Навстречу мечте

«Столица деревень»

«Дело не в дороге, которую мы выбираем;

то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу».

О. Генри

Когда я наконец открыла глаза, Максим еще спал, укутавшись почти с головой в одеяло. Диван был маленьким, но даже в тесноте мне удалось выспаться. Яркое дневное солнце освещало комнату и грело мой рюкзак, небрежно брошенный на пол.

Я собрала с сушилки постиранные вещи и убрала в рюкзак. Надо было готовить завтрак. Наверняка, когда Максим проснется, мы пойдем в центр.

О Тюмени я ничего не знала и не читала. Только вчера один из наших водителей назвал этот город столицей деревень и привел строки из какого‑то произведения: «Тысячами невидимых нитей – родственных, хозяйственных, экономических – Тюмень была связана с ближними деревнями, в существенной степени определяя направление их развития и качество жизни населения. В этой обстановке Тюмень в самом деле была центром, столицей окрестных деревень».

Он явно хотел, чтобы мы ехали не просто так, а знали хоть немного о каждом городе, где остановимся. Пухленький дядечка, называвший нас «товарищ медсестра» и «товарищ железнодорожник» – по нашим учебным специальностям, явно хотел рассказать настолько много, насколько успеет. Иногда казалось, что ехал он из‑за этого медленнее, перечисляя все населенные пункты и реки, которые их омывают. Жаль только, что из его рассказа мы так ничего и не запомнили.

Пока молоко в кастрюле закипало, я почистила зубы и уже выходила из ванной, когда о сломанную дверную ручку с треском порвался рукав моей кофты. «Ничего страшного», – подумала я и отрезала оба рукава. Все равно кофта уже старая, как и почти все мои вещи, которые я взяла с собой в путешествие. Убрав пасту со щеткой обратно в рюкзак, я отправилась варить кашу. Когда Максим встанет, надо позавтракать и выдвигаться на прогулку. Послезавтра мы уже собирались в Новосибирск – я сообщила об этом подруге по переписке, и она ждала нас, двух незнакомцев, к себе в гости. Потом она призналась, что ей было очень страшно нас принять, но она слишком любила истории путешественников и надеялась, что мы окажемся хорошими людьми.

Максим встал, когда я уже доедала свою порцию. Он сел рядом со мной, протирая заспанные глаза и спросил:

– Сколько времени?

– Почти час.

– Надо успеть на электричку. Каша мне?

– Ну, а кому еще. Свою я уже съела, – ответила я, вставая из‑за стола.

Через час, собрав вещи, мы вышли на улицу и направились на почту: Максим заказывал в интернете налобный фонарь. В то время мне казалось удивительным, что можно делать покупки, не выходя из дома. Я всегда пренебрегала современными удобствами и предпочитала обычные магазины. Была б моя воля, я, наверное, жила бы в деревенском домике без воды и электричества, по утрам ходила к колодцу и колола дрова. Да, такая жизнь, думаю, пришлась бы мне по душе. Главное, в чем я нуждалась, была тишина. В тишине я бы могла жить вечно. Так, по крайней мере, мне тогда казалось.

Еще год назад я часто ездила к другу на дачу и там наслаждалась загородной атмосферой:

Как же здорово было просто сидеть на ступеньках и вдыхать прохладный деревенский воздух, ощущать тишину и безмолвие на узких проселочных дорогах, таких пустых, безликих и темных. Иногда кажется, что раньше жизнь была лучше. Когда люди вставали под крики петуха, радуясь новому дню, совали ноги в остывшие за ночь сапоги и выходили на улицу. Потянувшись, они шли на огород под чавканье грязи после долгого ночного дождя. Открыв парники, люди заходили в дом и закидывали в печь дрова, зажигали спичку и подносили ее к газовой конфорке, потирая замерзшие руки.

Белье, развешанное поздним вечером, никогда не успевало высохнуть, но уже приятно пахло огнем и сыростью, ведь вся вода, что текла из‑под крана, уходила под дом, создавая эту промозглость старого жилища. Чайник, стоявший на плите, уже начинал громко свистеть, и тогда дом наполнялся звоном кружек и блюдец, вытащенных из старого серванта. И тишина за кружкой чая нарушалась одним лишь треском углей в печи и неслышно шуршащим радио на полке. Запах газа от плиты смешивался с горячим жаром огня и переплетался с душистым ароматом свежезаваренного чая. И каждый из этих запахов придавал дому чарующую одушевленность, ровно как и другой – от бревенчатых стен, который выливался в приятную палитру, создавая завораживающую гамму звуков и атмосферы этого дома.

Здесь воздух был наполнен жизнью и свободой, которыми нельзя так просто насытиться и перестать вдыхать эту яркую нежность прохлады и всепоглощающее чувство безграничного простора. Хотелось идти по безлюдным дорогам, слушать нескончаемый собачий лай и наслаждаться бесконечно долго тянущимся временем. Все это напоминало картину какого‑нибудь величайшего художника, изобразившего все вплоть до мельчайших деталей. Вот небрежно брошенный шланг, по которому медленно течет вода. Чуть поодаль – сильно покосившийся сарай, окруженный воткнутыми в землю лопатами. А со стороны забора лежат яблоки, изображенные ярко-красными мазками на фоне зеленеющей травы.

Из этих мыслей меня вывел крик Максима:

– Побежали! Наша электричка!

Вдали за деревьями я увидела железнодорожную станцию.

– А как же билеты?

– Без билетов поедем.

Я думала, он шутит, но нет – мы так и проехали пару остановок и вышли недалеко от центра города. Мы долго гуляли, ходили под струями фонтана, ели мороженое, фотографировались и много смеялись. К вечеру я почувствовала себя плохо и попросилась домой, хотя мы договаривались сходить еще на набережную. Дома я упала на кровать совсем обессиленная и измученная. По мышечной боли в ногах я заподозрила у себя температуру. «Это все из‑за угольного мороженого, которого мы переели, купив аж четыре штуки». Уже тогда я почувствовала дискомфорт в горле, но не придала этому значения. Максим развел мне фурацилин, и я прополоскала горло. Однако это не помогло, и наутро я почувствовала себя еще хуже. Полностью терять день не хотелось, и мы решили под вечер сходить в кафе. В Чайхане тогда планировалась трансляция футбольного матча России и Хорватии.

– Соберется большая компания. Ты ведь не против?

Я ничуть не была против. А если б даже и была, то не смогла бы ничего возразить – горло будто опухло, и я с трудом могла говорить. В ответ я лишь кивнула. «Все под контролем», говорили мои глаза.

Перед выходом я несколько раз прополоскала горло ромашкой и фурацилином – единственным, что нашла в аптечке Максима. И с тоской подумала о том, что уже завтра мы собираемся ехать в Новосибирск.

В Чайхане, поднявшись наверх, мы сразу сели за большой стол. Почти все уже были в сборе. Через пару минут началась трансляция. Я заказала облепиховый чай на пару с широко улыбающимся Русланом, который сидел рядом.

– А ты откуда?

– Из Петербурга. Завтра выдвигаемся в Новосибирск.

– Так вы автостопом, да?

Я кивнула.

– Максим, знаю, так часто ездит.

Когда зазвучал гимн, нам принесли чай, и я разлила его по кружкам, наполнив их почти до краев.

В течение всего футбольного матча меня жутко клонило ко сну. Температура только поднималась, однако горло уже не так сильно беспокоило после обжигающе горячего напитка. Несмотря на свое состояние, я всей душой болела за нашу сборную. Из еды я заказала салат только потому, что увидела в нем гранатовые зерна. Сам салат состоял из курицы и овощей под каким‑то соусом. Сначала я съела гранат, а потом медленно доедала все остальное. Под конец матча я ушла в туалет и долго умывалась холодной водой. По ощущениям, температура близилась к тридцати девяти. Когда я вернулась, матч уже закончился, и все сидели, поникнув головами и почти не разговаривая, лишь доедали то, что оставалось на тарелках. Наши проиграли по пенальти.

Домой нас довез знакомый Максима, и всю дорогу сигналили машины и кричали люди, что наши все равно молодцы – достойно отыграли. Россия – чемпион, несмотря ни на что. Да, я смотрела предыдущие чемпионаты, и игра России была достойна всех похвал. Впервые в жизни я была расстроена проигрышем, но в душе теплилась надежда, что наши все же в будущем смогут утереть нос остальным командам. «Спасибо тебе, новый тренер сборной России Станислав Черчесов», – думала я.

По приезде я сразу закинулась всеми возможными лекарствами, снова прополоскала горло и легла спать. Завтра мы собирались ехать в Новосибирск, но ближе к вечеру. Максим не объяснил, куда он пойдет днем, но мне было все равно – надо было приходить в себя.

Первый дальнобой

«Очень многие осторожно ходят по жизни на цыпочках, чтобы в полной безопасности дожить до смерти».

Тони Кэмполо

Вышли мы на трассу только под вечер и сразу поймали попутку на ближайшие пятьдесят километров. Я молчала, Максим рассказывал о наших планах. То же произошло и со следующей машиной. Мой путник снова делился теми же историями и задавал примерно одинаковые вопросы о том, где лучше останавливаются машины и где нам лучше выйти. Впрочем, вышли мы не в самом лучшем месте. За нами стоял отбойник, летала мошкара, не давая нормально стопить. Начинало темнеть. Примерно через час наших мучений остановилась фура, к которой помчался радостный Максим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.