Тайны потерянного созерцателя "Сибирь-Тайга". Книга 4

Владислав Лисовский

Тайны потерянного созерцателя

Сибирь-Тайга

Книга 4

Новые времена – новые вызовы. Новые вызовы – новые решения.

Мир рушится сначала в умах и душах, а затем во всем материальном. Вспомните государства и империи, которые были и исчезли или зачахли. Во всем есть начало и есть конец. Только у нас конец времен означает наступление новых, поскольку главное оружие и защита не деньги, а душа и вера. Битва добра и зла продолжается. Но это битва не за землю и богатство, а за душу человека, за веру в ее спасение и вечную жизнь.

Глава первая

Отец Иннокентий

После воскресной службы в храме, когда я исповедовался и причастился, батюшка предложил мне присоединиться к его уже обеденной трапезе. Обычно, после службы он отдыхал пару часов, но изменил своему правилу явно из-за меня, и чтобы я не ушел. Я почувствовал это по его взгляду. Гости мои почти все разъехались. Остались только Злата, Серафима и Данила, решившие немного побыть у меня в гостях. Прогуляться на свежем воздухе, отвлечься от городской суеты. В конце концов, просто отдохнуть.

Дома меня никто не ждал, до начала поста оставалась еще неделя, так что я не стал отказываться от приглашения. Тем более мне давно хотелось поговорить с батюшкой наедине, без посторонних ушей. Третья встреча с Архангелом вызвала в моей голове множество мыслей и вопросов, которые не давали мне покоя. На душе было тревожно и страшно от неизвестности настающего завтра.

На дворе конец ноября, день становился короче, и мы не заметили, как за окном стало темно. Мы проговорили больше пяти часов. О вере и душе, о греховности времени, которое наступило не только у нас, но и в мире вообще. Вспоминали, как на свой страх и риск без лишней бюрократии все же сумели сотворить благое дело и отремонтировали храм. Разговор был откровенный, как говорится, по душам. Незаметно батюшка перешел на другую тему и осторожно спросил:

– Владислав, ходят слухи, что ты являешься неким воином, призванным защищать веру и наши души. Сам понимаешь, что есть и другие суждения, и слухи. Да я и сам видел, как ты без слов общался с образом Параскевы Римской, и понимаю, что у тебя какие-то особые полномочия. К тому же вокруг твоего дома тоже происходит что-то необычное. Этот не складный и путанный вопрос насторожил меня.

– Батюшка, что значит «необычное»? – постарался я увести его от вопроса по поводу воина.

– А я тебе скажу. Соседи рассказывали, что во время полнолуния над твоим домом появляется светящийся купол, который как будто накрывает его. А когда ты уезжаешь надолго, такое ощущение, что дом находится под охраной неизвестных сил, – он закашлялся и, смущенно посмотрев на меня, продолжил: – Прости за прямоту, но скажи откровенно, как на духу, на чьей ты стороне? Если коротко и по-простому, ты наш или на службе у темных сил? Задав такой вопрос на лице, батюшки отразилось явное смущение и в тоже время боязнь того, что он может услышать от меня.

Я задумался, не зная, как ответить, чтобы не раскрыть свою тайну и в то же время быть с батюшкой честным. Понимая тревогу и смятение своего собеседника, пытался подобрать слова, которые его успокоят. И вдруг вспомнил, что буквально несколько часов назад, подходя к храму, своим особым зрением наблюдал странную картину. Над нашим белоснежным храмом клубились темные рваные облака, при этом совсем рядом светило солнце и небо было чистое. Я тогда не придал этому значения, подумал, выкрутасы погоды. Но теперь, после слов батюшки о куполе над моим домом, это явление виделось мне совсем в ином свете.

– Батюшка, чтобы я мог ответить на ваш вопрос, давайте выйдем на улицу и немного прогуляемся по территории вокруг храма.

– Я не против, – кивнул он, – тем более служба сегодня была большая, устал. Да и засиделись мы уже за разговорами.

