Внучка Горыныча

Внучка Горыныча

Глава 1

Ощущение полета ни с чем не сравнимо. Развела руки в стороны и поняла, что это не руки, а крылья. Тряхнув головой, повернула ее назад, чтоб разглядеть, что же там. То, что я увидела, повергло меня в шок. Огромные кожистые крылья, антрацитово-черные, с радужными переливами, словно бензиновая пленка, покрывала все мое немаленькое тело. Длинное, покрытое чешуей, гладкое, провела лапами по брюшку, когти цеплялись за чешую и я поняла, что это не просто чешуя, это непробиваемая, крепчайшая броня покрывает меня, защищая от всего на свете. При все этом чувствительность была на высоте, я чувствовала потоки воздуха, огибающие меня, и прохладу воды в облаках. Ощущения были очень приятными, рокот удовольствия вырвался из груди. Я взмахнула своими прекрасными крыльями и сделала поворот вокруг себя, я лечу.

Великолепный сон! Еще ни разу в жизни мне не снилось ничего подобного.

Облака багряные в лучах заката, пушистые словно вата, плотные и приятные. Дарят прохладу и радуют взгляд.

Весело, невероятно весело. Я завизжала от восторга, только из горла вырвался грозный и пугающий рык переходящий в глубокий рокот. Я вся такая большая, опасная и непобедимая. Эйфория накрывала мое сознание. Громкий клекот вновь разорвал пространство вокруг меня. Это мой смех, вырывающийся наружу. А что, если спуститься ниже?

И я ныряю в пучину облаков. Спускалась я долго, даже подумала, неужели у меня такое скудное воображение, раз хватило только на это?

Но спустя пару мгновений облака начали редеть и истончаться, открывая взгляду зеленые просторы полей и лесов. Среди деревьев я услышала шорохи живых существ, вот вдалеке раздается хруст сломанной ветки. Повернув голову, я напрягла зрение и картинка приблизилась, являя молодого оленя, затаившегося между стволов вековых деревьев. Втянув воздух я поняла, что чую его запах. Запах добычи.

Пара быстрых взмахов крыльями, я ныряю еще ниже. Верхушки деревьев щекочут мое брюшко, создавая негромкий шорох листьев. Олень затаился сильнее, пригнув голову, перестал дышать, весь обратился в слух. Кислый запах его страха щекочет ноздри. Азарт охоты разгорается с каждой секундой все сильнее.

Ныряю еще ниже, ломая толстые стволы и раскидывая вырванные деревья в стороны. Олень приходит в себя и бросается наутек. Еще пара сильных взмахов, догоняю добычу, быстрый бросок передних лап и вот в моих сильных лапах тушка, трепещущей в агонии страха и боли добычи. Довольный рык, переходящий в победный рев, и я приземляюсь на большой круглой поляне усеянной множеством мелких цветов.

Олень уже перестал биться, испустив последний выдох. Расслабляю лапы, отпуская еще такое теплое и вкусное тело на землю. Вдыхаю приятный аромат теплой добычи и подбросив его повыше, ловлю прямо в пасть, сжимая челюсти и ощущая солоноватый вкус крови и мяса, с едва уловимыми металлическими нотками. Приятный хруст костей между мощных челюстей. Кайф!

Резко открываю глаза и сажусь на кровати, понимаю, что это и правда сон, но во рту все еще чувствуется привкус сырого мяса. Как же я хочу есть! Пора вставать, впереди длинный день. Бабуля уже копошится на кухне, и запах свежей выпечки заполонил весь дом.

Живу я в глухой заброшенной деревне, с бабушкой Нюрой. Видящая Анна Алексеевна, в прошлом преподаватель биологии, сейчас счастливая пенсионерка. Жилых домов в деревне осталось немного. В основном пенсионеры. Еще есть лесничий, он же егерь Константин, мы с ним молодёжь, как нас называют остальные. За продуктами приходится ездить за реку, в соседнюю деревню, за 60 км от нас.

