Афанасьева, стой!

Глава 1. Прекрасный Принц

В лоб прилетел комок офисной бумаги. В мой, между прочим, лоб. Кое-кто пытался привлечь моё внимание, и по детсадовским выходкам несложно было догадаться, кто именно.

– Афанасьева, выйди из сумрака, – раздалось над ухом.

Со вздохом отлепилась от монитора и клавиатуры. Мне позарез нужно закончить этот договор до одиннадцати. Я ради него на работу пришла на час раньше.

– Алексеев, ты обалдел?! Видишь же, что я занята.

Брутальный обладатель бугристых дельт, бицепсов и трицепсов нависал над моим креслом, давя массой и тестостероном. Я судорожно сглотнула слюну. Но вида не подала. Чтобы не зазнавался. Парень вообще-то был очень даже в моём вкусе, но, к сожалению, эти вкусы разделяла вся женская половина офиса.

Знакомьтесь, наш айтишник, хоть по нему так сразу и не скажешь, Семён Алексеев. Или Алексей Семёнов? Постоянно путаю.

– Знаешь, Афанасьева, вот это было обидно. Мы с тобой три месяца в одном кабинете работаем. Могла бы уже запомнить мою фамилию. Семёнов я! Се! Мё! Нов! Что сложного-то?

Я с сомнением посмотрела на Семёнова-Алексеева. С него станется меня разыграть. Не раз уже становилась жертвой его дебильных подколов, но так и не научилась понимать, когда он говорит серьёзно, а когда издевается.

– Здорово, Лёха, – протянул Семёнову (все-таки Семёнову) руку мой сокамерник Костик. Мы с ним вджобываем в одном отделе. Сидим рядом.

Но вернемся к Семёнову. Так вот, позвольте представить Алексея Семёнова – любимца женщин, остряка и балагура, адепта физической культуры, который после работы регулярно посещает качалку, что самым приятным женскому глазу образом отражается на его фигуре. Татуированная мускулатура бугрится и перекатывается под обтягивающими торс футболками. Семёнов принципиально игнорирует офисный дресс-код и щеголяет в джинсах и рубашках поло или тех самых приснопамятных футболках, благодаря которым взгляд на рельеф его тела вызывает головокружение. Добавьте улыбку плейбоя, сумасшедшую харизму, и всё, особо впечатлительных дам можно выносить.

Возле Семёнова, что неудивительно, постоянно крутятся офисные девицы. Я тоже в своё время попыталась завоевать его внимание, но отступила. Не смогла пробиться в партер, поэтому вынуждена была наблюдать с балкона третьего яруса за тем, как вокруг него кружат акульи плавники наших девчат. Семёнов каждый божий день подтверждает истину, что красивый мужчина – общая собственность. Я делиться с детства не люблю, особенно мужчинами, поэтому решила отказаться от завоевания непреступной твердыни. Твердыня, похоже, была не в курсе моих территориальных притязаний. В общем, с Семёновым мы уживаемся вполне мирно. Он никогда не мечтал обо мне. Я больше не мечтаю о нём.

– Семёнов, чего тебе?

– Пойдём-ка покурим-ка, – лениво предложил альфа-самец нашего опен-спейса.

– Некогда, – бросила я, погружаясь в текст.

– Афанасьеваааа, – томно пропел Семёнов, развернув моё кресло так, что я упёрлась взглядом в его ремень и мышечную массу над ним, грамотно подчеркнутую белым хлопком.

Немного подвисла, очарованная видом, но довольно быстро вернулась в реальность, на каменных скрижалях которой было высечено: «Закатай, тебе не светит».

– Семёнов, имей совесть! Я не пойду курить. Во-первых, у меня срочная работа, во-вторых, устала слушать просроченные анекдоты, а в третьих, ещё не завтракала. Ты же не хочешь, чтобы я сползла по стеночке в курилке?

– Язва.

Семёнов отлепился от моего кресла и затерялся в просторах опен-спейса. Вскоре, однако, вернулся, возложив на край стола добычу: круассан и пластиковый стаканчик с латте.

– Жуй, жертва офисного произвола, – великодушно предложил айтишник.

– Благодарствую, барин, – кивнула я и отхлебнула кофе.

Не стоит думать, что Семёнов ухаживает за мной. Вовсе нет. Просто он любит женщин и обожает доставлять им маленькие радости. Так что облагодетельствовать кофе из аппарата и плюшкой может каждую. Это ещё одна причина, по которой все наши дамочки млеют от айтишника. Но даже такая забота приятна. Костик, например, не способен на что-то большее, чем занять очередь в столовой.

– Нееет, этого мало, – задумчиво протянул парень в ответ на мою благодарность.

– Я думала, ты бескорыстный, – вздохнула я. – Ладно, говори, что надо.

– Выходи за меня, – и смотрит так ехидненько.

– Зачем тебе жениться, Семёнов? У тебя же есть российское гражданство.

Семёнов хмыкнул и отстал, благо в проходе возникла Ларочка – секретарь вице-президента. Она порхала в нашу сторону, точнее, в сторону нашего айтишника. Нужды посещать галеры опен-спейса у Ларочки, в принципе, нет. Она – белая кость, голубая кровь. Сидит в отдельном кабинете – в приёмной. В её распоряжении свежий воздух из собственного окна и полная тишина. Тишину она, впрочем, не особо уважает. В приёмной постоянно тренькает какая-то попса. Ларочка пытается охмурить Семёнова с первого дня его появления в офисе. Пока безуспешно. Но она не сдаётся.

Ларочка – красавица. Посещает дорогой фитнес-клуб, не менее дорогого парикмахера и косметолога. В общем, раздражает меня безупречными внешними данными. Сейчас вернулись в моду короткие топики, и по пятницам, в день отдыха от строгости дресс-кода, Ларочка демонстрирует свои достижения на поприще фитнеса. Типичная фитоняшка. Да, это чёрная зависть.

Лично у меня на себя не хватает ни времени, ни средств. До зарплаты пять дней, а деньги уже почти закончились. В принципе, человек способен прожить без пищи двадцать дней, стало быть, у меня есть все шансы дотянуть до конца недели и не склеить ласты. К слову, о ластах. Мой левый ботинок потерял подкову. Набойку, в смысле. Цокала я сегодня в метро не хуже золотой антилопы. Так что внезапно возникла ещё одна статья расходов.

Рабочий день только начался, и вовсю подтягиваются опоздавшие. Отдельного слова достоин мой, с позволения сказать, кабинет – огромное помещение размером в два спортивных зала. Повсюду, куда ни кинь взгляд, виднеются приставленные вплотную друг к другу столы и людские макушки разной степени волосатости. Голоса сотрудников и шум офисной техники сливаются в единый гул, который стоит в опен-спейсе целый день. В общем, открывающаяся неподготовленному зрителю картина заставляет вспомнить о швейных цехах Китайской Народной Республики. По крайней мере, мне они представляются именно так.

Коллеги, как я уже сказала, ещё подходят. Пятнадцатиминутное опоздание таковым не считается. Мимо Ларочки и Семёнова, склонив златую главу, прошествовал Кирюшенька – сотрудник дружественного отдела. Кирюша – вылитый полуэльф. Большие серые глаза, нежное одухотворённое лицо и робкое неземное выражение на нём. Кирюша кивнул Костику и Семёнову. Руку он не подает. Это негигиенично. Привозит на работу и забирает домой Кирюшу мама, женщина волевая и властная. Кстати, моего коллегу нечасто можно здесь увидеть. Большую часть жизни Кирюша проводит в различных медицинских учреждениях. Его лечат от заболеваний желудочно-кишечного тракта, от почечных и печёночных колик, ВСД, мигреней и прочих хворей. Кирюше ещё нет двадцати семи, и мама боится, что ненаглядного сыночка признают годным к военной службе. Как по мне, так парню она пошла бы на пользу. Но это, к счастью, не моё дело.

Ну вот и всё. Договор подготовлен, сопроводительный лист напечатан, теперь нужно прогуляться по коридорам. Увернувшись от Семёнова, так и не потерявшего надежду разделить со мной первую утреннюю затяжку, я покинула пределы нашей саванны.

Коридор встретил благословенной тишиной и пустотой. Я повернула в сторону лифта и замерла. Навстречу мне, озаряемый лампами дневного света, шёл Прекрасный Принц. Высокий, подтянутый, изящный. Породистое лицо с прямым носом и чётко очерченной линией гладко выбритого подбородка. Тёмные, почти чёрные, волосы, развевающиеся при каждом шаге. И синие, да-да, я рассмотрела, синие глаза, цвет которых оттеняет тёмно-серый костюм. Пиджак хорошо отутюжен, на брюках острые стрелочки, галстук стягивает ворот светлой рубашки.

Я невольно задержала дыхание и уставилась на это мимолётное видение, ожидая, что оно рассеется в воздухе утренним туманом. Но нет. Видение поравнялось со мной.

– Прошу прощения, – мягкие, вкрадчивые интонации, на которые так и тянет ответить: «Мррр», – вы мне не поможете? Я, кажется, заблудился.

Завороженная голосом Прекрасного Принца, я на время потеряла дар речи.

– Я ищу отдел кадров, – проникновенно глядя мне в глаза, уточнила любовь всей моей жизни.

– Ааа. Кхм. Да, идёмте, я провожу вас. Мне по пути.

Довела Принца до лифта. В лифте стояла рядом и косила на точёный профиль так, что от напряжения чуть слёзы не выступили. Мне хотелось взять его за руку и таким образом сопроводить до отдела кадров, но вряд ли бы он понял и оценил столь сильное рвение помочь незнакомому человеку. Пришлось усмирить свои порывы и проводить его до кабинета, соблюдая дистанцию. Мои пальцы намертво приросли к папке с документами. Я вцепилась в неё, чтобы удержаться от искушения прикоснуться к руке или другим частям тела Прекрасного Принца. Я не понимала, что со мной происходит. Просто наваждение какое-то! От Семёнова меня так не плющило даже в период увлечения им.

Пожелала Прекрасному Принцу удачи и развернулась на сто восемьдесят, чтобы на ватных ногах процокать в сторону юротдела. Походка грациозной лани, надо признать, не удалась. Я чувствовала скованность во всем теле. Оно вообще казалось мне чужим, словно натянутый не по размеру костюм. Не прошла и трёх шагов, как ноги зацепились одна за другую. Я рухнула на пол, отбив колени. Договор вылетел из папки, и листы веером разлетелись по коридору.

Господи боже! Ну и позорище! Если он это видел, я утоплюсь в унитазе!

К моему глубочайшему сожалению, Принц наблюдал моё падение. Поступил он, однако, благородно. Собрал листки в папку, помог подняться. Я посмотрела на свои ноги, которые предали меня в самый ответственный момент, и ахнула. Колготки были разодраны на коленях, сами же колени саднило и пекло. Похоже, через пару часов они приобретут ярко-фиолетовый окрас. Последний раз я так падала в детстве. С велосипеда. Стараясь заглушить нарастающее желание бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от места своего позора и его случайного свидетеля, двинулась в сторону туалета, чтобы привести себя в порядок.

Возле двери обернулась на Принца. Тот прирос к полу и смотрел на меня округлившимися глазами, затем замахал руками, пытаясь что-то пояснить жестами. Голос ему, похоже, отказал. Я решила не анализировать его реакцию, отвернулась и уверенно толкнула дверь. И тут поняла причину странного поведения Принца. У меня самой глаза полезли из орбит, а челюсть полетела вниз. В мою сторону недоумённо взирали мужчины, стоявшие возле… В общем, понятно, возле чего они стояли. Я охнула и вылетела наружу.

Принц находился на прежнем месте. Видимо, он недостаточно насладился спектаклем и ждал продолжения. Но я не доставила ему такого удовольствия. В этот раз открыла нужную дверь. Заперлась в кабинке, опустила крышку унитаза и водрузилась на него, сжимая голову руками. Вот как можно было так опозориться?! Что со мной творится?! Уму непостижимо! Хорошо, что Семёнова рядом не было, а то стала бы героем анекдотов.

Катя, непосредственный начальник и пятничный собутыльник, в очередной раз выручила меня. Не устаю поражаться её запасливости. В закромах подруги обнаружилась упаковка колготок. Хоть они и не могли скрыть печальных последствий моего падения в виде разливающейся на коленях синевы, но, по крайней мере, спасли от необходимости демонстрировать окружающим бледно-голубые ноги. Нынешнее лето прошло незаметно для меня. Мы не успели соприкоснуться даже мимоходом.

Та самая Катя шествовала сейчас по проходу между столами в сопровождении свидетеля моего недавнего конфуза. Она подвела его к единственному свободному столу и возвестила:

– Коллеги, познакомьтесь, наш новый сотрудник Павел.

Павел сверкнул дежурной улыбкой. Всем было очень приятно с ним познакомиться, о чём ему тут же сообщили.

