Инструкции

Глава 2. Другой исполнитель

— Выключите это, — попросил Миша.

Анна попробовала пульт. Потом повесила на телевизор плед, который лежал на полу. Экран продолжал просвечивать, зато теперь не нужно было видеть все слова.

— На кухню. Обуйся сначала, тут осколки.

Миша нашёл тапочки. Под одним застрял кусочек скотча; он долго пытался его оторвать. Максим терпеливо ждал у двери, хотя ещё вчера поднял бы сына на руки и перенёс.

На кухне Вера уже писала в его школьной тетради. На первой чистой странице поставила время и четыре имени.

— Давайте запишем, пока опять что-нибудь не изменилось. Я прочитаю, вы поправьте.

— Там запретили, — напомнил Миша.

Вера подвинула к нему пачку печенья.

— Да. И там предлагают отправить тебя неизвестно куда. Мне этого достаточно, чтобы не слушаться.

Максим убрал осколок чашки в кухонное полотенце. Собирался выбросить, но буквы всё ещё виднелись под глазурью. Он положил свёрток на стол, отдельно от еды.

— Я отказываюсь вести Мишу в вагон, — произнёс он. — Запиши полностью.

— Я никуда не войду, — сказал сын.

— Ты можешь вообще ничего не отвечать экрану, — сказала Анна. — Мы тебя не отдадим. Уговаривать тоже не будем.

Она села рядом. Вера передала ей карандаш и повернула тетрадь: перечитать своё условие. Анна поправила время. Максим проверил остальные задания и набрал Лаврова.

Связь работала.

— Домой доехал? — спросил Сергей.

Максим успел обрадоваться его голосу.

— Да. Дети со мной. Что с адресом?

— Наряд отправили. Не знаю, успели ли войти. Сейчас полгорода звонит: кому окно разбить, кому деньги перевести. Начальство просит отключить сервер.

— Не отключай запись.

— Я выдернул внешний кабель. Записи сохраняю отдельно. Твою тоже.

— Передай, что у нас угрозы семье. Несовершеннолетнему. Я написал всё на бумаге. Нужен человек, который придёт и увидит своими глазами.

— Передам. Только они не за три минуты прилетят.

— Знаю.

Максим включил громкую связь и назвал домашний адрес. Лавров повторил, записывая. На кухне слушали молча.

— Макс, там на пакете подпись есть, — добавил начальник смены. — Веденин. Техническая служба говорит: бывший подрядчик. Они сейчас проверяют, откуда оно отправилось.

Вера перестала писать.

— «Контур»? — спросила она.

— Ты знаешь?

— Видела в журнале старой телеметрии. Нас к нему не подпускают. Это не я ставила.

В трубке что-то загремело. Сергей сказал кому-то, что взять нужно все блоки, а не только один.

— Я перезвоню. Пока дверь никому не открывай.

Вызов оборвался. Максим положил телефон посреди стола.

— Слышали? Ждём дома.

Анна накрыла печенье блюдцем: Миша ел крошки, которые сыпались из пакета. Сын посмотрел на неё.

— А завтра я в школу пойду?

— Посмотрим утром.

— Без ракеты нельзя. Мне скажут, что я вообще не делал.

Максим взял мотор. Подцепил ногтем отошедший контакт. Миша тут же придвинулся.

— Мы же можем сейчас?

— Можем. Паяльник только…

На холодильнике, поверх магнитов, проступили слова. Не на дисплее — у этой модели его не было. Чёрные буквы появились на белой эмали.

ОТКАЗЫ ЗАРЕГИСТРИРОВАНЫ.

НЕИСПОЛНЕННЫЕ УСЛОВИЯ ПЕРЕДАЮТСЯ ДРУГИМ ИСПОЛНИТЕЛЯМ.

МАКСИМ ОРЛОВ — ДОСТАВИТЬ МИХАИЛА.

Максим встал между надписью и сыном.

— Никуда ты не поедешь с чужими, — сказала Анна, опережая его.

Ниже выдвинулась ещё одна строка:

ИСПОЛНИТЕЛЬ ПОДБИРАЕТСЯ ПО ДОСТУПУ.

Вера коснулась эмали тупым концом карандаша. След не стирался.

— Только что обещало, что никто ничего больше не получит.

— Так пусть не получает, — сказал Миша. — Зачем оно передумало?

Максим не ответил. В первый раз он почти поверил срокам, теперь видел, как правила меняют, едва люди отказываются их соблюдать.

В дверь позвонили.

Анна молча встала. Максим удержал её за запястье, отпустил и пошёл сам.

