- -
- 100%
- +
Слава богу, по пути зеурец учтиво молчал. Было бы интересно знать, что он ожидал увидеть. Девушку с пяльцами, в пышном платье, высокой прической и пудрой на лице?
Они вышли в сад. Стал слышен лязг стали.
– Ваша стража тренируется в саду? – изумился посол.
Отвечать Эрону не пришлось. Они завернули за угол.
– А вот и принцесса, – провозгласил король, подумав, что все же было бы лучше, если бы Эрилин вышивала.
Посол встал как вкопанный, не веря своим глазам.
Посреди сада фехтовали двое: один – явно стражник, но второй… Вторая! Это была девушка. Высокие сапоги, как носили только мужчины, узкая безрукавка поверх белой рубашки с широкими рукавами, какие женщины никогда не надевали, и узкие брюки. Девушка не в юбке – неслыханно! А в довершение – распущенные волосы, свободно развевающиеся по ветру, а не аккуратная прическа, как принято в высшем обществе.
– Принцесса? – переспросил зеурец несколько хрипло.
– Эрилин! – окликнул девушку король.
Девушка показала противнику-партнеру знак «довольно» и, бросив шпагу, стремительно подошла к отцу.
Лицо раскраснелось, волосы окончательно спутались, одежда – в пыли, а она даже не попыталась изобразить смущение. «А может, это Эмиру надо у нее учиться? – внезапно подумалось Эрону. – Уж она никогда ничего не сделает по чужой указке».
– У нас гости? – На лице принцессы мелькнуло удивление. – Очень рада. – Она стянула перчатку и протянула послу руку.
Тот побелел как полотно. Женщины не жали руки – они протягивали ручку для поцелуя. Не зная Эрилин, можно было подумать, что с манерами она и вовсе не знакома. Посол растерялся. Король же только чуть улыбнулся уголком губ, прекрасно видя, что дочь издевается. А что с ней делать? Не насильно же выдавать замуж, в самом-то деле?
Поскольку гость молчал, а отец решил больше не вмешиваться, то Эрилин взяла инициативу на себя.
– А вы, – она посмотрела на герб на одежде посланника, – посол из Зеуры? Решили выдать меня замуж за вашего принца? – Тот лишь кивнул. Все его красноречие мгновенно исчезло. – Польщена. – Эрилин придала серьезности своему лицу. – Передайте, что я согласна.
– Я… А-а, – пролепетал посол. – Э-э… Я поеду… Доложу правителю ваш ответ.
– Прощайте, – вежливо попрощался Эрон. Слава богу, у Эрилин хватало ума вести себя так, что женихи от нее отказывались сами. А то, если бы она грубо отшвыривала всех, Иканору пришлось бы вести сразу несколько войн. Потому как короли решили бы, что поругана их честь.
– Прощайте, ваше величество. Ваше высочество, – посол все же сумел взять себя в руки и попрощаться достойно, а лишь потом сбежать.
Вот теперь король уже без веселья посмотрел на дочь.
***
– Ты хочешь в монастырь? – вопрошал Эрон, ходя взад-вперед по комнате дочери. – Ты этого добьешься, и вовсе не потому, что я этого хочу. Я желаю тебе всего самого лучшего. Я дал тебе то же воспитание, что и Эмиру. Я позволил тебе учиться читать, писать и сражаться вместе с братом, хотя женщинам запрещено заниматься подобными вещами. Я ни в чем тебе не отказывал и всегда хотел тебе только добра. И чего я добился? Чего? Ты позоришь мое имя, Эрилин, неужели не понимаешь? Что о тебе думают соседи Иканора! Принцесс выдают замуж с четырнадцати. Еще пару лет – и на тебе никто не захочет жениться.
– А я не хочу быть марионеткой в руках своего мужа! – взвыла Эрилин, все это время пытающаяся молча слушать отца. Он притащил ее в комнату, даже не дав забрать шпагу. Разнервничался… Подумаешь, посол! – Я не хочу быть напомаженной куклой, которую выставляют на балах, а потом запирают во дворце рожать детей!
Отец поморщился.
– Эрилин, но ты родилась девочкой. Ты не можешь вести себя как мужчина. – Ну вот, теперь, похоже, он почувствовал себя виноватым, что она не мальчик. – А эта одежда? Женщины ведь такое не носят.
– Мне все равно, – отрезала принцесса. – Я одета не как мужчина, я одета как я. Я. Понимаешь? И я не могу иначе. Да ты только посмотри на этих так называемых женихов. Хоть один приехал лично познакомиться со мной? Или мне потом предстоит делить брачное ложе с послом?