Стол Принца вплотную примыкал к моему. От столь близкого соседства у меня вспотели ладони и застучало в висках. «О боже, какой мужчина», – заиграла в голове попсовая мелодия. Нет, только не это! Изыди, сатана! И как теперь работать? Я же ни на чем сосредоточиться не смогу. Вот уже пятый раз читаю письмо делового партнера нашей конторы. Читаю и не понимаю ни слова. Буквы разбегаются по экрану, как тараканы при виде тапка.

К нам в очередной раз подрулил Семёнов. Вообще-то он сидит в другом конце ряда, практически возле двери, но при этом регулярно трётся здесь, постоянно перешучиваясь с Катей и Костиком или подкалывая меня, либо шляется по просторам конторы, флиртуя со всеми дамами независимо от возраста и семейного положения. Когда этот тип успевает работать, остаётся для меня загадкой.

– Афанасьева, ты курить пойдешь, наконец?

Вот зараза! Пока мне не напомнили о пагубной привычке, даже мысли о сигарете не возникало. Сейчас же я ощутила невероятное желание сделать пару затяжек. Даже в пальцах закололо. Скосила глаза на Прекрасного Принца. Вдруг ему не нравятся курящие женщины? Лучше не рисковать.

– Бросила, – помотала я головой.

Семёнов окинул меня проницательным взглядом, внимательно изучил моего соседа и выдал:

– Последний раз, когда ты бросала, на тебе юбки сходиться перестали.

Наглая ложь! Не было такого! Я начала задыхаться от возмущения. У меня не находилось приличных слов, чтобы достойно ответить на недостойный выпад. Ссскотина! Дождешься ты у меня, Семёнов! До этого дня мы жили вполне мирно. Но сейчас ты перешёл все границы.

– По-моему, у Арины хорошая фигура, – вмешался Павел.

– Так я и не спорю, – хмыкнул Семёнов.

Парни синхронно прошлись взглядами по моему организму. К ним присоединился Костик.

Меня накрыло очередной волной возмущения. Я что вам, лошадь на базаре?

– Это всё волшебная сила никотина, – продолжил айтишник.

– Семёнов, исчезни, – процедила я сквозь зубы и отвернулась к экрану.

Но меня бесцеремонно развернули обратно. Семёнов, нахально улыбаясь, держался за спинку кресла. На моём лице красной бегущей строкой отразились все непечатные эмоции. Айтишник понял, что перегнул, и отступил, подняв руки в знак полной и безоговорочной капитуляции.

Рабочий день подошёл к концу, и кабинет постепенно опустел. Я, как обычно, задержалась, чтобы закончить дела. Когда последнее письмо было отправлено, откинулась на спинку кресла и потянулась, разминая затёкшие мышцы. Краем глаза заметила, что мой сосед сидит и выжидающе смотрит на меня. Он ещё не ушёл? Странно. В первый рабочий день никто не требует от новичка стопроцентной отдачи. Также странно, что последнюю пару часов я не обращала на него внимания. Может, привыкла к его присутствию? Хорошо бы. Если и дальше продолжу млеть от него, то в первую очередь пострадает работа, а во вторую, что вполне закономерно, моя дальнейшая карьера в конторе.

– Ты к метро? – поинтересовался Принц.

Кивнула.

– Тогда идем.

До метро шли в молчании, лишь изредка нарушая его неловкими попытками завязать разговор. Я смущалась в присутствии Принца, а ещё боялась ляпнуть какую-нибудь глупость и испортить впечатление о себе. Было очевидно, Павел задержался только для того, чтобы проводить меня. Мысль эта грела душу. Вместе с тем, мелкий бес, что жил в моей голове, подкинул парочку воспоминаний о тех случаях, когда я в похожих ситуациях несколькими саркастичными фразами уничтожала едва возникшую симпатию со стороны лиц противоположного пола. Что поделать, в этом я профессионал.

В метро была привычная для этого времени давка. Мы с трудом вбились в вагон. На следующей станции народа прибавилось, в результате чего я оказалась настолько плотно притиснута к Принцу, что чувствовала все мышцы его тела, и не только их. Мои щёки вспыхнули, и я опустила глаза, избегая взгляда коллеги. Но судьба недостаточно насладилась моим смущением. Поезд неожиданно затормозил, и пассажиров разом кинуло вперёд. Я полетела бы в общей спрессованной массе, если бы Принц не обхватил меня свободной рукой, ещё сильнее вжимая в себя. Я устояла на ногах, но от гаммы нахлынувших эмоций и ощущений едва не забилась в конвульсиях. Это был бы мой первый оргазм в общественном транспорте. К счастью, движение выправилось и меня выпустили из захвата. Я с трудом сдержала судорожный вздох. Подняла глаза на Павла и подавилась воздухом. Настолько прожигающим был его взгляд. Если он сейчас думает о том же, о чём и я… Ой-ёй! На всякий случай отодвинулась от коллеги, насколько позволяли обстоятельства. Какая-то тётка зашипела на меня, но я её проигнорировала.

