Добро пожаловать в СУРОК
- -
- 100%
- +
Сразу ее послать далеко и надолго? Несколько ступеней даже всерьез подумываю над этим вариантом. Но вежливость же, вдолбленная мне бабушкой в голову вежливость…
– Спасибо, что разрешила, – все же огрызаюсь.
Люда улыбается и спешит вперед, оставляя нас с Янкой далеко позади.
– Кто-то не шарит в оттенках интонации, – комментирует Яна.
– Пусть, – отвечаю. – И ей приятно, и мне – плевать.
Еще мужиков я тут не делила.
Воспоминание 21
В нашей школе тоже имелось помещение с модным названием «конференц-зал», только по сути это была столовая. Для устроения собраний там отодвигали столы, а стулья подтаскивали к возвышению а-ля сцена в театре. Здесь же размер зала соответствует размаху самого замка, и сцена тут – именно сцена, еще и с кафедрой посередине. Думаю, при желании в этот зал поместилась бы не только вся наша школа, но еще парочка из соседних районов. Подвох в другом: стулья тут не прикручены к полу, как обычно бывает в местах подобного назначения или кинотеатрах, и количество их, кажется, строго соответствует числу новобранцев.
Оглядываю ряды в поисках не занятых мест для посадки. Но нахожу лишь те, на которые кто-то уже положил руку или ногу в невербальном посыле: «Занято!», – и ждет своих товарищей. Надеюсь, устроители сего действа не просчитались с местами.
К моему удивлению, нас тоже ждут: замечаю белобрысую голову Руслана. Из-за невысокого роста ему приходится взобраться на свой стул ботинками; стоит на верхотуре, возвышаясь над страждущими, машет и улыбается.
– Иди ты, – не меньше моего удивляется Яна и бодро начинает прокладывать себе путь локтями к нужной локации.
Честно, мне не хочется этого «Мы из одного поезда, давайте держаться вместе». Но, как ни кручу головой, свободных мест не находится. А Рус все машет, машет…
Черт с ним. Не боюсь же я их, в самом-то деле.
Русик радуется мне как родной. Яна благосклонно принимает подношение в виде прибереженного для нее стула, но занимает через одно сидение от сердобольного парня, явно оставив место рядом с ним для меня.
– Привет! Как поселились? – сразу нападает на меня с вопросами Рус, сияя, как новогодняя лампочка. И тут же продолжает, будто и не ожидая ответа: – Комнаты – отпад! И кормят отлично!
Янка морщит нос и отворачивается. Ну да, гречка.
Пожимаю плечами.
– Все отлично.
Может, и отлично, если мыслить объективно. Но я-то не объективна. Я никогда не жила в общежитиях, пусть даже с индивидуальным размещением, не останавливалась в отелях – зачем мне было? Добавим к этому ощущение «снова в школу» и получим коктейль с названием: «Мне капец как неуютно». И это если не брать в расчет то, что мы как бы вообще не на Земле, а чемоданы и подносы с едой материализуются в комнатах из воздуха.
Некстати думаю, как там Бабай. Это, наверно, вообще верх идиотизма – думать о домашнем питомце, когда попала в такое место. Вон народ в принципе не парится за тех, кого приручили. Соседи наши, помню, переезжали: кота оставили прямо в подъезде и погнали. Что, говорят, кошек, что ли, мало – новую заведем. Новое место – новый кот, логично же. Хорошо, что баба Маша с первого этажа забрала «бездомца» к себе. Мы с бабулей тоже думали, но Боб начал лупить возможного нового жильца прямо с порога. На эти крики и примчалась баба Маня. А там: любовь с первого взгляда. И – ву-аля – у Барсика новая жилплощадь.
Так что, да, может, я и идиотка. Но Бобка – мой, и я за него в ответе. Да и вообще, я как папа дяди Федора, только наоборот: я этого кота уже шесть лет знаю, а вас всех впервые вижу. Надо будет разыскать завхоза (как там его, Семен Семеныч?) и выяснить, что с «котенком».
Когда незанятых стульев не остается, а значит, все, кто должен быть здесь, уже на месте, на сцене появляется Жанна. Вальдемаровна заново перевязала «шишку» на своем затылке, отчего кожа на ее лбу натянулась, а брови взлетели еще выше, чем раньше. Так что, как бы она ни сжимала губы в прямую линию и ни покрикивала в микрофон, прося народ угомониться («перестать галдеть» – дословно), выглядит она скорее комично, чем строго.
Пока Шапокляк пытается усмирить впавшую в детство толпу (ну а что, антураж обязывает), кручу головой по сторонам. Все молодые, лица незнакомые. Не считая Холостова, Людмилы и Дениса, разместившихся по правую руку от Русика именно в таком порядке. Дэн разве что слюной не капает в Людкино декольте. Константин делает вид, что не заинтересован, просто за пис во всем писе, тем не менее не убирает ручку девушки, по-хозяйски разместившуюся на его колене, обтянутом дорогой джинсой. Цену набивает, но мосты не жжет. Дэн – он простой как три рубля. А мажор мажорский – тип мутный, не поймешь, что у него в голове. От таких лучше держаться подальше.
Наконец, Жанне удается навести порядок.
– Всех еще раз приветствую, – зычно произносит она в микрофон, и ее голос разносится по всему залу. Женщина окидывает взглядом аудиторию. – В тесноте да не в обиде, да, ребят? – «смешно», учитывая размер зала. Не сэкономь они на стульях, никакой тесноты бы не было. А так и правда, сидим впритирку друг к другу, хотя позади сидячих мест пустого пространства – хоть пляши. К чести Шапокляк, гримасничать долго она не пытается. – А сейчас прошу внимания и с удовольствием представляю вам директора нашего училища – Князева Станислава Сергеевича! – и первая начинает аплодировать, глядя куда-то за сцену.
К Жанне присоединяется нестройный гул аплодисментов из зала. Дисциплина восстановлена, в общем-то, потому, что любопытно становится всем. Я не аплодирую, Яна слева от меня тоже, зато Русик наяривает дай боже, пионер-отличник. А на сцену выходит…
Моргаю от неожиданности. Ох уж эти стереотипы: Мерлины, Гендальфы, Дамблдоры и прочие. Иначе почему я жду появления умудренного годами старца в мантии и с седой бородой до колен? И когда на сцену выходит молодой подтянутый мужчина в строгом деловом костюме с галстуком, у меня происходит откровенный разрыв шаблона.
– Проверка связи, – тоже шуткует мужчина, постукивая по переданному ему Жанной микрофону и улыбается. – Рад вас всех видеть, ребята.
Слышу, как шумно выдыхает Янка. Кажется, Люда здорово поторопилась с определением сексуальной ориентации «милитари-гёрл», основываясь только на ее стиле. Думается мне, члены ЛГБТ такими глазами на представителей противоположного пола не смотрят. И Яна не одинока: вся женская часть присутствующих навострила уши. Смотрю, даже Людмила убрала лапку с колена Холостова и подалась вперед.
А посмотреть есть на что, если объективно. Князев – красавчик, напоминает молодого Брэда Питта: коротко стриженные светлые волосы, ямочки на щеках от улыбки…
Но я же не объективна, как всегда. И я в этом не участвую. Пусть тянут шеи и любуются. Наоборот, откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Буду как та бабка с рынка, которая без перерыва талдычит, что раньше было лучше, а сейчас везде развал, потому что понабрали молодежи. Ну как может быть такой молодец главой школы магии? Не вызывает он у меня доверия, и все тут.
Воспоминание 120
7 июня
Поднимаю на него глаза и понимаю, что не могу наглядеться – красивый. Помню, как впервые увидела: он же мне даже чуточку не понравился. А сейчас смотрю, и кажется, что сердце вот-вот лопнет от нежности. Не знала, что умею так чувствовать. Так сильно, до боли. И так… внезапно, что ли. Когда я успела?
Наверно, все эти глупые размышления написаны у меня на физиономии. Он смеется и обнимает крепче.
– Кажется, я тебя люблю.
Кровь приливает к лицу и почему-то к ушам: они начинают гореть. Это я говорила о нежности?
– Когда кажется, креститься надо! – шиплю и пытаюсь вырваться из кольца рук. Ну, как пытаюсь, не то чтобы сильно, но это «кажется»… А «люблю» – еще страшнее. Меня распирает от чувств к нему, но сказать так просто…
– Лер, я правда тебя люблю.
И я больше не вырываюсь. Но и сказать ничего не могу. А он не просит, только крепче обнимает и невесомо касается своими губами моих. Так бережно, что у меня сердце заходится от этой щемящей нежности…
Сбой системы, извините.
Нарушен порядок воспоминаний.
120 воспоминание перенесено в соответствующий временной период.
Порядок подачи воспоминаний восстановлен.
Приносим свои извинения за доставленные неудобства.
Пользуйтесь Кристаллами сохранения «ИП-2000» и оставайтесь с нами.
Воспоминание 22
Я предательница и самая худшая хозяйка в мире. Двухчасовое собрание, необходимость внимать сперва Жанне, затем директору, ужин (на сей раз в общей столовой, а не по комнатам), в ходе которого пришлось выслушивать восторженные впечатления Русика, напрочь лишили меня сил. Завхоза, чтобы поинтересоваться судьбой Бабайки, я так и не нашла. Вернее, позорно ограничила свои поиски парочкой вопросов окружающим, не видел ли кто Семена Евгеньевича, и… сдулась. Решила пойти в комнату, как и все, прилечь и подумать, попытаться разложить по полочкам услышанное на собрании, и уже позже выйти и поискать завхоза куда старательнее. Только ничего я не разложила: ни вещи из чемодана, ни информацию в голове – позорно уснула, даже не потрудившись раздеться.
Да уж, Лера, делаешь успехи на новом месте.
И то, что спала я не то чтобы долго, мне уже ничем не поможет – проснулась я среди ночи. Если идти искать завхоза в такое время, вряд ли он будет мне рад. Скорее уж поселит вместе с котом, о котором я так беспокоюсь. В саду. И на цепь еще посадит, чтобы ночами не шастала. И будет прав.
Поэтому все же встаю, но никуда не иду – дальше ванной. Умываюсь, чищу зубы. Потом некоторое время стою перед зеркалом над раковиной и рассматриваю себя. Та же я, обычная. Лицо помятое, с отпечатком подушки на щеке. Волосы взъерошенные. Не чувствую в себе никаких изменений. Но как быть с погромом у нас дома? Как – с трещиной в напольной плитке вокзала?
Окна моей комнаты выходят в сад, должно быть, где-то там и поселили Бабая. Горят фонари, качаются на легком ветру верхушки деревьев и ветви кустарников, но тропинки пустые – все спят.
Вздыхаю и возвращаюсь в постель, зато уже хотя бы в пижаме.
Вот теперь можно и поразмыслить. Слишком много новой информации, и если ее как следует не обработать, то она грозит слипнуться в голове, как ком несвежей каши.
Итак, что мы сегодня узнали про Сурок и само место, где оказались? Первое: никакая это не другая Земля, это вообще не Земля – другое измерение. Даже не мир, а прослойка между мирами – Междумирье. И все, что здесь есть: и лес, и виднеющиеся вдалеке горы, и этот замок, и даже небо и земля под ногами, – создано первооткрывателями с помощью магии по образу и подобию привычного им мира. День и ночь, перемена погоды, дождь, солнце или ветер – все это заложенные ими алгоритмы для того, чтобы достичь максимального сходства Междумирья с реальными мирами.
Именно – мирами. Во множественном числе. Директор сказал об этом вскользь, пообещав, что на занятиях мы узнаем обо всем подробно, но попросил пока просто уяснить для себя: Земля – не единственный существующий мир.
Дальше. Междумирье огромно и разделено на зоны между разными странами, на чьих территориях в свое время обнаружились ведущие сюда порталы, как тот, через который мы прошли прямо из сибирского леса.
Отличительная черта Междумирья – тот самый безлимит энергии, о котором говорила Жанна. Поэтому это место используют не только как промежуточный пункт для посещения других миров, но и как своеобразный полигон для обучения владения магией – развития особых качеств, как следует из названия училища. Как я поняла, школ вроде Сурка много, но все они держатся обособленно, находясь в юрисдикции разных государств, и без необходимости друг с другом не контактируют. Пытаются переплюнуть друг друга взращенными талантами, надо понимать.
Ну а контролирует все это Совет.
Что это за Совет и кто в него входит, директор в своем вступительном слове, естественно не сказал. Только обмолвился, что если мы будем соблюдать правила, то встречаться с людьми из Совета нам никогда не придется. В общем, выше Совета только звезды, и при его упоминании лучше громко не дышать.
Дальше… А дальше, собственно, интересная часть собрания завершилась, и, отойдя от фактов, красавчик Князев ударился в болтологию. Рассказал, что завтра же у нас начнутся занятия. Утром в холле появятся списки групп, и мы сможем начать обучение. Но и о самой учебе он говорил мало: больше о том, что все тут желают нам добра, и в случае каких-либо вопросов мы можем обратиться к любому преподавателю и к нему, к директору, напрямую – никто нам не откажет. Напомнил, что Сурок – дело добровольное, и еще раз разрешил, если кому-то страшно, уйти прямо сейчас. Хоть и не советовал и разливался соловьем о преимуществах жизни с даром.
Прониклись не все: видела, как к директору после собрания подошли две девчонки и парень, а на ужине никого из них уже не было. Надо понимать, сразу решили бежать из этого Междумирья назад, туда, где небо и земля не созданы по чьей-то прихоти. Ежусь. Когда начинаешь задумываться о том, что все вокруг ненастоящее, прямо мурашки по коже.
А еще на сцену выходили преподаватели и другой персонал замка: уже знакомый нам завхоз, медики, работники столовой и прачечной. Директор называл имена, но я их, конечно же, не запомнила. Просто перед глазами пролетел калейдоскоп из разных лиц и имен.
Ну и в конце Князев-Брэд-Питт сообщил, что намерен познакомиться с каждым лично, и обещал, что будет вызывать учащихся к себе по одному, попросил не пугаться – мол, это обычная практика. В общем, был мил и доброжелателен до зубовного скрежета. Только я бы лучше еще послушала про Междумирье и о том, что оно из себя представляет, чем поближе знакомиться с самим директором.
Но, видимо, это только мне было скучно на второй части собрания. Янка почти не дышала, слушая Князева. Рус восхищенно вздыхал. А, как по мне, весь его монолог можно было сократить втрое, и вряд ли бы кто-то что-то от этого потерял. Но, похоже, Станислав Сергеевич – любитель поговорить, а большинство моих сокурсников – любители послушать.
Могу сказать одно: пока что я любовью, восхищением или доверием к директору Сурка не прониклась.
Зато поспала не вовремя и заработала бессонницу. Черт.
Глава 6
Воспоминание 23
11 апреля
Группа «А»
Список учащихся:
Аршанская Людмила,
Глотова Полина,
Грецкий Виктор,
Грецкий Дмитрий,
Климов Денис,
Кожухова Яна,
Любимов Руслан,
Резеда Валерия,
Холостов Константин.
Пять групп. И в нашей – девять человек. Хмыкаю, читая имена. Я, конечно, по фамилии никого, кроме Холостова, не знаю, но по именам сильно подозреваю, что в списке не просто какие-то Люда, Яна и Руслан. Похоже, не только Людмила считает, что раз мы приехали на одном поезде, то и держаться нам следует вместе.
– Ну, харе тупить! – рычит кто-то у меня за спиной, и я, в последний раз бросив взгляд на список, отхожу в сторону, пуская жаждущих к доске для объявлений.
Воспоминание 24
Странно идти на первое занятие с пустыми руками. Не покидает мысль, что что-то забыла. Школьную сумку например. Или хотя бы тетрадку и ручку. Полагаю, нам все выдадут на месте, раз ничего не сказали раньше. А может, это я такая ворона, что не подумала о канцелярии, собирая чемодан? Сомнения покидают быстро: ни у кого из тех, кого я встречаю в коридорах, нет в руках ничего, кроме схемы замка, которые для новобранцев специально сложили стопками в холле.
У меня тоже есть карта-схема. Вот только в картографии я не сильна: в походы не ходила, а для перемещений по незнакомым районам города у меня в телефоне есть приложение с джипиэс-навигатором. Там, ясное дело, тоже карта, но еще и «говорилка», которая вовремя командует, куда повернуть. Тут диктор отсутствует, и я пару раз откровенно туплю и поворачиваю не туда; потом возвращаюсь.
Ну идиотизм же. Обычно если этаж первый, то и помещения там с номерами: 101, 102, 103. Если второй, то 201, 202 и так далее. Но мы же не на Земле, а в Сурке, видимо, в порядке вещей вывернуть все привычное на новый лад. Потому как мне нужна аудитория 415, и расположена она на втором этаже. Рандомно они, что ли, номера назначали? У меня уже ощущение, что из-за очередного угла вот-вот выскочит Безумный Шляпник и предложит чаю.
Может, я и зря против компанейства. Если бы дождалась в женском крыле Люду или Яну и отправилась бы вниз вместе с кем-то из них, то, скорее всего, управилась бы с поиском аудитории быстрее (не может же у всех сразу быть такой топографический кретинизм, как у меня) и не пришла бы… последняя.
Замираю на пороге, потому что все уже в сборе, и восемь пар глаз сразу же уставляются на меня.
– Это всего лишь я, – бормочу.
Явно же препода ждали. Ну, или еще какое суроческое чудо. А тут – я.
Пробегаю взглядом по рядам парт: два ряда, по три стола в ряд. Парты рассчитаны на двоих. Итого: аудитория вмещает двенадцать человек, а нас всего девять – отлично! И то, что стол в заднем ряду у стены свободен – тоже просто супер; устремляюсь туда.
Стоит мне сесть, тут же звенит звонок. Ух, успела! Ну точно, здравствуй, школа, я твой потерянный сын. Ну то есть дочь. Какая-то ересь с утра лезет в голову. Просто спать надо ночью, а не считать ворон или пялиться в окно.
– Привет! – не успеваю выдохнуть, а на меня уже смотрят целых четыре голубых глаза.
Не сказать, что увидеть два совершенно одинаковых лица удивительно, учитывая значащихся в списке группы Дмитрия Грецкого и Виктора – тоже Грецкого. Но я все же на миг зависаю, потому что поражает меня не сам факт наличия близнецов, а их возраст – ну лет двенадцать же!
– Привет, – отвечаю с заминкой.
– Я Митя, – тут же получаю в ответ рот до ушей. – А это Витя!
Я Зита, а это – Гита…
– Привет, – здоровается Витя, кажется, не самый общительный в мире мальчик. Мне он уже нравится.
– Приятно познакомиться, – боюсь, получается не слишком-то радостно. Зато в тон Вите. – Лера. А вы?..
– Мы ранние, – тут же заливается смехом Митя. – Уй! – получает тычок от брата под ребра.
– Так бывает, – серьезно сообщает Витя. – Иногда дар просыпается в тринадцать, а иногда – в семьдесят.
– Гы, ну ты загнул. В семьдесят! – гогочет Дмитрий. Наверное, он младший, я где-то слышала, что у близнецов старшие умнее и серьезнее младших.
Виктор бросает на Митю взгляд, который ясно говорит: «Извините, но мой брат – дебил». Давлю в себе смешок. Забавные: лица одинаковые, а даже мимика разная, не то что манера поведения. Вите бы очки на носу не помешали. Имя у него самое подходящее: очень похож на мальчика из старой новогодней сказки про Машу и Витю. Бабушка очень любила Боярского в роли кота, и, пока я была маленькая, мы часто ее смотрели.
– И вам, значит, тринадцать? – уточняю.
– Четырнадцать, – поправляет Виктор, явно теперь считая идиотом не только своего брата.
На вид – десять-двенадцать. У нас соседу четырнадцать, так он выше меня на голову и косая сажень в плечах, а эти – дети детьми – тоненькие, маленькие. Как их родители-то отпустили? А школа? Им же в обычную школу нужно ходить.
Ага, и со школьных батарей вентили отрывать, тут же ядовито подсказывает внутренний голос. Ясное дело, что таких детей нужно или обучать, или блокировать у них опасные способности.
– Мы из Питера, – продолжает широко улыбаться Митя, начисто игнорируя осуждающие взгляды брата. – А ты из Москвы, мы уже в курсе. Ты долго, мы успели пообщаться.
– Проспала, – говорю. Ну не стану же я признаваться, что заблудилась в трех соснах с картой в руках.
– Бывает, – утешает Митька.
Виктор смотрит так, будто проспать на учебу – это святотатство.
Мальчишки, наконец, от меня отворачиваются и начинают что-то бурно обсуждать между собой, при этом Митя активно жестикулирует. Мне как-то никогда не приходилось общаться с близнецами, и я воспринимала за чистую монету фильмы и книги, где близняшки менялись местами и выдавали себя друг за друга. Глядя на этих братьев-акробатов, в реальность подобного финта мне верится не особо: похожими они показались только с первого взгляда. По факту: разные темпераменты, разная мимика, даже волосы у Виктора аккуратные, будто только что из салона, где его подстригли и причесали, а у Дмитрия в разные стороны, словно расческа у них одна на двоих и хранится она у Вити.