Работаю удаленно, из дома, каких мне трудов стоило провести сюда интернет – это отдельная история. Могла бы я конечно давно уже уехать отсюда, но оставить бабу Нюру одну не могу. Может быть потом, когда нибудь, но это не точно. Нравится мне уют, покой и свежий воздух.

Кто были мои родители никому не известно, воспитывала меня бабушка, и та не родная. Она нашла меня однажды на пороге, маленькую, замерзшую, в корзине. Мне тогда было несколько дней от роду. На улице была зима, канун нового года. Бабуля говорила, что я ее новогодний подарочек. Маленький, мокренький и громкий.

Бабуля была уже старенькая, но воспитала меня, подняла на ноги, выучила, научила разным премудростям. Таким как собирать и сушить травы, лечебные и ядовитые, делать сборы, чем собственно я и зарабатываю.

Бабуля Нюра.

Собираю травы, ягоды, сушу, делаю различные саше, отвары, натуральные шампуни и лосьоны, варю мыло.

Хозяйство опять же, у нас есть корова, куры, овцы, и большой огород на 10 соток. Да и лес и река рядом.

Недостающие ингредиенты заказываю через интернет, привозят на дом. Хорошо, что в последние годы на натуральные чаи и косметику такой хороший спрос. Зарабатываю я хорошо. Продукцию отправляю раз в месяц. Есть постоянные клиенты, и все больше новых покупателей.

– Варенька, встала ли ты? Пойдем исть. Я силянку (омлет) приготовила, пирожки с малинкой. Вставай дочка, ато лё так и день пройдет, а ты не емши.

– Встала бабушка, встала. А пахнет как! – бросила взгляд на часы на столике, 6:30. Ничего и не поздно.

Быстро заправив кровать, сбросила сорочку, натянула сарафан и поспешила на кухню. Быстренько умывшись, чмокнула бабулю в щеку, и забрав сковороду с силянкой, пошла накрывать стол.

– Доброе утро. Ты опять рано встала? Отдыхала бы, чего не спится тебе?

– Дак мо старость уже. Не спится мне, девочка. Вот доживешь до моих годов, и сама поймешь.

– Садись, старенькая ты моя! – рассмеялась я усаживая ее за стол, и направилась на кухню за чайником с мятным чаем и корзинкой со свежими пирожками и хлебом.

– Ешь девонька, там Маля уже ревет, подоить надо ее, а я пока ле, в огород пойду, пока не шипко жарко, прополоть надо лук, да капусту золой посыпать, опять слизней наползло.

– Ховофо. Я быфто, – напихав полный рот, быстро начала жевать. – Малю уведу сегодня на верхнее поле, там трава сочнее, и клевера нет совсем. Овец туда же уведу. Куриц выпусти сама, ладно? Я их покормлю, и пойду. Корзину возьму в клети, большую. Сегодня хочу на тот берег идти, там Иван – чай поспел, самое время собирать.

– Хорошо, только панаму не забудь. День будет жарким, кабы голову не напекло. Да смотри до обеда не купайси. – и шепотом добавила. – Ато мо водяной давно сватается, кабы не снасильничал, силом уташщить, потом докажи, что не сама напросилася.

Я аж поперхнулась. Чего это она? Все чаще стала замечать такие вот странности за бабушкой. То на домового ругается, когда думает что я не слышу, то теперь водяной. Может у нее с головой, чего не то стает? Не свозить ли ее в поликлинику, на осмотр.

– Спасибо, бабуш, оставляй посуду, со скотиной управлюсь и помою все.

– Ты иди девочка, мы тут сами управимся. – ответила она, складывая ложки в сковороду,

– Кто мы? – Опешила я.

– Ась? Дак лё.– поправила платочек на голове, и затягивая узелок , продолжила. – Домовой, да я. Я пока на огороде буду, он с посудою управится.

