Игра зомби

Слово автора

Как всем известно, в 2071 году виртуальные игры сперва полного погружения, а чуть позже и любые другие, были повсеместно запрещены. Запрещены везде, по всему миру, во всех странах. Правительства взяли исполнение этого запрета под строгий контроль, и, хотя недовольных нашлось немало, постепенно люди смирились.

Конечно, имеющие власть и деньги любители игр находили лазейки. Поговаривали даже о тайных частных игротеках и капсулитариях, превратившихся в клубы для избранных, но это были досадные мелочи, которые не могли существенно повлиять на общую картину, и о которых предпочитали молчать.

Запрет виртуальных игр привел к долгожданному всплеску рождаемости, а угроза вымирания человечества от старости отодвинулась на неопределённый срок. С облегчением вздохнули страны старого света, средний возраст населения которых достиг сорока лет, положительно отреагировали и пока ещё относительно молодые страны Африки и Азии. Дети, рождённые в эти годы, получили название «Поколение Без». С новыми силами люди устремились в светлое будущее, свершая всё новые и новые подвиги и делая замечательные открытия.

Заговорили о наступлении нового Золотого века.

А через шестнадцать лет произошло то, что мы стали называть Великим провалом. До сих пор неизвестно, как это было осуществлено и кто стал его инициатором: природа, инопланетяне, поговаривали даже о виртуальном разуме, вырвавшемся из-под контроля. По большому счёту, это было не важно. Мир в очередной раз изменился. Он сам стал игрой. Настали мрачные времена беззакония, когда каждый выживал как мог. Правительства пали, силы правопорядка зачастую становились силами террора и порабощали тех, кого призваны были защищать. Воцарился хаос.

В это смутное время первых дней пришли они. Те, кого позже мы назовём Великими героями. Они не появились ниоткуда, по мановению волшебной палочки, не прилетели с другой галактики, не скакнули из будущего. Они были детьми нашего мира. Детьми, которым пришлось повзрослеть и взвалить на свои хрупкие плечи ответственность за судьбу всего человечества. Эти герои известны вам под именами Воина-Императора и Царицы Жизни. О них знает каждый. Их любят, перед ними преклоняются, их боготворят. Но откуда они в действительности появились и как стали теми, кем мы восхищаемся, обществу известно постыдно мало.

Я долгое время собирал крупицы информации, изучал детали биографии Великих героев, встречался с людьми, знавшими их ещё в ту пору, когда они были юными неофитами игры, мне даже удалось лично познакомиться с Великим Императором и с Царицей Жизни. Результатом моей работы стал сей скромный труд — первый опыт подобной биографии. В нём я постарался честно и без прикрас поведать миру о детстве героев, начиная с того момента, как в их жизни появилась Игра. Кого-то приведённые в монографии факты могут шокировать, кто-то обрушится на меня с критикой и проклятиями, но истина превыше всего.

Мой труд не претендует на абсолютность, в нём могут быть неточности, имеет место творческий вымысел, но я уверен, что за мной придут другие, более талантливые жизнеописатели, которые смогут составить полную летопись свершений Великих героев, а моя книга ляжет маленьким, но первым кирпичиком в основании Великой стены.

Да пребудет с ними магия! Отныне и вовеки веков...

Глава 1. Звук далёких фанфар

Ники открыл глаза и уставился в слегка подсвеченное приближающимся рассветом полотнище палатки над головой. Что его разбудило? Шорох? Звук? Пение птиц? Юноша не понимал.

Он обернулся и в полумраке разглядел пустой спальник отца. Ага! Отец уже рыбачит. Вот неугомонный! Вчера допоздна удил — лучшая ловля на закате, сегодня ни свет, ни заря вспёрся — лучший клёв на рассвете. А ещё — перед дождём, в тумане, на понижение давления, при слабом ветре и так далее, далее. Как же, знаем! Успел уже выучить все его рыбацкие присказки и поверья. Но ничего не поделаешь, надо вставать...

Ники тяжко вздохнул, смиряясь с судьбой, потянул вниз молнию спальника и вдруг замер. Рука дрогнула, опустилась. Это ещё что за фигня перед глазами?

В правом верхнем углу области зрения горел ярким оранжевым цветом конверт. Ну как горел, так, слегка светился.. И ни конверт, а лишь его сильно уменьшенная копия, изображение, иконка. Попытка присмотреться к странном объекту ни к чему не привела: конверт убегал от взгляда, как убегают мушки в глазах в солнечный день. Непонятно. Странно и пугающе. Никита машинально расстегнул спальник, выбрался и на коленях подполз к выходу из палатки.

