Натуральный обмен

Если до этого мне было жутко, то теперь стало просто тошно. Эридан подписал бумаги, обрекающие на верную смерть не просто какого-то подданного, он подписал приговор другу! И плевать, что на него давили министры, пусть хоть вагон давит. Как он мог?

Волшебник смотрел на меня и молчал.

Я с грохотом поставил стакан на стол. Лицо горело от праведного гнева. Хотелось выйти и поубивать министров к чертовой матери. А еще – придушить Эридана. Если раньше я жалел своего двойника, то сейчас не испытывал к нему ничего, кроме отвращения.

Я встретился с магом взглядом.

– Одного не понимаю, вы так рьяно запрещали мне спорить с министрами, а сейчас сами говорите мне пойти и помешать им. Почему?

Мельвидор молчал не меньше минуты, прежде чем ответить.

– Потому что именно я посоветовал Эридану год назад подписать приказ, подготовленный министрами, и не спорить с ними, – сказал он, а потом резко встал и покинул покои принца, а я так и остался стоять, смотря на захлопнувшуюся дверь.

***

Когда слуга объявил о моем появлении в Зале Советов, и я вошел, на лицах министров застыло удивление. Кажется, им неплохо жилось и без принца, и его болезнь их вполне устраивала.

Поприветствовал их коротким кивком и прошел к месту во главе стола. Во мне все еще клокотала злоба, но я крепко сцепил зубы и держал себя в руках.

– Ваше высочество! – первым не удержался Сакернавен, теперь я знал, министр юстиции. – Вы излечились!

– И чувствую себя превосходно. – Моя ответная улыбка полоснула его, как ножом, и министр нахмурился, но я не унялся: – Давайте опустим разговоры о моем здоровье, я и так много пропустил за эти дни. Что на повестке дня сегодняшнего Совета?

Министры переглянулись, на их лицах отразилось разочарование, и я понял, что правильно предполагал: они надеялись, что Эридан отлежится и снова станет послушным, как лось на привязи.

– Прибыло посольство Рэйнела Гердера, – наконец соблаговолил ответить Ренкель, министр иностранных дел, именно его ведомство отвечало за переговоры с Чадатеей и их исход.

– И где они сейчас? – равнодушно спросил я, стараясь не выдать своего интереса к этому делу раньше времени.

– По приезду отправились к семьям, – ответил министр, – но я уже распорядился, через час всех их доставят в замок.

Я еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Значит, Мэл был прав, во всем прав…

– И зачем же, можно поинтересоваться?

Я позволил себе побарабанить пальцами по столу в ожидании ответа. Ренкель с достоинством выдержал мой пристальный взгляд.

– Для допроса. – На его лице появилась хищная улыбка, и он передал мне по цепочке лист бумаги. – Вот приказ о том, чтобы взять их под стражу и допросить.

Я принял бумагу, в которой значилось, что я, наследный принц Эридан Дайон, распоряжаюсь «схватить прибывших и допросить со всеми необходимыми средствами в целях выявления измены». Так, значит?

Я оторвал глаза от листка и обвел взглядом министров. Спокойные, довольные, уверенные. Конечно же, они не сомневались, что несчастные признаются в измене, как только поближе пообщаются с палачом. «Допросить со всеми необходимыми средствами» – какой милый оборот, который можно заменить всего одним словом: «пытать».

Медленно, тщательно взвешивая каждое свое движение, я принялся отрывать от бумаги полоску за полоской, пока полностью не разорвал приказ. Стоит ли говорить, что у министров отвисли челюсти?

– Ваше высочество?! – Ренкель даже привстал со своего места. Еще бы, наверное, всю ночь писал.

– Я поговорю с послами сам, – мило улыбнулся я ему, – без «необходимых средств».

– Но ваше высочество! – вступил в спор Холдер, министр внутренних дел. – Они могут быть опасны!

Я чуть склонил голову набок.

– Для вас?

– Для Карадены!

– Очень сомневаюсь.

– А Гердер? – Ренкелю, видимо, уж очень хотелось с кем-нибудь поквитаться за зря написанный приказ. – Мы должны удостовериться, что он не имеет отношения к заговору отца!

