Сравнительное правоведение: вчера, сегодня, завтра

Особо следует сказать об учреждении специального печатного органа, призванного стать глашатаем нового направления юридической мысли. Речь идет о журнале международного права и сравнительного законодательства, первый номер которого увидел свет в 1869 году. В объявлении об его учреждении, которое состоялось в конце 1868 года, заранее было обговорено, что его содержание будут составлять, с одной стороны, статьи, посвященные законодательным обзорам стран Европы и Америки, а с другой – сведения и рецензии о научных трудах и самостоятельные исследования по сравнительному правоведению.

«Развитие сравнительного правоведения составляет одну из характерных черт нашей эпохи, – подчеркивал автор программной статьи первого номера данного журнала Г. Ролен-Жекмен, – оно есть результат космополитического движения, которому повинуется наше общество. В настоящее время каждая нация существует со своими индивидуальными отличиями, племенными, филологическими, интеллектуальными и физическими, но вместе с тем каждая стремится подчинить их требованиям человечества и естественного права и принимает в соображение реформы, производимые в этом направлении в других странах. Между нынешними цивилизованными народами устанавливается род благородного соревнования, в котором каждый поочередно дает примеры и пользуется опытом других. Это соревнование сообщает самому патриотизму характер более возвышенный и серьезный, побуждая законодателей и ученых знакомиться с явлениями чужеземными и переносить в отечество все то, что есть в них отличного и полезного… Поставляя своей задачей сравнительное изучение законодательств, мы далеки от мысли и даже надежды привести все законодательные нормы к одному общему типу, годному для всех народов. Единство не должно уничтожать многообразия (выделено нами. – М. З.). Несмотря на сближение между расами и государствами, внесенное новейшей цивилизацией, несмотря на ослабление и уничтожение многих условий прежнего разъединения, существуют и всегда будут существовать непреодолимые препятствия к полному слиянию различных законодательств. Совершенно ошибочна мысль тех, которые думают, что сравнительная разработка права может ослабить национальный дух. Она угрожает лишь национальным предрассудкам. Дух национальный, разумный и законный лежит в условиях реальных, а не фиктивных, и не может быть заглушен; национальные же предрассудки основываются на ограниченности умственной, неразвитости отношений жизни, и, без сомнения, должно отказаться от мысли, что для сохранения своей оригинальности и независимости необходимы законы, возможно, отличные от законов соседних государств. Многие (и даже недавние) примеры доказывают, что сходство законов нисколько не нарушает национального духа. Рейнские германцы, живущие под господством Code Napoléon, не сделались через это менее германцами и более французами… Национальный дух состоит преимущественно в чувстве и сознании необходимости своей политической индивидуальности; но это сознание вовсе не исключает желание занимать у других народов то, что есть у них лучшего, нежели в законодательстве»[25].

В представленной цитате мы находим, возможно, несколько высокопарные, но вместе с тем чрезвычайно точные мысли о должном пути сравнительного правоведения. Их практическая реализация стала делом компартивистов будущих поколений.

Продолжая исторический экскурс, следует отметить, что к середине – концу XІX века возникает определенный интерес к сравнительному правоведению и у отечественных правоведов. В целом исследования в данной области указанного временного отрезка можно условно разделить на два крупных блока. Первый представлен доктринальными опытами, лежащими в плоскости сравнительной истории права, второй актуализирует скорее общетеоретические проблемы юридической компаративистики.

Иллюстративными образами к первому из названных блоков исследовательских проектов могут служить работы М. М. Ковалевского («Историко-сравнительный метод в юриспруденции и приемы изучения истории права», 1880), С. В. Пахмана («История кодификации гражданского права», 1876), Н. Д. Иванишева («О плате за убийство в древнерусском и других славянских законодательствах в сравнении с германской вирой», 1840), И. М. Собестианского («Круговая порука у славян по древним памятникам их законодательства», 1888), Ф. Г. Тернера («Сравнительное обозрение акционерного законодательства главнейших европейских стран», 1871), П. Г. Виноградова «Исследования по социальной истории Англии», 1887). Ко второму – работа Ф. В. Тарановского «Сравнительное правоведение в конце XІX века»[26] (1902) и небольшая статья Н. К. Реннекампфа «О современной обработке сравнительного правоведения» (1869).

Также следует заметить, что помимо доктринальных работ по юридической компаритвистике на российском юридическом поле начинают получать практическое воплощение и переводные работы по отраслевому законодательству. В их числе следует назвать перевод работы известного немецкого пеналиста А. Фейербаха «Уголовное право» (в 3 книгах; 1810, 1811, 1827).

