Фасад

ЧАСТЬ 1

1

В углу вагона сидел юноша лет двадцати. Выражение лица выдавало внутренний надлом, следы усталости прорезались морщинами. Каждым взглядом он пытался поймать ощущение покоя, которого остро не хватало в этой суете. Новые пассажиры возникали перед ним будто досадные помехи, усугубляя назойливое раздражение. Мысли кружились неумолимо, не давая отдыха, постепенно сливаясь в унылую песню недовольства жизнью.

Домой… Лишь эта мысль жила ярко в сознании. Вернуться туда, погрузиться в привычные стены, скинуть груз долгой дороги и позволить себе отдых. Но сердце ощущало пустоту и непонимание: почему жизнь перестала приносить радость, оставляя позади серость и разочарование?

Внешне юноша выглядел невзрачно, однако стройная фигура, аккуратно приглаженные волосы и приятная внешность придавали ему некий шарм. Если бы не постоянное выражение гнева и грусти, его облик вполне мог привлечь внимание окружающих.

Это Иван — студент, живущий в тесной комнатушке неподалёку от шумного метро. Материальное положение незавидное: скромная стипендия и работа в книжном магазине. Душа искала поддержки, удовольствия, и единственный луч света приходил к нему через книги. Любые, самые разные книги — классика, философия, наука — становились спутниками каждого дня. Их страницы создавали особый мир, наполненный покоем и умиротворением, способный укрыть от суровых реалий действительности.

— Простите, не могли бы вы уступить место?

Голос звучал столь отчётливо, что Ваня мгновенно очнулся от своих дум. Поднял голову и замер, поражённый красотой, открывшейся перед глазами. Перед ним стояла молодая девушка примерно тех же лет, что и он сам. Её внешность источала очарование и утончённость. Светлая гладкая кожа, мягкие волны волос подчёркивали выразительные черты лица. Девушка держалась уверенно, каждое движение дышало изысканной женственностью — полная противоположность грубоватому облику самого Вани.

— А куда тогда мне самому деваться? — хмуро пробормотал он.

Девушка вспыхнула от смущения и негодования одновременно. Её пальцы непроизвольно накрутили прядь волос — тонкий, почти незаметный жест, который Ваня почему-то запомнил сразу.

— Хам, — тихо произнесла она, краснея, и резко отдёрнула руку, словно поймала себя на лишнем движении.

Тем временем мальчишеская дерзость взяла верх над здравым смыслом.

— Знаете что, садитесь прямо тут, на полу, коли уж вам так приспичило, — усмехнувшись, предложил Ваня.

Эти слова окончательно сломили терпение девушки. Уже на ближайшей станции она решительно вышла из вагона — возможно, потому что действительно должна была там выйти, а может, просто не смогла дальше терпеть общество невоспитанного соседа. Впрочем, на саму судьбу девушки Ване было совершенно безразлично.

Вскоре, достигнув долгожданной остановки, Иван выбрался из душного вагона и медленно двинулся к своему жилью, погружённый в мечты о грядущем сладком сне. Тихая ночь окутывала улицу прохладным покровом, воздух трепетал от слабых дуновений ветра, создавая особую атмосферу покоя и уюта. Редкие фигуры прохожих, скрывшись в дымке сигаретного дыма, мерцали огоньками возле подъездов, рассеивая густую тьму.

Шагая знакомым маршрутом, Иван миновал детскую площадку, некогда полную детского смеха и криков, а теперь замершую в ночной тени. Эта маленькая территория хранила тёплые воспоминания детства, украшенные звуками весёлых игр и запахом свежей травы.

Сейчас, проходя мимо качелей, нежно поскрипывающих под порывом ветерка, Иван испытывал смешанные чувства. Детские игры навсегда остались в прошлом, оставив после себя лишь светлые воспоминания и тёплое чувство щемящей грусти. Время стёрло яркие краски былого, превратив их в оттенки спокойствия и лёгкой печали.

Парень замер на мгновение перед порогом дома, погружённый в собственные мысли, ведомые лишь ему одному. Быть может, кто-нибудь и попытался бы угадать, что именно занимало его ум в тот миг, однако наверняка известно было одно: никто не мог проникнуть в тайну его размышлений. Стремительно раздевшись, Иван опустился на кровать и вскоре погрузился в глубокий сон. Сон являлся для него настоящей радостью, тихой гаванью среди бурь повседневности, дарившей покой и забвение, независимо от того, насколько тяжёлым выдался предыдущий день.