– Нам доложили, что он отправился на кладбище, едва узнал о том, что случилось с Кэредом, – вставил Корвиц. – Невиновный плюнул бы на могилу изменника, а не пошел его оплакивать.

– А как насчет того, что во время заговора Рэйнел Гердер был в Чадатее? – ледяным голосом напомнил я, но с тем же успехом можно было разговаривать с глухими.

– Но он же Гердер! – ответили мне. – Если отец – предатель, то и сын тоже!

– К тому же заговор мог планироваться годами, – не преминул напомнить мне вездесущий Сакернавен.

Я положил руки на столешницу и чуть подался вперед.

– Тогда скажите мне, как вы могли пропустить заговор, который готовился годами? – мой голос больше походил на шипение, во мне клокотало такое бешенство, что сдержаться и не продолжить мне удалось с большим трудом.

Министры переглянулись.

– Ваше высочество, вы побледнели, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

– Как никогда, – заверил я.

***

В тот день я все же встретился с послами. Не то чтобы мне этого хотелось. Скорее, наоборот: лучше бы зарылся в какую-нибудь глубокую нору и не вылезал оттуда, чтобы не смотреть в глаза людям, которые считают меня Эриданом, подло бросившим их, даже не попытавшись помочь.

И все же мне показалось правильным встретиться с ними. Иначе это выглядело бы так, будто я от них прячусь. Наверное, Эридан бы и прятался…

А еще мне почему-то очень хотелось увидеть Гердера. Не знаю даже почему, но он меня заинтересовал. Но, увы, Гердер был единственным, кто не появился.

Пришедшие же вели себя не так враждебно, как я думал. Судя по всему, люди были прекрасно осведомлены о том, кто на самом деле управляет Караденой. И, насколько я понял, гнев и обида несчастных послов были направлены не на меня, а на министров. Хотя лично я считал, что вина Эридана, наоборот, куда больше, чем их, потому что это он поставил под приказом свое имя, приказом, который без этой подписи не имел бы никакой силы. И то, что Мельвидор взял на себя часть вины, ничего не меняло: кто бы что ни советовал, Эридан принимал решение сам.

Словом, на встрече с послами настоял сам, а потом еле ее пережил. Ну, по крайней мере я заверил этих людей, что их никто ни в чем не подозревает и никаких претензий предъявлять не собирается.

– А что будет с Рэйнелом? – обеспокоенно осведомился один них.

– А что с ним может быть? – я не совсем понял вопрос.

– Ходят слухи, что он подозревается в сговоре со своим отцом.

Слухи, блин, мать их! Похоже, единственная система, отлаженная в этом королевстве, это как раз система слухов.

– Лично я никого и ни в чем не обвиняю, – уверенно ответил я и заметил, как все пятеро просветлели.

Похоже, Рэйнела Гердера любили, раз так тревожились за его участь, что характеризовало его с положительной стороны. И мне еще сильнее захотелось его увидеть.

Но, увы, Гердер так и не явился.

***

Наверное, этот день пребывания в Карадене оказался самым тяжелым.

История с послами никак не желала выходить из мыслей. В голове не укладывалось, каким образом Эридан мог так сильно отличаться от меня. В моем понимании, слово «двойник» всегда обозначало нечто схожее, но я с каждым днем все больше убеждался, что у нас Эриданом есть только одно сходство – внешнее. Чертов принц! Я начинал его ненавидеть.

После беседы с послами я заперся в покоях наследника и, как раненый зверь, заметался по комнате. Хотелось что-нибудь разбить, а больше всего – зеркало.

Где же шляется этот безответственный Эридан? Маг заверял, что поиски не прекращаются ни на минуту, но подвижек так и не произошло. Ни единой зацепки, ни единого следа принца – вообще ничего, как сквозь землю провалился. Больше двадцати дней поисков, а в итоге большой и круглый результат – ноль.