Что касается XX века, то в самом его дебюте (1900) юридическая общественность стала свидетелем масштабного научного форума, на долгие годы определившего вектор компаративных научных изысканий. Речь идет об организации в Париже во время проведения там всемирной выставки Первого международного конгресса по сравнительному правоведению (Congrès internationnal de droit comparé). Выбор именно Франции в качестве «домашней арены» для подобного форума объясняется, по мнению профессора Л.-Ж. Константинеско, рядом причин, главная из которых – перенесение эпицентра научных изысканий по сравнительному правоведению из Германии во Францию[27], что стало следствием сосредоточения немецкой науки, прежде всего на отечественном юридическом бытии, недостаточная развитость системы преподавания данной дисциплины в немецких университетах в противовес явному интересу к ней со стороны французской университетской общественности.

Данный Конгресс можно считать неким энергетическим всплеском в череде накопительных усилий компаративно-правового характера, иллюстрирующим опыты прошлых поколений. В его работе приняли участие ведущие специалисты в данной области того времени, в том числе Р. Салейль[28], Э. Ламбэр, Ф. Эсмэн и Ф. Поллок[29].

Основной общетеоретической проблемой, которая стала предметом научных дискуссий на Congrès internationnal de droit comparé, стал во многом летаргический вопрос: «Что собой представляет сравнительное правоведение?» Отвечая последовательно на поставленный вопрос в своих докладах, участники Конгресса по сути заложили основы к развитию двух направлений в современной компаративистике. Первое можно условно назвать методологическим[30], второе – мировоззренческим[31]. Так, Р. Салейль, Э. Ламбэр, А. Л. Леви-Ульман всецело утверждали, что сравнительное правоведение может претендовать на статус самостоятельной юридической науки, Ф. Поллок, напротив, подчеркивал, что «сравнительное право является не наукой, а лишь введением в сравнительный метод в праве»[32].

Анализируя материалы представленного выше Конгресса, особо следует остановиться на научной платформе его признанного организатора и вдохновителя Р. Салейля.

Как подчеркивал профессор Л.-Ж. Константинеску, взгляды Р. Салейля на сравнительное право были обусловлены двумя обстоятельствами. Одно из них – ситуация, которая сложилась во французской юридической науке вследствие того, что кодекс Наполеона к концу века существенно устарел и его «стерильное» толкование представителями школы экзегезов изжило себя. Другое – значительное влияние, оказанное на Салейля учением Иеринга, и особенно тезисом о том, что право непрестанно эволюционирует, приспосабливаясь к динамизму социальной жизни. Р. Салейль ставил вопрос: как происходит эта адаптация права к социальным изменениям? Является ли она стихийной, чисто эмпирической, отданной на волю случая или же осуществляется сознательным, преднамеренным образом? В сравнительном праве Р. Салейль видел важное средство, способное содействовать развитию французского права. Во главу угла Р. Салейль ставил судьбы именно этой правовой системы[33].

Также следует отметить, что Р. Салейль был первым, кто решительно ввел иностранное право в процесс толкования права национального. Исходя из того что логическое толкование не способно восполнить пробелы в праве, Салейль искал другие объективные факторы, которые можно было бы использовать в процессе толкования права, без чего это толкование было бы отдано во власть субъективных подходов и оценок. Он пришел к выводу, что таким объективным фактором толкования являются иностранное право и сравнительное право. Изучая итальянское, швейцарское и немецкое обязательственное право, Салейль обнаружил большое сходство между этими системами и наличие таких решений, которые вполне могли быть восприняты и адаптированы французским правом[34].

Дальнейшее развитие сравнительного правоведения в XX веке принято рассматривать через призму стадийного анализа. Так, профессор Х. Бехруз говорит о двух этапах становления и развития droit comparé, характерных для данного временного отрезка:

– этап формирования сравнительного правоведения и его становления как признанного научного направления – Первый международный конгресс сравнительного права и дальнейшее его развитие (1900–1945);

– этап интенсификации развития сравнительного правоведения после Второй мировой войны (1945 – 80-е годы ХХ века)[35].

Наравне с ними он также выделяет дебютный (1800–1900) и современный этапы формирования и развития сравнительного правоведения.