– Бабушка, ты меня пугаешь!

– Да говорил же я тебе, рано ей еще. До дня рождения не проснется ее дар, больно уж ты сильно его запечатала, Нюрушка.

Я аж подпрыгнула. Из кухни к нам вышел маленький, коренастый, мужичок. Низенький, в льняной рубахе, широких синих хлопковых штанах и войлочных тапках на босу ногу. Волосы длинные мышино – серого цвета, заплетены в косу. Широкие кустистые брови, борода до пояса, аккуратно причесанная, усы гусарские пышные – длинные, завитые. Глаза большие, черные. Нос картошкой, а в ухе правом серьга цыганская, золотая, пузатая и круглая. Ростом он мне доходил лишь до солнечного сплетения. Наверно не выше 120 сантиметров. Голос глубокий, грубоватый.

– Нюрочка, ты иди, родная, в огород. Я сам тут управлюсь. Немощь свою отправляй во хлев. Маля уже белугой ревет, вымя тянет. Пусть идет подоит.

– Бабуль, а это кто? – я указала на мужичка, пальцем.

– Ох тыж. Увидала небось? Дак это лё, хозяин наш, домовой, Гордей Акакич.

–Какой хозяин? Бабуль, ты кого к нам домой пустила? У него же по морде видно, бандит!

– Попрошу без оскорблений. Ишь ты, немочь, давно ль с горшка спрыгнула, а на домового уже нападает? – Мужичек даже ногой притопнул. Руки в боки и зыркает на меня своими черными глазенками.

Гордей Акакич домовой.

– Это я немочь.– Хватаю сковороду со стола и перебросив ее пару раз из руки в руку, начала тактическое наступление. – А ну пошел вон, я не позволю какому то аферисту на шею больной бабушке садиться! Если у нее от старости голова не варит, то у меня то все в порядке с головой.

– Это кто тут старая и больная!– Со стороны бабушки пошла странная рябь, и я уставившись на нее аж сковороду выронила. Пара мгновений и стоит передо мной молодая женщина лет сорока, красивая, с лучиками морщинок вокруг глаз, копной русых волос и гордой осанкой. И смотрит на меня моя бабушка, только совсем не моя. Красивая, пышная женщина небольшого роста. Карие глаза со смешинками, курносый нос, губы бантиком, и ямки на щеках. Улыбается мне ровным заборчиком белых зубов.

– Бабушка? – Сознание не выдерживает и я оседаю на пол.

Резкий холод и ледяная вода заливается не только в нос и уши но и за шиворот.

Сажусь, отплевываясь и матькаясь про себя на чем свет стоит. Открываю глаза, и вижу бабушку – не бабушку, наклонившуюся ко мне и упирающую руки в боки. Рядом с ней тот самый подозрительный тип, стоит у стола и скрестив руки на груди бубнит, да так, чтоб его точно слышно было.

– Вышвырни ты ее на улицу. Никакого уважения к старшим. Нюрушка, ну давай выгоним ее. Не нужна она нам.

– Ану цыц! – Одернула его бабушка.

– Ну как, отутовела? Давай подымайся, дел много, нечего валяться.

– Ага. Только и смогла выдавить из себя. – Поднялась с пола, и села на стул. Тут, со двора донесся надрывный зов коровы, и я быстро соскочив, пошла доить. Животинка не виновата, что тут у нас черте- что происходит.

– Разговора не избежать. Сейчас со скотиной управлюсь, и мы продолжим.

– Знамо дело! Давай внученька. А поговорить успеется.

Видящая Анна Алексеевна. Ведьма.

Уже выходя из избы услышала.

– Гордеюшка, ты конечно молодец, но еще раз на внуку мою полезешь, накажу.

И голос такой злой, на меня она никогда так не рычала. Даже жаль его немного стало.

