Нёман. От истоков до устья. Путевые очерки по землям Беларуси, Литвы и России

«ВИДИШЬ РЕКИ ВЕЛИКИЕ, ИЗ МАЛЫХ ИСТОЧНИКОВ РОЖДЕННЫЕ». Овидий.

Не будет, как мы полагаем, безразлична для литовского читателя сухая Монография реки Неман от её истоков до Ковно, которой мы предваряем отредактированные нами Дневники моряка на литовской витине из Ковно в Кёнигсберг12. Нам казалось необходимым охватить цельность образа Немана с его топографией, историческими воспоминаниями и легким очерком краев, через которые он протекает. Я не только не хотел приукрашивать сухое перечисление местечек, деревень, рек, ручьев, холмов, порогов и неманских пристаней; но напротив, я желал бы первую эту часть книги сделать еще суше, если возможно, но зато богаче деталями. Я желал бы представить более точную этнографию принеманского люда, описание земли, по которой он течет, в геологическом и земледельческом отношениях, дать точный очерк здешней торговли, подробно описать старые замчища, перечислить всё и раскопать перед читателем хотя бы пару курганов, измерить высоту гор и глубину воды: — словом, обратить внимание на каждую интересную деталь, коих здесь полно. Но это было мне не под силу; несколько книг, несколько собственных воспоминаний и заметок — вот и весь материал, который добросовестно выжав, заканчиваю вместе с приснопамятным автором «Новых Афин», ксендзом Бенедиктом Хмелевским: «Не закидываю здесь сети на сирен и китов, не почитаю божков морских Нептуна и Фетиду, но, омочив перо в море, Неман наш опишу тебе, читатель, variora et cultiora secutus13, откуда почерпнешь изобилие основательных сведений».

§1

Бывшее воеводство, нынешняя Минская губерния, является колыбелью нашего Немана. В Игуменском уезде, неподалеку от деревни Долгиновичи14, из болот и лесов вытекает река Лоша, быстро расширяясь до размеров наших сплавных рек третьего разряда. В легких поворотах, почти прямо как стрела, пробежав две мили в южном направлении, далее извилисто сворачивает на запад, затем от деревни Кручки15, подпитанная ручьем, идет на север и запад до самой деревни Песочное.

§2

Здесь в неё впадает с правой стороны небольшой ручей, недалеко от деревни Присынка16, также вытекающий из болот, который, пробежав едва ли пару миль и подпитавшись водами реки Уссы, едва ли может назваться малой речкой.

Это Хронос древних, это наш литовский Неман!

И несмотря на то, что Лоша является рекой большей и что течет уже дольше, Неман, соединяя с её потоками свои скромные воды, отнимает у неё название, дает ей своё, и текут они вместе к морю под общим именем Немана.

§3

Всё так же в северо-западном направлении, пробежав неполные пару миль, приплывает Неман к местечку Могильно, бывшему владению Пацов17, а позже — несвижских ординатов, насчитывающему ныне около 750 душ населения, памятному победой Рингольда, великого кн. лит., над князьями русскими: киевским, владимирским и друцким, в 1235 г.

§4

На милю по прямой линии, но очертив на север дугу, составляющую почти столько же, огибает Неман местечко Николаевщину, также Радзивилловское. Нет здесь ничего заслуживающего внимания, кроме католического костела18, обновленного 20 лет назад.

§5

Всё в северо-западном направлении, но всё более склоняясь к западу, пробежав пару миль и слегка извиваясь, приплывает Неман к местечку Свержень, которое в XVI веке принадлежало частями Вржевлевским, Свирским и другим, затем, собранное Николаем Христофором Радзивиллом, прозванным Сироткой, доныне составляет часть несвижской ординации. Имеет приходской костел каменный, нештукатуренный и небеленый, беднейшей архитектуры, который принадлежал прежде кальвинистам, потом арианам, и наконец в 1588 г. тем же Ник. Христофором Радзивиллом был возвращен католикам. Основание здешней церкви, бывшей базилианской, а ныне греко-российской, датируется 1511 годом, как свидетельствует напись на памятнике, почти вросшем в землю, который находится на кладбище *).

Население местечка, размещающееся в 185 домах, состоит из 350 душ христиан и 430 евреев; всего 760 душ мужского пола **).

В четверти мили за местечком через Неман построен коробчатый мост. Далее от этого моста Неман начинает быть судоходным, то есть способным нести так называемые Витины, или торговые суда, идущие отсюда в Кёнигсберг. Ибо от самых истоков и до этого моста Неман, протекая по равнине среди лесов и болот, почти пересыхающий летом и разливающийся по лугам весной и осенью, едва способен нести на своих волнах древесные плоты, которые из лесных глубин идут в Кёнигсберг или Мемель.

Свержень является складочным пунктом товаров, коими здешние края ведут торговлю с Кёнигсбергом; говоря о Столбцах, мы чуть ниже перечислим товары, составляющие неманскую торговлю; в Свержне склады их размещаются в 14 амбарах, построенных на берегу Немана. Здешние евреи бедны и, будучи не в состоянии вести торговлю самостоятельно, лишь маклерствуют прибывающим сюда купцам из Минска и Новогрудка. Некоторые, правда, те, что побогаче, от имени тех же купцов (за что те им платят) торгуют собственным или взятым в кредит товаром; но оборотный капитал их крайне мал19, ибо из общей суммы, доходящей до 75 000 рублей серебром, на здешних так называемых купцов приходится едва ли 12 000 рублей. Разумеется, для сбора такой суммы в долю должно входить всё еврейское население местечка.