Пока собирались, зазвонил мой телефон. Серафима поинтересовалась, как у меня дела, почему не пришел домой сразу после службы. Я объяснил, что батюшка пригласил в гости, мы общаемся, так что вернусь где-то через час. В ее голосе чувствовалось беспокойство, но я не стал спрашивать. Наверняка какие-то бытовые мелочи: не могут найти в доме нужную вещь или разбили что-то из посуды, когда убирали. Про себя с усмешкой подумал, что последнее более реалистично: надо знать постоянный движ Серафимы, в которой эмоции бурлят и выплескиваются наружу, как у повзрослевшего ребенка.

На улице уже стемнело. Усеянное звездами небо в этот осенний вечер было на редкость чистым, а воздух прохладным и прозрачным. Знакомые нотки запаха приближающейся зимы как предтечи морозов слегка обжигали дыхание. На склоне небесного свода с восточной стороны показалась луна, заливая всю окрестность ровным холодным светом.

Предположение не обмануло меня: все, что я заметил над храмом утром, можно было наблюдать и сейчас, при лунном сиянии. Я предложил отойти от храма немного подальше, чтобы увидеть картину полностью.

– Батюшка, у меня к вам просьба.

– Какая, Владислав?

– Посмотрите, пожалуйста, на небо. Видите, оно усыпано звездами, а на востоке ярко светит луна. А теперь обратите внимание, что над храмом не видно ни звезд, ни лунного диска. Такое ощущение, что купола накрыты черной мантией, под которой все исчезло – и звезды, и лунный свет.

Батюшка, не сразу поняв, стал пристально вглядываться в темную пустоту, которая как бы поглотила небесные светила. Прямо как черная дыра.

– Господи, что происходит? Я ничего не понимаю! Это что, знамение или предупреждение за грехи наши?

Пошатнувшись, он ухватился за мою руку и в испуге проговорил:

– Как такое может быть? Владислав, у тебя есть объяснение?

– Да, батюшка, есть, и теперь я могу ответить на ваш вопрос. Вы меня очень давно знаете и понимаете, что я не из падших, хотя и не без греха. Но вера и душа для меня в жизни главное.

– Так что же это?

– Трудно объяснить все в двух словах, хотя вы поймете быстрее, чем любой другой человек. Самое главное, вы должны знать, что наступили очень непростые времена. Я действительно призван защищать веру и бороться с ее разрушением, которое сейчас начинает происходить в душах… Не спрашивайте меня, кем и когда призван…

Я не успел продолжить, так как во двор храма вбежал человек. Оглядываясь по сторонам, он что-то невнятно бормотал и в отчаянии хватался за голову. Увидев батюшку, кинулся ему в ноги и, заикаясь от страха, взмолился:

– Господи, батюшка, помогите! Спасите меня и мою семью! Я… я своими глазами видел, – он набрал в грудь воздуха и с трудом выговорил: – Этот страшный человек… Он захватил в заложники жену, детей и требует, чтобы вы… – трясущимся пальцем бедолага поочередно указывал то на батюшку, то на меня… – пришли к нему на разговор. Иначе сказал, спалит семью заживо. Дом уже облили бензином…

Я сразу понял, что страшный человек, о котором говорит несчастный, точно бес, и, скорее всего, он не один. Надо что-то срочно предпринимать! Дом этого прихожанина, поющего в церковном хоре, был рядом, в сотне метров от храма. Я попросил батюшку остаться, сказав, что схожу сам и узнаю, что там происходит.

– Я пойду с вами, – решительно отверг мое предложение батюшка. – Вы же видите, он напуган и путается в том, кого требует преступник.

– Что ж, если вы уверены, идемте вместе… Думаю, там вы и получите ответы на ваши вопросы.

Едва выйдя за ворота, мы ощутили ударивший в нос резкий запах только что разлитого бензина. Хозяин, прячась за нашими спинами, шел следом, причитая и всхлипывая. Батюшка попросил его успокоиться и читать молитву. Но при виде двух мужчин, стоявших по углам дома с натянутыми на лицо балаклавами, сам споткнулся и немного замедлил шаг. Я посмотрел ему в глаза и твердо сказал, что бояться не нужно. В ответ батюшка вздохнул и, пробормотав, что все в руках Господа, решительно пошел за мной.

В доме прихожанина мы увидели страшную картину. За столом в гостиной, вальяжно развалясь, восседал падший. Жена и дети хозяина со связанными руками и ногами сидели в углу под образами и онемевшими от напряжения пальцами держали свечи так, чтобы огонь не попал на одежду. Эти выродки облили их бензином.

Поигрывая старой бензиновой зажигалкой, падший смотрел на нас с ехидной ухмылкой. Я подумал, что все-таки напрасно взял батюшку с собой. Мало ли, вдруг что-то пойдет не так, а он после службы в рясе, которая сковывает движения.

– Ну что, дорогие гости, поговорим по-взрослому! – с хрипотцой заговорил падший.

Вглядевшись, я понял, что это не тот, с кем у меня произошла стычка на Волге. У этого было опухшее лицо с глазами навыкате, концы длинных ногтей загибались внутрь, а на руках виднелись жгуты синих вен, выпиравших наружу.

Он пренебрежительно обратился ко мне:

– А ты кто такой? Я же сказал, чтобы на разговор прибыл батюшка, – он перевел наглый взгляд на хозяина дома: – Ты что, не понял, кого я велел привести?

– Я… я что-то, наверное, напутал, простите, вы меня напугали… – забормотал тот.

Падший, похрюкивая, рассмеялся:

– Так ты кто, помощник батюшки, староста или просто прихожанин?

Я пожал плечами, изображая недоумение:

– Я пожарный из местной части МЧС в этом селе.

– Спасатель? Вовремя! А где же огнетушитель? Тут большой нужен, чтобы смог погасить пожар этого дома, – шутник скорчил в ухмылке опухшую морду, еще не понимая, с кем имеет дело.

На что я спокойно ответил:

– Да, проблематично. Можно мне позвонить в пожарную часть? Так, на всякий случай.

– Ты тупой или шутишь? Видать, не соображаешь, кто с тобой говорит. Так, все телефоны сюда, иначе…

Мы достали наши телефоны. Незаметно нажав сбоку тревожную кнопку связи с моими помощницами, я положил аппарат на стол и обратился к падшему:

– Так скажите, с кем мы имеем честь разговаривать?

Батюшка удивленно смотрел то на падшего, то на меня. Он явно не понимал, что происходит, принимая мою болтовню за отвлекающий маневр. Падший встал и начал нервно вышагивать по комнате, не приближаясь к нам. А пузико-то у него точь-в-точь такое, как у того на берегу Волги! Видимо, характерная черта их тела. Потом отрывисто заговорил:

– В общем, так, слушайте меня внимательно. А ты, пришлый, сядь вон туда, – он указал рукой на стул рядом с хозяйкой и детьми. – Я здесь не по твою душу. А будешь много болтать, свяжу вместе с ними. Понял? – он еще сильнее выпучил глаза и погрозил мне кулаком.

– Да понял я, понял, чего так горячиться! – кивнул я, решив, что нужно разобраться, какая у нехристя цель и как он поведет себя дальше.

Падший переключился на батюшку, который, не скрывая злости, сидел с мрачным нахмуренным лицом, готовый кинуться на бандита. Именно за него он поначалу принял эту бесовскую сущность.

– Итак, у меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – исказив лицо в ужасной улыбке, проговорил бес. Выудив практически из воздуха лист бумаги, напоминающей пергамент позапрошлого века, он положил его перед батюшкой на стол.

– Ну что, отец местных убогих и служитель своего Бога, читай вслух! – приказал падший.

Я сразу понял, в чем подвох: батюшке ни в коем случае нельзя читать эту непростую клятву. Произнесенная вслух, она становилась наполовину принятой говорящим. Остается только поставить подпись – и все… Душа продана.

– Батюшка! – поспешно перебил я падшего. – Вы же очки забыли на столе в трапезной, давайте я за вас прочитаю.

Отец Иннокентий в растерянности обернулся ко мне, и я знаком показал, что ему не надо это читать. Падший сначала опешил от моих слов, а затем ухмыльнулся и сквозь зубы процедил:

– Так-так, пожарный, говоришь? А может, ты из тех, которые при священниках? Ну что ж, есть другой способ. Хочешь помочь – помоги, только с одним условием. Правой рукой берешь пергамент, а левой крепко держишь батюшку за руку.

Я без раздумий согласился, сделав вид, что мне без разницы, все равно ничего не понимаю. Усевшись рядом с батюшкой, взял его за руку, плотно прижав перстень к ладони, а другую свою руку положил на лист, слегка касаясь кончиками пальцев, чтобы не было с ним связи. На всякий случай, если что, второй перстень превратит пергамент в кучку пепла, и бес все поймет. Я почувствовал, как батюшка дернулся, и крепче сжал его руку, давая понять, что все беру на себя и он не должен мне мешать.

– Ну что же ты не читаешь? Давай, начинай!

Я притворился, что внимательно всматриваюсь в текст, и быстро пробежал написанное глазами. Коварство бесовского замысла привело меня в ужас. Это была клятва на верность антихристу и отречение от всего, во что верит служитель, под страхом смерти и мук для его семьи и близких. Скорее даже не клятва, а своего рода бизнес-контракт по покупке души. «Бесовская классика!» – пробурчал я мысленно, чуть не выругавшись вслух.

Однако сдержался и, сделав над собой усилие, начал читать:

«Я, настоятель церкви Иннокентий (в миру Сергей Афанасьев), обязуюсь перед высшими силами третьего мира и его верховным жрецом и мессией, несущим истинную свободу и новое мироустройство, выполнить перечисленные требования.

Первое: признать высшую силу нового мессии и не чинить препятствий продвижению его заветов и смыслов для людей. В своих проповедях не касаться темы борьбы с иными взглядами на веру и Всевышнего. В конце каждой службы зачитывать текст, который будет передаваться курьером.

Второе: отдавать треть средств, собранных в храме, представителю мессии один раз в месяц. Невыполнение вовремя этого пункта влечет за собой начисление процентов за неуплату.

Третье: поселить на подворье пятерых воинов и передать им все функции охраны».

Дальше – больше. Всего тринадцать пунктов, главный из которых гласил: обязуюсь передать свою душу в управление новому мессии. Но самое удивительное, что, чем дальше, тем текст становился мельче и запутаннее. У меня сразу возникла мысль, что это сделано не зря. Теперь понятно, почему в банках и торговых компаниях в договорах используют такую же схему. Неужели падшие уже и там обосновались?

Подписавшему этот документ гарантировалась безбедная вечная жизнь… Меня сильно смутило, что от батюшки требовалось только поставить подпись. Здесь явно чувствовался какой-то подвох. Ведь такая клятва должна быть скреплена кровью. И я не ошибся. Падший достал ручку странной конструкции и, аккуратно держа за верхний конец, протянул батюшке. Только не учел, что правая рука отца Иннокентия была в моей ладони, и он не смог ее сразу взять. Ручка упала на пол, и я понял, что настал момент истины. Опередив всех, схватил ее и в то же мгновение почувствовал, как в ладонь вонзилось жало острого шипа. Из прокола в коже хлынула кровь, не капля, а реально кровь.

– Что, милок, укололся или порезался? Ай-я-яй! Бывает. Не надо лезть поперед батьки в пекло, – ехидно засмеялся гнида.

Я сразу понял: все как положено по классике – им нужна не подпись, а кровь на пергаменте. Теперь мой ход. Изображая боль, вынул носовой платок и стал обматывать место укола. При этом уронил ручку на пол, неловко затоптался и как бы случайно наступил на нее.

– Ты что делаешь, урод! Вот гад, сломал ручку. Ладно, тогда пойдем другим путем, – падший злорадно посмотрел на батюшку и заявил: – Ну что, настало время выбора! Смерть этих убогих в огне или твоя подпись и капля крови на бумаге?

Батюшка, потеряв самообладание, вскочил и бросился на беса. От неожиданности я замер на месте, наблюдая за схваткой. Я знал, что батюшка, хоть и из семьи священников, но в армии служил не где-нибудь, а в десанте. Все происходящее виделось мне в замедленном темпе, но невозможно было даже представить, что батюшка сделает в следующий момент. Накинувшись на беса, он первым делом выбил у него из рук зажигалку. Затем сильным ударом свалил врага на пол, засунул ему зажигалку в рот и плотно зажал нос. Вдох – и та провалилась в нутро беса.

Вот это номер! Я даже ахнул от восхищения, позавидовав реакции и, главное, храбрости отца Иннокентия. После минутного замешательства бес пришел в себя, сбросил батюшку и, вскочив, выхватил кинжал. Непонятно, где он его прятал. Я в одну секунду встал между священником и бесом и мощным ударом отправил последнего в противоположный угол. Удар был настолько силен, что бес на время потерял дар речи, и только выпученные глаза выдавали его ужас и изумление.

– Ты кто? – прохрипел он, багровея от ярости.

– Я твоя смерть!

Реакция была мгновенной: эта мразь в стремительном прыжке подобрала кинжал и кинула в меня, целясь в сердце. Но он не знал, на кого нарвался. Я на лету поймал звенящий клинок и отправил обратно, понимая, что это не простое оружие. И не ошибся. Кинжал вонзился бесу в горло, и тот окончательно сполз на пол. А пока он был в отключке, мы с батюшкой как могли крепко связали его.

Моему удивлению не было предела, когда батюшка, сняв с себя крест, надел падшему на шею. То ли уповая на силу животворящего креста, то ли из гуманных побуждений. Я знал, что рана вызовет у беса только временное отключение. Скорее всего, действие дьявольского кинжала рассчитано не на убийство, а на подавление воли человека, чтобы получить то, что нужно, при отказе подписать клятву. Но собственная кровь и крест священника оказались для падшего невыносимо тяжелыми оковами. Как стопудовая гиря. Он не мог даже пошевелиться.

Батюшка, увидев, что крест действует, кинулся вместе с хозяином освобождать детей и женщину. Я же в ожидании стал у входа, предполагая, что охрана беса не оставит нас в покое, и приготовился к встрече.

Входная дверь скрипнула, и в проеме показалось встревоженное лицо Серафимы:

– Как тут у вас, все в порядке? Мы остальных гавриков тоже приструнили по-своему. Даня их сейчас связывает.

Дверь открылась шире, и в нее протиснулась Злата:

– Босс, мы получили сигнал…

Она умолкла и, подойдя ближе, стала внимательно осматривать меня в поисках ранений. Серафима ринулась помогать батюшке. Они поспешно стаскивали с детей одежду, пропитанную бензином, укрывая их сорванными с окон шторами.

– Да принесите же кто-нибудь одежду детям! – крикнула Сима, грозно оглянувшись на нас.

– Сейчас-сейчас, я быстро… – захлопотала пришедшая в себя хозяйка.

Подойдя к батюшке, я услышал, как бьется его сердце. Он тяжело дышал, а на скулах отчетливо проступили желваки, выдававшие то ли злость, то ли напряжение. Злата, мельком взглянув на него, достала свой напиток и предложила выпить, соврав, что она доктор и просто случайно проходила мимо.

Глава вторая

Карты на стол!

Немного придя в себя, батюшка все еще с нахмуренным лицом стал внимательно приглядываться к Злате и Серафиме. При появлении Даниила напрягся, но, поняв, что мы все между собой знакомы, успокоился. А затем, глядя мне в глаза, с недоумением спросил:

– Владислав, я слышал, тебя называют «босс»… Что это значит?

Объясняться было не время и не место. Стойкий запах бензина, от которого мутило, казалось, пропитал нас всех с головы до ног. Оставаться здесь было опасно, и я предложил всем пойти на подворье храма, где был небольшой гостевой дом с воскресной школой. Пострадавшим нужен кров, вряд ли они смогут вернуться в свое жилище в течение ближайших нескольких дней.

Взяв с собой пленников, мы направились во владения батюшки. Даниил все же вызвал пожарных. Те прибыли через пять минут и, оценив опасность ситуации, начали заливать дом пеной. Благо в нашем селе недавно построили пожарную часть МЧС.

Даниил, продемонстрировав недюжинную силу, волоком притащил связанных помощников беса в здание школы. Туда же перенес и обездвиженного падшего с торчащим с правой стороны гортани кинжалом.

– Ну, что будем делать? – управившись, спросил Даня, пока мы приводили хозяйку и детей в нормальное состояние. Батюшка продолжал сидеть, опустив голову и бормоча молитву. Я не сомневался, что он не просто молился, а обращался к Богу с просьбой даровать ему духовную ясность, чтобы увидеть истину. И, не отвечая на его вопрос насчет босса, начал действовать.

– Так, батюшка, ситуация у нас сейчас патовая, так что все разбирательства отложим на потом. Мы столкнулись с очень серьезной проблемой, поэтому предлагаю следующее, – я в раздумьях посмотрел на Даню: – Надеюсь, вы сюда не пешком добирались?

– Нет, конечно, на моем пикапе.

– Отлично! Тогда грузите этих нежитей и ко мне в дом. Серафима покажет специальную комнату, – распорядился я, при этом подмигнув Серафиме.

– Да, босс, поняла.

– Сима, прошу, давай без боссов и шефов.

– Как скажешь, начальник, – даже в таких обстоятельствах она сохраняла хладнокровие и умудрялась ерничать. Но, как ни странно, ее дерзкое поведение разрядило напряженную обстановку и вернуло нам батюшку, который внезапно опомнился:

– Может, нам полицию вызвать?

Не дав ему развить мысль дальше, мы практически хором крикнули:

– Нет! Ни в коем случае.

И, посмотрев друг на друга, нервно рассмеялись. Батюшка окончательно пришел в себя и неожиданно поддержал боевой настрой:

– Босс, мои действия? Готов к выполнению любого приказа.

– Вот это правильно, вот это хорошо! Отец Иннокентий, поехали с нами, заодно и поговорим.

Загрузившись в машину Златы, команда с новым посвященным последовала за пикапом Дани в мой дом, который с этого момента превратился в сельский штаб. Я не обратил внимания, сколько времени реально прошло после моего тревожного сигнала, но в доме нас уже встречали Натали, Инга и Алексей с Ильей. Но как?! Я же помню, что Лавр просил на время законсервировать тайную комнату! Поймав мой удивленный взгляд, Натали без слов дала понять, что была команда сверху, и для пущей убедительности ткнула указательным пальцем в небо.

Пленников, которым Алексей для верности надел браслеты на руки и на ноги, доставили в тайную комнату. Беса дополнительно окольцевали стяжками для проводов, но крест снимать не стали. Как мы убедились, он действовал надежнее всяких оков.

– Ну что, дамы и господа, а также священнослужители, начинаем совет в Филях? – пошутил я, приглашая всех занять за столом свои места, которых оказалось как раз по числу членов команды. – Только не в Филях, а в Лужках, так называется место, где стоит храм.

Я все же не преминул поинтересоваться, каким образом здесь оказались остальные члены команды, на что Алексей ответил:

– Так мы как раз были в офисе, а тут из зер… – посмотрел на батюшку и осекся, – в общем, а тут звонок Златы. Так мы, не мешкая, в машину и в сопровождении наряда ДПС прилетели за сорок минут. Старые связи, шеф.

А ведь он прав. Давным-давно, когда в Москве еще не было такого трафика, я доезжал из офиса до дома ровно за сорок минут. «Да, были же времена», – с грустью подумал я. Мои мысли, конечно, были тут же считаны дамами, и вслед за тем посыпались восклицания и ностальгические ахи, и вздохи. Батюшка с ошалелым видом наблюдал за этим цирком, ничего не понимая. Полчаса назад все были на волосок от смерти, а тут шутка на шутке.

Натали, заметив растерянность отца Иннокентия, указала мне на него взглядом и произнесла:

– Предлагаю поужинать, а заодно и снять стресс тем, что… – она улыбнулась и сделала многозначительную паузу, позволяя нам самим догадаться, о чем идет речь. – А пока мы с батюшкой, если не возражаете, пошушукаемся в соседней комнате. Я ведь какой-никакой профессор психологии.

Хорошо, что не сказала «психиатрии». Что ж, как говорится, профессиональной удачи ей в беседе! Пока ужин готовился, я краем уха слышал их разговор. Натали не занималась гипнозом, но за один сеанс психотерапии, который длился всего час, умудрилась сделать из батюшки посвященного. Иногда, правда, тот пытался спорить, но перед аргументами Натали устоять было невозможно. А окончательно сдался, когда она во всеуслышание заявила, что мы все крещеные и не отрицаем единобожие. Все, что мы делаем, совершается с молитвой и для спасения души.

У меня прямо гора с плеч свалилась, что не придется объяснять священнику суть вещей.

Когда все наконец уселись за стол и приступили к трапезе, я спросил: