Фам фаталь

Когда он вспоминал, как Она появилась в его жизни, то не мог припомнить ничего особенного, невероятного – такого, с чего часто начинаются выдающиеся Истории Любви.

Все начиналось довольно банально – обычный служебный роман, такой, каких происходило и происходит сотни, а то и тысячи по всему миру и в разные времена.

Глава I. Он

Он – руководитель небольшого, но зато стабильного и прочно стоящего на ногах бизнеса. Надо заметить, что принадлежащая ему «фирмочка», как он ласково называл свою не очень большую компанию, хорошо зарекомендовала себя на рынке не просто по прихоти Фортуны, подарившей ему одну из своих улыбок, а благодаря упорной и кропотливой работе, изо дня в день на протяжении последних 7 лет.

Именно он, Бобров Сергей Иванович, ныне 37 лет от роду, потомственный физик-теоретик в третьем поколении, а также доктор исторических наук по второму образованию, вкалывал, что называется не покладая рук, чтобы сначала создать, а потом развивать, двигать вперед бизнес, который стал его детищем, его смыслом жизни, если хотите. Ему не был интересен быстрый навар, сиюминутная прибыль, т. к. он никогда не ставил целью как можно скорее заработать деньги ради самих только денег, не думая о том, что будет дальше. В силу природных задатков, заложенного в детстве воспитания и полученного образования Бобров принадлежал к той касте бизнесменов, которым был интересен сам процесс организации и развития крепкой структуры, которая была бы способной не просто пропускать через себя деньги, как он это называл, занимаясь нехитрым делом «купил – продал», а могла бы что-то создавать, строить, производить. Вот он и строил, планомерно укладывая кирпичик к кирпичику и заливая крепким цементом (в фигуральном смысле, конечно).

Так прошло 7 лет. За это время в его фирме отфильтровался и сложился небольшой, но очень хороший, сильный коллектив из надежных, а главное – высокопрофессиональных сотрудников. Каждому из них, действительно, не было равных в том деле, которым они занимались. И подбирал кадры он всегда самостоятельно, не доверяя даже самым опытным менеджерам из рекрутинговых агентств. Это было непреложное правило, из которого никогда и ни при каких обстоятельствах не делалось исключений.

Глава II. Она

А вот как появилась в их фирме Она – этот вопрос он до сих пор продолжает себе задавать, но так и не находит на него какого бы то ни было вразумительного ответа. Одним словом – приблудилась. По-другому, пожалуй, и не скажешь, т. к. именно это не совсем благозвучное слово наиболее точно передает то, что на самом деле произошло и непосредственно связано с ее появлением в офисе его фирмы.

Он как сейчас помнит, что в тот самый день шел дождь, причем это не был кратковременный, легкий весенний дождик, какие часто бывают в это время года, а самый что ни на есть затяжной, да к тому же грозовой ливень с громом и молниями, от которых содрогалось все вокруг, и не только вокруг, но и внутри него самого – успешного и уверенного в себе бизнесмена, которому вообще не свойственно было впадать в тревожные состояния, тем более вызванные природной стихией. Тем не менее, от одного только воспоминания об этом у него до сих пор выступают влажные капли пота и не только на лбу, как это принято считать, но и по всей поверхности кожи, мороз проходится между лопаток, а сердце гулко бухает где-то в области барабанных перепонок. Бр-р-р, до чего же гадкое чувство, даже вспоминать неприятно.

И вот в один из таких, по истине дьявольских, раскатов грома он услышал, как в его дверь как будто тихонько поскреблись. Оторвавшись от монитора компьютера, Бобров с удивлением взглянул на дубовую, обитую дорогой кожей, дверь своего кабинета. В приемной, где должна была сидеть секретарь Марина, все было тихо.

«Наверное, послышалось», – решил для себя Бобров и вернулся к чтению условий договора, присланных вчера по мэйлу одним из партнеров его компании. Не успел прочитать и двух строк, как его уши опять уловили какой-то странный, не характерный для офисной обстановки звук – за дверью явно находился кто-то живой и производил этот шум, похожий на… царапанье кожаной обивки двери.

