Натуральный обмен

***

Мельвидор и Леонер перехватили меня на подходе к покоям принца и практически силой затащили в комнату.

– Не слишком ли вы своевольничаете с его высочеством! – возмутился я, выдергивая локоть из цепких пальцев монаха.

Маг же тем временем привычно раскинул над покоями «Кокон тишины», и Леонер набросился на меня, уже не боясь огласки.

– Ты что себе позволяешь?! Ты куда полез?!

Я отступил от него на несколько шагов и с самым спокойным выражением лица, на которое был способен, сложил руки на груди и невозмутимо слушал. Интересно, что он имеет в виду? То, что я полез вчера в подземелье? Или то, что приказал освободить Гердера?

– Ладно, тебе приспичило поговорить с Рэйнелом, хотя это верх глупости, потому что он знал Эридана как свои пять пальцев. Но ты еще и наплевал на прямой приказ министров: запереть пленника, допросить и казнить! Нельзя с ними напролом! Нельзя!

– А Гердера вам совсем не жаль? – зачем-то спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Конечно жаль! Но мы должны выбирать меньшее из зол!

Значит, «мы»? Местоимения множественного лица снимают ответственность?

Я спокойно выдержал его бешеный взгляд.

– А мне казалось, что каждый выбирает для себя.

– Ребенок! Какой же ты ребенок! – Монах схватился за крест и возвел глаза к потолку.

Я же перевел взгляд на мага, до сих пор не проронившего ни слова.

– Мэл, а вы? Тоже так считаете? Не вы ли говорили, что я должен спасти несчастных послов?

Судя по тому, какое лицо стало у Леонера после этих слов, о нашем вчерашнем разговоре волшебник ему не сообщил.

– Говорил, – признал Мельвидор, бросив на друга умоляющий взгляд, мол, потом, погоди. – Но отпускать Рэйнела после покушения было верхом безрассудства. Он ведь может вернуться и закончить начатое.

– Не думаю.

В глазах волшебника зажглась догадка, тут же сменившаяся паникой.

– Он догадался?! – Маг вдруг схватил меня за плечо. – Скажи, догадался?!

Не то чтобы я не доверял Мельвидору, но вдруг понял, что ни за что не признаюсь, что он угадал.

Я высвободил руку и на всякий случай отошел от них обоих.

– Ничего он не догадался, – соврал без зазрения совести. – Я обещал его отпустить, а он – больше не пытаться меня убить.

Но в глазах волшебника все еще была тревога.

– Ты уверен? – продолжил допытываться он. – Уверен, что Рэй ничего не заподозрил? Он ведь может сообщить министрам, и…

Что, интересно, «и»? Мы с ним будем болтаться на соседних веревках? Пардон, забыл, мне ведь светит четвертование, а не виселица. Нет, я не сомневался, что Гердер не пойдет к министрам.

– Уверен, – отрезал я, заканчивая тем самым дискуссию.

***

А вечером я наведался в подземелье, где меня встретил сам начальник стражи и выглядывающий из-за его плеча запуганный мною Ганс. Начальника стражи вживую я видел впервые, но Мельвидор показывал мне его изображение, и я сразу его узнал.

Ролан Кор, подтянутый мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Мне он понравился, не было в его глазах ни страха, как у Ганса, ни снисходительности, как у Мельвидора, ни пренебрежения, как у министров. Прямой взгляд, серьезное лицо.

– Ваше высочество. – Он уважительно склонил голову в знак приветствия и коснулся левой рукой правого плеча – местный аналог отдания чести.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, пытаясь сдержать смех при виде испуганного Ганса, такое чувство, что стражник решил, что я пришел его убивать.

– Ганс доложил мне, что вы приказали перевести смертников на этаж выше, – снова заговорил Кор, и я кивнул, подтверждая, – но я вынужден сообщить, что не могу этого сделать. У меня был четкий приказ господина Холдера содержать их здесь.

Сначала я хотел возмутиться, но потом до меня дошло. Ну, какой же я идиот все-таки. Конечно же, Кор прав: он должен подчиняться непосредственно своему прямому начальству, а не всем подряд, пусть даже принцу. За стражу отвечает министр внутренних дел, а, стало быть, именно он должен отменять свой приказ и давать новый.

Я кивнул.

