- -
- 100%
- +
Ей сказали, что Мастер выбирает только раз. И если она не выдержит, попросит прекратить или испугается и развернется у двери – больше она не войдет его обитель никогда. А вот если выдержит – получит нечто, что навсегда переменит ее судьбу. Агата согласилась. В назначенный час девушка в потертом черном плаще пришла в добротный дом с густым запущенным садом. Прошла от калитки до ступенек в подвал, дрожа под плащом.
В голове бились строчки из письма, которое растворилось, как только она прочитала его в третий раз. «Войти в первую комнату, оставить всю одежду. Волосы собрать наверх без применения железа». С этим были трудности – как же убрать волосы без шпилек? Но сообразительная Белла принесла гладкие деревянные палочки, похожими закалывали волосы актрисы Тайского театра. Еще шнурок – чтобы туго стянуть всю копну блестящих от полоскания в щелоке каштановых волос.
Нагота… пугала. Обхватив себя за плечи, Агата открыла следующую дверь. Здесь было очень тепло, почти жарко. В камине гудел огонь, а рядом с ним стояло очень странное кресло. Довольно низкое, широкое, с отверстием в сидении.
– Пришла? – хриплый голос донесся из полумрака. – Если не передумала, садись.
Сердце забилось в горле. Сделав несколько шагов по удивительно гладкому и теплому полу, девушка подошла ближе и села так, как ее учили дома – на краешек стула, выпрямив спину.
– Не так. Сядь до конца. Руки на подставки. Я еще могу передумать.
Дрожа так, словно вокруг бушевала метель Агата села развела руки, открывая грудь, и замерла. Из полумрака выступила темная фигура в просторном балахоне с капюшоном. Из широкого рукава выскользнула крепкая мужская рука с длинными пальцами и ухватила девушку за подбородок:
– Сама пришла?
– Сама!
– Думаешь это изменит что-то в твоей судьбе?
– Уверена! – последнее слово Арри выдохнула, стараясь не зажмурится до слез. Ей это нужно! И точка.
– Если вытерпишь до конца хотя бы одну руку, все получится, – неожиданно мягко сказал голос.
– А если две? – дрожащим голосом осведомилась девушка.
– Тогда ты сюда еще вернешься! – немного удивленно хмыкнул мастер боли и напомнил: – ты можешь передумать прямо сейчас. Последний рубеж.
– Нет!
В ответ мужчина молча затянул ремень, который прикрепил Агату к спинке странного кресла. Дальше все было так же спокойно и деловито – на плечи надели деревянные щитки, фиксирующие руки в определенном положении и заодно перекрывшие девушке обзор. Потом затянулись ремни чуть выше локтя, на запястье, на лодыжках и над коленями. Ей очень хотелось узнать – для чего нужна такая фиксация, но еще одним условием было молчание. Точнее, говорить можно было только отвечая на вопросы мастера боли, или с его разрешения.
Закончив, мужчина провел пальцем по коже между плечом и локтем, как резчик по камню, с которым придется работать. Потом загремел металл – мастер перебирал и готовил инструменты. Что-то зашипело, пахнуло травами, по левому плечу прошлась мокрая тряпка и кожу слегка защипало. Спирт? Какой-то настой? Агата не знала. Ей вдруг стало все равно. Если ничего не изменится, уже завтра она будет готова умереть. Отец разорен. Мать умирает от нервной горячки. Пятеро младших испуганными птичками сидят в ледяной гостиной, ожидая вестей или хотя бы горячего супа. Их дом пока полон картин, ковров и драгоценной мебели, пока. Завтра аукцион. Потом выплата долгов, изгнание из дома с теми немногими личными вещами, которые позволят забрать заимодавцы. Лучше смерть! Здесь хотя бы тепло…
Первое прикосновение острого металла она восприняла даже с какой-то страстью. С желанием умереть? Укол, укол, движение… Запах крови, шипение, волна боли, идущая издалека и снова сильный запах трав… Немного очнулась она тогда, когда ремни частично отстегнули, чтобы поменять положение левой руки. Внутренняя сторона с более нежной и тонкой кожей взорвалась болью и тут Агата поняла, что давно уже подвывает на одной ноте, закусив губу. По подбородку текут слюни и кровь, а кресло… в общем хорошо, что в нем есть отверстие с фарфоровой вазой. Мастер боли хорошо знает свое дело и материал!
Эта мысль была последней. Очнулась Агата от резкого запаха нюхательных солей.
– Очнулась? Встать можешь? – голос мужчины был таким же хриплым и равнодушным, хотя и более усталым.
Медленно подняв голову, девушка обнаружила себя на кушетке в том же подвале. Ей казалось, что тут тепло? Неправда! Ее колотило от холода, голова кружилась, и страшно было посмотреть на левую руку.
– Повязку менять каждый день, – голос вкручивался в голову, – вот мазь, накладывать щедро. Если не хватит, пришлешь служанку. Иди!
Пошатываясь, Агата поднялась, и поняла, что ее кто-то обтер душистым уксусом, и накрыл простыней. До двери добралась на остатках онемения, а взглянув на свое платье разрыдалась. Умереть не получилось. Придется жить. Жить с чем-то новым и непонятным.
Привычки не подвели. Оделась Агата быстро. Поправила волосы, накинула плащ, вышла на воздух и удивилась темному небу и летящему снегу. Ей казалось, в том подвале прошла целая жизнь, а оказывается всего лишь несколько часов? Еще не рассвело!
Белла переминалась у калитки. Увидев хозяйку, метнулась к ней, схватила за левую руку, вызвав крик и стон.
– Ой, госпожа, простите меня! Тут так страшно было! Вы передумали же, да? Пойдемте скорее домой! Батюшка вам жениха найдет и все уладится!
Не уладилось. Аукцион прошел на следующий день. Дом и все имущество распродали. Мать умерла через неделю, вызвав своей смертью волну слез, в которой явно таилось облегчение. К удивлению, Агаты денег от продажи имущества хватило на покрытие всех долгов. И даже кое-что осталось. Немного, но могло хватить на маленький дом в провинции, и тихую жизнь, если отец найдет работу, а младшие пойдут учится в муниципальные школы. Девушка предполагала, что все так и будет, и снова ошиблась.
Скудные пожитки, на которые не позарились покупатели свалили на телегу, и отвезли их в крохотную квартирку доходного дома на окраинах. Отец сумел смирить свою гордыню и устроился младшим секретарем в казначейство. Дети пошли в школу. Агата и Белла вели немудренное хозяйство. Это трудно было назвать спасением, но это была жизнь. И почему-то девушке казалось, что в этих переменах немалую роль сыграли ноющие рисунки на ее белой коже.
Через несколько недель, когда ранки поджили, хрупкая корочка осыпалась и узор засиял каждой линией и точкой, Агата получила розовенький надушенный конверт. Внутри лежала черная карточка с замысловатой круглой печатью. На обороте было написано время и адрес. Ниже три слова:
– Только если хочешь.
Девушка прислушалась к себе и поняла – хочет! Она вновь закуталась в старый истончившийся плащ, позвала служанку и поздним вечером, когда все уснули выскользнула за дверь.
Подвал был тем же самым. Карточка на столе – ровно такая же, но к требованиям снять одежду и подобрать волосы добавилось еще одно – надеть маску, закрывающую лицо от волос до губ. Выполнив все и затянув ленточки маски, Агата вошла в помещение, в котором прежде стояло кресло и замерла.
Вместо кресла в центре комнаты возвышался подиум! На нем, распятый за руки и ноги лежал молодой мужчина. Судя по его белой коже и великолепному сложению – аристократ. На незнакомце была только маска, практически полностью закрывающая лицо, и тонкая вязь татуировки на правом плече. Мастер стоял рядом и его тяжелый взгляд Агата ощутила всем телом.
– Мне нужна нижняя часть спины, – прохрипел мастер боли. – Но живая, подвижная.
Девушка хлопнула ресницами, не понимая.
– Идешь сюда, и ласкаешь этого красавца губами, пока я работаю, тогда все получится!
Агата залилась краской. Она даже посмотреть в сторону обнаженного мужчины боялась, так, бросала косые взгляды из-под ресниц и все.
– Или уходишь.
Голос мастера придавил к полу, и Агата сдалась. Она уже здесь. Голая, открытая яркому свету светильников и взглядам мужчин. Тот, который лежал, растянутый черными веревками удивленно приподнял голову, но ничего не сказал, очевидно правило говорить только в ответ на вопросы мастера боли работала и для него.
Девушка медленно подошла к лежащему парню, покрутилась, не зная, как устроится между его раздвинутых ног и ощутила встречную волну паники. Похоже тому, связанному тоже было страшно! Это успокоило Агату и голос за спиной:
– Вставай на четвереньки! – почти не напугал.
Она и сама уже поняла, что придется склониться над мужским телом и как раз пыталась представить, как лучше это сделать. На четвереньки? Значит так. Сложнее было заставить себя коснуться губами твердого, но нежного ствола, который покачивался перед глазами. Было стыдно, зябко, ноги и руки тряслись и подкашивались. Однако, когда в воздухе запахло спиртом и травами, а нижнюю часть спины кольнула игла, девушку охватило знакомое безразличие. Может мастер как-то воздействовал на нее, может боль отвлекала от всего остального настолько, что мир судился до ритмичного посасывания и острых уколов иглы.
Все закончилось одновременно – аристократ, давно уже дергающийся в путах, как рыба в сети дернулся особенно сильно, и брызнул прямо в рот Агаты горячую пряную струю. Девушка поперхнулась, уклонилась и ощутила, как игла царапает кожу, словно ставя последний штрих. Угадала.
– Готово! – объявил мастер боли, и полюбовавшись своей работой прикрыл ее повязкой. – Мазь вот. В прихожей есть кувшин для умывания.
К своей одежде Агата буквально вылетела и склонилась над тазом – ее тошнило. Потом долго умывалась, растирая кожу руками, потом одевалась, прислушиваясь к пульсации на спине. Белла ждала на улице приплясывая, но на этот раз видя белое лицо госпожи встретила ее молча.
В квартиру девушки вернулись к рассвету. Камеристка сразу повесила плащ на крючок, и загремела кастрюльками, собираясь варить кашу. Агата занялась приготовлением кофе. Отец и младшие встали, как только в воздухе поплыл бодрящий аромат. Обитатели комнаты умылись, позавтракали и разошлись на службу и в школу. Пользуясь моментом, Агата сдвинула на край плиты бульон, попросила Беллу начистить овощи для супа, потом ушла за ширму, к своей узкой кровати и провалилась в пугающе реалистичный сон.
Она снова видела распластанного на возвышении молодого мужчину, но на этот раз не ограничивалась одной его частью – смело гладила мускулистые бедра, обводила пальцами рельефные мышцы на животе, оценивала гладкие руки и шею. Но едва касалась рукой губ – все пропадало, и она снова видела самую выразительную часть его тела у своего рта.
Проснулась Агата разбитой. Кожа на спине набухла подушкой и ныла, голова кружилась, хотелось пить и тихонько постанывать, но надо было готовить обед, прибрать в комнате, и принести еще дров, чтобы вечером, когда все вернутся в квартире, было тепло. Белла заметила, что госпожа плохо, и заварила малиновые листочки вместо чая, чтобы унять жар. Но не смотря на помощь своей камеристки, вечером Агата рухнула в постель едва удержавшись, чтобы не заскулить. На этот раз сон упал на нее тяжелой подушкой, позволив открыть глаза только на рассвете.
Следующие три недели жизнь маленькой семьи становилась все лучше и лучше. Отец повеселел, приободрился, начал строить какие-то планы. Дети влились в свои классы и тоже повеселели. Меньше стало штопки и стирки – мальчишки возвращались из школы чистыми и в целой одежде. Агата немного расслабилась и стала улыбаться. Сон постепенно забылся, как и странные ласки в душном подвале. А потом снова пришел розовый конвертик с карточкой. На ней было написано время и: «я еще не закончил спину».
Покусав губу, пометавшись по кухне, Агата поняла, что пойдет. Их удача сейчас хрупка, как драгоценный старинный фарфор – чуть задень и рассыплется на осколки. А мужчина, причина ее стыдных снов, он же был в маске, и она тоже. Они не узнают друг друга, даже если встретятся!
И снова пришлось кутаться в плащ, бежать по сонным улицам, прятаться в подворотни от патрулей, и прижиматься к шершавым деревьям сквера, пропуская подвыпившую компанию. Сердце билось в груди, как сумасшедшее не то от страха, не то от предвкушения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.