— Пап! — нерешительно позвал он в сторону озера, не сводя взгляда со странного конверта.

Отец чуть сгорбившись сидел у берега на раскладном походном стульчике спиной к палатке, перед ним чуть дрожало длинное удилище, но красный поплавок на спокойной воде казался почти неподвижным.

— Пап! — Ники наконец выбрался из палатки, и приблизился, положив руку на плечо отцу. — Пап, тут фигня какая-то творится!

Продолжить юноша не успел. Отец обернулся — рваным, некрасивым движением, столь не подходящим бывшему чемпиону области по гимнастике, — обернулся и уставился в лицо сыну пустыми, безжизненными глазами.

— Пап?! — отшатнулся парень. — Ты чего пугаешь?!

— Ы-ы-ы! — страшно затянул отец на одной пронзительной ноте.

Ники с ужасом увидел тонкую струйку крови, что потянулась из полураскрытого рта, скользнула на щетинистый подбородок и набухла крупной каплей. Внезапно глаза отца зажглись то ли узнаванием, то ли иным чувством, а сам отец заревел громче, отчаянней, делая судорожную попытку подняться на непослушные ноги. Ники сделал ещё шаг назад, начиная дрожать всем телом.

— Папа! Да что происходит?! Тебе плохо?

— Ыр-р-р! — отозвался отец, протягивая в сторону сына руку.

Огромные когти, так не похожие на всегда аккуратно подстриженные ногти отца, окончательно добили мальчика. Ники вскрикнул и перепуганным зайцем бросился к палатке. Нагнулся, подхватил фонарь и, включив, направил острый луч прямо в лицо отца. Последние кусочки ночной тьмы рассеялись, и Ники увидел то, во что до сих пор отказывался верить: его отца больше не было. Вместо него к палатке приближался, покачиваясь и подволакивая левую ногу, монстр, с налитыми кровью глазами, отросшими до невообразимой длины зубами и когтями, и лицом землистого, мертвецкого цвета.

— А-а-а! Сгинь! Пропади! — завопил юноша, бросая в чудовище фонарик. Бывший прежде его отцом даже не попытался увернуться. Фонарик ударил монстра в лоб и отскочил, а тот только заурчал утробнее и попытался ускориться.

Этого не может быть! Это какой-то кошмар! Это ему снится! Ники отскочил к самой палатке и больно ущипнул себя у запястья, страстно мечтая наконец-то проснуться и увидеть настоящего, горячо любимого отца, но ничего не изменилось. Превратившийся в злобное чудовище отец всё также неотвратимо приближался, простирая к перепуганному сыну когтистые лапы. Чувствуя, как разум растворяется под неудержимым напором кошмара, Ники заметался по заросшей острой озёрной травой лужайке, уворачиваясь от лап монстра. К счастью, тот был неуклюжим и не успевал за юношей. Но что делать дальше? Куда бежать? Кого позвать на помощь?!

— Папочка! Папа, перестань пожалуйста! — рыдал всегда считавший себя мужественным и безумно смелым парень. — Умоляю! Это же я, Ники!

И ничего не менялось. Отец-монстр не слышал рыданий, не узнавал родное дитё, ни капли разума не осталось в его омертвелых глазах.

Неожиданный сильный всплеск заставил Ники скосить взгляд на воду. Огромный сом высунул из воды свою усатую морду и, как показалось перепуганному парню, с любопытством наблюдал за происходящим. А потом начал вставать...

Сом... Да какой это, к чёрту, сом! Рыбовек! Огромный, больше двух метров, неимоверно толстый, с раздувшимся животом, весь покрытый чешуей, но с двумя вполне сформированными конечностями-руками и короткими, сросшимися ножками. Новый монстр проворно зашлёпал по воде, стремясь поскорее выбраться на берег. Оказавшийся меж двух огней парень затравленно взвизгнул и, извернувшись, отскочил от доковылявшего до него отца. Тот развернулся и цапнул когтями, но вновь промахнулся.

Зато не промахнулся рыбовек. Человекосом метнулся к монстру-отцу и в падении вцепился острыми зубами ему в ногу. Отец упал и попытался закричать. Но вместо слов из его рта донеслось горестное рычание. А рыбовек, извиваясь телом и помогая себе руками-плавниками, начал не рвать, не кусать, а заглатывать ногу отца. Целиком, с сапогами и штанами. Раздался хруст — под напором острейших зубов нога сломалась.

Никита несколько секунд стоял неподвижно, пожирая глазами чудовищное зрелище, потом зарычал, сам уподобившись монстру, и вырвал из сухого пенька туристический топорик, которым ещё вчера рубили ветки на костёр.

— Оставь его в покое! — заорал Ники, бросаясь к рыбовеку и с необычайной яростью нанося ему один удар за другим: по голове, по туловищу, по рукам-плавникам.

Острый топор соскальзывал по прочной чешуе, но потом начал неохотно вгрызаться в тело рыбовека. Человекосом заверещал, тонко, противно, забился, выпустил наконец ногу отца из пасти. Никиту чуть не вырвало, когда он понял, что рыбовек откусил ногу полностью, и та болталась лишь на тонкой полоске кожи. Но самое страшное — крови почти не было. Из обрубка ноги медленно сочилась тёмная, густая жижа, даже отдалённо непохожая на обычную кровь человека.

В этот момент Ники окончательно понял, что его отца больше нет. А то, что лежит на земле — лишь тело, мёртвое тело, каким-то образом двигавшееся и пытающееся жить.

— А-а-а! — завопил юноша и в исступлении нанёс последний удар в спину рыбовека.

Это решило исход схватки. Острое лезвие из закалённой стали перерубило позвоночник и голова рыбовека отделилась от туловища. Некоторое время она ещё разевала пасть, усеянную острыми и кривыми зубами, хлопала глазами, но потом окончательно умерла. Тело рыбовека изогнулось дугой и соскользнуло в воду, а вокруг тут же взметнулся фонтан брызг — мелкие рыбёшки накинулись на долгожданную добычу со всех сторон. Показалось — вода вскипела.

Ники согнулся, упал на колени, и его вырвало. Сквозь оглушительное биение пульса парень услышал странный звук, как-будто всхлипнули и тут же смолкли далёкие фанфары военного оркестра, а перед глазами на секунду мелькнула яркая надпись:

«Поздравляем! Вы получили уровень!»

Понять случившееся, разобраться в нём Ники не успел. На его лодыжке сомкнулась рука отца, заставив взвизгнуть от ужаса и отчаяния, но острые когти вопреки ожиданию не воткнулись в ногу, а словно погладили её. Ники неверяще обернулся и встретился взглядом с отцом.

— Прости сынок, — отчётливо сказал тот, а его глаза на секунду стали почти нормальными. — Я пытался бороться, но это сильнее меня. Я не сумел...

— Папа! — всхлипнул Ники, пытаясь приподнять тяжёлое, непослушное тело отца. — Держись! Ты только держись! Я сейчас наложу жгут, а потом вызову скорую!

— Стой, Никита! — строгий голос отца заставил рванувшегося к палатке юношу остановиться. — Поздно! Слишком поздно. Я уже мёртв! Меня ты не спасёшь, как ни старайся, но постарайся спастись сам. Ради меня, ради сестры! Ты обязан выжить! Я верю, у тебя всё получится! Только не слушай этот голос и не поддавайся ему!

— Что получится, папа? — непонимающе переспросил Ники, вновь опускаясь на колени и стараясь уловить каждое слабое слово, сказанное отцом. — Какой голос? О чём ты говоришь?

— Это случилось, мой мальчик, — прошептал отец. — Игра. Она пришла в мир. Теперь ничего не будет по-старому. Запомни это! Ты должен расти, набирать уровни, убивать монстров. Но не верь, если тебе пообещают вечную жизнь. Не поддавайся искушению! Я не устоял и сам видишь, к чему это привело...

Отец закашлялся и попытался улыбнуться. Но жёсткие, стянутые кровавыми потёками губы не позволили ему сделать даже этого.

— Прочитай сообщение, — продолжал через силу отец. — Ты всё поймёшь! Жаль, что ты никогда не играл... Но тут мы сами виноваты... Хотели, как лучше... Прости, сынок!

— За что, папа? — Никита плакал горючими слезами и не замечал этого. Ему было жаль отца, жаль до безумия, но что он мог?!

