- -
- 100%
- +
Через минуту засмеялась и Элинор.
– Все? – мягко спросил Линден, все еще ее удерживая.
– Все, – буркнула Эль, силясь выровнять дыхание. Он выпустил тут же. – Придурок, ты вывихнул мне шею! – Она потерла ладонью больное место – кажется, и правда потянула мышцу, идущую от плеча к затылку.
– А ты своими острыми локтями отбила мне ребра, – весело отозвался Айрторн.
Глядите-ка, покалечила, как же.
Эль фыркнула.
– И поделом!
Линден же снова усмехнулся, прищурился, склонив голову набок и теперь глядя на нее в упор.
– За то, что собираюсь жениться?
– За то, что придурок! – рявкнула Эль, воинственно уперев руку в бок.
Он рассмеялся, и Элинор откровенно засмотрелась. Однако быстро взяла себя в руки и отвернулась. Снова обняла свои колени, но уже без прежнего напряжения.
– Какая она? – спросила, когда молчание затянулось.
Айрторн хмыкнул, задумался.
– Сложная, – наконец определился с ответом.
Элинор возмущенно вскинула к нему глаза.
– Ты совсем обнаглел? Я, что ли, простая?
Но Линден и не думал пугаться ее напускного гнева, только скорчил рожицу.
– Ты – понятная, – пояснил, когда она закатила глаза в ответ на его жест. – Для меня – понятная.
– Пф-ф, – из вредности отозвалась Эль.
– Ты писалась в кровать на моих глазах! – возмутился Айрторн. – Чего ты от меня хочешь?
И правда. Насчет «на глазах» Элинор не помнила, а вот как однажды, в пять или шесть лет, увидев ночной кошмар и описавшись от страха, по какой-то причине не побежала к матери и не позвала служанку, а кинулась к Линдену, в памяти отложилось прекрасно. Вот уж вышел сюрприз так сюрприз.
Эль не сдержалась и прыснула.
Айрторн поддержал ее смех.
– Мир? – спросил, когда они оба отсмеялись.
И ее ответ был для него по-настоящему важен, она видела. По глазам.
Элинор улыбнулась и ответила совершенно искренне:
– Мир.
Конечно мир. Потерять его окончательно из-за собственного эгоизма она была категорически не готова.
Кажется, Линден выдохнул с облегчением.
Обнял ее, поцеловал куда-то в висок – по-братски.
– Люблю тебя, моя мелкая пиявка. – Он звал ее так с детства, потому что маленькая Эль действительно порой вцеплялась в него мертвой хваткой и не давала прохода.
– И я люблю тебя, – прошептала она, зажмурившись и тайком наслаждаясь теплом его объятий. – Будь счастлив.
Глава 8
– Это что за бал-маскарад? – иронично поинтересовался отец, когда на следующий день Элинор вошла в его рабочий кабинет в Гильдии магов. Прошелся по дочери взглядом с головы до пят и, вздохнув, подпер голову кулаком, показывая, что никуда не спешит и внимательно ее слушает.
Эль же вспыхнула, вскинула подбородок.
– Это не маскарадный костюм. Это рабочая форма. Или ты предпочитаешь, чтобы я продолжила бегать по крышам в платье?
И даже притопнула ногой в высоком сапоге на плоской подошве. Мол, смотри, папа, и привыкай к новому образу дочки.
А образ и правда был новым. Прежде Элинор носила брюки только при прогулках верхом. Подобную обувь – тоже. Но она же теперь сотрудник гильдии, хоть и в наказание, хоть и недобровольно, пусть и временно, но все же сотрудник. Поэтому долой юбки, каблуки, красивую укладку волос. Теперь она – гильдеец. А значит, брюки, заправленные в высокие сапоги, простая рубашка, черный безликий плащ и волосы, стянутые в тугую косу.
Мало того, с утра она даже стерла с ногтей цветное покрытие и подстригла их под самый корень. Никакой изнеженной аристократки, заботящейся о своей внешности, – новая жизнь так новая жизнь.
У разглядывающего ее лорда Викандера дернулся уголок губ, как если бы он хотел рассмеяться, но сдержался, чтобы не обидеть.
– Похвальное рвение, – произнес он нейтральное и жестом указал на стул для посетителей с обратной стороны своего стола. – Это же не все, я полагаю?