Следующая станция была моей. Людской поток разделил нас с Принцем, и меня вынесло на платформу волной чужих потных тел. Я не успела даже попрощаться с ним.

Плохо помню, как добралась до дома. Все мысли были заняты Павлом. Я на реверсе прокручивала эпизоды совместной поездки. Никогда ещё дорога домой не была наполнена таким количеством эротизма. В голове творилось полное непотребство. По сюжетам моих фантазий можно было снимать порно-ролики. Они пользовались бы нешуточным спросом.

Ночь оказалась мучительной. Сон не шёл, перед глазами в режиме нон-стоп мельтешило видео с маркировкой «Восемнадцать плюс». Утром я, не выспавшаяся, но, тем не менее, нездорово бодрая, мчалась на работу. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, считая полным идиотизмом возможность полюбить практически незнакомого мужчину. Прежде для того, чтобы простая симпатия или влечение переросли во что-то большее, мне нужно было узнать человека по-настоящему. Накуриться с ним вместе или напиться, как говорила Масяня. Теперь же – примите и распишитесь. Я влюбилась. Не просто увлеклась. Нет. Я уже видела лица наших общих детей, представляла, как Принц возится с ними, учит их кататься на велосипеде, проверяет уроки. Господи, боже мой! Да я детей-то не хотела вовсе. Не вяжется у меня картина семейной идиллии с образами орущих младенцев в испачканных подгузниках и перспективой бессонных ночей и постоянных больничных. Поправочка: не вязалась. До сегодняшнего дня.

На рабочем месте меня ждал приятный сюрприз. Высокий стакан кофе из Старбакса, на котором было написано моё имя, и тёплый хрустящий круассан.

– Ой! Спасибо большущее!

– Не знал, какой ты любишь. Наугад взял латте с сиропом.

Кофе показался мне идеальным. Как и Принц, и это утро, как и жизнь в целом. Настроение было безоблачным. Первое облачко образовалось в виде Семёнова, который, как всегда неожиданно, возник на горизонте. Точнее за моей спиной.

– Афанасьева, привет, – подозрительно ласково сказал айтишник, водружая на мой стол пластиковый стаканчик из кофейного автомата и упаковку с круассаном из вендингового аппарата, что стоял в коридоре. После даров из Старбакса это подношение выглядело довольно блёклым.

– Спасибо, – смущенно пробормотала я, не зная, как отреагирует на поведение Семёнова Павел.

Не объяснять же ему, что айтишник подобным образом окучивает половину офиса. Женскую, разумеется. Наверное, со стороны может сложиться впечатление, что он имеет на меня виды. Но это не так. Проверено временем.

Круассан я закинула в тумбочку. Его и через неделю можно съесть, вкусовые качества ничуть не изменятся. А вот как быть с кофе, ума не приложу. Больше в меня не влезет. Я ещё тот не допила.

Семёнов заметил стакан в моей руке, бросил взгляд в сторону Павла, после чего отлип от стола и исчез в поисках других жертв своего обаяния.

– У тебя что-то наклёвывается с новеньким? – поинтересовалась Катя, зажигая сигарету.

Я принципиально запретила себе курить, хотя тянуло неимоверно.

– Кать, тебе не кажется, что это моё личное дело? – возмутилась я подобной бесцеремонностью.

– Не кажется. Мы вообще-то подруги. И потом, я думала, тебе Семёнов нравится.

– Семёнов всем нравится. И то, что он нравится мне, ещё не говорит о том, что я нравлюсь ему.

– Дура ты, Аринка.

– Ну здрасьте! С чего это я дура? Семёнов – бабник, каких ещё поискать. Посмотри, как со всеми мармеладничает. Но даже если допустить, что он способен испытывать симпатию к одной конкретной женщине, в чём я сильно сомневаюсь, то почему ты решила, что эта женщина – я? Он хоть раз пригласил меня, скажем, кофе после работы выпить? По парку прогуляться? В кино? В театр? На концерт? Да куда угодно? Нет же. Изводит только тупыми приколами и заставляет выслушивать всякую ахинею в курилке.