– В таком случае я немедленно согласую изменения с господином Холдером.

Кажется, Кор вздохнул с облегчением.

– Спасибо за понимание, ваше высочество.

Он снова отдал честь, а я кивнул и направился к двери, проклиная себя за недогадливость. Говорили же мне, нельзя качать права, пока слишком мало знаешь.

***

Где обретается министр внутренних дел, не имел ни малейшего понятия, потому как на плане замка целое крыло было обозначено всего одним словом: «Кабинеты». Но сдаваться я не собирался. Раз уже начал, нужно было довести дело до конца. Поэтому поймал в коридоре одного из слуг и с великолепным королевским апломбом приказал проводить меня до кабинета господина Холдера. Слуга, ясное дело, удивился, но возражать не посмел и засеменил впереди меня, показывая дорогу. Похоже, уже ползамка решили, что наследник свихнулся.

Кабинет министра состоял из двух комнат, первая – что-то вроде приемной, где обнаружился его секретарь, вторая – непосредственно рабочее место Холдера.

Мой проводник тут же поспешил унести ноги, передав меня из рук в руки секретарю, который, в свою очередь, понесся докладывать министру о посетителе. И я остался в приемной один.

Прошелся по помещению, делая вид, что изучаю картины на стенах. Мне нужно было окончательно определиться с линией своего поведения по отношению к министрам. Мэл и Леонер призывали бояться их и лишний раз не отсвечивать, мое внутреннее «я» желало утереть им нос, но ни то, ни другое не может быть правильным, потому что впадать в крайности – это почти всегда ошибка. И, так как я застрял тут на неопределенный срок, похоже, мне придется искать пути взаимодействия с министрами.

Итак, просить или требовать?

Вернулся секретарь, отвесил мне поклон практически в пол и сообщил, что господин министр ждет. И я вошел в распахнутую дверь.

Так как я не испытывал симпатии к Холдеру после высказываний министра на Советах, то подсознательно ожидал, что его кабинет тоже вызовет у меня неприязнь. Ну там, тяжелая мебель, мрачные стены. Но я снова ошибся. Несмотря на хозяина, кабинет был довольно-таки уютен и максимально функционален: по стенам – стеллажи с книгами, в углу – буфет с напитками, у окна – письменный стол со множеством ящиков, стены светлые, как и шторы.

Холдер встал мне навстречу и склонил голову в приветствии, хотя на его тонких губах явственно промелькнула усмешка.

– Чем обязан, ваше высочество? – что сказало мне о том, что Эридан в жизни сюда не захаживал.

– Я по делу, – я решил не тянуть кота за хвост и не ходить вокруг да около.

В глазах министра зажегся интерес, но на губах по-прежнему оставалась насмешка.

– В таком случае прошу вас, ваше высочество, – он указал мне на стул напротив стола, а сам прошел к буфету. – Желаете что-нибудь выпить?

Мне хотелось сказать, что я не пью с людьми, которые мне неприятны, но сдержался.

– Нет, спасибо. – Опустился на предложенный стул.

– Как хотите. – Холдер равнодушно пожал плечами и плеснул себе в стакан какой-то жидкости янтарного цвета, потом вернулся за стол. – Вы уверены, что оправились после болезни, ваше высочество? Ваше внезапное рвение к делам королевства настораживает.

– Не уверен, – честно ответил я. – Частенько подташнивает.

Улыбка министра стала напряженной. А он совсем не дурак, вынужден признать, сразу понял, что именно я имею в виду.

– Так что вам нужно? – напрямик спросил Холдер, его глаза превратились в щелки. – Пришли обвинять меня в заговоре? Или надеетесь запугать, как мою стражу?

А он неплохо осведомлен…

Я покачал головой.

– Я, кажется, сказал еще за завтраком, что не собираюсь никого ни в чем обвинять. А про запугивание – что-то мне подсказывает, что вы не из пугливых.

Министр хмыкнул.

– Болезнь пошла на пользу вашей проницательности, ваше высочество.

Боже, какой великолепный словесный балет. Но я к таким па не привык.

– Я хочу, чтобы вы перевели узников с нижнего уровня на этаж выше, – сказал прямо.

– Зачем?

– Потому что там люди, а не скот.