Марк Ансель уже говорит о трех стадиях, которые последовательно прошли в XX веке данное юридическое направление. Первая, когда усилия были сосредоточены на техническом сравнении «сравнимых вещей» (после 1900 года). Вторая, когда в центре внимания оказалась идея сближения различных систем путем унификации (20-е годы). И, наконец, третья, наступившая после Второй мировой войны, когда целью сравнения в большей мере, чем сближение, стало противопоставление систем, то, что советские компаративисты часто называют контрастирующим сравнением[36].

Дж. Майда также выделяет три стадии эволюционного роста droit comparé в XX веке. Однако качественная оценка указанным временным отрезкам имеет в данном случае определенную специфику по отношению к научной позиции М. Анселя. 20–40-е гг. ХХ века, по мнению Дж. Майда, характеризуются как стадия развития и довольно широкого распространения среди ученых-компаративистов мнения о том, что сравнительное правоведение – это не отдельная наука, не самостоятельная отрасль знаний, а лишь особый сравнительно-правовой метод. В конце 40–50-х гг. ХХ века предпринимаются усиленные попытки исследования сравнительного правоведения в практическом плане как инструмента решения повседневных практических задач и одновременно уделяется повышенное внимание сравнительно-правовому образованию, в особенности в Европе и Америке. 60-е гг. ассоциируются с целенаправленной разработкой компаративистами разных стран и в первую очередь известным французским ученым Р. Давидом доктрины «великих систем» – правовых семей[37].

По нашему мнению, следует говорить о двух основных аспектах эволюционного роста droit comparé вообще и в XX веке в частности – содержательном и организационном. И если организационный рост сравнительного правоведения развивался в накопительном и, можно даже сказать, прогрессирующем ключе, то для содержательного его аналога были свойственны качественные скачки, обусловленные теми или иными политико-правовыми внешними детерминантами. Среди наиболее крупных детерминант подобного рода следует, безусловно, назвать окончание Второй мировой войны, вслед за которым интегративные потенции и компаративно-правовые модусы перешли на качественно новый уровень теоретической оценки и практической реализации; падение СССР, которое размыло не только привычные географические, но и юридические карты, составленные классиками юридической компаративистики в середине ХХ века; а также развертывание эпохи глобализации в конце ХХ – начале ХХІ в., которая со всей остротой поставила вопрос не просто о сближении, но о повсеместном смешении правовых систем современности.

Дадим качественную оценку каждому из представленных выше аспектов эволюционного роста.

Организационный аспект

Вслед за проведением Congrès internationnal de droit comparé в Европе и Америке развернулась широкомасштабная работа по созданию организационной базы для проведения компаративно-правовых исследований:

1916 год – Э. Рабель основывает при Мюнхенском университете Институт сравнительного права;

1920 год – в Лионе открывается Институт сравнительного права. Данный Институт совмещает в себе функции и учебного, и научного центра. Впоследствии он получает имя своего основателя Эдуарда Ламбэра;

1924 год – в Гааге была учреждена Международная академия сравнительного права. Первым ее президентом становится профессор Сорбонны А. Вейс;

1925 год – учреждается Американская ассоциация иностранного права;

1928 год – в Риме под эгидой Лиги Наций создается Международный институт частного права;

1932 год – А. Л. Леви-Ульман учреждает Институт сравнительного права при юридическом факультете Сорбонны;

1949 год – при Университете Тулейн (США) создается Институт сравнительного права.

Вот лишь неполный перечень научных центров, которые стали пионерами компаративно-правового научного поиска начала ХХ века.

В их череде особо следует отметить Международный институт по унификации частного права (УНИДРУА), созданный в 1928 году в Риме под эгидой Лиги Наций.

Продолжилась работа по созданию организационной базы для проведения сравнительно-правовых исследований и в последующие периоды развития юридической компаративистики. Так, в частности, в 1955 году в Париже под эгидой ЮНЕСКО была основана Международная ассоциация юридических наук, «основные функции которой заключались в оказании содействия в развитии юридических наук путем сравнительного изучения существующих правовых систем, в активизации научных контактов и обмена информацией между учеными разных стран, в оказании помощи национальным научным организациям, изучающим иностранное право»[38]. А в 1960 году был создан Международный факультет сравнительного права. Он является самым старым специализированным международным учебным заведением, где систематически читается полный цикл лекций о правовых системах современности[39]. Среди европейских центров, занимающихся проблемами юридической компаритвистики, также следует выделить и Фонд континентального права[40].

В России также, несмотря на некоторые цензурные ограничения, юридическая компаративистика смогла сохранить себя как юридическое направление. Ее основными центрами стали Всероссийский институт юридических наук[41], юридический факультет Московского государственного университета, Институт государства и права Российской академии наук[42].

Возвращаясь к общемировому вектору развития сравнительного правоведения, следует сказать, что наращивание организационной базы droit comparé в ХХ веке велось также и по направлению создания различных международных ассоциаций, групп содействия развития научных исследований в представленной области. Среди универсальных ассоциаций подобного рода следует назвать, в частности, основанную во Франции в 1996 году Groupement de droit comparé (GDC)[43]. На сегодняшний момент времени в составе данной организации 19 членов. Они представляют ведущие юридические научные центры и лаборатории Франции.

На постсоветском пространстве активную работу по интенсификации компаративно-правового научного поиска ведет Украинская ассоциация сравнительного правоведения, под эгидой которой проводятся многочисленные научные форумы, методические семинары, выходят в свет периодические издания, монографическая и учебная литература[44].

Помимо универсальных общественных структур в поле юридической компартивистики ведут активную работу и различные специализированные организации, целью создания которых является разработка узконаправленных проблем droit comparé. В их числе следует назвать Le Groupe européen sur le droit de la responsabilité civile, Society of European Contract Law (SECOLA), The Common Core of European Private Law.

В целом же дифференциацию представленных выше институциональных и общественных структур следует проводить по нескольким основаниям:

– направлению деятельности (качественный критерий);

– составу участников (общественные структуры, актуализирующиеся под тем или иным национальным флагом и аналогичные структуры, имеющие международные репрезентативные образы).

Что касается содержательного аспекта сравнительного правоведения, то, как уже отмечалось, он имел несомненные как сугубо количественные, так и качественные изменения.

Проведем краткий ретроспективный анализ означенных выше эволюционных преобразований, произошедших в несущих образах droit comparé начиная с 1900 года и по настоящий период времени.

Итак, Congrès internationnal de droit comparé вывел сравнительное правоведение на качественно новый этап развития, интенсифицируя исследования в означенной области. Какие же научные проблемы стали предметом актуализации для компаративистов начала ХХ века?

Прежде всего это проблема сущностной оценки компаративно-правового направления в юриспруденции. Одни исследователи видели в нем черты исторической науки, по сути отождествляя сравнительное правоведение и сравнительную историю права. Такова была научная позиция итальянского исследователя Э. Карузи. Другие пошли по пути дифференциации исследований в подобной области. Так, Н. Сугияма предлагал разделить все существующие течения компаративно-правового научного поиска на четыре основные направления – школа этнографической юриспруденции (подобно сравнительному языкознанию, исследователи этой школы устанавливали историческую общность и связь в развитии права различных народов); школа группового сравнения, близкая первой; школа сравнительной философии права (представители этой школы считали, что установление закономерности развития права и его общих принципов по материалам одной страны если и возможно, то малопродуктивно и малодостоверно); школа, устанавливающая принципы общего права цивилизованных наций[45]. Третьи настаивали на том, что сравнительное правоведение следует считать автономной научной дисциплиной. В частности, представленной научной позиции придерживался швейцарский исследователь Э. Рогэн[46].

Следующим немаловажным направлением в научном поиске исследователей начала ХХ века стала проблема конструирования «мирового права». Как подчеркивает в данном случае профессор А. К. Саидов, «речь в данном случае шла уже не только о том, чтобы обнаружить единство права, скрытого под национальными формами, но и в том, чтобы практически выработать единое право, которое было бы залогом мирового сотрудничества»[47]. Адептом данного направления в юридической компаративистике следует считать французского исследователя А. Л. Леви-Ульмана. Организационными базисами для развития данного научного направления стали прежде всего различные юридические начинания, проводимые в рамках Лиги Наций.

Также не следует забывать, что 1900 год стал не только годом проведения Первого международного конгресса по сравнительному правоведению, но и годом вступления в законную силу Германского гражданского уложения. Отныне бесконкурентное существование Французского гражданского кодекса в цивилистическом пространстве Европы стало невозможно. Напротив, базисы двух принципиально отличных гражданско-правовых систем – пандектной и институциональной – предложили европейскому миру свои весомые доводы для оценки, анализа и даже подражания. Таким образом, юридическое сообщество стало свидетелем рождения двух направлений цивилистической мысли.

Определенный прогресс был достигнут и в географии компаративно-правовых исследований. Их спектр по сравнению с девятнадцатым столетием существенно расширился. Исследователи все больше акцентировали внимание на синхронном сравнении различных действующих правопорядков, нежели уходили в ретроспективные научные изыскания в отношении отечественных юридических образов.

Эволюционировали и сами объекты сравнительно-правового анализа. Если ранее сопоставление велось прежде всего в отношении законодательного материала той или иной страны или группы стран, то теперь в зону компаративного поиска включалась и юридическая практика, и доктринальные конструкции, и ретроспектива вопроса по той или иной рассматриваемой проблематике. Таким образом, концепция сравнительного права пришла на смену концепции сравнительного законодательства, доминирующей в предшествующем, девятнадцатом, столетии.

В целом же, как подчеркивает М. Ансель, сравнительное правоведение начала ХХ века развивалось согласно следующим теоретическим модусам:

– зона компаративных исследований должна ограничиваться правом так называемых цивилизованных стран;

– сравнение должно проводиться только в отношении потенциально сравнимых между собой объектов;

– общность права не должна основываться только на формальной идентичности правовых норм[48].

Наиболее крупными теоретическими работами указанного периода времени следует считать многотомный сборник работ по юридической компаративистике под общей редакцией профессора Э. Ламбэра[49] и работу Дж. Вигмора, представляющую панораму различных правовых систем.

Указанное прогрессирующее развитие droit comparé было прервано в 1939 году, с началом Второй мировой войны. Ведущие центры Европы и США ограничивали или вообще прекращали свою работу в сложившихся политических условиях[50]. Многие исследователи эмигрировали за границу, оставляя в сохранности в лучшем случае собственную жизнь[51].

В послевоенное же время для сравнительного правоведения были открыты доселе непознанные грани развития.

Внешними детерминантами, вызвавшими к жизни качественный скачок в развитии droit comparé как направления гуманитарных исследований, стали следующие немаловажные события:

– перекраивание геополитической карты мира в условиях развертывания универсальной юрисдикции Организации Объединенных Наций, а также других региональных и отраслевых международных организаций;

– пошаговая институализация на европейском территориальном поле уникального по своей основе политико-правового образования – Европейского союза;

– распространение социалистического политико-правового модуса на многочисленные группы стран по всему миру;

– падение тотального империального господства европейских держав над территориями-доминионами в африканских регионах и Латинской Америке;

– открытие границ для проведения горизонтальной преемственности в отношении стран, некогда ведущих автономный и даже закрытый способ политико-правового хозяйствования.

Каким же образом указанные выше события повлияли на становление и развитие сравнительного правоведения?

Прежде всего следует говорить о качественном изменении юридической карты мира:

– окончательная институализация социалистической группы правовых систем[52], вслед за которым последовало и появление специфического направления в юридической компаративистике – «контрастирующего сравнения». Его идеологи в отличие от своих предшественников начала ХХ века в большей степени были настроены противопоставлять правовые системы, чем искать точки их сближения;

– нанесение на нее все новых и новых групп правовых систем. Сравнительно-правовой научный поиск отныне не ограничивался только анализом национальных правопорядков «цивилизованных стран»;

– перенесение несущих образов различных национальных правовых систем на чужеродную им почву. Так, в частности, Япония после Второй мировой войны в сугубо функциональных целях рецептировала Германское гражданское уложение, тем самым упростив открытие собственного экономического пространства для европейского рынка;

– появление большого числа первоначально смешанных правовых систем[53]. Речь идет прежде всего о правовых системах с молодой национальной государственностью, которые после обретения ими независимости развивались в рамках дуалистического правового модуса. С одной стороны, пытаясь возродить доколониальные правовые традиции, а с другой – пролонгируя с определенными изъятиями действие «цивилизованного» права страны-колонизатора. Так, в частности к середине – концу ХХ века мы смогли наблюдать становление различных дуалистических правовых систем в территориальных границах африканского континента;

– взаимная конвергенция внутри базовых для западной традиции права правовых сообществ, основанных на континентально-европейском и англосаксонском стилях правового мышления, что объясняется, по мнению профессора М. Н. Марченко, общностью их содержательного базиса[54] и проявляется в следующих основных формах: сближение источников англосаксонского и романо-германского права, расширение сферы кодифицированного законодательства не только в континентальном, но и в общем праве; сближение основных постулатов государственно-правовой идеологии рассматриваемых правовых семей; более широкое использование отраслевой, а вместе с ней публично-правовой и частноправовой классификации нормативного материала в различных правовых системах и правовых семьях и т. д.[55];