Было уже поздно, но спать мне не хотелось. Проблемы этого мира давили на меня новым непривычным грузом. Как же они тут живут? А я-то думал, что у меня дома были проблемы. Теперь я со всей ясностью осознал, что то, что меня не любят в школе, у меня нет близких друзей и то, что я постоянно скандалю с мамой – вообще не проблемы, так, детский лепет.

Мысль о маме расстроила еще больше. Кроме нее, у меня никого нет в целом мире, даже не так – в обоих мирах. Мельвидор обещал, что вернет меня в то же мгновение, из которого забрал, и никто не заметит моего отсутствия. Но ведь пока он меня не вернул, время дома идет так же, как и здесь, а значит, для всех я пропал на целый месяц. Мама, наверное, места себе не находит, меня уже, конечно же, и в розыск объявили… Бедная….

Стало вообще обидно. Ладно то, что я тут маюсь из-за Эридана и его проблем, но то, что из-за него страдают дорогие мне люди, не шло ни в какие ворота. Вот пусть только мой двойник отыщется, я ему от всей души вмажу, так, что он сразу перестанет быть на меня похожим!

Однако позлившись еще немного, понял, что готов расцеловать Эридана только за то, чтобы он вернулся, а я смог бы уйти отсюда.

Мысли путались, с треском врезаясь друг в друга и высекая искры. Я снова вспомнил о Гердерах: отце и сыне. И невольно подумал о своем отце, которого больше никогда не увижу. Я уже до того свыкся с этим, что не сразу понял всю абсурдность этой мысли. Как это – не увижу? Король Лергиус, его копия, ведь находится на одном со мной этаже. Это не мой отец, точно так же, как я не Эридан, но мне вдруг захотелось его увидеть.

Подошел к двери и остановился. А ведь я совсем забыл, что стража никуда меня на ночь глядя отсюда не выпустит. И что же делать? Можно, конечно, как обычно забыть о своих желаниях, переборов себя. Но, с другой стороны, с какой стати я должен это делать? На душе было так паршиво, что я был готов совершать глупости.

Итак, решив в случае возражений устроить страже разнос, я решительно распахнул дверь. И снова замер, недоуменно уставившись в пустой коридор. Постойте-ка, пустой? Куда это, спрашивается, подевались мои охранники? Пересменка у них, что ли?

Раздумывать было некогда, такой момент упускать нельзя. Повезло – и хорошо, надо линять отсюда, пока эти гориллы в доспехах не вернулись.

Бесшумно выскользнул в коридор.

Впервые за эти дни я куда-то направился, никого не поставив в известность, эта мысль грела.

***

За то время, что мне понадобилось, чтобы пройти из одного крыла в другое, я никого не встретил. И это показалось мне странным. Хотя, тут же себя успокоил, что мне известно о порядках в замке? До сегодняшнего дня я ни разу не покидал свою комнату ночью. Скорее всего, тут просто не принято шляться по коридору до утра. Однако полное отсутствие охраны все же странно. Неужели я умудрился попасть именно во время смены караулов?

То, что у отсутствия охраны может быть другая элементарная причина, мне тогда даже в голову не пришло.

У комнаты короля также не было ни души, и я беспрепятственно вошел внутрь.

Король лежал на кровати точно так же, как и в тот единственный раз, когда мне довелось побывать в этой комнате. Вокруг царил полумрак. Хорошо, что свет зажигать не пришлось: в этой комнате оставалось слабое магическое освещение.

Часто ли Эридан сюда приходил? В детстве, наверное, часто. Пока не умерла надежда на то, что отец поправится. А потом только после Больших Советов с наместниками…

Я опустился на край кровати, зачарованно глядя на спокойное лицо короля. Что больнее: окончательная и бесповоротная смерть близкого человека, с чем ты постепенно пытаешься смириться и продолжаешь жить дальше, или же когда он вот остается между жизнью и смертью, и в тебе годами теплится надежда на то, что однажды случится чудо и он очнется? Но ты взрослеешь, а чуда так и не происходит.

Наверное, с королем Лергиусом это чудо уже никогда не произойдет. Десять лет – это слишком много.