Теперь он смотрел ей строго в глаза. Все, тема одежды исчерпана и закрыта, он удивился преображению дочери, и только – ее выбор, ее решение. Что же касается того, что она заявилась в его кабинет без приглашения не просто для того, чтобы показать новый наряд, он не ошибся.
Элинор выдохнула, как перед прыжком в холодную воду, и, чеканя шаг, направилась к предложенному месту. Опустилась на сиденье – идеально прямая спина, руки, сложенные на коленях, приподнятый подбородок.
Лорд Викандер заинтересованно изогнул бровь, но от комментариев воздержался – ждал.
Эль прочистила горло.
– Я полностью согласна с тобой, что должна расплатиться с городом и поэтому работать, а не отдыхать на каникулах…
– Та-а-ак, – протянул отец, едва заметно поморщившись – уже догадался, что ее последующие слова ему не понравятся.
– …но я прошу тебя отправить меня на отработку куда-нибудь подальше от столицы. Север…
Лицо отца мгновенно закаменело.
– Нет, – отрезал он тихо, но так, что у нее не возникло и мысли поспорить.
Элинор качнула головой.
– Все равно куда: север, юг, запад, восток – подальше. Не в часе и не в дне пути от дома.
Губы лорда Викандера сжались в прямую линию, а взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Эль.
– Из-за Линдена? – наконец его губы разомкнулись, а вот взгляд так и не прекратил прожигать в ней дыру.
Она ненавидела эти глаза, темно-синие, точно такие же, как у нее. Вернее, любила, конечно же. Элинор обожала отца. Особенно когда их интересы не пересекались. Но этот взгляд… Пронизывающий, прожигающий насквозь и, казалось, проникающий в самую душу.
– Из-за меня, – твердо ответила она. – Линден тут ни при чем.
Не он устроил скандал во время семейного ужина. Не он выдумал себе счастливое будущее с тем, кто об этом и понятия не имел. И не ему теперь испытывать чувство неловкости при встрече с каждым, кто присутствовал на том злосчастном ужине.
А главное, никто из них ничего ей не скажет. Может, разве что Шиана, когда никого другого не окажется поблизости. Зато будут смотреть с жалостью и немедленно отводить глаза, стоит ей перехватить такие взгляды.
А такое молчаливое понимание и сочувствие хуже пытки!
Но дело даже не в стыде, который Элинор испытывала за свою несдержанность прошлым вечером. Было и кое-что другое.
– Пап, мне тесно здесь, – сказала чистую правду, от напряжения сжав ладони между коленей в непривычных брюках.
Губы лорда Викандера тронула улыбка.
– Тесно в огромной столице, поэтому ты просишь отправить тебя в какую-нибудь мелкую гильдию в провинции?
– Нет. – Элинор снова мотнула головой, краем сознания отметив, что в тугих косах таки есть свое преимущество – от резкого движения из прически не выбилось ни волоска. – Мне нужно сменить обстановку. Нужны новые лица, места, впечатления.
А не город, в котором она прожила всю свою жизнь бок о бок с Линденом. Дом, где они жили буквально в соседних комнатах, крыша конюшни, куда они вместе сбегали с одеялами, чтобы смотреть на звезды, кофейни и таверны, куда заезжали во время прогулок по окрестностям.
Пусть столица и велика, для Эль она вся пропиталась ее прошлым, в котором непременно присутствовал Айрторн, и будущим, в котором его уже точно не будет.
Лорд Викандер чуть прищурился, глядя на нее, переплел на столешнице пальцы.
И Элинор вдруг задержалась на них взглядом. Тонкие, длинные, гибкие пальцы опытного мага, для которого руки не просто часть тела, но и рабочий инструмент. У Линдена точно такие же.
Черт возьми, до нее вообще только сейчас дошло, что, не являясь им родственником по крови, Айрторн вырос очень похожим на ее отца. То же худощавое телосложение, аристократические черты лица: высокий лоб и прямой нос, – манера себя вести.
А ведь не зря говорят, что девочки всегда выбирают мужчин, напоминающих им отцов…
Эль так глубоко задумалась, что пропустила первую часть фразы. Очнулась уже на:
– …уедет в течение месяца. Вернется в Прибрежье. Минимум на два года.
И не сразу поняла, о чем он. Потом сообразила: о ком – снова о Линдене, ну конечно же.
Все забудется, это отец имеет в виду?
– И я хочу уехать, – твердо повторила Элинор. – Мне это нужно, понимаешь?