2

Утро. Всё по новой. Завтрак. Метро. Университет. Жизнь молодого человека была размеренной и неизменной, словно заведённый механизм. Его общение с однокурсниками оставалось поверхностным, едва ли достойным называться дружбой. Когда какой- то Паша из соседней комнаты предложил зайти на чай с печеньем, Ваня даже не остановился — бросил «нет времени» и скрылся за дверью. Паша привычно вздохнул, но в голосе не было обиды — только усталая привычка натыкаться на холод.

Казалось, сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих, и юноша вполне обоснованно полагал, что так оно и останется. Однако судьба приготовила для Ивана неожиданный сюрприз.

По завершении лекций молодой человек направлялся домой, следуя своему обычному распорядку. Но неожиданно его остановили, вызвав на беседу. Преподаватель, пригласивший парня поговорить, резко выделялся на фоне коллег своей небрежностью внешнего вида. Зубы у него неизменно сверкали чистотой, волосы выглядели свежими и ухоженными, однако густая щетина создавала впечатление полной беспечности и неаккуратности. Именно эта несообразность придавала облику преподавателя особую выразительность и делала его внешность запоминающейся. Этому разговору предстояло стать началом грандиозных перемен в судьбе героя, ведь именно в этот день началась его внутренняя трансформация — столь неприметно и незаметно.

— Ну и зачем же вы решили меня вызвать? — произнёс Иван, стоя на пороге кабинета.

— Может, чаёк попьёшь сначала? — Куратор снова предпочёл уклониться от прямого ответа.

— Согласен, давайте зелёный, и побольше сахара, пожалуйста.

Между ними царила особая атмосфера доверия. Иван нередко делился с Ильичом самыми сокровенными мыслями, и, несмотря на разницу в статусах, между ними установилось нечто вроде дружбы.

— Хочу серьёзно поговорить о твоей жизни, — наконец начал куратор. — Живёшь, сам видишь, без цели. Тебе это разве не надоело?

— Нисколько, — ответил Иван абсолютно искренне, оставаясь внешне спокойным.

— Послушай-ка, Ваня. Эта твоя юность — лучшее время, которое проходит мимо тебя. Потом пойдут будни, служба, обязательства, скука смертельная. Жить нужно так, чтобы потом не приходилось сокрушаться.

— Со мной этого не случится, — уверенно оборвал кураторские сентенции Иван.

— Типичный ответ от моего друга, — согласился Ильич. — А девчонки наши симпатичные то и дело глаз радуют. Много красивых особ тут учится, могло бы пригодиться кое-кому.

Иван взглянул на профессора подозрительно:

— Иногда вашу фантазию легко спутать с преступлением.

— Эй, не спеши обвинять. Я уже выяснил точный возраст всех моих учениц — каждой по восемнадцать годочков исполнилось!

— Надеюсь, они отвечают взаимностью вашим намерениям, — пробормотал Иван, искривив губы в лёгкой усмешке.

— Это уже моё дело, — отмахнулся куратор.

— Извольте пояснить, зачем вы меня пригласили, — устало протянул Иван.

— Ага, вспомнил, — воскликнул Ильич. — Дела-то серьёзные: ты обязан присоединиться к клубу.

— Мне можно отказаться? — поднял бровь Иван.

— Опять пытаешься уйти от очевидного решения, — укоризненно качнул головой куратор. — Сам прекрасно знаешь свою склонность избегать любых социальных мероприятий, вот я и подобрал клуб исключительно для тебя.

— Буду покорно исполнять волю начальства, — съязвил Иван. — Но посещать собрания я не намерен.

— Готов ко всему, — сказал Ильич с широкой улыбкой. — Посещаешь — получаешь денежное вознаграждение. Отказываешься — будем решать проблему иначе, скажем, отчисление не заставит себя ждать.

— Теперь яснее стало, — признал Иван. — Соглашаюсь, лишняя копейка карман не оттянет.

— Замечательно. Ещё пара важных моментов. Сегодня же познакомишься с членом клуба.

— Всего один человек?

— Да, и притом девушка. Надеюсь, знакомство окажется полезным.

— Что ж, посмотрим, — махнул рукой Иван.

Разговор плавно перешёл на учебную тематику, после чего Иван неспешно покинул кабинет, отправившись навстречу новым приключениям.

Ваня и не намеревался проводить много времени в помещении клуба. Для него важно было выяснить суть задания и поскорее покинуть это место. Когда он подошёл к двери, внутренне собравшись, открыл её — и буквально остолбенел. Перед ним оказалась та самая девушка, которой он ранее отказал в вагоне метро.

— Вот так встреча, — вырвалось у Вани.

— Совсем неприятная, — коротко прокомментировала незнакомка. Её пальцы привычным движением накрутили прядь волос — Ваня снова заметил этот жест. Она тут же отдёрнула руку, словно разозлившись на себя.

— Э-э, послушай. Наша первая встреча прошла неудачно, — осторожно предложил Иван начать заново. Парню было понятно: если эта девушка сообщит куратору о конфликте, его шансы остаться в клубе станут призрачными, а вместе с ними исчезнут и денежные вознаграждения от Ильича.

— И желания знакомиться совсем нет, — отчуждённо заявила собеседница.

— Всё-таки скажи, как тебя зовут? — пытался наладить контакт Иван.

— Неважно, вряд ли ты останешься тут надолго, — фыркнула девушка, подчёркивая нежелание сближаться.

— Вот сучка, — тихо пробормотал Ваня, стараясь скрыть раздражение. — Меня зовут Ваня, и я действительно хочу сделать нашу встречу приятной. Тем более что ты здесь одна, вдвоём будет веселее. Мне интересно, какая задача стоит перед нами.

— Веселье рядом с тобой? Спасибо, обойдусь сама, — отрезала девица, уткнувшись обратно в книгу. После короткой паузы добавила, очевидно смягчаясь: — Юлия. Задача нашего клуба — оказывать поддержку студентам по различным вопросам, никак не затрагивающим тёмные мотивы.

— Ещё та головная боль, — проворчал Иван. — Много у нас клиентов?

— Пока что заявок практически нет. Но если качественно справляться с заданиями и заслужить хорошую репутацию, количество желающих воспользоваться услугами увеличится.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотал Иван, глядя на неё с беспокойством. — На сегодня хватит, еду домой.

Быстро собрав вещи, он выскочил из помещения, оставив Юлю ошарашенно смотреть вслед.

— Нахальный мальчишка, — невольно вырвалось у Юлии, хотя она была ровесницей Ивана.

Спешу сказать, что последующее повествование будет вестись от лица главного героя.

Я циничный человек. У меня нет друзей, нет девушки. Многие мои идеи или мысли совсем отличны от мыслей других людей. Я сам к этому пришёл и не собираюсь меняться. Это многим не нравится, но мне плевать на всех. Я не обижен на весь мир — это всего лишь жизненный опыт. Когда Паша из соседней комнаты позвал меня на чай, я даже не остановился. Он вздохнул — привычно, без злости. Мы оба знаем: меня не пробить. Я плохо понимаю, как правильно общаться с людьми. Однако благодаря наблюдениям за школьным классом и университетской группой я научился давать быстрые и лаконичные ответы, позволяющие скорее закончить разговор. В начальной школе я пытался завести друзей, но все считали меня странным. Люди вообще бывают разными, однако непонятно, почему роль изгоя выпала именно мне. Однажды в средних классах признался в чувствах одной девчонке, думая, что она ко мне благосклонна. Оказалось, она точно так же общается со всеми ребятами. Она дала мне свой номер телефона, который оказался вовсе не её номером. Я написал ей сообщение, ожидая ответа, но никто не ответил. Может, это и к лучшему. Стать таким человеком было моим собственным выбором, и я не собираюсь никого обвинять.

Покидая кабинет клуба, я направился к автомату с напитками, традиционно выбирая банку холодного кофе. Рядом появился Ильич и завязал беседу:

— Ну что? — привычно поинтересовался куратор.

— Про клуб? — уточнил я.

— Ясное дело, больше ведь нечего спросить в твоей унылой жизни, — улыбнувшись, заметил он.

— Открыто высказываться об этом не стоило, — возразил я. — Мне кажется, моё присутствие в клубе никому не приносит радости. Впрочем, я давно привык к подобному отношению.

— Ты познакомился с Юлей? — вновь подал голос Ильич.

— Назвать это знакомством трудно, но цель клуба стала ясна. Этого пока достаточно.

— Всё тот же ты, — усмехнулся куратор. — Знаешь, я надеюсь, что твоя юность станет лучшим периодом твоей жизни. Ладно, увидимся ещё, — сказал он, отправляясь обратно в свой кабинет.

Опять эта пресловутая юность… Почему принято считать её лучшей порой жизни? Для меня это заблуждение. По моему убеждению, юность — это эпоха иллюзорных ожиданий и неоправданных надежд. Молодые ждут чудес и волшебства, верят в светлые дни впереди, мечтают о настоящей дружбе и вечной любви. Но чаще всего всё заканчивается крахом фантазий и ощущением пустоты внутри. Настоящая дружба встречается крайне редко, а любовь быстротечна и призрачна. Именно поэтому я испытываю неприязнь к юности. Ожидания обманывают, желания не сбываются, реальность предстаёт гораздо прозаичнее. Лишь одно остаётся неизменным: человек почти никогда не способен разочароваться в самом себе. Если ошибётся, начнёт искать оправдания, убедительно изображая раскаяние, чтобы избежать конфликта и удержать отношения с близкими людьми. Юность — огромная ошибка, но в ней заложено главное достоинство: постепенное взросление и стремление превозмочь собственные ограничения.

Я медленно пошёл к выходу. Там я увидел Юлю. Судя по всему, она кого-то ждала. Не хотел бы, чтобы она меня заметила, так что я отвернул голову и прошёл мимо неё. Но это мне не помогло.

— Эй, я думала, ты уже ушёл, — прозвучало рядом.

Что за день такой?! Зачем она обращается ко мне? Просто хочу уйти домой и улечься спать.

— Не стоит смотреть на меня таким глупым лицом, — заявила Юля.

— Ты это вслух произнесла, если что…

— Лицо у тебя, как у дохлой рыбы, — равнодушно бросила она. Сказала это и даже бровью не повела. Вот именно такие люди обычно и остаются без друзей. Впрочем, мне самому тут говорить нечего.

— Я довольно симпатичен, — ответил я. — Твои слова меня совершенно не задевают.

— Кто тебе такое сказал?

— Никто. Сам к такому выводу пришёл.

— Верно, — кивнула Юля. — Кто тебе мог такое сказать, если у тебя нет друзей?

Она накрутила прядь волос на палец — тот самый жест, который я уже видел в вагоне. Заметил я это или нет — неважно. Важно, что она снова отдёрнула руку, будто поймала себя на слабости.

— Они мне и не нужны, — процедил я сквозь зубы.

— Обычное возражение от социального изгоя, — подытожила она.

Почему она так уверенно рассуждает свысока? Сама-то ничуть не лучше.

— Давай поспорим, — вдруг предложила Юля.

Любопытно, что движет этой девушкой.

— Кто победит, тот загадывает желание проигравшему, — продолжила она. — Проигравший обязан выполнить любое пожелание победителя, какой бы высокой цена ни была.

— Интересно, конечно, — отозвался я. — Но в чём заключается спор?

— Проверим, кто справится с решением большего числа вопросов студентов, обратившихся в клуб.

— Согласен, — ответил я. — Но зачем тебе это нужно?

— Чтобы поиздеваться над тобой, — откровенно призналась Юля.

Нет, ну посмотрите на неё. Совершенно не стесняется показать своё негативное отношение ко мне. Причём такая уверенная в своей победе.

— Значит, я смогу загадать тебе любое желание? — хитро улыбнулся я.

— Бр-р, мерзко выглядишь, — сморщилась Юля. Её пальцы снова потянулись к волосам, но она с усилием опустила руку. — Но да, правила такие.

Причём здесь внешность? Да и вообще я вовсе не собирался загадывать ничего неприличного.

— До завтра, значит, — попрощалась Юля и пошла к выходу.

Этот спор вполне подходит для моих целей. Теперь смогу поставить условие расформирования клуба без урона для себя со стороны Ильича и избавиться от всей этой головной боли.

Человек — существо сложное. Понять, что творится у него в голове, непросто. Но часто можно почувствовать его состояние по эмоциям, взглядам, поведению. Скажу честно, я тоже иногда ощущаю те самые чувства, которыми наделены остальные люди. Оказывается, я не совсем чёрствый.

Осень — моё любимое время года. Не холодно и не жарко. Нельзя сказать, что я не люблю зиму, весну или лето, однако летом мне действительно некомфортно: на улицах многолюдно, душно, и такому, как я, трудно найти занятие.

Обычно после уроков я направляюсь прямо домой, но теперь приходится идти в другое место. Медленно добравшись до кабинета клуба, я замешкался возле двери, задумался, потом решительно вошёл внутрь. Уже знакомая Юля сидела там, погружённая в чтение. Как обычно, она выглядела безупречно — красивой, сдержанной, почти идеальной, хотя временами её строгость кажется чрезмерной. Видимо, многие находят её привлекательной. Посередине комнаты располагался длинный стол. Я устроился подальше от Юли, открыл свою книгу и углубился в чтение.

Минуло больше получаса, мы оба молчали. Я украдкой взглянул на Юлю — та продолжала сидеть неподвижно, словно статуя. Кажется, она была создана для роли совершенства, ведь даже её прямая спина смотрелась великолепнее, чем у большинства окружающих. Но я заметил: она медленно накручивала прядь волос на указательный палец, потом распускала, потом снова накручивала. Автоматически, будто не замечая. Я быстро отвёл глаза обратно к книге… и услышал её голос:

— Тебе что-то нужно?

Юля говорила, не поднимая глаз от страниц. Рука замерла у виска.

— Нет, абсолютно ничего.

— Ну знаешь, неприятно ощущать чей-то пристальный взгляд, особенно твой.

«Особенно»? Ты даже не представляешь, как я тебя мысленно похвалил.

Дверь распахнулась, и появилась незнакомая девушка. Это зрелище вызвало чувство досады: как хорошо было бы провести вечер спокойно, без обязательств, но вот я здесь, в клубе волонтёров.

— Простите, нужна ваша помощь, — обратилась она, представившись Лизой.

— С чем именно? — немедленно откликнулась Юля.

— Я занимаюсь организацией мероприятия для первокурсников нашего университета. Планируется праздничный концерт и вечеринка.

— Извини, но нам придётся отклонить твою просьбу, — отрезала Юля. — Клуб волонтёров не является рабочей силой. Могли бы предложить помощь лишь в составлении сценария праздника.

— Как жаль, но всё же…

— Без шансов.

Очередная демонстрация её упёртого характера. Создавала клуб ради помощи другим, а сама ведёт себя грубо. Странная какая.

— Прошу, пожалуйста!

— Хорошо, я помогу, — произнёс я.

Зачем я вмешался?

— Благодарю, свяжусь позже.

— И я присоединюсь, — внезапно добавила Юля.

Удивление Лизы вполне понятно: вряд ли ей пришло бы в голову искать причину столь резкого изменения позиции подруги. Один я понимал истинную мотивацию Юли. Она не хотела уступать — даже в помощи. Даже мне.

— Завтра зайду снова, обсудим подробности.

Сказав это, Лиза поднялась и покинула помещение.

— Не хотела же помогать, — съязвил я.

— Знаешь, я очень не люблю проигрывать, особенно таким, как ты. Ты человек без цели, эгоцентричный придурок, совсем не знаешь, чего хочешь. Я не проигрываю таким людям — это для меня непозволительно. Ты всего лишь препятствие, которое мне подкинула судьба, чтобы я показала: я лучше. Просто этап.

Её пальцы снова накрутили волосы — на этот раз она не отдёрнула руку. Оставила так, будто это было вызовом.

— Я всё это знаю. Ничего нового ты не сказала.

Конечно, я всё это знаю. Я именно такой персонаж и привык к этому. Мне даже нравится отыгрывать такую фигуру: мало забот, не о ком волноваться. Раз даже Юля это приметила, значит, я вполне справляюсь с этой ролью. Я ничего не отвечу — не нужна мне ещё одна проблема в виде ссоры с этой девчонкой. Но почему-то мне стало не по себе от её слов.

— Ладно, пора по домам, — как ни в чём не бывало сказала Юля.

— Верно.

Юля — довольно странная девушка: прямая и эгоистичная, этим она и раздражает. Но для людей, которые с ней не знакомы, она — идеал. Многие хотели бы видеть её спутницей жизни или хотя бы другом. Однако те, кто узнаёт её поближе, отдаляются, поэтому у неё нет друзей. Тем не менее эта прямолинейность помогает ей отсеивать людей, которые могут навредить или помешать достижению целей. Мы с ней чем-то похожи.

— Вань, подожди.

Ну что опять? Лиза? Что ей от меня надо? Я думал, она давно ушла.

— Есть планы на вечер?

— Да, дома заправленная кровать. Ей душно, нужно расправить и, по сложившейся ситуации, лечь спать.

— Ясно, значит, планов нет. Сходишь со мной в парк? Мне нужно с тобой поговорить.

Я же сказал, что планы у меня есть. Совсем нет желания идти, но…

— Это по поводу вашего клуба.

— Так это ты к Юле иди. Ко мне-то что припёрлась?

— Не будь таким. А Юля наотрез отказалась со мной разговаривать не по работе.

Не удивлён. Но почему я должен это делать?

— Всё, идём! — заявила Лиза.

Я согласился — может, это поможет с мероприятием.

— Я передумала, пойдём выпьем кофе. Тут неподалёку есть уютная кафешка.

— Кофе за твой счёт.

— Хорошо, — с недовольной миной сказала Лиза.

Ты же мне предложила, чего с лицом-то?

— Как дела?

— Всё как всегда.

Я надеялся, что хотя бы по дороге к кафе мы будем молчать, но она явно не собиралась оставлять меня в покое.

— Знаешь, это мероприятие для меня очень важно. Я хочу показать всем, что я не легкомысленная, что на меня можно положиться.

— Кому ты хочешь это доказать?

— Всем. Но особенно родителям. Они считают меня негодной, а я хочу доказать, что не только языком умею плести, но и на большие дела способна.

«Вот оно что», — мелькнуло у меня в голове.

— Поэтому я очень хочу, чтобы ты мне помог.

Она улыбалась. Мне показалось, что Лиза счастлива, несмотря на то что родители её ни во что не ставят. Она пытается доказать, что стоит большего.

Наконец мы добрались до кафе. За время прогулки я утомился больше, чем за весь день.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— В вашем клубе всего два участника. Вот я и подумала: могла бы вступить к вам. Втроём всё же веселее.

Где-то я уже это слышал.

— Об этом нужно разговаривать с главой клуба, а не со мной.

— В этом-то и проблема: Юля не хочет со мной разговаривать. Можешь поговорить с ней.

Я? Юля до глубины души ненавидит меня. Я последний, кто мог бы о чём-то с ней договориться.

— У меня вряд ли выйдет.

Хотя я мог бы извлечь небольшую выгоду.

— Хорошо, я поговорю с Юлей, но с одним условием.

— Каким?

— Ты будешь приносить мне домашнюю еду, если вступишь в клуб.

Ну а что? Я очень редко питаюсь чем-то полезным, и считаю это вполне приемлемой просьбой.

— И сколько я должна этим заниматься?

— Скажем, месяц.

— По рукам.

Вот и отлично. Будет печально, если она не умеет готовить.

— Раз на этом всё, я пойду.

— Стой.

Ну что опять!

— Что ещё?

— Почему ты решил вступить в этот клуб? Ты же на самом деле хороший человек, я права?

— Тебя это не касается.

После этих слов Лиза поникла.

— Хорошо, я тебе объясню, но тебе не понравится то, что ты сейчас услышишь. — Сказав это, я обратно сел за стол. — Я делаю это только для личной выгоды. Всех карт раскрывать я не собираюсь. Ты думаешь, мне нравится каждый день видеть много людей? Или Юлю? Видеть их каждый день — это невыносимая ноша, но я мучаюсь лишь ради выгоды, вот и всё. Так что ты не права, не выдумывай. Я совсем не такой.

— Я поняла. Тогда жду от тебя новостей про клуб. — Лиза встала и вышла из кафе.

Чуть подождав, я также поспешил к выходу. Каждый ищет во всём выгоду, преимущество, и я один из таких.

3

Я всегда думала, что быть лучшей — это счастье. Но со временем поняла: моя «идеальность» стала клеткой.

Все вокруг восхищались, но никто не хотел быть рядом по-настоящему. Я видела, как другие смеются, делятся секретами, ссорятся и мирятся. А у меня были только оценки, достижения и похвалы. Внутри росла пустота, которую не могли заполнить ни грамоты, ни аплодисменты.

Я начала бояться ошибок. Каждая четвёрка казалась предательством, каждая неудача — катастрофой. Я разучилась быть собой, потому что «сама собой» — это всегда недостаточно хорошо. Я стала играть роль той, кем меня хотели видеть, и забыла, кто я на самом деле.

Иногда мне хотелось закричать: «Я не идеальна! Я тоже устаю, боюсь, сомневаюсь!» Но никто не слышал. Все видели только фасад.