На улице стояла прекрасная погода. Солнышко медленно просыпаясь ползло по небу, освещая землю, разгоняя рассветные сумерки. Воздух был свеж и роса яркими бликами блестела на высокой траве. Двор у нас был широкий, построек много, и все было добротно собрано из бревен. Лишь сарай с дровеником, скособоченно покосились с краюшку.

Маля вновь призывно мыча, просила подоить ее и выпустить на пастбище. Коровка у нас ладная, высокая, рыженькая, с короткими закрученными рогами. Вымя налитое, с крупными тугими сосками, руки устают доить. Молока дает много, по ведру утром и вечером. Молоко жирное, снимаем много сливок и варим много творога на сыр. Коровка наша очень чистоплотная, всегда чистенькая, и пахнет не навозом, а парным молочком.

Быстро задала ей фуража, и подоила. Почистила бока, стойло и выпустила во двор. Поговорила с хряком и свиньей, наложила им травы и еды. Насыпала распаренного зерна в кормушку курам, выпустила их и пошла за овцами. Вот они меня всегда бесили. Тупее созданий не встречала. Приходилось привязывать на колышки, всего их было 4. Бабушка остригала их сама, и пряла пряжу с их шерсти. Меня тоже учила, да вот только толку у меня не хватило научиться. Пока вела и привязывала овец, Маля уже нашла себе местечко и спокойно ела траву. Управилась за час со всеми делами и пошла обратно. Бабушка полола огород, и я решила что поговорить можно и за делами. Сняла чистую косынку с веревки и повязав пошла к ней.

– Много еще?– Полола бабуша всегда споро. Вот и сейчас за час она почти управилась с пятью грядками лука. Осталась последняя. Я решила, что смысла полоть нет, она сама быстро справится, взяла ведро с золой и пошла на капустное поле. И правда слизни пожрали. Вот гадкие создания. Начала обсыпать.

– Спасибо. Надо быстрее управиться, сегодня будет знойно, и правильно , что не пошла на тот берег. Боюсь напекло бы тебе голову.

–Бабуш, а правда что там в реке водяной водится?

– А как жо! Водится, и русалок своих водит. Ох и проказливые девки. До красивых вещей больно охочи. Ты знакомиться пойдешь, подари им зеркольце да ленты алые.

– А зачем мне с ними знакомиться?

– Да ты лё дурная совсем? Жить здесь собралася, а с соседями не знакома.

– Бабуль, а соседи в домах которые живут, они тоже нечисть всякая?

– Тьфу на тебя. Нет конечно, ну не все.

–Не все… А лесничий?

– Ааа, понравился? – И улыбается так довольно! – Это сын лешего нашего. Девицу он охмурил как то, а она и осталась с ним. Сынка народили, вот он вырос, и решил к людям жить уйти. Токо мо от родителей да от леса родного, уйти не может. Вот и поселилси к нам в « Кривые дубки».

Ну а я стою смотрю на бабушку и перевариваю. То ли она сума сошла, то ли я. Только вот вид помолодевшей бабули, не дает окончательно увериться во втором.

– Ау, есть кто дома? Хозяйка, у меня тут просьба к вам.– Со стороны калитки к нам идет тот самый сын лешего. Как говорится вспомни солнышко, тут тебе и лучик.

Глава 2

Константин Вениаминович. Егерь, сын лешего.

– Костенька, проходи милок. Ты лё в избу проходи. – Константин, увидев нас в огороде, направился к нам. Бабушка, же направилась к рукомойнику, и махнув рукой в сторону дома, добавила. -Там Гордей уж чай с плюшками поставил. Вареньника, проводи гостя в избу.

– Хорошо. – я уже помыла руки, и вытерев, тоже пошла в сторону дома.– Привет. Что- то случилось? – улыбнулась вежливо, а сама разглядываю, словно в первый раз вижу.