– Ладно, как знаешь. Ты у нас большая девочка. Сама разберешься. Только потом не жалуйся на жизнь.

– С чего мне на нее жаловаться? Всё вроде бы неплохо складывается.

– Не нравится мне этот Паша. Мутный он какой-то, – сказала Катя и затушила сигарету.

Мутный?! Сами вы мутные! Тоже мне подруга! Нет чтобы порадоваться за меня. В кои-то веки встретила нормального парня.

Мой Принц был мил и обходителен. По утрам на рабочем столе меня встречал неизменный латте. Вечерами Паша терпеливо дожидался, пока я закончу дела, и сопровождал до метро. Постоянно говорил комплименты, на которые я, наконец, научилась нормально реагировать. Моё лицо лучилось радостью и сияло не хуже, чем у Ларочки после косметологических процедур. Я уверилась в собственной привлекательности и временами ловила себя на том, что тихо напеваю марш Мендельсона.

В пятницу вечером мы всем отделом собрались в небольшом кафе возле работы. Собственно, весь наш отдел состоял из четырёх человек: мы с Катей, Костик и Паша. Катя и раньше время от времени созывала нас для укрепления корпоративного духа, устраивая стандартные двухчасовые посиделки, во время которых под пиво или вино перемываются кости коллегам и руководству, обсуждаются последние сплетни и всякие офисные страшилки на тему возможных сокращений, упразднений и прочих оптимизаций.

Катя умчалась первая. За ней приехал муж. Костик тоже не стал задерживаться. Когда мы остались вдвоем, Паша предложил вызвать такси. На улице было холодно, шёл мелкий противный дождь, и его предложение показалось мне вполне разумным.

Целоваться мы начали ещё в машине. Как-то так само собой получилось, что Паша высадился возле моего дома. Я не возражала. В лифте мы принялись лихорадочно расстёгивать друг у друга пальто. В прихожей побросали одежду на пол. Моего Принца, по всей видимости, это место в качестве полигона для дальнейшего разврата вполне устраивало, но я проявила твёрдость и, наставляя синяки о мебель, которой в тёмной комнате оказалось как-то слишком много, мы плюхнулись на диван.

Не стану вдаваться в подробности того, что происходило дальше. Но это, определённо, было самым лучшим из всего, что случалось в моей жизни. И дело даже не в физических ощущениях. Эмоции, которые бурлили и выплёскивались криками, безумная, ни с чем несравнимая эйфория… Нет, подобного я никогда ещё не испытывала. Я была ошеломлена произошедшим с моим, казалось бы, хорошо знакомым телом. Принц был нереально крут.

Не прошло и получаса после самого лучшего секса, как Паша засобирался, и это немного уязвило. Честно говоря, я рассчитывала, что он останется до утра. До утра понедельника. Но он торопливо чмокнул меня в губы и исчез.

Утром я с трудом разлепила глаза. Болела голова, и от каждого движения в мозг словно впивалась раскалённая спица. Тело было вялым, настроение на нуле. Шевелиться не хотелось. Странно, я вчера практически не пила. Не буду врать, что бокал вина – моя пятничная норма. Вовсе нет. Просто вчера я строила грандиозные планы по завоеванию Принца. И хотела выглядеть достойно. Так что это точно не похмелье. Может, грипп? С трудом доковыляла до шкафа, где хранилась аптечка, вытащила градусник и таблетку аспирина. Температуры не было. Совсем. Ртутная полоска еле доползла до отметки в 35 градусов. Я практически труп. Нет. Это не грипп. Но аспирин на всякий случай выпила. Может, хоть голова перестанет болеть.

Завалилась на диван и пролежала, созерцая потолок, до тех пор, пока не начало смеркаться. День прошёл совершенно бездарно. Собравшись с силами, я кое-как привела себя в порядок. Заварила чай. Открыла холодильник и тут же захлопнула его. От мыслей о еде замутило. Значит, будем пить чай. Забравшись в кресло с ногами, я долго сидела, бездумно глядя в одну точку и грея руки о кружку.

Погрузившись в подобие анабиоза, не сразу услышала звонок. С кряхтением выбралась из кресла и открыла дверь. На пороге стоял мой Принц. Я даже «привет» не успела сказать, как меня подхватили на руки и так доставили до дивана, на котором я провела весь прошедший день.

Когда Паша уходил, я и не думала возражать. В полусне добрела до двери и закрыла её. Потом упала лицом в подушку.