Но кто, черт побери, мог находиться в приемной его офиса и портить его дверь? Что там все с ума, что ли, посходили? И куда только Марина смотрит?

Чтобы получить ответы на эти вполне резонные вопросы, Бобров встал из-за стола, быстрым шагом пересек небольшое пространство своего кабинета и решительным движением распахнул дверь…

На пороге стояла Она. Правда, тогда он еще не знал, кто она такая, т. к. видел ее впервые в жизни и поэтому сильно удивился. Покрутив головой из стороны в сторону, Бобров тут же для себя отметил, что ни Марины, ни одного из дежуривших в этот день охранников поблизости не было. Что было уже само по себе очень странно, т. к. не соответствовало четкому порядку, установленному в офисе. Даже на обед разрешалось выходить только по одному человеку, а не всем сразу покидать свои рабочие места. Курение же во время рабочего дня было вообще запрещено, все это знали и всегда неукоснительно выполняли заведенные правила.

«Надо будет потом выяснить, куда это все так одновременно подевались», – подумал Бобров и еще раз недоуменно взглянул на неожиданную гостью. Удивление Боброва было вызвано не только внезапностью ее появления, но и самим внешним обликом визитерши.

Сказать, что она выглядела нестандартно, это означало бы ничего не сказать! Ее внешность не вписывалась ни в какие общепринятые рамки, если можно так выразиться, по крайней мере – известные Боброву и тому кругу, к которому он принадлежал.

Первая мысль, на которой поймал себя пораженный Бобров, привела его в состояние шока. «У меня никогда не было такой женщины», – вот что пронеслось в его мозгу в первую минуту их встречи.

Почему Бобров сам удивился своей мысли? Ну, наверное, в первую очередь потому, что он отнюдь не относился к тому типу мужчин, которые воспламеняются от одного только взгляда на первую попавшуюся им на глаза мало-мальски привлекательную женщину.

Нет, разумеется, Бобров не был полным аскетом, и ни что человеческое ему отнюдь не было чуждо, тем более что касалось прекрасного пола – чего уж там греха таить. Но все его прежние отношения никогда не завязывались, что называется, на любви с первого взгляда. Поскольку Бобров был человеком исключительно рационального склада ума, и всей его натуре была от природы свойственна степенная основательность, то и в любовных отношениях у него всегда так складывалось, что он предпочитал строить эти самые отношения на куда более устойчивой базе, чем мимолетное увлечение.

Первая любовь его посетила еще в далекой юности. Это была прекрасная девушка, с которой они вместе учились в одной школе, в старших ее классах, куда она перешла после того, как ее семья переехала жить из одного района в другой. Лиза была младше на год, поэтому учились они в разных классах – она пришла в восьмой, когда он уже оканчивал девятый. Была, как и сейчас, весна в самом разгаре. Все его одноклассники, точно проснувшиеся после долгой зимней спячки, влюблялись и во всю крутили романы, как это принято тогда было говорить. Девчонки из его класса предпочитали встречаться с мальчиками из десятых классов, а некоторые даже бегали на свидания к студентам первокурсникам. Рядом с их школой находился один из престижных московских ВУЗов, где, в силу его специфики, учились в основном ребята, а девушек в него поступало совсем мало. Кстати, именно этот институт окончит впоследствии и сам Сережа Бобров. У него же на тот момент не было «дамы сердца», и этот факт вызывал презрительные насмешки со стороны остальных пацанов, которые во время всех перемен, а также после окончания уроков, хвастались друг перед дружкой своими победами на любовном фронте, а проще говоря, перетирали, кому и скольких девчонок удалось «склеить» и «закадрить». Сереже такие бахвальства были не по нутру – претили. Кроме того, он сильно сомневался в истинности всех этих историй, с таким упоением и петушиной гордостью рассказываемых «мужиками» – уж больно все это смахивало на обычную похвальбу, когда желаемое выдается за действительное, дабы не ударить в грязь лицом и прослыть «крутым перцем». Многие из этих love story, несомненно, рождались в воспаленном взбунтовавшимися гормонами мозгу рассказчиков и рисовались с тем размахом, на который было способно воображение каждого из участников таких посиделок. На все усмешки и подковырки со стороны одноклассников Сережа Бобров предпочитал отшучиваться или просто отмалчивался. Во всяком случае, он считал глупым влюбляться «по заказу» только для того, чтобы быть как все, не выбиваться из коллектива, или чтобы было о чем поддержать «мужской разговор». Он знал, что придет время, и все произойдет само собой, без всякого к тому принуждения. Так и случилось.

В школе проходила подготовка к олимпиаде по физике, на которую от девятого класса послали его, Сережу Боброва, а из восьмого – новенькую девочку, Лизу Перепелкину, которая за полтора месяца учебы успела зарекомендовать себя соответствующим образом. И когда встал вопрос об участии в олимпиаде, ни у кого из учителей даже не возникло сомнений, что поедет на нее защищать честь класса именно она. Там они и познакомились, оба вышли победителями в той олимпиаде и заслужили уважение всей школы. В честь этого события даже была устроена торжественная линейка, на которой их поздравляли директор школы, завуч и учителя. После этого Сережа стал провожать Лизу домой, часто они готовили вместе уроки, вернее он, как старший, помогал Лизе, объясняя ей наиболее сложный материал.

Затем поступили в один институт, правда, на разные факультеты, и когда он закончил учиться, а Лиза была на пятом курсе, осенью сыграли свадьбу. Еще через год у них родился сын Антошка. Лиза три года не работала, воспитывая сына, а он трудился на кафедре одного из закрытых, как тогда принято было называть, НИИ. Его карьера успешно шла в гору, он быстрыми темпами продвигался по должностной лестнице, и все было бы ничего, если бы не шарахнула в стране перестройка – наука стала никому не нужна, и все институты стали закрываться один за другим или переходить на самоокупаемость. Кто работал в той системе, знает, что это такое. В общем, и Сергея Боброва, в то время молодого подающего надежды специалиста, коснулась судьба многих научных работников: чтобы прокормить семью, он вынужден был поставить крест на научной карьере и пойти «на вольные хлеба» – зарабатывать деньги.

Поначалу у него это не слишком хорошо получалось – на этапе становления дикого бизнеса ему мешала его природная порядочность, честность и интеллигентность – слишком многие тогда играли по своим правилам и не считали зазорным «кинуть лоха», а он не мог и не хотел отвечать тем же. Был период отчаянного безденежья, из которого приходилось выкарабкиваться, раздирая в кровь ногти и стачивая зубы от усилий. Многие тогда так и не смогли подняться: кто-то запил и совсем выпал из бизнеса, а кто-то и вовсе сгинул. Сколько тогда полегло народу – одному Богу известно, а вернее было бы сказать, дьяволу. Кого-то, более удачливого или наиболее наглого, отстреливали, взрывали и поджигали. Кто-то, кто оказывался по другую сторону баррикад, садился – причем надолго. В общем, мало кто из попавших под мельничные жернова бизнеса той эпохи выбрался живым и невредимым, без тех или иных потерь: кто-то потерял дом и последние деньги, кто-то своих близких, а кто – и самого себя.

И Сергей Бобров, к сожалению, не стал исключением из общего правила – на его долю также выпали лишения и потери. И одной из самых серьезных стала его семья. Да, грустно об этом вспоминать, но не хватило тогда у них сил, чтобы сохранить то, что так хорошо начиналось. Он до сих пор даже не знает, кто из них с женой виноват больше: он ли, что-то важное упустивший из виду, чего-то не доглядевший, или она, не сумевшая что-то понять, принять, перетерпеть. Но, так или иначе, их семейная лодка побултыхалась, посопротивлялась окружившей ее стихии, да так и не пристала к тихой гавани, а затонула посреди океана жизненных трудностей, накрытая очередной отчаянной волной. Это сейчас Бобров думает, что можно было что-то изменить, что-то переиграть, что-то спасти, а тогда… В то время, если честно, у него физически даже не было времени, чтобы остановиться во время гонки, в которую он был втянут не по своему желанию, а по воле судьбы, и задуматься, оглядеться. Тогда все складывалось так, как складывалось. Да чего уж ворошить прошлое!