Высокий, широкоплечий, и немного неуклюжий. В отличной физической форме, на вскидку дала бы ему лет 26- 28. Но судя по бабушке, уже сомневаюсь. Он же улыбнувшись в ответ, подмигнул своим зеленущим глазом. Вот не замечала раньше такой яркой зелени в его глазах. Словно молодая , весенняя трава пробивается из глубины его больших глаз. Волосы снова были забраны в толстую косу, а на лбу берестяной обруч. Интересный парень.

– Уже познакомилась с Гордеем Акакичем? Быстро ты! Я думал до дня рождения не увидишь!

– То есть ты и правда сын лешего? – Я даже запнулась, и неуклюже полетев носом в тропинку зажмурилась, ни когда не умела группироваться, и вечно разбитые колени и синяки подтверждали мою неуклюжесть. Резко останавливаюсь на пол пути к матушке землице русской, и большие теплые лапищи сына лешего поднимают меня за талию, и встряхнув ставят обратно на ноги.

– Ох ты ж, немощь! – Слышу из-за спины бабушкины слова.– Опять чуть моську не расквасила. И когда в ней силушка проснется. Зашибется ведь когда нить.

– Ну да. Батька мой уже 300 лет в этой должности. Еще лет 50 и мне передаст все свои владения.

– Какой кошмар. Прожила 24 года, и ничего не знала. – присела на крыльцо и обхватив голову руками, начала раскачиваться туда – обратно.

– Варенька, ты успокойся. Поверь, ты быстро освоишься и привыкнешь. Я ведь тоже не знал, что не все вокруг волшебный народ. И люди не видят вокруг себя, ни чего. Только пять лет назад, встретив тебя, в лесу, понял кто ты.

– Не понимаю.

– Вы чего в избу не заходите? А ну, пойдем чайку попьем. Костенька, ты по какому делу то к нам?

– Анна Алексеевна, меня мама отправила к вам, ночью кто- то олененка ранил сильно. Крови он много потерял. Мавка принесла его, мать не нашли нигде. Выходить мы сами сможем, а вот вылечить ни как. Мавка сказала, отвар нужен. – И так тяжело вздыхает.

– Ох ты ж. И кто это в наш лес проказить пришел? Ты уж поосторожнее в лесу. И всех предупреди, чтоб осторожничали. А отвар сейчас принесу. Есть у меня, свежий всегда. Варенька у меня болё уж неуклюжа. Приходится варить кажной раз, ток мо вчера сварила.

– Спасибо вам, баб Нюр. – И со счастливой улыбкой уселся за стол.

– Гордеюшка, принеси хвороед. Он в клети на верхней полке. Ток мо свежий неси. А потом чай подай с плюшками.

– Да конечно, этот теньтюх все сожрет и не подавится.

– Это я то теньтюх? Сам то давно ль брюхо подобрал. Не зря тебя баба Нюра на диету посадила!

– Ах ты ж! Сиволап скопыжный, да ты не суй свое лешачо рыло в дела наши. Нюрушка, и вот этот страхолюд, зять твой будущий? Варенька, а ну гони энтого шалопута срамной тряпкой!

– Да кто из нас неуклюжий и сварливый? – Соскочив со стула этот огромный детина одним большим шагом подлетел к домовому и как даст сверху кулаком по темени. Домовой только крякнул и осел на пол.

– Да вы что творите, аспиды? А ну охлынули.– Бабуля подошла к Гордею Акакичу, и тряхнув того, чего то пошептала и сплюнула. В этот момент, дядька домовой подобрался и вскочив на ноги, с красными глазами, топнул ногой и только гаркнул.

– Пшёл вон, пес! – и в это момент, гостя как ветром сдуло, и мы с бабушкой только наблюдали, как он кубарем катится по крыльцу. И усевшись на задницу, еще громче ругается и машет кулачищем в сторону окна.