— За то, что тебе придётся убить меня, — неожиданно твёрдо и ясно сказал отец, прожигая Ники взглядом. — Помни меня таким, каким я был, забудь — каким я стал. И не обманывайся, мои слова — прощальный дар системы. Странный выверт интерфейса. Я уже не человек, монстр, чудовище, получившее вечную жизнь, но и вечное безумие. Я не могу умереть сам, а оставаться таким не хочу. Скоро я вновь забуду всё, забуду тебя и тогда... Ты должен убить меня, или я убью тебя!

— Нет! — отчаянно закричал Ники. — Ты что, папа! Я позову на помощь, мы спасём тебя! Это какая-то инфекция! Ты только держись!

— Стой! — снова прикрикнул отец, и Никита замер на полушаге. — Я теряю контроль, превращаюсь в монстра. Ты не представляешь, что это такое. Я уже мёртв. Странно, что пока ещё могу говорить. Но я мёртв, моё сердце не бьётся. Его просто нет! Пойми же, сынок! Ты должен это сделать! Ты сильный, я же знаю! Ты справишься! Другого выхода просто нет... И не тяни, пожалуйста... А-а-а...

Глаза отца вдруг закатились, жалобный стон в последний раз слетел с его губ, всё тело сотрясли страшные конвульсии. Ники до боли прокусил себе руку, стараясь не закричать. А когда отец вновь открыл глаза, на парня лишёнными зрачка белками смотрел монстр. Тот, который гонялся за ним по берегу, который хотел вонзить в него когти, разорвать, сожрать. Ники отчётливо это понял и попятился, спотыкаясь и чуть не падая.

— Нет! Нет... — шептал он, не слыша и не понимая слов. — Не умирай! Не бросай меня!

Монстр, бывший только что отцом мальчика, попытался подняться, но обрубок ноги мешал. Чудовище заскребло когтями по земле, оставляя глубокие борозды, плотоядно заурчало, не сводя с юноши голодного взгляда пустых, неподвижных глаз, поползло. С хрипами, с натугой монстр подтягивал своё тело, приближаясь к Никите, а парень всё ещё не мог прийти в себя. Только когда страшные лапы отца коснулись его голых ног и когти продавили кожу, юноша опомнился.

С яростью и отчаянием Ники завыл, сам уподобившись дикому зверю, запрокинул голову в равнодушное небо, а потом с силой опустил топорик, что так и сжимал в правой руке, на голову чудовища. Раз, второй, потом принялся колотить без остановки, не помня себя и ничего не соображая. Осколки костей и мозги летели во все стороны, монстр уже затих и не двигался, а Ники всё бил и бил. Бил, пока топор не выскользнул из его руки, а сам он не растянулся на траве, рядом с телом отца.

«Поздравляем! Вы получили уровень!»

Звук далёких фанфар привёл Ники в себя. Он задрожал и пополз прочь от тела чудовища. Он больше не мог думать о том, как об отце. Не хотел думать. Заставил себя забыть, вычеркнуть из памяти случившееся. Ведь это был монстр, который лишь притворялся его отцом, который каким-то образом сумел принять его вид, даже голос подделал. Но это был монстр, перевёртыш, оборотень, безжалостный зверь, который убил бы его, если бы Ники не убил чудовище первым. Да, всё было именно так! А его настоящий отец жив! Просто отошёл куда-то. Рыбачит за тем кустом! И он, Ники, его обязательно найдёт. Сейчас, только встанет...

Силы окончательно покинули парня, и он упал лицом в землю, потеряв сознание...

Без сознания юноша пробыл недолго. Может быть час, полтора — солнце только-только начинало подниматься из-за горизонта, по спокойной воде озера потянулись к горизонту сверкающие, слепящие глаза дорожки. Порыв прохладного ветра всколыхал волосы на голове юноши.

Ники с трудом сел на траве, стараясь смотреть исключительно на озеро перед собой. Помотал головой. Сплюнул кровью. С недоумением рассмотрел сгусток. Кажется, он прикусил язык. Покосился на валяющийся рядом топорик. Лезвие было в каких-то бурых ошмётках. Наконец, Ники собрался с духом и оглянулся.

Позади ничего не изменилось. Всё также лежало на берегу тело убитого им монстра, над которым кружили плотным облаком толстые мухи. В паре шагов, у самой воды, валялась уродливая башка рыбовека, усы которого бессильно расплескались по песку. Странная апатия овладела юношей. Он встал, покачиваясь добрался до палатки и достал бутылку с водой. Жадно и долго пил, ни о чём не думая. Потом вернулся на берег, ополоснул топорик в воде, тщательно вытер лезвие о траву, и подошёл к телу того, кого отказывался считать отцом.

«Что же это за фигня творится? — мысли текли вяло, равнодушно. — Что здесь произошло? Папа стал зомби? Или я умер?»

Последний вариант показался Ники самым достоверным. Точно! Он умер и оказался в аду. Как иначе объяснить то, что произошло?! Ну и пусть! Зато папа жив! Жаль его, конечно, он сильно расстроится, наверное, даже всплакнёт. Но так уж вышло. Сперва мама, теперь я. Но у него осталась Ксюша, сестрёнка...

Чёрт! Сестра! Отец же просил позаботиться о ней! Малышке всего четырнадцать и она сейчас дома. Одна, совсем одна. Как обычно ждёт возвращения мужчин с рыбалки. Может быть даже проснулась... Да почти наверняка проснулась! А что если там, в посёлке, происходит тоже самое, что здесь? Что если это эпидемия, которая охватила мир? Что там папа говорил про игру? Нет, этого не было! Это слишком фантастично даже для ада!

Ладно. Хватит паниковать! Будем действовать, как учил отец. Учитывать только факты. Додумывать и объяснять станем потом. Что произошло — он, Ники, понятия не имеет. Может это и в самом деле ад, а он сам мёртв. Но может и нет... Тогда надо домой. Быстрее домой! К сестре! Прости, папа!

Никита осторожно подошёл к телу отца. Мухи недовольно зажужжали и взлетели, закружив вокруг. Юноша внимательно смотрел на тело, пытаясь разобраться, понять, принять. Нет. Это точно не отец. Монстр!

Неожиданно Ники заметил белую сферу, шарик, который парил в паре десятков сантиметров над телом монстра, ничем не поддерживаемый, невозможный, но реальный. Шарик слегка мерцал, подмигивал, казалось, крутился, и звал... Точно, звал! Почему-то Ники отчётливо понял, что должен взять этот шарик. Может быть это душа его отца? Тогда надо отнести её в церковь. Или что там принято делать с душами?

Ники боязливо протянул руку, а шарик, словно этого и ждал, вдруг обернулся каплей и втянулся в его ладонь, исчез, растворился в ней. Никита с недоумением поднёс руку к лицу — никаких следов! Куда делся шарик?

«Получен навык «Огненная кровь». Изучение до достижения десятого уровня заблокировано. Принять?»

Что?! Только сейчас Никита вспомнил о странных сообщениях, которые то и дело мелькали перед глазами, о звуке фанфар, об оранжевом конверте. Что всё это значит?! Юноша взглянул на голову рыбовека и заметил рядом, на песке, голубую треугольную пирамидку. Она, так же как и шарик, висела едва не касаясь земли, попирая своим существованием все законы физики.

«Игра, сказал отец? — пришло на память Никите. — Но их запретили давным-давно!»

Юноша протянул руку к пирамидке, и она стремительно перетекла в ладонь, также как шарик растворившись под кожей. Неожиданно Ники стало холодно. Он поёжился.

«Получен навык «Рубящее оружие». Желаете изучить?»

— Да отстаньте вы! — не выдержал и закричал Ники. — Ничего не желаю! Ничего не хочу! Верните мне папу! Слышите?! Немедленно!

Никто не ответил, а юноша, почти ещё мальчик, всхлипнул, и, оглашая прибрежные заросли отчаянными криками, бросился прочь — убежать, укрыться, забыть! Он стрелой промчался по старому бревну, служившему мостом между островком, где они с отцом любили ловить рыбу, и основным берегом, и, размахивая руками, бросился через лес по едва заметной тропинке.

Глава 2. Боль — не зло

Ветки, которые вчера вечером юноша даже не замечал, сейчас больно хлестали по спине, незаметные шипы и камушки впивались в голые ступни, но Ники бежал ничего не видя и не чувствуя. Наверное, именно это состояние полного отрешения от реальности называется аффектом. Может быть... Ники было всё равно. Он мчался через лес, перепрыгивая редкие канавки, а в глазах стояло лицо отца, в ушах звучал его голос, руки предательски дрожали.

Заросли кончились внезапно. Поглощённый горем и отчаянием Ники даже не заметил, как выскочил на дорогу. За кустами стоял их ховербайк, старенькая, но всё ещё рабочая лошадка, верный спутник частых прогулок, но юноша не успел до него добраться. Откуда-то сверху неторопливо спланировал патрульный флаер, и юноша замер. Помощь?! Может быть его отца всё-таки можно спасти!

— Эй, парень! Стоять! Брось топор и подними руки!

Дверь флаера мягко ушла вверх, и на асфальт выпрыгнул аккуратный, почти игрушечный полицейский в чёрных очках на пол-лица. Ники поспешно отбросил топорик в сторону, заметив направленный на него ствол станнера. Мысли прояснились и стали чёткими. Чёрт! Его ведь приняли за преступника!

Парень поспешно поднял руки, понимая, что в глазах патрульного выглядит, мягко говоря, странно. Босой, почти голый, в одних шортах, в которых спал, всё тело исцарапано и покрыто бурыми пятнами, так похожими на кровь. Маньяк, как есть маньяк! Или убийца! Хорошо, хоть сразу стрелять не стали!

— Помогите! — закричал юноша срывающимся голосом, с отчаянной мольбой уставившись на медленно приближающегося полицейского. — На нас напали! Там, у озера! Помогите отцу!

— Тихо, парень, тихо! Успокойся! — рослый патрульный смотрел недоверчиво и не спешил подходить ближе. — Стой, где стоишь! Что с тобой случилось?

— Там! — захлёбываясь слезами и слюнями начал было Ники. — Там монстры, чудовища! Они напали на нас!

— Какие ещё монстры... А-а-а! — завопил вдруг полицейский.

Ники увидел, как из машины вывалился второй патрульный, упал на карачки и, ловко перебирая всеми четырьмя конечностями, устремился к напарнику. Добежал, подпрыгнул и сходу попытался вцепиться нечеловечески огромными клыками в шею своего товарища. Но чуть-чуть не допрыгнул, промахнулся и вгрызся в плечо. Первый патрульный развернулся:

— Ты что творишь, Митяй?!

Но он обращался к монстру. Превратившийся в безмозглую машину смерти напарник ничего не слышал и не понимал, одержимый жаждой убийства. Он с чудовищной силой толкнул полицейского и опрокинул его на асфальт. Попытался навалиться сверху. Маленький полицейский проворно извернулся. Завязалась борьба. Ники остолбенел и смотрел, не в силах сдвинуться с места. Кошмар, пережитый на озере, вернулся.

Первый патрульный пытался оторвать от себя зомби, перевернуть, скрутить, взять на приём, но ставший неподъёмно тяжёлым монстр не уступал. Его когти легко разрезали плотную форму, глубоко входили в тело, и кровь потекла рекой. Патрульный дрался отчаянно. Изловчившись, он выстрелил из станнера прямо в лицо напарнику, но монстр лишь на мгновение замедлился, тут же с новой силой устремившись к шее жертвы.

— Парень, помоги! — жалобный крик полицейского, больше похожий на стон, вывел Ники из ступора.

Юноша подхватил с земли топорик и устремился к боровшимся. Примерился. С силой опустил топор в основание черепа монстра. Раздался противный хруст. Ники перерубил позвоночник. С одного удара. Простым туристическим топориком, которым не всякую ветку перерубишь. Как заправский лесоруб — откуда только силы взялись! Монстр дёрнулся пару раз в агонии и застыл, распластавшись на теле напарника. Патрульный с натугой, словно камень, скинул с себя тело монстра. Отполз к машине, оставляя за собой кровавые следы, ошеломлённо посмотрел на существо, только что бывшее человеком, неверяще затряс головой и тут же скривился от боли — монстр всё-таки успел прокусить ему шею, и из рваной раны кровь выбивалась толчками.

— Аптечку! Быстро! — прошептал побледневший патрульный. — На заднем сиденье!

Ники кивнул и бросился во флаер. Перегнувшись через водительское сиденье в салон, он углядел пузатую аптечку, подхватил и тут же выскочил обратно. На ходу раскрыл коробку, вытащил бинт.

— Пластырь давай! — простонал патрульный, тщетно пытаясь пережать порванную вену рукой. — Чему вас только в школе учат! Он стянет рану. Потом сверху бинт!

— Ага! Сейчас! — засуетился Ники, надрывая пакет с пластырем и шлёпая тугую лепёшку на шею полицейскому. Биопластырь тут же плотно прилип к коже, и поток крови остановился. Дрожащими руками Ники принялся бинтовать шею патрульному. Тот взглянул на парня неожиданно ясным взглядом: