулся. – Большая! Красивая! Пахнет! Можно посмотреть?

– Пожаалуйста, – Молокот приглашающе махнул головой.

Котенок поднялся на цыпочки и разочарованно протянул:

– Уууу… да тут почти совсем ничего не осталось…

– Хм, – сказал Молокот. – вообще-то там был я. Поэтому да, там меня почти совсем не осталось. Я теперь почти весь тут. А ты очень голодный?

– Очень!

– Чего не сделаешь для друга! По-моему, вот эта вот часть у меня все-таки слегка длинновата…

Молокот перегнул над миской свой действительно роскошный хвост, зажмурился… и на дно потекла бодрая струйка сладкого душистого молока. Правда, хвост укоротился почти на треть.

– Угощайся, – сказал Молокот, – придирчиво рассматривая свою заднюю половину. – Хм, а так и вправду лучше! И удобнее!.. – Он покрутился вокруг своей оси. – Оу, совсем в ногах не путается… Да чего ж ты стоишь! Ешь!

В третий раз Малокота, который действительно слегка ошалел от происходящего, просить не пришлось.

Своя стая

Молокот и Малокот стали встречаться каждый день. Иногда Молокот не успевал вылезти из миски до прихода котов, и тогда заметно худел и мельчал. В такие дни он отдыхал на донышке, как прежде: в виде лужицы или капель, а котенок сидел рядом и рассказывал другу обо всем, что вокруг происходит. Скоро он совсем перестал уходить к себе в подвал, где родился и жил до сих пор – ночевал здесь же в кустах, в старой обувной коробке.

Но гораздо чаще Молокот выбирался наружу сразу, как скрывалась за скрипучими яблонями старушка. И тогда уж друзья наверстывали упущенное с лихвой! Они облазили все заросли снежноягодника, перепугали всех стрекоз, вместе дразнили из-за забора кудлатого злющего пса и вместе от него улепетывали, когда тому хозяин однажды не застегнул ошейник как следует.

И конечно, Молокот не забывал оставить на дне миски треть, а то и половину хвоста – ведь иначе и котенок, и коты остались бы голодными. Котам, кстати, не очень нравилось превращение Молока в Молокота. Когда приходила старушка, они ябедничали, жаловались ей на его самоуправство, мяукая хриплыми голосами.

Но старушка по-кошачьи не понимала, она сообразила только, что ее котики не наедаются, и стала приносить порцию побольше. Вот теперь угощения хватало на всех! Но сытые коты все равно убегали по своим очень-важным-делам, только пофыркивая на спрятавшихся в ветках котят, – серого пушистого и белого гладенького.

– Я раньше мечтал, – признался Молокот товарищу, – когда стану Котом, они примут меня в свою стаю… А они…

– Так давай попросим!

– Что ты! Страшно… Они такие… самостоятельные.

– Ничего! Давай завтра с ними поговорим.

Завтра, дождавшись, пока коты напьются вволю, Молокот и Малокот робко тронули Рыжего лапкой за плечо. Вернее, Молокот – трогал, а Малокот жался в сторонке.

– Извините, – сказал Молокот. – Нельзя ли вас спросить…

– Нельзяяяяу, – строго отрезал Рыжий. Он гордо вздернул подбородок и удалился на крышу сарая.

– А что хотели-то, – второй Кот, черный с подпалинами, оказался более любопытным.

– Мы хотели спросить… не примите ли вы нас… вы нас… к себе, – Малокот шагнул было вперед, но опять застеснялся.

– Это куда – к себе?

– Нуууу… как… к себе… в свою стаю. Вы – Кот, и я, извините, Кот, только еще маленький. И вот он, – Малокот обернулся, – он тоже – Кот, он совсем настоящий, честно!

Черный с подпалинами закинул голову назад и захохотал.

– Ой, насмешили, – голосил он. – В стаю! У котов!.. Да знаешь ли ты, малыш, что кот – животное ин-ди-ви-ду-аль-ное! Про это даже сказки пишут! Эх, вы, темнота!.. В стаю захотели…

Он утер с глаз выступившие слезы и сказал уже более спокойно:

– Да и, говоря по правде, малыш… Ты-то, конечно, станешь скоро настоящим Уличным Котом. И мы с тобой еще, может быть, даже подеремся когда-нибудь от души! Это у нас спорт такой, если ты не в курсе. Но вот этот, – Черный брезгливо сморщился. – Этот полужидкий… Какой же он Настоящий Кот? Не придет завтра бабушка с молоком, и все, он кончился!..

– Да вы… да он… – Малокот от расстройства и растерянности запутался в словах и совсем не заметил, как нахмурившийся Молокот тихонько отползает в сторону не высохшей после дождя лужи.

– Это я-то ненастоящий?! Это я-то без бабушки раз – и кончился?!

Черный и Малокот обернулись на голос и ахнули!

Через двор к ним на слабых непослушных ногах ковыляло что-то очень большое, белесое, булькающее и капающее во все стороны грязной водой с молочной мутью! За ним тянулся длинный хвост, оставлявший на земле мокрый след, в котором виднелись сломанные веточки, скомканные бумажки, соломинки и разбухшие окурки. Пахло оно просто ужасно, и что того хуже – оно было очень, очень СЕРДИТО!

– Ну… Я, пожалуй, пойду, – задумчиво сказал Черный и одним прыжком скрылся в кустах.

– Молокотик, миленький, – заплакал Малокот. – Не обращай на него внимания! Он сам ничего не понимает, слышал: он же сказал – он этот… индивальный! Он дружить не умеет! Ну стань собой, пожалуйста!..

– Да я как бы не против, – сказал Большой и Грязный Молокот, опускаясь на траву. – Вопрос – как? Лужу-то я впитал, а как ее теперь, обратно-то? Кто меня такого… пить… будет?.. Это я… не подумавши, сделал…

– Эй, мелюзга! – раздался вдруг грубый голос откуда-то сбоку.

Котята заозирались.

– Да я вас зову, я!.. Идите поближе… я ж на цепи, сами знаете…

Голос шел из-за щели в заборе – том самом заборе, за которым жил кудлатый пес.

– А вы нас… не покусаете, извините? – спросил Малокот на всякий случай, но Молокот уже просачивался в щель. Малокот вздохнул, зажмурился, разбежался… и полез следом.

– Вот что, – сказал пес. – Помогу я вашему горю. Мы, уличные собаки, так устроены – почти никакой грязи не боимся, что найдем, то и съедим. И из лужи попьем, вреда не будет. А уж водичка да с молоком пополам… ммммм… Молочка-то мне не часто перепадает… Только вот, – он чуть скривил верхнюю губу – окурки да прочая чепуха… Этого бы мне не хотелось. Может, как-то все ж отряхнешься?..

Молокот просиял!

– Это я могу, – закричал он радостно. – Ну-ка, отойдите-ка в сторонку!

Он вскочил и завертелся на месте как волчок, закрутив в центре себя маленький смерчик. Веточки, листики, бумажки полетели из грязно-серого туловища вместе с брызгами жидкости.

– Готово!.. Ну, где твоя чашка?

Напившись досыта молочной воды, пес довольно облизнулся.

– Бла-гав-дарю, котятки! Приходите еще! Хоть каждый день приходите, пока не уменьшишься, насколько надо!

– Дядя пес, – Малокот расхрабрился, подошел совсем близко и от души лизнул кудлатого в черный мокрый нос. – Какой ты, оказывается, добрый! Возьмешь нас в свою стаю?..

– Эх вы, малыши, – старый пес растроганно усмехнулся. – Да какая ж у меня стая? Я ж с человеком живу, двор стерегу… Да и зачем я вам – вы вон какие друг у дружки. И не стая даже… Настоящая семейка. Как родные братцы…

Малокот и Молокот угощали дворового пса день за днем, пока Молокот не принял своего прежнего размера. Правда, он еще довольно долго оставался не чисто-белым, а сероватым, сколько ни подливала в него старушка свежего молока. Коты недовольно фыркали над миской, но все-таки лакали.

А вот до разговора с нашими друзьями они больше не снисходили. Они действительно были очень самостоятельными.

– Ну и ладно, не хотят нас принимать, и не надо, верно же? – сказал однажды Малокот, глядя, как товарищ провожает глазами скрывшийся в листве черный хвост с подпалинами. – Как дядя Пес сказал – у нас с тобой своя стая, правда?

– Правда. И не стая – у нас настоящая семья, братишка ты мой!

И котята заснули в обнимку.

Приходите, полетаем!

– Догнал, догнал! Теперь ты вода! – Малокот с размаху стукнул Молокота лапкой по плечу и отскочил, готовый убегать, но тот только мотнул головой и прошептал:

– Тсссс! Я не играю!

– А что такое? – насупился Малокот.

– Там кто-то есть!

– Где?..

– Вон там. В траве. Прыгает…

Малокот присмотрелся. Действительно, стебельки колыхались, несмотря на безветрие, как будто в их глубине кто-то пробирался, подскакивая и сверкая время от времени над травой черной макушкой.

– Это не мышь, – задумчиво сказал Малокот.

– Определенно, – кивнул Молокот. – Предлагаю выяснить! Заходи слева!..

И котята, по-пластунски прильнув к палисаднику животами, поползли наперерез неизвестности.

Но неизвестность настигла их первой.

Стебли раздвинулись, и на полянку перед ними плюхнулся пухлый растрепанный птенец, нарядный, как будто собрался на официальный прием: голова и шея у него была черными, на спине красовалась снежно-белая жилетка, а серединки крыльев переливались темной лазурью и бирюзой. Птенец глубоко вздохнул, зажмурился и подпрыгнул, изо всех сил трепыхая крылышками и не обращая никакого внимания на котят.

– А ты что это делаешь?.. – озадаченно спросил Малокот.

– Не видишь? – хмуро отозвался птенец, переведя дух. – Летаю.

– А, – сказал Молокот. – И давно?

– Давно, – сказал птенец. – Два часа уже.

– Ты знаешь, – Малокот замялся, подбирая необидное слово. – По-моему, летают немножко по-другому. Ну… как бы это сказать… Немножко повыше. И немножко подольше. Самую малость.

– Повыше, повыше, – птенец снова подпрыгнул, снова шмякнулся и раздраженно потер ушибленную ногу. – А что я сделаю, если повыше не получается! А мама сказала: пока не взлетишь, никаких тебе жуков! Лови вон сам улиток и ешь. А я улиток не люблю, они скользкие. Тааак что я учуууу… учусь! Ой, ой, ой…

Он опять упал.

– А когда придет твоя мама? – спросил Молокот. – Тебе вообще не опасно тут одному?.. Тут… всякие ходят. А ты маленький.

– Скоро! Она сказала, вот как солнышко за куст зайдет, так и прилетит. И жука принесет… Если я ей покажу, как летаю. Как по-вашему, даст она мне жука, а?.. Я проголодался, страх!..

– А уж как я проголодалась!.. – скрипучий голос прямо за спиной заставил вздрогнуть всех троих. Они и не заметили, как из подвала неподалеку выбралась здоровенная бурая крыса. Конечно, будь здесь взрослые коты, она не рискнула бы приблизиться, но два маленьких котенка старую разбойницу не остановили.

– Ух ты мой сладенький, – хрипло проворковала крыса и гадко захихикала. – Пошли со мной, дружочек, я дам тебе жука!..

– Правда?! – птенец радостно подскочил и уже запрыгал навстречу крысе, но Малокот решительно заступил вперед него.

– Неправда! Ты что, дурачок, она же съесть тебя хочет!

– Я не хочу! Я съем! – загоготала крыса.

Малокот прижал уши и припал к земле, закрывая своим телом птенца.

– А ну брысссссь, – зашипел он. – Ррррразорррву! Рррряу!..

Но крыса только ухмылялась. Она не сомневалась, что в драке с котенком победа останется за ней, пожалуй, такая разминка перед обедом даже добавила бы ей аппетита.

– Ну давай, давай, подходи!.. – оскалилась она. – Подходи, вояка недорощенный!..

– Стойте! – закричал Молокот. – Стойте! Погодите. Тетенька крыса, ну зачем вам есть этого хилого птенца? Там же одни косточки, и те жиденькие. А я вам что скажу!..

– Ну? – крыса остановилась и посмотрела на Молокота. – Чего скажешь?

– Вон там, – затараторил он, отчаянно подмигивая Малокоту то левым, то правым глазом, – воооон там, у подъезда, целая лужа молока! Какой-то дядька покупки уронил, коробка лопнула, весь литр вылился! Мы с братом пили-пили, и то не выпили! Там и вам хватит! Вкусное!..

– Молоко, говоришь? – крыса задумалась. По сути, котенок был прав: что там в этом комке перьев есть, дольше потом плеваться. К тому же перехватить мелкую птичку для нее было не в диковинку, а вот молоком полакомиться удавалось нечасто. Но что-то ее смущало. Уж не хитрит ли этот белый благодетель? Уж не пытается ли заманить ее в ловушку?.. Но вроде нет… Она хорошо знала все места, где ее могли караулить враги, и в том направлении не было ни крупных котов, ни злобных шавок. Крыса повела чутким носом, нюхая воздух.

– Молком от вас, и правда, пахнет, – сказала она. – Ну что, веди! Но смотри: обманешь – съем всех троих!

– За мной! – крикнул Молокот и нырнул куда-то под куст. Крыса и Малокот полезли туда же, на секунду потеряв его из виду, но когда они выбрались из-под нависших веток, котенка на тротуаре не оказалось.

– А куда ж он делся-то? – растерянно оглянулась крыса. – Обманул, негодник!

– Да нет же! – Малокот указал лапой вперед. – Вон она, лужа-то! А брат, наверное, просто вас испугался… и домой… пошел…

Крыса покачала головой. Но на асфальте действительно белела превосходная молочная лужа, уже слегка обмелевшая, но еще вполне пригодная для питья.

Она подошла ближе и принюхалась. Сомнений нет: можно завтракать. Хищница закрыла глаза, с наслаждением погрузила морду в белую глубину и только хотела сделать глоток, как… поняла, что зачерпнула полный рот грязи.

– Что за чертовщина?! – нахмурилась крыса. Ей показалось, или молочная лужа отодвинулась в сторону на несколько сантиметров?.. Не могла же она промахнуться! Она выплюнула грязь, подступила ближе к луже и снова приготовилась отхлебнуть молока, убедившись, что не лизнет асфальт.

Однако же она его лизнула.

Коварная лужа смирно лежала на месте, пока крыса на нее смотрела, но, как заколдованная, отползала в сторону, стоило той наклонить голову и открыть рот! Старуху охватил азарт. Она лязгала зубами, но молоко вытекало меж них и снова ускользало. Как крыса ни старалась, она не могла сделать ни глотка! Лужа металась по асфальту, как живая, крыса металась за ней, и совсем не замечала, что молоко уводит ее все дальше от полянки, где ждет беззащитный птенец, и все ближе подбирается к густому кусту шиповника. Едва на поверхность молока упала его тень, как лужа вдруг… исчезла, а крыса увидела прямо перед собой пропавшего белого котенка.

– Ну как, покушали? – издевательски спросил Молокот и одним движением взлетел вверх, в самую гущу колючих веток.

– Ах ты зараза! – крыса кинулась следом, но острые шипы вцепились в ее и без того драную шкуру, а котенок уже перепрыгнул с шиповника – на сирень, а с сирени – на высокую березу, где его было не достать.

– Ну погодите! – крыса погрозила Молокоту кулаком, развернулась и понеслась обратно. Время, конечно, ушло, но вряд ли птенец сможет спрятаться так, чтоб она его не нашла.

Однако же и тут крысу ждало горькое разочарование.

Едва она высунула нос из-под куста, откуда-то сверху на нее спикировала разъяренная мама сорока!

– Я тебе покажу! – надрывалась она, наскакивая на крысу и долбя ее плечи и спину острым твердым клювом. – Я тебе покажу, пошли со мной! Я тебе покажу, дам жука! Разбойница! Разбойница! Убирайся!..

И старой крысе ничего не оставалось, как убраться восвояси, пока цела.

Малокот и Молокот наблюдали за судом и расправой, сидя на ветке яблони. Конечно же, Малокот сразу разгадал военную хитрость брата, и, пока тот отвлекал злодейку, разыскал и позвал сорочью маму. Ведь взрослые птицы никогда не улетают далеко от подросших птенцов, пока те учатся летать: воспитывать в детях самостоятельность, конечно, нужно. Но без присмотра надолго оставлять их пока еще не стоит!

А рядом с братьями на ветке сидел гордый птенец. У него наконец-то все получилось.

– Ну, как жук-то, вкусный? – легонько подтолкнул его плечом Малокот.

– Еще бы, – отозвался тот и важно добавил:

– Благодарю вас. Но нам с мамой, наверное, пора лететь?.. А, мам?.. Пора?..

И он ловко оттолкнулся от ветки и вспорхнул, ровно и красиво хлопая крыльями, совсем как большой.

– Приходите к нам в гости! – прострекотал он, обернувшись к котятам на лету. – Полетаааааем!..

Чем опасны творог и кефир

Пришел июль. Листва на деревьях потемнела и запылилась, одуванчики сменили золотые платья на пуховые шубки. К полудню становилось так жарко, что разморенные котята дремали в кустах до самого вечера – даже шалить было лень. Но если Малокот с огромным удовольствием катался по траве, подставляя горячим лучам свой худой желтоватый живот, то Молокот что ни день, то глубже забивался под нижние ветки снежноягодника и что ни день, скучнел.

– Ты чего, – спрашивал его братишка. – Ты не заболел?

– Нет, – хмуро отвечал тот. – Но если так пойдет дальше, точно заболею.

– Да ладно тебе! Разве можно простыть в такую жару?

– Простыть нельзя! А вот скиснуть – очень даже можно!

– То-то я и вижу, что ты все киснешь и киснешь!..

– Да ты ж ничего не понял! Я же… я же от такой жары по правде скиснуть могу.

– То есть как?

– Очень просто, как молоко скисает от тепла! Превращусь в кефир…

– Ооооой!

– Да кефир еще что! Ну, буду рябой, не гладкий, настроение унылое… Потом, глядишь, дядя Пес меня потихоньку слижет, а старушка молочка подольет – выправлюсь… А вот если прохладнее не станет, тогда…

– Тогда что?

– Тогда все! Творогом стану, и конец! Творог – он же разный бывает, хорошо, если липкий, как пластилин – я из него обратно слеплюсь, хоть в котенка, хоть… в самосвал. А если нет? Если сухой?

– То что?…

– Рассыплюсь крошками, вот что! Воробьи вон… крошки склюют… и поминайте, как звали вашего Молокотика!..

Молокоту стало так себя жаль, что он едва сам не расплакался, а чувствительный Малокот уже всхлипывал в полный голос.

– Не переживай, Молокотик! Если и завтра дождик не пойдет, я что-нибудь придумаю! Мы тебя спасем!

Завтра дождик не пошел. Котята с тоской смотрели в небо, но по нему лениво скользили только прозрачные облачка, не обещавшие ни грозы, ни даже тени.

– Ну вот что, брат, – сказал Малокот очень серьезно. – Придумал я одну штуку… Правда, она опасная. Но мы же храбрые с тобой, правда? – и он зябко поежился. Но Молокот слушал внимательно.

– В общем, так. Я все продумал и утром проверил, план рабочий. Там, на углу, на улице, за тем домом, стоит сундук-холодильник с мороженым. Его там тетенька продает. Вкусное… – он мечтательно закрыл было глаза, но снова посерьезнел. – Мороженое – холодное, прямо ледяное. Мы с тобой подбираемся поближе и прячемся. Ждем, пока покупатели придут, и тетенька сундук свой откроет, чтоб выбирали. Тут я вылезу и начну к ним ласкаться – об ноги тереться, мурчать… Я так уже раньше делал, железно отвлекутся!.. Но раньше-то я мороженого выпрашивал… А теперь лишь бы они на дверку перестали смотреть! Как отвернутся – ты выскакивай и ныряй в холодильник!

– Брааааатан! Да ты гений!

– А я что говорю? План железный! За ночь ты остынешь, проморозишься даже. И еще день другой-точно протянешь, а там и жара спадет. Ну а не спадет – еще раз так сделаем! А то и вовсе живи в холодильнике пока, закопайся только поглубже под мороженое, чтоб не нашли…

Котята от радости немного попрыгали и поборолись, а потом помчались гуськом к заветному углу.

Но холодильника с мороженым на тротуаре уже не было.

– А где же он?.. – растерянно спросил Молокот. – Я не вижу…

– Я… я не знаю… – пролепетал Малокот испуганно. – Час назад был тут… я же бегал… я проверял… Может, тетенька уже все продала… и за новым пошла… давай немножко подождем!..

И они отошли на газон и подождали немножко. И потом еще чуть-чуть подождали. Тетенька с мороженым не приходила. А солнышко между тем пекло все сильнее. Здесь не росло спасительных кустов, молодые деревца, высаженные вдоль улицы после ремонта тротуара, давали совсем жиденькую, клочковатую тень, в которой невозможно было укрыться. От раскаленного асфальта маревом поднимался душный вязкий зной. Малокот ступил на дорожку и почувствовал, как лапка прилипает к горячей черной массе…

– Молокотик! Бежим скорее домой! – в ужасе закричал он, заметавшись по газону.

– Не могу… – простонал тот слабым голосом, – кажется, я уже… кисну…

– Ууууу, – над ними вдруг раздалось басовитое гудение, и на пожухшую траву опустилась толстая блестящая муха. – У… Плохо ваше дело, братцы. Он киснет. Я тут самая старая муха на районе, с прошлого года перезимовала. Повидала таких историй. Молоко на жаре не храни – вмиг сквасится! Что ж вы так неосторожно-то…

– Ну… вот… мы хотели как лучше… – рыдал Малокот.

Но муха его не слушала. Все ее внимание было приковано к Молокоту.

– Идти еще можешь, бедолага? – ласково спросила она. – Если тихонечко?

– Тихонечко, наверное, могу, – еле слышно прошептал тот.

– Ну вот и давайте. За мной, малышня! Только держитесь в теньке, и по травке, по травке! Она хоть и сухая, а все не такая раскаленная, как асфальт!..

Муха, руля в воздухе как опытный штурман, уверенно показывала котятам дорогу. Они свернули с раскаленной улицы в чужой двор, и Молокоту в тени сразу стало полегче, он даже приободрился и пошел быстрее. Вот только по пути то и дело нюхал лапки – не отдает ли кислым?.. Но пока не отдавало.

А муха все летела, все вела их дворами дальше и дальше от дома, через гаражи, через парк, через тенистую дорожку… И тут в воздухе потянуло настоящей прохладой, повеял легкий ветерок и за деревьями заблестела вода. Это пруд! В самом сердце парка притаился заброшенный пруд, заросший тиной и камышами. Над островками ряски поднималось нестройное кваканье.

– Ну, ждите тут, малыши, я быстро!

И муха устремилась к воде.

Ждать и правда пришлось недолго. Назад муха летела не одна – за ней, отдуваясь и шлепая влажным брюшком по траве, плюхалась большая упитанная лягушка.

– Вот, – прогудела муха. – Знакомься, Жанна, твой пациент!..

– Мдааа… – лягушка с понимающим видом почесала подбородок. – Киснет?

– Кисну, – вздохнул Молокот.

– Срочно требуются реани-ква-мационные меры! За мной!.. А ты тут сиди, маленький, а то свалишься в воду еще.