– Руки помыли, тогда и чайку попить можно.– домовой только тяжело вздохнул, потер шишку на темени, и как будто ничего не случилось одним движением руки наколдовал нам парующий чайничек и корзинку с плюшками.

–Да вы опасный противник, скажу я вам, Гордей Акакич!

Вот теперь я с уважением кивнула ему и пригласив жестом присаживаться к нам за стол продолжила.– Я так понимаю, что с таким защитникам нам ни вор, ни разбойник, ни дикий зверь не страшен?

Гордей весь подтянулся, грудь раздул, и начал разливать чай по чашкам.

– Я небось не просто так тут живу. Охранник, помощник и друг. А ты не смей принимать ухаживания этого охальника. Не пара он тебе.

– Да? А кто же тогда мне пара?

Он как то сразу сдулся, и пробубнив что-то себе в чашку опустил глаза в пол.

– Да не обращай внимания, внука. Он же вместе со мной тебя растил. Хоть и ворчит, да хает, любит он тебя как родную внуку.

–Я конечно извиняюсь, но меня дома ждут, можно ли мне отвар забрать.

И стоит наш лесничий весь разобиженный , глазки в пол, да ручищей своей, ягодички потирает сзади. Видимо не хило приложился об ступеньки.

– А с чего вы вообще решили что он в мужья мне набивается? Вот не замечала ни разу от него внимания в мою сторону.

– Знамо дело, леший из лесу выйти может, ток мо за девицей. Люба ты ему. – Гордей сердито поднялся и в миг исчез, а через пару секунд оказался на пороге и протянув руку с пузатым бутылем продолжил – На. Ежели повторится, сразу сообщи. Из нечисти никто не пострадал?

– Нет, наши все в порядке. Спасибо, баб Нюр, и поклонившись быстро направился в сторону калитки.

– Гордей, Сегодня обедать не получится, мы с Варей сейчас в лес пойдем. Надо проведать всех. Собери туесок. Обед сложи, да дары для нечисти не забудь положить.– Бабушка быстро допила, и поднявшись обратилась уже ко мне.

– Поди переденься, в лес идем. Надобно поговорить с лешими, кикиморой, да деток ейных поспросить, не видали ли кого на болотах. Мавку опять же, где она олененка нашла? Ну и у водяного спрошать, кого он в лес наш пропустил?

Быстро доев, переоделась, Надела льняной сарафан чуть ниже колена, с высоким воротом и длинными рукавами, под низ штанишки плотные, ну и кирзовые ботинки, высокие, на шнуровке. На голову бабушка повязала мне свой платок.

– Плат заговоренный, с головы не снимай, тода и комары с клещами кусать не посмеют.

– Хорошо. А сама прямо чувствую как сверху вниз мурашки бегут, завершая свой путь в районе пяток. Видимо это и есть защита. Интересно, раньше такого ни когда не чувствовала.

– Гордей, полож ка ты еще пузырь хвороеда. – И так красноречиво на меня смотрит.

А мне остается только тяжело вздохнуть. Вот значит почему у меня так быстро всегда все ранки и ссадины заживают. И почему я такая неуклюжая?

– Не бери в голову, внука! Как ток мо дар твой проснетси, так и уклюжесть твоя притет!

А я стою похихикиваю. Думала, если бабушка помолодела, то и говорить станет нормально, ан нет, так и говорит, как бабуська старая!

– Сама ты бабуська! Тьфу на тебя.

– Ты что еще и мысли мои читать можешь?

– Ведающая она! Внучка Яги бабы. К ней кстати не забудьте заглянуть. Может снова она за старое взялась?

– Ох, и не охота мне. Бабушка опять будет упрашать у нее остаться, знаю я ее. Небось опять заскучала, вот и творит злодейства свои.– Бабушка взяла в руки большой туесок и закинув за спину, пальцами щелкнула 3 раза, и из огромного туеска, тот словно усох в маленький берестяной рюкзачек.

– Яга? Ну нет, это уже слишком, и как ты так… – Указываю на маленькую коробочку на спине у бабушки.

– Да, заговоренный он. Потом и тебя научу. Идем, некода, надо выдвигаться, а то лё до темноты не успеем обратно воротиться.

– И что тогда? – спросила я у бабушки , переступая порог.

– А то, Володимир тебя в реку утащит.

–Чо?

– Водяной, говорю, не пустит через реку. Охальник!

Деревню мы покинули быстро, по пути никого не встретив. За деревней дорога была ровная, поле с ароматными травами и цветами, небольшие березники раскинуты то тут- то там. Лес был по ту сторону реки. И чтоб туда попасть нужно переправиться на лодке. Был раньше мост, вот только от старости развалился. А чинить некому, одни старики в деревне, и тех 6 человек. А человек ли вообще?

Берег реки был песчаный, ровный, поток тоже был не сильный, всегда легко справлялась с лодкой. До воды оставалось метров 10, когда из под воды показалась зеленоволосая макушка, молодой девушки. Увидав бабушку, она резво выбралась на берег и радостно замахала своей перепончатой рукой. Ниже пояса у нее был чешуйчатый хвост, грудь прикрывала короткая сорочка сплетенная и разноцветных лент.

– Анна Алексеевна, как давно вы к нам не приходили!

Голос девушки напоминал звонкий ручей. Подойдя совсем близко, я ее смогла нормально рассмотреть. Широкое светлое лицо, большие карие глаза, курносый нос, яркие пухлые губы, ресницы и волосы были цвета вечерней травы. Темного, глубокого зеленого цвета.

– Папенька оставил меня сегодня за главную, сам отбыл на болота. Говорит, кикимора одного из детенышей потеряла. Вчера ушел, и до сих пор не вернулся. Мавка вчера приходила, говорила, что в лес забрел темный. По запаху похожа на Лихо. Ох, боюсь! – Она обхватила свое лицо ладошками и качая головой, продолжила – Нельзя её упустить. Погубит она лес наш и реку. Анна Алексеевна, вы уж с бабушкой Ягой прогоните её.

– Для начала, Альдона, надобно разобраться, кто к нам пожаловал, а там уж и посмотрим, чего делать станем. Лодочку нам переправь, пожалуйста! -И достала из кармана яркую алую ленту, протягивая русалке. – Подарок мо тебе!

Русалка с восторгом выхватила ленту, и повязав ей волосы, плюхнулась обратно в воду.

Так мы переправились на другой берег. Лес встречал нас тенями и прохладой, запахом мха и неясной горчинкой.

Альдона, дочь водяного.

Глава 3.

– Не русским духом пахнет! – прошептала ба, и грозно глянув на меня, двинулась в чащу.

– Варя , смотри под ноги! – А сама так и принюхивается к лесу.

– Пахнет чем то чуждым! Бабуль, горько, нос дерет. Что это?

– Запомни, внучка, так пахнет нечисть. Ток мо запомни- горечь на языке оставляют злые намерения. Что то плохое случилось сегодня в ночи. Мы же хоть и зовемся нечисть, да живем мирно, а это что- то черное, злое, не хорошее…

И замолкла. Вот и понимай как хочешь! Дальше мы шли молча, но я замечала то, чего не видела раньше! Лес ожил!

Темные стволы вековых деревьев укрывали молодые стволы словно заботливый родитель, оберегая чадо. Животные сами выходили нам на тропу, склоняя свои головы, в знак почтения, и мне, и моей бабушке. Как же принять все это? Бабушку, существ из сказки и детских страшилок, и себя. Обновленную, видящую, не только по фамилии, но и по сути.

Все вокруг приветствовало нас, птицы пели свои песни, рассказывая последние новости, каждый листик на земле и на кустах словно искусная картина художника рассказывали свою историю, я шла и видела это, все глубже погружаясь в транс, ловя каждую черточку, и звук.