Долгая минута глаза в глаза и…
– Понимаю, – серьезно кивнул отец. Расплел пальцы и откинулся на спинку своего кресла, по-прежнему не сводя взгляда с дочери. – Три месяца каникул – не больше. Тесно тебе или не тесно, нормально или невыносимо, больно или хорошо, но через три месяца ты вернешься домой и продолжишь обучение в академии, – выдвинул затем свои условия.
Согласен? Правда? У Элинор от радости перехватило дыхание.
Она же, как ни крути, домашняя девочка, никогда не расстававшаяся с родителями больше чем на один день. Когда Эль только приняла это решение и собиралась к отцу на службу, она готовилась к длительному противостоянию и спорам. Думала даже привлечь на свою сторону мать, если отец окажется слишком несговорчивым. В конце концов, именно он всегда опекал ее больше других. И вот… так легко?
– Рано радуешься. – Лорд Викандер опасно прищурился. – Хочешь уехать – пожалуйста. Хочешь самостоятельности – ради богов. Но в таком случае никаких поблажек, никакого снисхождения. Это понятно?
Элинор торопливо закивала, пока он не передумал.
– Хорошо, – кивнул в ответ отец. И если она обрадовалась и расслабилась, то он, напротив, стал еще более собран и напряжен. – Я уточню, где требуются в помощь черные маги, и дам тебе ответ к вечеру.
Где заодно найдутся няньки, которые смогут за ней присматривать и ненавязчиво контролировать, это он хотел сказать?
Однако не в положении Эль было спорить. Отпускает – уже победа.
Лорд Викандер усмехнулся, глядя в ее разрумянившееся от предвкушения лицо.
– Иди уже домой, у меня много работы. – Кивнул на кипу бумаг на столешнице у своего локтя. Стопка и правда выглядела внушительно.
На сей раз Элинор не заставила себя долго ждать и, вскочив со стула, быстро обежала стол, чтобы крепко обнять повернувшегося к ней отца.
– Папочка, ты самый лучший!
Он усмехнулся.
– А ты – подлиза.
Она довольно улыбнулась и обняла его крепче.
Глава 9
Прим, южное побережье Реонерии
Крылатая фея плавно подлетела к широко распахнутому бутону цветка и опустилась прямо в его ярко-желтую сердцевину. А может, и не фея… В розово-фиолетовой дымке было не разобрать. Длинный острый нос и пушок, сплошь покрывающий обнаженное тельце, больше подошли бы птице. Или не пушок… Перья? Да, этакий гибрид феи из сказки и мелкой птахи с длинным хоботком.
В ответ на эти мысли нос-клюв как по команде удлинился, а его острый кончик загнулся вниз. Точно – хоботок.
Тем временем дымка вокруг пернатого создания на цветке стала плотнее и приобрела сизый отлив, окончательно уйдя от нежно-розового. Еще немного – и посерела. Теперь это, без всякого сомнения, был обычный дым.
В нос ударил запах гари. Послышался треск огня, и цветочное поле потонуло в пламени.
Крылья феи-птицы оплавились практически мгновенно и опали на тлеющую спинку безжизненными обрезками черной ткани.
А еще через миг дым сгустился настолько, что полностью перекрыл обзор.
Треск пламени, запах гари и горелой плоти, крики боли и ужаса.
Постойте, почему фея кричит мужским голосом?..
Эта мысль была последней связной, а потом все смешалось перед глазами и в разуме. Только жар пламени, грохот бьющегося где-то под горлом сердца и холодный пот, вмиг покрывший все тело, будто его окатили ледяной водой.
– Ну, все, все… – чужой голос ворвался в сознание вместе с ощущением прикосновения прохладных пальцев к вискам. – Грегори, вы меня слышите? Вы больше не там, возвращайтесь.
Легко сказать – возвращайтесь. Сколько раз ему это говорили: родственники, друзья, коллеги и просто неравнодушные посторонние, любящие совать свои носы туда, где им уж точно не место. Забудь, живи полной жизнью, вернись…
Грег закашлялся от несуществующего в реальности дыма и все-таки, сделав над собой усилие, открыл глаза. Потолок, белый, не слишком аккуратно покрашенный, так, что видны мазки кисти и кое-где выпавшие из нее щетинки, намертво засохшие в толстом слое краски. А на фоне потолка – серьезное морщинистое лицо склонившегося над своим пациентом целителя.
Грегори захотелось закатить глаза – уж слишком много сочувствия читалось в направленном на него взгляде из-под мохнатых седых бровей, – но не стал. Сдержался. Мотнул головой, без слов прося убрать от него руки, и сел.
Комната качнулась, но лишь раз – определенно успех по сравнению с прошлым визитом к целителю, когда после выхода из транса Грега вывернуло наизнанку, а потом еще и штормило несколько часов кряду. Так что, да, несомненный прогресс: хочется выблевать легкие от фантомного дыма, но блевать по-настоящему не тянет. Да он счастливчик!
– Что вы видели?
Вопрос прозвучал вовремя, а то его и правда стошнило бы. На сей раз от жалости к себе и отвращения. И еще неясно, что хуже. В смысле жалость или отвращение от самого себя. В рвоте, ясное дело, как ни крути, мало приятного.
Пожилой белый маг все еще смотрел на него со всей серьезностью в ожидании ответа. Разве что отступил на шаг, расположив одну руку поперек груди, а второй подперев подбородок. Хоть сейчас ваяй памятник «Терпение и участие».
Грегори поморщился.
– Цветочную поляну, – буркнул не так чтобы дружелюбно.
– Та-а-ак, – поощрительно протянул целитель. – Что-то еще?
Грег таки закатил глаза. Неужели он сам так разговаривал со своими пациентами и… бесил их не меньше?
Грегори проглотил готовое вырваться грубыми словами раздражение и потер ладонями лицо, послушно вспоминая.
– А на этом лугу…
– Луг? Вы же сказали: поляна?
Интересно, тот услышал, как он скрипнул зубами?
Спокойно, спокойно, это его работа. Коллега, как-никак. Хоть и бывший.
И все же Грег не сдержался:
– Поляна, луг… Вы, что ли, ценитель? Какая разница? Откуда я знаю?!
– В… хм… масштабе, – с запинкой таки уточнил собеседник.
В масштабе бедствия, он хотел сказать?
Грегори мотнул головой, не желая углубляться в эти самые масштабы, и сбросил ноги с койки. Тело слушалось плохо и все еще ощущалось наполовину деревянным, как всегда бывает после погружения в глубокий транс.
– Хм-м, – снова протянул целитель Бирн. – Так что вы увидели на этом лугу, Грегори?
Прекрасно, теперь с ним говорят как с умалишенным. Хотя бы с небуйным, и на том спасибо.
Грег дернул плечом и потянулся к брошенным на полу ботинкам.
– Фей.
– Фей?! – Брови старика-целителя взлетели к волосам. Нет, не заслужил он памятник в свою честь. Что за бестактность, в самом-то деле?
– Фей, – твердо повторил Грегори, теперь не глядя на собеседника и натягивая на себя обувь. – Ну, знаете, такое… полубаба-полуптица. С хоботком.
Второй ботинок уже занял свое место на правой ноге, а ответа на последнее откровение так и не последовало. Пришлось поднимать взгляд. Бирн смотрел… недобро.
Грег поморщился.
– И что делали эти… хм… полу… хм… бабы?
Что-то подсказывало, что ответ «жрали нектар» целителю не понравится. Поэтому Грегори выбрал более нейтральную и вежливую формулировку:
– Обедали.
Взгляд Бирна не стал добрее. Да и черт с ним.
Грег спрыгнул с совершенно неоправданно высокой койки. Комната не закружилась, ноги не подогнулись – успех во всей красе.
– А потом?
А потом цветочное море поглотило море огня. С соответствующими картинке запахами и звуками. Все, ставьте уже диагноз «неадекватен» и отправляйте в дом призрения…
– Потом вы меня разбудили, – спокойно ответил Грегори и даже выдавил из себя улыбку.
– Вы кричали.
А еще взмок, как будто попал под ливень – он с отвращением передернул плечами в еще влажной рубашке, – и вообще чуть не обделался от страха. Всего-то.
– Не знаю. Не помню.
Бирн продолжил сверлить его своими бледно-голубыми, будто водянистыми глазами, но Грег стоял на своем. Нужно посещать целителя раз в месяц – пожалуйста. В остальном – оставьте его в покое.
Старик – белый маг скорбно вздохнул и отправился к столу выписывать рецепт.
Грегори проводил взглядом его широкую спину в серой хламиде. Сам он никогда не носил такие «мешки». Мода на них среди белых магов прошла лет двадцать назад, но такие старики, как Бирн, не желали мириться с переменами.
Впрочем, как и принимать новые методы лечения.
В столице прогресс был налицо, а тут, на чертовой окраине королевства, время будто вообще остановилось. Когда Грег приехал сюда в прошлом году, то даже глазам не поверил. А когда наведался в местный лазарет, и вовсе едва не начал истерически хохотать.
У них в столичном госпитале все было иначе…
– Вот, возьмите, Грегори. – Белый маг наконец-то заполнил рецепт и, вновь поднявшись из-за стола, шагнул вперед и протянул ему листок. – Выполняйте все инструкции, и жду вас у себя в следующем месяце.
Грег оторвался от стены, к которой успел привалиться плечом во время ожидания.
– Обязательно, – клятвенно пообещал он и, забрав бумагу, двинулся к выходу. – Всего доброго.
– Не отчаивайтесь! – окрик-напутствие нагнал его уже на пороге.
Грегори не обернулся, только заиндевел спиной.
– Обязательно, – повторил еще раз и наконец шагнул в жаркий полдень.
Щурясь от южного солнца, к жару и яркости которого так и не привык за целый год, Грег завернул за угол, где уже без опасности быть пойманным с поличным смял только что выписанный ему рецепт и выбросил его в притаившееся в тени у стены мусорное ведро.
Он и так знал, что там было написано: эти травки утром, эти в обед, эти – на ночь. А еще извечная запись в графе «Диагноз»: «Сожжение резерва, лишение магических способностей». И, как всегда, свежая приписка после очередного визита: «Результат отсутствует. Резерв не реагирует».
Будто бы он сам всего этого не знал…
Глава 10
– О, какие люди!
После жаркой улицы войти в прохладное помещение было радостью. Едва переступив порог, Грегори с облегчением повел плечами и с удовольствием проморгался. Чертово южное солнце. Какой дурак решил, что пекло юга – самое место для выздоровления того, кто чуть не сгорел заживо?
Впрочем, вопрос риторический: имя того, кто подписал тот идиотский указ о его переводе, было известно каждому магу в Реонерии…
Снова передернув плечами, на сей раз отбрасывая от себя все лишнее, Грег скорчил гримасу, отвечая на приветствие коллеги.
– Вообще-то, я тут работаю.
Из-за открытой створки расположенного на полу невысокого шкафа высунулось веснушчатое лицо, обрамленное облаком огненно-рыжих волос, но только затем, чтобы насмешливо вздернуть и без того от природы вздернутый нос еще выше и хитро прищурить глаз.
– А вот некоторые так не считают, – хмыкнул Найлз и снова спрятался за створкой, увлеченно застучав какими-то склянками.
Грегори устало вздохнул и, сняв с вешалки рабочий халат, отодвинул ногой какого-то черта брошенное посреди помещения пустое ведро, направился к боковому столику за перчатками.
– Что, Корлин заходил? – уточнил понимающе.
– О да-а, – с чувством раздалось из недр шкафа. Склянки застучали громче.
Грег прищурился, прикидывая, что можно там так долго делать, и пришел к неутешительным выводам: естественно, изображать бурную деятельность и отлынивать от работы.
– У нас труп? – задал следующий вопрос, впрочем, уже не сомневаясь в том, что угадал и на этот раз.
Прим – он такой. Здесь редко случается что-либо, выходящее за рамки привычного. Начальник просыпается не в духе и начинает с самого утра шерстить все подразделения на предмет лентяев и опоздавших и, только слив желчь на окружающих, убирается восвояси – в свой рабочий кабинет с мягким кожаным креслом и бутылкой чего-нибудь ядреного в нижнем ящике стола. Найлз, второй работник морга, неплохо пишет отчеты и лебезит перед тем самым начальником (кто-то ведь должен, не Грег же). А вот если начинает прятаться, делая вид, что чем-то безумно занят, значит, жди беды, вернее, свежего трупа. А может, и несвежего – как повезет. Но это тоже в рамках привычного: разгар купального сезона – хоть бери сеть и вытаскивай этих отдыхающих.
– Как ты узнал? – Вновь высунувшееся из-за створки лицо уставилось на него круглыми от удивления глазами.
Грег дернул плечом.
– Угадал. – Натянул вторую перчатку и направился к ширме. – Да вылезай ты уже, – бросил, не оборачиваясь. – Сейчас все сделаю. – За спиной зазвенело, а несчастная створка протяжно скрипнула. – Не разбей нам последнюю тару…
Его голос заглушили звон бьющегося стекла и оханье опять не совладавшего со своей координацией движений коллеги.
– Что ты сказал?!
Грегори закатил глаза к облезлому потолку с продолговатыми лампами.
– Ничего! Когда подметешь, сделай заказ на новую посуду!
– Ага! – с готовностью донеслось в ответ. – Это я мигом!
Ничего удивительного: что угодно, лишь бы не соприкасаться с мертвецами напрямую – в этом весь Найлз.
Грег резко отодвинул в сторону шуршащую штору; сталкиваясь, зазвенели металлические кольца-держатели, а перед глазами предстало лежащее на столе тело, полностью укрытое белой простыней. Ее Грегори тоже безжалостно сдернул.
Женщина. Молодая, красивая, только неестественно синяя. Одежда – простая нижняя сорочка – все еще влажная. В длинных, кажущихся совершенно черными от воды и искусственного освещения волосах запутались водоросли.
– Давно привезли?! – спросил Грег, перекрикивая звон собираемых в совок осколков.
– Около часа! Я собирался начать, когда закончу с реактивами, а тут ты!
Привычная ложь, чтобы не признаваться в своем страхе приближаться к умершим.
Грег вздохнул и не стал спорить. В конце концов, в последние три месяца, после того как его напарником поставили Найлза, стало гораздо веселее. Прошлый коллега был стар, глух на оба уха и больше всего на свете любил наставлять молодежь на путь истинный. Желательно: на завтрак, обед и ужин. У Грегори зубы сводило, едва «премудрый» старикан раскрывал рот, чтобы поучить его жизни в очередной раз. Так что да, пусть уж лучше трусишка Найлз. А с трупами он и сам справится.
Скомкав и убрав простыню в сторону, Грег снова вернулся к обитому металлом столу. Глубоко вздохнул и положил одну ладонь на лоб усопшей, вторую – на грудь.
После пожара он лишился дара целителя, однако магическое зрение все еще сохранилось – через касание. Как это работало, черт его знает. Во всяком случае, сам Грегори понятия не имел. Но с удовольствием пользовался крупицами магии, которые у него еще остались.
Женщина – молодая, здоровая. Все внутренние органы в порядке, никаких болезней, пораженных тканей и прочего. Девственница… Грег хмыкнул, на мгновение потеряв концентрацию, и перевел взгляд на лицо умершей. Прикинул: лет двадцать пять, не младше. Снова хмыкнул и вернулся к осмотру.
Впрочем, дальнейшее исследование не дало ничего нового: все в полном порядке, не считая воды в легких. М-да, красавица, кто же лезет купаться, не умея плавать?
– Местная? Сыскари ничего не говорили? – уточнил Грег у напарника.
Звон сметаемого стекла на мгновение стих.
– Мне? Издеваешься? – скептически хмыкнул Найлз и вновь принялся за уборку.
И то верно. Работники морга для местных сотрудников Королевского сыска – всего лишь вспомогательный персонал. А Найлз и вовсе что-то вроде предмета обстановки.
– Ладно, их проблемы, – отозвался Грегори, ища взглядом то, что ему было нужно. Но металлический поддон на приставном столике оказался пуст. Выдраен и натерт до блеска (нужно отдать напарнику должное), но девственно пуст. – Дай мне скальпель, нужно взять пробу воды из легких.
Звон стекла снова прекратился, а сам Найлз, вооруженный метлой, наконец-то появился в зоне видимости. Остановился сбоку от стола, правда, на значительном расстоянии, чтобы лишний раз не приближаться к телу, и сложил руки на черенке своего орудия.
– Зачем?
Грег вскинул на него глаза.
– В смысле зачем? Это, как бы, наша работа, да?
В ответ напарник бесхитростно пожал плечами.
– Вытащили ее из моря, значит, и вода в легких морская. Корлин сказал проверить, не придушили ли, написать отчет и поскорее выдать тело родне. Зря резать не велел.
Корлин, ну конечно же. Если Грег и ненавидел что-то больше тягучей, словно застывший мед, однообразной жизни Прима, так это кого-то – местного начальника отделения Королевского сыска.
Глубоко вздохнув, чтобы не сорваться на не заслужившем этого Найлзе, Грегори с раздражением принялся стаскивать с себя перчатки, которые тут же с чувством швырнул в поддон, где стоило бы лежать рабочим инструментам, и, впечатывая подошвы ботинок в пол, направился к двери.