– Смертники. – На лице министра появилось то же презрительное выражение, что и вчера у Ганса при разговоре на эту тему.

– Люди, – повторил я с нажимом.

– Содержание верхних камер обходится дороже. Это невыгодно, – возразил Холдер.

– Неужели королевская казна не может себе этого позволить?

Министр пожал плечами.

– За информацией о состоянии казны вам следует обратиться к министру финансов.

«И обращусь, не сомневайся…»

Я молчал и прямо смотрел на него, не видя никакого смысла повторять свою просьбу, потому что он и так прекрасно понял меня с первого раза.

Министр отпил из своего стакана, загадочно глядя на меня поверх него.

– Зачем вам это, ваше высочество? – спросил он.

Потому что все мое существо протестует против подобного обращения с людьми. Потому что для меня это дикость и варварство. Потому что… Да чего уж там, мне было много что сказать по этому поводу, но министра вовсе не интересовали мои искренние «потому что».

И я сказал совсем другое:

– Считайте этой моим капризом, блажью. Но я этого хочу.

Министр смерил меня внимательным взглядом, взвешивая мои слова. Он, как и остальные, ни во что не ставил Эридана, но и открыто лезть на рожон ему тоже было не с руки. Куда проще кинуть собаке кость, чтобы не мешалась под ногами.

– Хорошо, ваше высочество, – согласился Холдер, – если для вас это имеет значение, конечно же, я прикажу сделать так, как вы хотите.

– Благодарю.

– Но впредь настоятельно прошу обсуждать такие дела сначала со мной, а уже потом с моими стражниками.

Вежливые слова, а вот в голосе прямая угроза. Что ж, я оценил его мастерство ведения дел.

– Непременно, – улыбнулся ему и поднялся. – До свидания.

***

Я снова принялся за обучение с еще большим рвением. Мне хотелось знать больше, чтобы иметь возможность играть с министрами на равных. Вот только их одиннадцать, а я один. И, хотя Мельвидор и Леонер все время держались поблизости, я все равно чувствовал себя одиноким.

Прошла еще неделя, ничего не происходило. Эридана так и не нашли. Министры меня не трогали. Леонер больше не злился. Мельвидор просвещал о делах королевства и призывал быть осторожнее.

Итак, прошло больше месяца моего пребывания в Карадене и, следовательно, столько же со дня отсутствия настоящего принца. А ведь за месяц уже могли перевернуть все королевство вверх дном. Это же не какой-то там крестьянин, это принц, которого знает в лицо каждый второй. Так почему же его до сих пор не нашли?

Я уже начал сходить с ума от однообразия жизни, когда, наконец, произошло нечто новое. Марон перехватил меня в коридоре по дороге с ужина и сунул в руку записку.

– Что это? – удивился я.

Паж пожал плечами.

– Просили вам передать.

– Кто? – Хотя я почему-то даже не сомневался, кто бы это мог быть.

Марон нахмурился, имени он не знал.

– Высокий, молодой, волосы темные, глаза зеленые, – отчеканил он.

Значит, я угадал. Я, конечно, не настолько наблюдательный, чтобы успеть рассмотреть цвет глаз, но ни на мгновение не усомнился, что это тот, о ком я думаю. Обещал же вернуться.

Я поблагодарил Марона и направился в свою комнату. Самой разумной мыслью было сжечь записку, не читая, и ни во что не ввязываться, как и советовали Мэл и Леонер. Но разумные мысли в моей голове настолько редкие гостьи, что и эта долго не прижилась.

Я заперся в комнате, включил свет и развернул переданную записку. Послание было коротким, всего две строчки, написанные размашистым, но в то же время аккуратным почерком: «Полночь. Задний двор. Выход для прислуги». Никакой подписи не значилось. Гердер думал, что я догадаюсь сам, или заранее знал, что Марон опишет мне того, кто попросил его передать записку?

А что, если это ловушка? Вдруг Мэл прав, и Рэйнел мог вступить в заговор с министрами?

Эта мысль показалась самой бредовой. То, как Гердер говорил тогда в подземелье… Нет, вряд ли.

В этот момент в дверь постучали, и я воровато спрятал записку в карман.

– Ваше высочество, это я, – раздался голос волшебника.

Я беззвучно выругался и поплелся открывать. Если он прознал про тайное послание, то запрет меня за семью замками.