От Свержня на берегах Немана заканчивается чернозем и начинаются пески; растительность, однако, богатая, а на лугах растет трава, хоть и болотная, но буйная и питательная для скота.

*) Из заметок, записанных на месте А. Г. Киркором в 1857 г.

**) Считая примерно столько же женского пола, общее население составит до полутора тысяч душ.

§6

Далее по течению Немана, в полумиле от Свержня, лежит более крупное и торговое местечко — Столбцы. Оно было владением Слушков, позже Чарторыйских, ныне принадлежит Государственным имуществам. В Столбцах насчитывается населения христианского 664, еврейского 1000, всего 1664 души обоего пола; домов 287; кроме костела и церкви, здесь есть еще каменная еврейская синагога; остальные дома деревянные.

Здешний приходской костел20, бывший доминиканский, величественной архитектуры, основал Александр Слушко, каштелян минский, в 1623 году. Здесь в склепе покоится его прах вместе с женой Софьей из Зенкевичей и маленьким сыном Деодатом *).

В другом склепе здешнего костела покоится прах первого здешнего приора, Фабиана из Перемышля Малишевского, умершего в первой половине XVII века. Народ считает его блаженным, и к его гробу толпами совершают паломничества, принося щедрые пожертвования. На потолке склепа, где он покоится, изображены фресками чудеса, которые приписывает ему вера; тысячи преданий об этих чудесах ходят в округе.

Окольский, историк ордена Проповедников русской провинции, в своей Florida Russia называет его могучим оратором, свидетельствуя, что он был магистром теологии, сотоварищем дефинитора и провинциалом, хотя, говоря об этом провинциальстве, добавляет: когда после смерти провинциала Целестина Фабиан был избран на его место, а присланный из Рима визитатор этот выбор аннулировал, Фабиан начал бунтовать так, что провинция из-за него имела немалое смущение: «magna facta est turbatio in provincia, per dictum Fabianum»21 (Flor. Rus. стр. 55).

Вот перечень статистических цифр столбцовской торговли. Торгующие состоят из приезжих купцов-евреев, купцов великороссийских и местных негоциантов, которые, не платя за гильдию, торгуют под фирмой купцов Адельсона или Фейнберга22. Кроме местных, иностранных купцов и обывателей, имеющих здесь свои склады, бывает от 10 до 15. Капиталы, которыми они оборачивают, значительны. Предметы торговли составляют: зерно из соседних уездов; конопля (пенька), лен, льняное семя из Белоруссии; сало, масло, масло (растительное) из Украины и Волыни; рогожи (циновки), смола из Полесья; а сверх того пенька, сало, масло из великороссийских губерний. Для хранения этих товаров над берегом Немана построены амбары, коих насчитывается 20 казенных и 17 частных.

Зимой и летом отовсюду к ним прибывают транспорты. Зимой в этих амбарах очищают лен и пеньку; толпа народа собирается на эту работу; дороговизна рабочего небывалая, так как один человек может в день заработать до 10 польских злотых. Здешняя торговля, несмотря на нынешнее еще слабое развитие, может быть названа превосходной: в 1857 году из Столбцов в Кёнигсберг выплыло 125 витин, груз каждой составлял по стоимости 25 000 руб. серебром, следовательно, стоимость отправленных товаров составляла 3 125 000 рублей серебром.

Кроме наличных денег, купцы берут в Кёнигсберге в обмен на свои товары: сельдь, соль, спиртные напитки, столовую посуду, мебель, шелковые и хлопчатобумажные изделия, что всё расходится по всей стране.

Прибыль, однако, от этой торговли не так велика, как можно было бы ожидать. Евреи торгуют в складчину слишком мелкими капитальцами или, что чаще всего, на заемные деньги. Витины, со своей старосветской конструкцией, тяжелы и невозвратны, русло Немана извилистое, не выпрямленное, не очищенное от дубов, поваленных в воду, и от зловещих рап, то есть подводных камней. Всё это делает судоходство тягостным, опасным, медленным и крайне дорогостоящим. Простой кормчий23 мало смыслит в навигации; так называемый купец, привыкший к мелкой махинации, мало смыслит в настоящей торговле; кредит, не раз обманутый, имеет слабые основания для доверия: не удивительно поэтому, что от плодов нашей земли и производитель, и перекупщик получают крайне малую выгоду. Всякий раз, когда отдельный обыватель брался за торговлю, он неизбежно нес убытки вследствие еврейских махинаций, а для торгово-обывательского товарищества у нас еще слишком рано.

*) Об основании столбцовского костела Окольский в своем труде Florida Russia (стр. 133) приводит наивный анекдот: «Ибо когда собирались закладывать фундамент постройки и не могли согласиться в выборе места, прилетела птица удод (upupa) и, сев на небольшом пригорке, принялась своим голосом созывать: hic! hic!, будто по-латыни: здесь! здесь!. Основатель, приняв к сердцу доброе предзнаменование, в этом месте велел копать фундамент».