После развода с женой у него было еще 2–3 более или менее серьезных романа. Однако эти отношения больше не приводили к созданию семьи, а затухали, сходили на нет сами собой. С каждой из этих женщин Бобров до сих пор поддерживает теплые, но уже чисто приятельские отношения, т. к. всегда исхитрялся расставаться так, чтобы не нанести душевной травмы другому человеку, не ранить, а оставить после себя только приятные воспоминания. И не раз эти женщины помогали ему в тех серьезных жизненных ситуациях, когда нужна была помощь и поддержка близкого человека. Да и он тоже готов был сделать, и делал все, что было в его силах, чтобы каждой из них жилось легче.

Но все эти женщины, включая, теперь уже бывшую, жену, не были даже издалека, даже немногим похожи на ту, которая сейчас стояла на пороге офиса и смотрела ему в глаза. И, тем не менее, он ощущал, как по всему телу разливается нечто, что он не в силах ни объяснить, ни тем более побороть в себе. Это было похоже на все, что угодно – на магию, колдовство, гипноз, только не на то, что ему доводилось испытывать и переживать когда-либо раньше в своей жизни. А Она просто молча стояла, изредка переступая с одной ноги на другую, и продолжала смотреть на него в упор, погружая в какую-то невероятную, почти потустороннюю бездну своих глаз. О ее глазах нужно сказать особо, т. к. они в полной мере заслуживают отдельного описания.

Итак, Ее глаза. Сказать, что это были два бездонных, затягивающих в свою неизведанную глубину омута – это было бы слишком по-литературному банально: к этому штампу прибегают в восьми из десяти случаев, когда хотят описать неимоверную красоту, притягательность женского взгляда. Хотя почему-то никогда так не пишут о мужских глазах, даже самых прекрасных и выразительных. Тем не менее, ее глаза на самом деле затягивали и не хотели отпускать. В них было нечто мистическое, такое, что пробирало тебя до самого мозга костей, и уже не было ни сил, ни воли, чтобы отвести свои глаза, оставалось одно – подчиниться их воздействию.

Так произошло и с Бобровым. Где-то на самом заднем плане его сознания еще оставались какие-то мысли, но они всплывали все реже и все менее отчетливо, душа же уже полностью была подчинена влиянию этих удивительных глаз, с ней можно было делать все, что угодно, и она бы не нашла в себе сил воспротивиться. То, что происходило внутри Боброва, можно было сравнить с глубоким трансом, в который человек погрузился и не хочет из него выходить – настолько комфортным и естественным ему кажется это состояние в тот момент. Сколько прошло минут – пять, десять, пятнадцать или все полчаса, Бобров бы не смог сказать, т. к. полностью выпал из времени и перестал его ощущать. И неизвестно, сколько еще он мог бы так простоять, если бы Она первая не нарушила молчания, тем самым выведя его из гипнотического состояния.

– Привет, – несколько фамильярно (учитывая, что это была их первая встреча, которая к тому же происходила не в баре или клубе, а вполне солидном офисе) даже не произнесла, а как будто промурлыкала Она.

– Я Агата. Не найдется какой-нибудь работёнки для меня?

Бобров все также молча кивнул и посторонился в проеме двери, пропуская ее внутрь своего кабинета, на пороге которого они стояли все это время.

Она же, не чувствуя абсолютно никакой неловкости, стеснения или смущения, легко и грациозно проскользнула мимо него, не задев даже краешка его одежды, несмотря на близость и тесноту в момент своего перемещения, и остановилась у кресла, стоящего в углу кабинета. Не долго думая, все с той же грацией и изяществом, которые, как уже успел заметить Бобров, были свойственны всем ее движениям, она забралась в это кресло, подобрав под себя ноги – что также было довольно необычным в офисной обстановке, но Бобров уже перестал чему-либо удивляться в ее поведении или манере разговора. Он просто прикрыл дверь кабинета и прошел за свой письменный стол. Сел в высокое директорское кресло и посмотрел на Нее. Поскольку из трех стоящих в кабинете кресел для посетителей, нескольких стульев, а также дивана напротив окна, она выбрала то кресло, которое стояло в углу и спиной к окну, то ее лицо полностью оказалось в тени. Было странно разговаривать, не видя глаз собеседника, но, учитывая то, какое воздействие оказали Ее глаза на Боброва, он решил, что в данном случае, может, это и к лучшему. Итак, надо было продолжать начатую беседу, в которой сам Бобров не произнес еще ни единого слова. И он его произнес. И это не был вопрос: «Кто Вы по профессии или образованию?» и вовсе не «А что Вы умеете делать?», – что было бы уместно предположить в подобной ситуации. Нет. Сам того не ожидая, как будто все еще находясь под гипнотическим действием ее глаз (хотя они и были скрыты от него падающей от окна тенью), Бобров сходу ответил:

– Конечно, у нас найдется для Вас работа! И Вы можете к ней приступить прямо завтра.

В этот момент за окном прогремел новый раскат грома, и весь кабинет озарился очередной вспышкой молнии. Одновременно с этим на какую-то секунду Боброву показалось, что таким же неистовым огнем вспыхнули глаза Агаты.

«Наверное, отблеск молнии», – тут же решил для себя Бобров, не обратив внимания на то, что она сидела не лицом, а спиной к окну.

Глава III. Новая сотрудница

На следующий день Агата снова появилась в офисе, только в ее внешности произошли существенные изменения. Если накануне Бобров был поражен необычностью ее облика, то сейчас он был не менее удивлен преобразованиями, которые произошли за столь малый промежуток времени.

Вчера она предстала перед ним в образе, который одним словом и определить-то трудно. Это была удивительная смесь дикарки из городских джунглей с примесью чего-то мистического, рокового, такого, что обычно встречается в женщинах-вамп. На ней было неопределенного цвета платье средней длины, подол которого был скроен столь причудливо и замысловато, что хотя и производил впечатление порванного или порезанного на ассиметричные лохмотья, все же было видно, что над ним трудился опытный дизайнер. Поверх платья была надета легкая джинсовая куртка, которая также была явно авторской работы: на ней было много разных диковинных, как принято говорить, фенечек, молний, карманов и т. д. На ногах – плетеные босоножки без каблука. Волосы и вовсе не были уложены, а попросту струились по шее, плечам и спине в том беспорядке, который иногда называют творческим. Возможно, это объяснялось непогодой, и было вызвано естественными причинами, но Боброву тогда почему-то показалось, что и над этим хаотичным «беспорядком» работали руки профессионального мастера…

Сегодня же на ней был прекрасного кроя деловой костюм, туфли на очень тонком и высоком каблуке – шпильки, строгий, едва заметный глазу макияж (накануне не было совсем, по крайней мере, так показалось Боброву), на голове – стильная «сложносочиненная» прическа. Одним словом, перед ним и всем коллективом офиса предстала истинная бизнес-леди и никак иначе.

«Вот уж, поистине, в каждой женщине живет ведьма. Только в ком-то это проявляется в большей степени, в ком-то – меньшей. В большинстве все-таки – в меньшей. А может быть, они сами еще не открыли в себе того, что заложено в них от природы, но до поры до времени тихо дремлет», – пронеслось в голове Боброва.

В слух же он произнес:

– Дорогие коллеги, разрешите вам представить нашу новую сотрудницу, Агату… э-э-э, – в этот момент Бобров осознал, что даже не знает ее полного имени – ни отчества, ни фамилии, не говоря уже о другом. Интересная ситуация…

Но тут Она пришла ему на помощь и вполголоса прошептала, стоя у него за плечом:

– Павловну Тишинскую.

– Агату Павловну Тишинскую, – тут же продолжил Бобров. – С этого дня она приступает к работе в должности офис-менеджера нашей компании. Прошу любить и жаловать.

И уже обращаясь к Марине, добавил:

– Мариночка, надеюсь, Вы поможете нашему новому сотруднику освоиться с работой, расскажете обо всех наших правилах, в общем, введете в курс дела.

– Да-да, конечно, Сергей Иванович! – с готовностью отозвалась секретарь Марина. – Будьте спокойны, все расскажу и покажу.

– Ну, вот и славно. – И уже обращаясь ко всем сотрудникам вместе взятым:

– Это все, что я хотел вам сегодня сообщить. Всем спасибо за внимание. Прошу возвращаться на свои рабочие места и продолжать работу.

Все дружно разошлись по своим комнатам, и прерванная в начале дня работа снова закипела, как в улье, где каждая пчела усиленно трудится на благо общего дела. Так было заведено и у них. Никакого разгильдяйства, стократных перекуров и чаепитий с утра до вечера. Все строго по-деловому, как и положено быть в серьезной компании, в которой сотрудники чтят и уважают распорядки, установленные авторитетным руководителем. А Бобров Сергей Иванович был, действительно, авторитетом для своих подчиненных, не на словах, а исключительно делами подкрепляя свое лидерство в этом коллективе.

Прошел месяц. Агата прекрасно освоилась со своими должностными обязанностями и полностью вписалась в коллектив. Никаких претензий и нареканий в ее адрес ни от кого не поступало. Наоборот, с каждым днем ее профессиональное реноме повышалось – сотрудники ценили ее острый и цепкий ум, ответственное отношение к работе, а также умение наладить отношения и найти общий язык, практически, с любым, с кем ей приходилось общаться. Никто и никогда не слышал от нее грубого слова или просто повышенного тона. Она всегда говорила тихо, мягким грудным голосом, словно мурлыкая. Однако в тех случаях, когда надо было проявить характер и настоять на своем, она это прекрасно умела делать, все так же не выходя из себя и полностью контролируя ситуацию. При этом голос звучал так же тихо, но в нем уже слышалось не мурлыканье, а грозные и предупреждающие шипящие нотки, как у кошки, когда она собирается выпустить коготки, чтобы постоять за себя. Так же вела себя и Агата. Даже ее прекрасные и в спокойном состоянии такие безмятежные глаза в эти моменты словно вспыхивали изнутри, и этот огонь завораживал, заставлял остановиться и отступить. Никто ни разу не видел ее в состоянии гнева, но если бы такое произошло, это зрелище, несомненно, произвело бы сильное впечатление, и тогда уж обидчику было бы несдобровать.

Очередная рабочая неделя подходила к концу, была вторая половина дня пятницы, и мысленно все готовились к выходным: кто-то договаривался поехать на рыбалку, кто-то хотел пойти в лес на шашлыки и приглашал составить компанию, а кто-то планировал ударный физический труд на дачных грядках. В 16 часов по корпоративной почте все сотрудники фирмы получили сообщение, в котором говорилось, что у новой сотрудницы сегодня День Рождения, и она приглашает отпраздновать его после работы в переговорной. Бобров, разумеется, так же, как и все остальные, получил это приглашение и задумался:

– Странно, – подумал он, – как мало все-таки я о ней знаю… Практически ничего, хотя она и работает здесь уже месяц. Но, может быть, сегодня, так сказать – в неофициальной обстановке, приоткроется хотя бы чуть-чуть завеса, делающая ее такой таинственной и непонятной, – продолжал рассуждать про себя Бобров, одновременно прикидывая, что бы такое подарить имениннице, о которой совершенно ничего не известно – ни ее вкусов, ни интересов.

«Цветы!» – решил Бобров и набрал номер телефона одной известной ему цветочной компании, к услугам которой он периодически обращался, и всегда его заказы исполнялись исключительно творчески и искусно, выручая в самых, казалось бы, сложных ситуациях. Ну, как раз, как сегодня.