Но, кажется, я зря боялся, Мельвидор выглядел совершенно спокойным, но сразу же заметил мой встревоженный взгляд.

– Я просто зашел проведать тебя, – ответил маг на невысказанный вслух вопрос. – Не пугайся.

Я запер дверь.

– Лучше бы вы пришли сообщить мне, что Эридан нашелся.

– Чего не могу, того не могу, – развел руками волшебник и кивнул на стул. – Можно?

Я дернул плечом.

– С каких пор вы спрашиваете? Мы же одни.

Но Мэл не сводил с меня тревожных глаз.

– Я беспокоюсь за тебя, мой мальчик.

– По поводу? – не понял я.

– Ты меняешься, становишься замкнутым.

Я чуть было не рассмеялся. Можно подумать, обстановка в замке располагает к общению. Или кто-то горит желанием со мной пообщаться?

Вздохнул и тоже сел.

– Мэл, ищите Эридана, со мной все нормально.

– Вот это меня и беспокоит, – не сдавался старик. – Ты больше не жалуешься.

Я задумался. Неужели правда не жалуюсь? Не заметил. Хотя с удовольствием бы кому-нибудь пожаловался, если бы это помогло. Вот только толку жаловаться? Да и кому? Ему? Министрам? Или, может, Господу Богу?

– Андрей, – я вздрогнул от звука своего настоящего имени. – Пообещай, что, если тебе понадобится с кем-то поговорить, ты немедленно позовешь меня. Мне очень стыдно перед тобой и очень жаль, что ты попал сюда по нашей вине. Я правда хочу тебе помочь. Ты не должен быть один. Если нужно выговориться или посоветоваться, я всегда к твоим услугам.

Я смотрел на него и молчал. Записка в кармане вдруг стала тяжелой. О да, мне нужно было посоветоваться. Вот только я заранее знал, что скажет мне волшебник, стоит мне заикнуться о встрече с Гердером.

Молчание затянулось, и, изобразив беспечную улыбку, я отмахнулся.

– Не разыгрывайте драму. Все нормально настолько, насколько может быть.

Но глаза мага словно пытались просветить меня насквозь. Хотел бы я знать, что он хотел во мне разглядеть. И с чего это ему вообще взбрело в голову меня утешать?

– Хорошо. – Мэл удовлетворенно кивнул и собрался уходить. – Но если тебе понадобится помощь, не забывай, я всегда рядом.

– Стойте! – вдруг спохватился я. Какой же осёл, обещал ведь, а потом совсем из головы вылетело.

– Да? – Маг с готовностью опустился обратно на стул, словно и ждал, что я сейчас же начну рассыпаться просьбами.

– Вы можете мне помочь? Нужно поменять обстановку в покоях короля, выкинуть все это золото, открыть, наконец, шторы, а еще непременно найти кого-нибудь знакомого, чтобы ухаживал за ним, кого-нибудь из слуг, кто служил еще ему и кому он доверял.

Брови Мельвидора взметнулись куда-то к колпаку. Похоже, он ожидал от меня чего угодно, но только не этой просьбы.

– З-зачем? – запнувшись, спросил он.

Ну вот, и он не понимает…

– Да потому что так нельзя! – я не выдержал, встал и заходил по комнате. Я не оратор, мне нелегко передать словами всю глубину чувств, которые испытал в покоях короля, но я попытался. – Я все сделал, чтобы улучшить условия содержания заключенных, потому что они люди, а не животные. А король – он ведь не растение в позолоченной чаше, он тоже человек, а всеми брошен, лежит там на золотых перинах совсем один и никому – совершенно никому! – нет до него дела.

– Андрей…

– Да знаю я, – перебил, понимая, что сейчас скажет маг, – знаю, что я не Эридан, и он не мой отец. Но я хочу хоть что-то изменить, пока я здесь.

– Я тебя понял, – выдохнул волшебник. – Я сделаю все необходимое.

– Спасибо. – Я вдруг покраснел и смутился от эмоциональности своей речи.

– Это тебе спасибо. – Мельвидор как-то странно посмотрел на меня, а потом быстро встал и направился к выходу.

Я провожал его взглядом, пока дверь не захлопнулась, а потом упал на кровать вниз лицом. Этот безумный мир сводил меня с ума.