– Ты же знаешь, что нет.
– Знаю? – взвилась она. – А откуда? Историй ходит много. Я никогда не обручусь с человеком, которого не знаю.
– Эри… – Король не успел договорить. В дверь постучали.
– Можно войти? – раздался голос Эмира.
– Войди! – произнесли отец с дочерью одновременно.
– Эрилин! – взмолился король. – Если в комнате мужчина, отвечает он.
Эрилин закатила глаза.
– Это же моя комната.
– Опять ссоритесь? – с улыбкой поинтересовался Эмир, войдя. Он был в дорожном платье и даже в перчатках.
Эрилин проигнорировала вопрос и немедленно задала свой:
– Уезжаешь?
– В Сарану. На переговоры. Между прочим, делегация из Сараны уже неделю у нас в гостях, – пояснил Эрон тоном, явно говорившим: «Поменьше бы занималась дурью, была бы в курсе всего».
Эрилин фыркнула.
– Надолго?
– Три недели – туда, – ответил брат, – три недели – обратно, неделю – там. Так что к зиме ждите.
Эрилин нахмурилась.
– В Саране неспокойно в последнее время. Это безопасно?
Эрилин не особо интересовалась политикой, но предпочитала все же быть в курсе основных событий. И знала, что в королевстве Сарана вот уже полгода идет гражданская война за власть.
– Со мной будет целый отряд, – отмахнулся Эмир. – Дядюшка Ридок уже обо всем договорился. Кроме того, прибывшие сюда саранцы настроены мирно. Они хотят заключить с нами союз.
Ридок. Вот уж кому Эрилин не дала бы даже почистить свои сапоги. Младший брат отца, весь такой фальшиво милый. Только никто почему-то этого не видит.
– А можно я тоже поеду? – вдруг вскочила Эрилин, поддавшись неожиданному порыву. Сарана действительно очень опасна, говорят, там лучшие воины, а еще самое большое скопление магов. И предчувствия у нее были далеко не добрые.
Эмир засмеялся и потрепал ее по волосам.
– Эри, неужели ты думаешь, что защитишь меня лучше целого отряда?
Эрилин надулась.
– А что, если так? Всем известно, что я фехтую лучше тебя.
– Эрилин, уймись! – взмолился король. И все его причитания начались сначала.
***
Ее разбудил шум. Люди бегали по коридорам, шумели, переговаривались. Кто-то истошно закричал… От этого крика Эрилин и проснулась. Ощущение было такое, будто ей вылили на голову ведро воды.
Голоса в коридоре не смолкали.
Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено застучало.
Она соскочила с кровати и принялась одеваться. Бесы, как долго! Искать другую одежду времени не было, и Эрилин натянула на себя то, в чем была вчера и за что отец так ее отчитал.
Выбежала в коридор.
– Что случилось? – Эрилин схватила за рукав первую попавшуюся служанку, которая с паникой на лице тащила куда-то дорогую вазу.
– В-ва-ш-ше вы-с-с-со-чество, – пролепетала служанка, – тут… тут такое!
– Какого черта?! – прорычала Эрилин.
– Переворот! – выкрикнула служанка и бросилась бежать.
Этим единственным словом Эрилин словно оглушило. Переворот? Какой еще переворот?! Люди же души не чают в ее отце.
– Папа! – Ужасная догадка заставила ее похолодеть, и Эрилин кинулась в королевскую спальню.
Нет, это все неправда, не может такого быть!
Но это было.
Слуги неслись кто куда. Некоторые, пользуясь моментом, тащили дорогие предметы обстановки…
– Папа! – Эрилин без стука распахнула дверь отцовской спальни. Казалось, что, чтобы постучать, ей придется потратить целую вечность, которой у нее в запасе не было. – Папа!
Отец лежал на высокой постели, глаза закрыты, лицо безмятежное… А возле кровати стоял дядя Ридок и что-то диктовал своему секретарю.
– Что ты с ним сделал?! – в панике закричала Эрилин.
Ридок обернулся. Его помощник-сообщник тоже. Рядом с этим красивым молодым человеком дядя выглядел настоящим уродом.
Но отвечать ему не было необходимости. Довольное выражение бледного лица говорило само за себя.
– Нет! – Эрилин шагнула вперед и коснулась руки отца – холодная, как лед. – Ты убил его!
– Бедняжка, – вздохнул дядюшка, – Эрон был сильно болен…
Эрилин даже смотреть на него не могла: худой, белесый, глаза бесцветные и – боже! – такие довольные.
– Болен, говоришь? Ему обещали выздоровление, – она с трудом выдавливала из себя слова. – Когда лекари изучат его кровь, они сразу же обнаружат яд в ее составе.
Ридок только издевательски улыбнулся.
– Изучения крови не будет, – заявил он. – Мой брат был болен. Полагаю, теория заговора у бедняжки от горя, – это уже адресовалось секретарю, который немедленно записал эти слова. У него был равнодушный вид, но Эрилин не сомневалась, что все провернул именно он, а не Ридок, которому попросту не хватило бы ума и решимости.
– Еще раз назовешь меня бедняжкой, станешь евнухом. – Ее рука потянулась туда, где должна была бы быть шпага. Но ее не было, не было… Отец вчера так стремительно уволок ее из сада, что оружие так и осталось в траве.
В этот момент Ридок сделал знак выросшим в дверях стражникам.
– Уведите принцессу в ее покои и заприте там. Она в шоке.
– Я тебе устрою шок! – захлебнулась Эрилин. Ну почему оружие рядом всегда, когда в нем нет никакой необходимости? Она никогда никого не убивала, но, видит бог, в эту минуту вонзила бы сталь Ридоку в грудь, даже не задумываясь. Да они что все, слепые? Видно же, видно, что он доволен. Да по нему сразу ясно, что смерть его брата произошла не из-за болезни. – Подонок!
Она кричала и вырывалась, когда ее тащили в комнату. Но стражники решили во что бы то ни стало выполнить данный им приказ.
***
Слезы душили. Эрилин забилась в угол комнаты и больше не пыталась успокоиться. Что толку? Нет больше никакого смысла. Нет никакого выхода. Ничего у нее нет…
Принцесса стучала в дверь, кричала, пока совсем не сорвала голос. Угрожала всем и вся, да только за целый день дверь так и не открыли.
Паника во дворце стихла. Не было слышно ни звука. Будто умер не один король, а вымер весь дворец.
Эрилин и сама чувствовала себя не слишком живой. Она давно знала, что ее отец болен, знала, что скоро его может не стать. Но потом лекари объявили, что средство от болезни есть. У них появилась надежда…
Ридок – подлец. Он тот, кто может ударить ножом в спину, но никогда не сразится на равных. И ведь ждал, ждал, пока Эмир уедет. При нем он бы никогда не решился на заговор.
Заговор? Эрилин сама испугалась своих мыслей. А был ли заговор? Или Ридок все сделал вдвоем со своим прихвостнем? Не один, это уж точно. Такие, как он, даже яд в кубок собственноручно насыпать побрезгуют.
И что теперь? Ридок явно собрался занять трон. А Эмир? Если принц вернется, он немедленно будет коронован.
Если вернется…
А ведь Ридок сам договаривался о переговорах с Сараной.
Проклятые слезы не желали останавливаться. Нужно было успокоиться, сесть и подумать, что теперь делать. Но Эрилин не могла с собой ничего поделать.
***
Она проплакала весь вечер и ночь, а на утро решила, что больше из ее глаз не выкатится ни одна слезинка. Ридок ждет от нее страха и повиновения, но этому убийце Эрилин могла посвятить только месть.
Ее не выпустили и на следующий день. Служанка просунула под дверь поднос с едой. Больше о ней не вспоминали. Воду пришлось пить из водопровода.
На третий день состоялись торжественные похороны короля Эрона, на которых не было ни Эрилин, ни Эмира. Ридок объявил, что Эмир не смог вернуться с переговоров в такой короткий срок, а из-за теплой погоды с похоронами тянуть нельзя. Что же касается Эрилин, то людям сообщили, что принцесса заболела от горя и теперь лежит в постели.
Громкоговоритель, установленный одним из местных магов, работал превосходно, и Эрилин слышала все, что объявлялось на площади. Но, к сожалению, у нее такого не было, и она не могла выкрикнуть в окно, что все слова Ридока – ложь.
На окнах в комнате Эрилин стояли решетки, установленные когда-то из соображений безопасности. Безопасность вышла боком, и теперь принцесса не могла сбежать из своей комнаты, ставшей для нее тюрьмой. Увы, просачиваться сквозь стены она не умела. Как жаль, что она не волшебница…
***
Ридок одарил ее своим визитом на четвертый день со дня смерти короля и на следующий – после его похорон.
Наверное, он поумнел, приблизившись к трону вплотную, потому что вошел в комнату Эрилин не один, а с двумя вооруженными стражниками. Странно, что своего помощника на сей раз он не взял. Зато лица стражей Эрилин видела впервые, а это значит, что Ридок уже собрал вокруг себя доверенных людей.
Дверь снова заперли, а охрана встала по обе стороны от нее.
Эрилин стояла спиной к окну, намеренно встав на солнце, чтобы предатель не видел ее лица, а сам не сумел бы скрыть ни одного мимического движения.
– Без глупостей, – предупредил Ридок, бесцеремонно усевшись на стул.
Эрилин молчала. Нечего тратить свое красноречие на этого подлеца. Если он пришел убить ее, как и отца, то, пожалуйста, так ему будет проще.
– Этот разговор – услуга тебе, – намеренно растягивая слова, произнес он. – Я не собирался терять на это время, но Этаниэл, моя правая рука, считает, что так поступить благоразумнее. И я склонен с ним согласиться. Ты ведь не глупая девочка. Сопротивляясь, ты ничего добьешься, только создашь мне ненужные проблемы. Я предлагаю сотрудничество, тогда я устрою тебе благополучный брак, ты покинешь Иканор и счастливо заживешь далеко отсюда.
Эрилин сделала вид, что даже не слышала его слов.
– Где Эмир? – резко спросила она.
Дядюшка развел руками.
– В Саране, ты же знаешь.
– Знаю, – процедила она сквозь зубы. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это вцепиться в горло предателю. – А также, прекрасно знаю, где находится Сарана. До нее почти три недели пути. Эмир не успел бы еще до нее добраться и вполне сумел бы вернуться к похоронам. Если бы его, конечно, известили.
На губах Ридока появилась гадкая улыбочка.
– О, дорогая, не беспокойся, он в курсе всего.
Эрилин внутренне сжалась, готовясь к худшему.
– Ты убил и его? – Она всеми силами старалась, чтобы голос не дрожал.
– Ну что ты, – у него же голос был таким фальшиво ласковым, что резало уши. – Мой брат был болен, и я просто ускорил события. Эмир – хороший мальчик. И я не собираюсь убивать ни его, ни тебя. Мне всего лишь нужно убрать вас с дороги.
Но, если не убить, то что же тогда ему делать с наследниками? Эрилин уже живо представила себя пожизненно упрятанной в самой высокой башне.
– Если Эмир жив, то где он?
Ридок пожал плечами, мол, чего уж тут скрывать.
– Его захватили враждебные саранцы. Что они будут с ним делать, меня не касается.
– Предатель! – Эрилин не выдержала и все же бросилась на «доброго дядюшку». Однако ее оттащили, едва она успела поцарапать ему лицо.
– Ты сама выбрала, – прорычал Ридок и вышел вон.
***
В Иканоре было разительно теплее, чем в Алаиде. Воздух был совсем сухой. Наверное, все потому, что Алаида находилась у самого моря.
Дорога заняла меньше недели. Эдвин выделил Гэбриэлу добротного выносливого коня, на котором путешествовать было одно удовольствие.
Гэбриэл ехал, раздумывая, с чего начать поиски. Все сводилось к человеку, подделывающему документы в Иканоре двадцать лет назад. Оставалось его отыскать, а потом уже плясать от этого.
Гэбриэл не очень любил Иканор. Здесь у него было всего несколько людей, на кого он мог рассчитывать. С другой стороны, в Алаиде Гэбриэл не знал вообще никого. И ничего, выбрался.
А теперь предстояло отыскать Ричарда.
Гэбриэл представил себя на месте этого парня. Живешь себе, живешь, а тут к тебе является незнакомец и заявляет, что ты сын короля Алаиды. Интересно, он бы обрадовался? Быть принцем, в принципе, по его мнению, незавидная перспектива. Но узнать, что у тебя есть отец, который тебя ищет и искренне раскаивается в своей трусости… Да, от такого Гэбриэл бы не отказался.
Когда-то он потратил не один месяц на поиски своей собственной семьи, но так ничего и не обнаружил. Может, когда ищешь посторонних тебе людей, ты равнодушен и беспристрастен, и потому успех вероятнее? Ответа на этот вопрос Гэбриэл не знал, а просто одним утром проснулся и понял, что больше не станет разыскивать своих родственников, а займется проблемами других людей. Чему он и посвятил свою жизнь.
Хотелось найти Ричарда Кэродайна не только, чтобы притащить его Эдвину Первому и получить деньги. Это было нужно еще и для себя, в очередной раз доказать самому себе, что не зря топчешь эту землю и на что-то способен. Чтобы снова доказать себе, что не похож на… Впрочем, не хотелось вспоминать прошлое. Все равно, теперь все иначе. И на данный момент задача только одна – найти Ричарда Кэродайна, который должен стать следующим алаидским королем.
Стражники при въезде в Иканор особо не придирались. Фальшивые документы внимательно не рассматривали и ни к чему не цеплялись, что было странно. Бумаги, конечно, подделаны на славу, и выявить в них фальшивку практически невозможно, но стражи ведь даже печати сверять не собирались. Да и «Добро пожаловать в Иканор!» не сказали, хотя это это была официальная форма приветствия всех путников.
Гэбриэл бросил взгляд на городскую стену. Цветных флагов, которые обычно весело развевались на ветру, как не бывало.
– Парни, здесь что-то стряслось? – поинтересовался он, когда стражники вернули ему документы.
Один только поморщился и промолчал. Другой вздохнул, однако ответил, не слишком охотно, но все-таки:
– Король Эрон умер.
Вот это новость! Гэбриэл ни разу не встречался с иканорским королем, но о нем все очень тепло отзывались. Значит, в стране глубокий траур. Плохо. Попробуй теперь что-нибудь разузнать…
Стражник замолк и продолжать явно не собирался. Но и Гэбриэлу торопиться было некуда. Ценная информация гораздо важнее нескольких потраченных минут.
– Его величество был болен? – уточнил он.
На этот раз страж ответил охотнее. Видимо, в нем клокотали эмоции, а душу излить было некому – его напарник казался крайне неразговорчивым субъектом.
– Болен-то болен, – сказал он. – Да события ускорили. Убили нашего короля! И принца Эмира тоже! Э-эх… – стражник безнадежно махнул рукой. Значит, слухи не лгут, и Эрона действительно любили в народе.
– И принца? – осторожно переспросил Гэбриэл. – Переворот?
– Едва не случился, – поделился разговорчивый стражник. – Принцесса Эрилин сошла с ума от жажды власти. Она, во-первых, младшая в семье, а во-вторых, девушка. Трона ей было не видать, как своих ушей, вот она и решила покончить с отцом и братом.
Говорил он слишком презрительно, чтобы можно было так отзываться о новой королеве.
– Как я понимаю, у нее ничего не вышло?
– Брат нашего несчастного короля нашел правду. Теперь он наш новый правитель. Ридок Первый.
– А принцесса? – не отставал Гэбриэл. Раз уж оказался в Иканоре, нужно быть в курсе всех событий.
– Король решил казнить неверную. Народ его поддержал. День казни еще не назначен, но мы все ждем его с нетерпением. Пока что предательница дожидается смерти в темнице.
– М-да, – протянул Гэбриэл, – весело тут у вас.
Стражник кивнул и только сейчас вспомнил о своих обязанностях.
– Добро пожаловать в Иканор, – не к месту брякнул он и добавил: – Гостям мы всегда рады. Даже в подобной ситуации.
– Подобных ситуаций не было, – зло буркнул молчавший до этого стражник, чем подтвердил, что дела в Иканоре ой как плохи.
Гэбриэл попрощался со стражей. Взял под уздцы своего коня и, несмотря на то что это государство не обещало ничего хорошего, вошел в ворота столицы Иканора.
***
– Гэбриэл, у тебя души нет! У нас такое дело, а ты тут со своими мелочами!
В ответ Гэбриэл улыбнулся.
– Кончай играть в жертву, Слин. Уж я-то знаю, что тебе наплевать, кто на троне, лишь бы карман был полон.
Слина Гэбриэл знал давно и вполне ему доверял. «Вполне» – это то самое слово. Вполне, чтобы использовать, но далеко не полностью, чтобы положиться. Вор и мошенник, контрабандист и убийца, Слин умел держать язык за зубами. Однажды Гэбриэл спас ему жизнь, и теперь Слин ходил у него в должниках. Знакомых у Гэбриэла в Иканоре было немного, а потому он и подался к Слину, прекрасно знающему преступный мир этого государства.
Для отвода глаз Слин держал таверну. Хотя сам большей частью занимался распространением наркотических средств, а также скупкой и продажей краденого. В эту-то таверну Гэбриэл и направился прямо от городских ворот. По лицу встретившего его Слина было заметно, что он далеко не рад нежданному гостю. Потому как своих проблем по горло, но как должник отказать в помощи он не мог.
И вот теперь они уже битый час сидели за столиком в таверне и обсуждали дела. Вернее, это Гэбриэл пытался обсуждать, а Слин всячески отнекивался.
– Гэбриэл, – снова начал Слин, – ну пойми же меня. Сейчас у нас новый король. А новые правители всегда хотят завоевать любовь общества. А как этого добиться? Конечно, повесить парочку наркоторговцев. Понимаешь?
– Вполне. – Гэбриэл отпил из кружки непонятный напиток, наименовавшийся «вином», но на вкус и цвет напоминал нечто такое, о чем за столом упоминать не положено.
– Ну, вот видишь! – обрадовался Слин и по-братски положил руку ему на плечо. – Ты же умный парень. Я знал, что ты поймешь.
Гэбриэл поставил кружку на стол и плавным движением двумя пальцами снял ручищу Слина со своего плеча.
– Я-то понимаю, – сказал он. – Это ты не понял. Мне нужна информация о тех, кто занимался в Иканоре подделкой документов двадцать лет назад.
– А если я засвечусь, пока буду искать нужного тебе человека? – взмолился Слин.
– Значит, ты осёл, – отрезал Гэбриэл. – Я ничего от тебя не хочу. Не надо выходить на связь с этим человеком. Только назови мне имя.
– Двадцать лет – это очень много, – пробормотал Слин, сдаваясь.
Гэбриэл пожал плечами.
– Постарайся.
***
Слина не было часа два. Но Гэбриэла это не ввело в заблуждение. Просто Слин набивал цену. У него в Иканоре были такие связи, что, чтобы узнать то, о чем его попросил Гэбриэл, хватило бы и получаса. Но Слин не торопился, очевидно, решив продемонстрировать свой труд во всей красе. Вот сейчас явится, язык на плече, и заявит, что все ноги сбил, пока бегал.
Таверна у Слина была третьесортная. Приличные люди сюда не захаживали. Слово «притон» подошло бы куда лучше, чтобы охарактеризовать данное место.
Гэбриэл так и сидел за столиком в углу и изучал карты, которые взял с собой. В принципе, он прекрасно знал все маршруты, но нужно было себя чем-то занять, не привлекая внимания. Он сидел, подперев рукой голову, и время от времени поглядывал на посетителей. Сплошные бандиты, все с оружием, да несколько девиц легкого поведения, каждая из которых стрельнула в Гэбриэла глазами минимум раз по десять.
– Эй, парень! – вдруг окликнул кто-то.
Гэбриэл сразу понял, что обращались к нему, но обернулся не спеша, словно собираясь удостовериться, что эти слова адресовались именно ему.
– Ты, ты! – мотнул головой молодой верзила, лицо которого сплошь было покрыто шрамами.
«А этому чего надо?» – раздраженно подумал Гэбриэл. Затевать конфликт в первые часы пребывания в городе совершенно не хотелось, хотя великан явно ждал именно этого.
– Что-то случилось? – вежливо осведомился Гэбриэл.
– Случилось! – грозно заявил верзила и шагнул ближе к его столику. – Ты тут, кажись, новенький. А все приезжие должны платить за въезд не только у ворот, но и нам.
Гэбриэл хмыкнул. Ну у парня и самомнение. Того и гляди, лопнет от осознания своей важности и силы. Хотя, надо признать, детина был здоровый, а на его поясе красовался увесистых размеров меч.
– Слин ничего не говорил про новую пошлину, – все так же учтиво ответил Гэбриэл. Драться совсем не хотелось, а этот здоровяк отставать явно не собирался.
– Слин у нас купец, а я сборщик податей, – выдал парень и залился басистым хохотом, пребывая в восторге от своей совершенно не смешной шутки.
Гэбриэлу это уже надоело. И куда Слин запропастился?
– Отсмеялся? – холодно осведомился он.
– Да! – гаркнул смешливый верзила. – Так что гони сорок монет и проваливай отсюда.
Сорок? За сорок монет можно жить и снимать комнату в гостинице целый месяц. Попросили бы у него монет пять, Гэбриэл спокойно бы отдал деньги, лишь бы не связываться с идиотом. Но чего ради отдавать крупную сумму только из лени? Что ж, парень сам напросился.
– А если не «погоню»? – передразнил Гэбриэл нарочно ласковым голосом.
– Тогда тебе конец! – прорычал верзила и замахнулся здоровенным кулаком. Гэбриэл прикинул, что, угоди такой кулачок в цель, целой челюсти ему не видать, а может, и шеи.