Но почему? Почему в мире, наполненном магией, никто ничего не смог сделать? У нас все только и мечтают о волшебстве, думая, что оно сразу же решит все проблемы, а на деле оказывается, что оно далеко не так всемогуще. Ведь наверняка к королю приезжали маги и доктора со всего мира, так почему же никто из них не сумел помочь?

Вопросов было много, ответов – ни одного.

А может, королю просто требовалось присутствие близкого человека? Некоторые считают, что люди в состоянии комы слышат, что происходит вокруг них. Не верю, что Эридану ни разу не приходила в голову подобная мысль, тогда какого черта он позволил разводить вокруг отца эту показную роскошь? Зачем здесь шелковые простыни и золотая посуда? Неужели у Эридана не было пары минут в день, чтобы забежать к отцу? Я не знал наверняка, но почему-то был уверен, что принц не бывал здесь месяцами.

Почему? Почему? Почему?

Вопросы продолжали размножаться со скоростью бактерий, и я ничего не мог с этим поделать.

– Ты не мой отец, – прошептал я, – но ты напоминание о нем… Прости, что я хозяйничаю в твоем королевстве, я очень надеюсь, что это ненадолго. Ты только очнись, снова возьмешь всю власть в свои руки и, может быть, подскажешь, куда мог подеваться Эридан… А я обещаю, что завтра же поговорю с Мэлом: рядом с тобой должны быть хорошо знакомые тебе люди, а не равнодушные слуги с резными подносами с золотой окантовкой. Я обещаю.

Было неприятное ощущение, будто я говорил сам с собой, но в то же время чувствовал, что должен что-то сказать.

Посидел еще немного, а потом встал и быстро вышел. Что-то накатило, что я понял: пробуду там еще немного и конец моему самообладанию. Нет уж, расслабляться я сейчас не имел права.

Я вышел. Коридоры по-прежнему были пусты.

Вот теперь это было уже не просто странно, а оч-чень странно. Я пробыл в комнате короля не меньше получаса, не может быть, чтобы стража просто так отсутствовала на посту столько времени. А если не просто так, тогда почему?

Так, похоже, вопрос «ПОЧЕМУ?» стал моим извечным спутником в этом мире. Пора от него избавляться и хотя бы раз иметь возможность сказать: «Да потому что!»

Я медленно шел по коридору, старательно прислушиваясь. Ниоткуда не раздавалось ни звука. Весь замок вымер, и я единственный выживший? А тела местных жителей испарились, что ли? Или все заснули мертвым сном?

Словом, предположений у меня было много, но я все больше склонялся к тому, что все просто-напросто мирно спали, а кто-то намеренно убрал охрану именно со второго этажа. Намеренно? Что ж, сам это сказал, сам и объясняй… Намеренно… Кто? И главное: зачем?

Впрочем, кто яснее ясного – министры, кому еще быть? Больше ни у кого не хватило бы власти приказать охране покинуть этаж. А вот аспект «зачем» не настолько очевиден. Хотя, если подумать, сегодня я глубоко задел гордость министров, разорвал сфабрикованный ими указ, отказался слушать их советы… Не исключено, что министры могли захотеть мне отомстить, и то, что они задумали, мне точно не понравится.

И тут меня как холодной водой окатило. Какой же я идиот! Я в каком мире нахожусь? Тут только и твердят о заговорах и покушениях. Так чего же я еще думаю? Ведь Мэл и Леонер предупреждали, что министры могут меня по стенке размазать, если не перестану им перечить.

Оптимистический вывод, нечего сказать…

Сердце ушло в пятки. Меня хотят убить?

Да, черт возьми, меня хотят убить!

А не слишком ли я зафантазировался?

Не слишком, понял я через минуту – на лестнице мелькнула чья-то тень. Кто-то шел так же медленно, как и я, а значит, боялся попасться кому-нибудь на глаза.

Первым моим желанием было завопить и броситься бежать, но зачатки имеющегося во мне здравого смысла удержали-таки меня на месте, только сердце забилось быстрее. Бежать бесполезно: если принца решили убить, то, естественно, поручили это дело профессионалу. Я видел здешних фехтовальщиков – скажу вам, это что-то. По сравнению с ними рыцари в нашем кино двигались со скоростью черепахи – мастерство местных фехтовальщиков не могли затмить никакие спецэффекты. И я не сомневался, что, стоит мне удариться в панику, неизвестный убийца без лишних эмоций и движений прирежет меня, как поросенка на ужин.

Ладно, решил я, если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь, только не стой столбом в ожидании расправы.

Человек, тень которого я видел, приближался.

Я бесшумно скользнул к двери в свою комнату и так же беззвучно повернул ручку, ввалился внутрь и снова прикрыл за собой дверь. То, что петли не заскрипели, было настоящим чудом. Везение? Надеюсь, это не последняя удача на сегодня, в противном случае до завтра я не доживу.

Так, я в комнате. Что дальше?

Унять бешеное сердцебиение удалось с третьей попытки. Если хочу выжить, поддаваться панике никак нельзя. А сейчас у меня была всего пара секунд, чтобы что-нибудь предпринять.

Я бросился к кровати, задрал одеяло, запихал под него подушки, чтобы было похоже, будто сплю, а сам замер слева от двери, зажав в руке тяжелый подсвечник. Плевать, позолоченный он или чугунный, главное весит много.

Я не ошибся: дверь медленно приоткрылась, сначала чуть-чуть, потом сильнее, ровно настолько, чтобы человек вошел в помещение. Затем неизвестный снова закрыл дверь, видимо, чтобы в комнату не попадал свет из коридора и не разбудил меня. Все продумал гад!

Было темно. Ставни открыты, но слабый лунный свет позволял различить лишь силуэт вошедшего. Кто-то высокий, стройный и, по движениям, явно молодой.

Слава богу, он даже не глянул в ту сторону, где я стоял, а сразу направился к кровати, вынимая меч. Явно какой-то рыцарь, помешанный на кодексе чести. Ну, зачем ему меч, спрашивается? В данной ситуации кинжал был бы гораздо сподручней. А еще лучше было бы задушить принца подушкой, тогда здешние умники вообще умудрились бы объявить, что наследник задохнулся во сне без посторонней помощи. Или можно было бы…

Я оборвал себя, когда сообразил, о чем думаю. Дожили, стою и выдвигаю варианты собственного убийства. Еще бы подошел к убийце и посоветовал, что и как надо делать. Умник!

Тем временем незваный гость уже извлек меч. Вытащил без единого звука, да таким плавным движением, что у меня внутри похолодело: такой мастер точно не промажет.

Он поднял меч.

Я сделал шаг в его сторону. Другой…

Когда он ударит, будет поздно. Если убийца успеет понять, что в постели никого нет, то жить мне останется пару секунд, это в лучшем случае, а значит, медлить нельзя.

– Умри, предатель! – И неизвестный вонзил меч в одеяло.

В этот момент я опустил тяжелый подсвечник ему на голову… э-э… вернее, думал, что опустил подсвечник ему на голову. Я таких слаженных движений еще в жизни не видел! Меч еще не остановил свой полет, как убийца сообразил что к чему и успел пригнуться. Моя рука рассекла воздух. Подсвечник с грохотом покатился по полу.

Незнакомец бросился на меня, но уже с голыми руками – меч он бросил на кровати. Что ж, в рукопашной хоть я что-то смыслил, особенно в рукопашной без правил. Получив мощный удар в челюсть, я все же сумел на мгновение отшвырнуть нападающего от себя.

– Эридан, как же я тебя ненавижу! – взревел он и бросился вновь.

Не знаю как, но мне удалось увернуться от летящего в меня кулака. А потом я совершенно бесчестно пнул убийцу в колено, на секунду врага это замедлило, и я успел схватить брошенный на кровати меч. Оружие оказалось гораздо тяжелее, чем выглядело, и я чуть было его не выронил. Но если человек защищается, у него открывается второе дыхание – меч я удержал, и когда враг опять пошел в наступление, со всей силы ударил его эфесом в челюсть.

Несостоявшийся убийца свалился мне под ноги.