Больше меня никто, к счастью, не трогает, препод не спешит, и я наслаждаюсь одиночеством и разглядыванием аудитории (класса?). По правде, рассматривать тут нечего: бежевые стены, парты и стулья из светлого дерева, белая доска с маркерами в подставке на стене – все. Ни тебе портретов великих магов, ни цветов в горшках хотя бы – все девственно пусто и чисто и в принципе выглядит как после ремонта, куда еще не ступала нога человека.
Мои одногруппники заняты кто чем. Яна, как и я, предпочла одиночное расположение, и сидит в соседнем ряду, от меня через проход. На голове – ее огромные наушники, челка стоит почти вертикально, ногти с черным лаком постукивают по поверхности парты. Русик тоже во втором ряду – у окна. И его одиночная посадка, в отличие от нас, не радует. Сидит, сложив руки на груди, и явно на кого-то обижен. Ловлю его взгляд – на меня?! Ума не приложу, чем я успела его обидеть, но тут Рус кивает на стул рядом с собой, и я уверенно машу головой. Спасибочки, он мне вчера почти не дал поесть: присел не только рядом, но и на уши.
Кроме близнецов, передний ряд парт заняли наши друзья-товарищи: Мажор мажорский, Недомажор и дива подиума. Как ни странно, мажоры уселись друг с другом, а Люда от них через проход. А рядом с ней – незнакомая девушка. Одета скромно, волосы длинные, русые, собраны сзади в «хвост». Сидит, подперев рукой подбородок. Лица не вижу – только острые лопатки сквозь хлопчатобумажную ткань платья.
Людмилу незнакомка тоже мало интересует: блондинка повернулась к ней спиной и воркует со своими будущими жертвами – сказала же, что еще не решила, кто больше нравится. Холостов ей улыбается, что-то отвечает, расположился полубоком. А Дэн, которому по какой-то причине досталось место подальше от красотки, у окна, выбрался оттуда и уселся на парту сверху; болтает ногой в воздухе. Не знаю, кого там выберет Людка, но лично мне в интерес Дениса верится больше. Правда, кажется, интерес этот направлен исключительно в горизонтальную плоскость.
Янка притопывает ногой в такт орущей в наушниках музыке. Даже до меня долетают отголоски «металла», и я начинаю жалеть, что не догадалась взять с собой телефон. Это все недосып, завтра буду во всеоружии.
Русик вытягивает шею, откровенно подслушивая, о чем беседует наш любовный треугольник.
Близнецы продолжают спорить.
Русоволосая (Полина вроде, судя по списку из холла) продолжает скучать, подперев рукой голову.
Хлопает дверь, и все разговоры мгновенно смолкают. Витя и Митя тут же вскакивают, в них еще жива привычка: «Здравствуйте, можно сесть на свое место?». Остальные остаются сидеть. Яна даже музыку не вырубает, хотя видит реакцию остальных и переводит взгляд на дверь. А еще через миг стягивает с головы внезапно замолчавшие «уши» и недоуменно вертит в руках.
– Хамства не приемлю, – сообщает от входа высокий женский голос. – Гаджеты на занятиях – долой.
Воспоминание 25
Молодую черноволосую женщину с короткой стрижкой «под мальчика» зовут Вера Алексеевна, а предмет, который она будет вести – «Основы энергопотоков». И несмотря на то, что предмет вроде как должен быть теоретическим, преподаватель с ходу берет быка за рога и просит всех сесть ровно, вытянуть вперед руку и вызвать на ладони огонек.
Чуть не начинаю истерически смеяться, когда слышу такое задание. Она в себе? Мы только вчера из реального мира, дайте нам пока тетрадки и ручки!
– Ничего смешного, Валерия, – отрезает женщина, хотя я готова поклясться, что даже не улыбнулась. Значит, как Реутов, приготовилась к первой встрече и выпила настойку для чтения мыслей. Ожидаемо, после ее замечания все головы поворачиваются в мою сторону. Засада, блин.
– Извините, – бормочу.
Мне, конечно, не стыдно за свои мысли, но нужно же что-то сказать. И зря. Глаза женщины тут же выразительно сужаются. Черт, Лера, ты слишком громко думаешь.
Та шагает ко мне походкой от бедра.
– Тогда вы первая, Валерия, попробуйте.