В глазок был виден Роман Климов. Их сосед через площадку, мастер из управляющей компании. Днём он ставил кому-то дверной доводчик; на рабочей куртке всё ещё висела бирка с чужой фамилией. В одной руке держал инструментальный чемодан, в другой — телефон.

— Ром?

— Открывай, поговорить надо.

— О чём?

Роман пригнул голову к двери.

— Мне велели забрать Мишку. И привезти на Курский. Третья платформа. Не пугайся только, я не забирать пришёл.

В прихожую подошла Анна. Максим оставил цепочку и открыл на несколько сантиметров.

— Чемодан зачем?

— Я с работы. Куда мне его, на лестнице бросить?

Роман поднял телефон. Текст на нём исчез, когда Максим попытался прочесть. Сосед ругнулся и отступил от двери.

— Вот. Нормально разговаривать нельзя. Сейчас прочту сам. «Передать ребёнка в вагон. Не допустить вмешательства взрослых». Вы мне сразу скажите: вы никуда не собираетесь?

— Нет, — ответила Анна.

— Хорошо. На меня это сейчас свалили. Я скажу, что не буду. Но вы тут не одни останьтесь.

— Мы и так не одни.

— Ты с сыном, а замок у вас один. Меня пугает, кто следующим придёт.

Максим посмотрел на чемодан. Роман заметил.

— Не буду я вам дверь ломать, идиот я, что ли?

Он поставил инструменты у своей квартиры и вернулся с пустыми руками. Анна вынула ключ из внутренней скважины.

— Что у тебя ещё?

Роман открыл сообщение. Нижняя строка успела смениться:

ПРЕДЫДУЩИЙ НЕЗАВЕРШЁННЫЙ ПЕРЕХОД: СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ ОРЛОВ.

— Вот это я уже видел, — сказал он. — Мать позвал, спросил: это отец Максима? Она аж села.

Максим упёрся ладонью в косяк.

— Что про него?

— У неё письмо. Сейчас.

Роман ушёл в свою квартиру. Сквозь открытую дверь Максим увидел телевизор с вечерним ток-шоу, костыль у стены и старую женщину в кресле. Сосед вернулся с пожелтевшим конвертом, вынутым из прозрачного пакета.

Максим уже снял цепочку, но Анна удержала дверь.

— Сначала конверт.

На нём был почерк отца. Последние буквы его имени всегда уползали вверх: «Максиму». В детстве он узнавал этот почерк по запискам с просьбой купить хлеб, и от этого простого слова сейчас захотелось проверить, сколько лет ему на самом деле.

Пятнадцать было, когда отец ушёл ночью и не вернулся. Он работал в железнодорожной аварийной службе. Сначала искали его на работе, потом звонили знакомым, потом пошли в полицию. Мать накрывала на троих ещё месяц. Максим стал сам убирать лишнюю тарелку.

В конверте лежал один лист, датированный четырнадцатым октября 1999 года.

«Макс. Меня вызвали к третьей платформе Курского вокзала. В 23:40 должен прийти поезд без номера. Распоряжение странное, мне не назвали дежурного. Если не вернусь, передайте это в милицию.

Если кто-нибудь будет требовать привести туда ребёнка, не соглашайся. Мне говорят, что это единственный способ спасти остальных. Я не знаю, кто эти остальные и почему ребёнок должен платить за них.

Я поеду проверить. Не говори матери, что ушёл от вас. Я не уходил».

Внизу отец приписал: «Расскажу утром».

Максим перечитал эти два слова. Вторая линия почерка была торопливее первой.

— Откуда? — спросил он.

Роман заглянул в свою квартиру, словно хотел, чтобы отвечала мать.

— Она была диспетчером на старой ветке. В ту смену работала. Твой отец ей оставил, потому что не сумел дозвониться домой. На другой день пришли двое. Без формы. Спросили, что он передал. Сказали, что за разглашение можно тоже попасть в список. Она спрятала.

— Двадцать семь лет?

Роман не стал оправдываться.

— Да.

— Я жил напротив тебя двенадцать лет. Ты ни разу…

— Я не знал про письмо. Мне она сегодня сказала.

Максим посмотрел на старую женщину за соседней дверью. Та отвернулась к телевизору. Он хотел зайти и спросить, каким человеком нужно быть, чтобы так долго хранить чужое утро. Анна коснулась его плеча.

— Макс. Потом.

Вера взяла письмо у него из руки.

— Оно старое. Но время то же самое.

Роман пробормотал:

— Поэтому я и пришёл, а не выключил телефон.

Анна пустила его в квартиру. Чемодан он забрал только по её разрешению и поставил у входа, не открывая.

На дисплее домофона загорелось:

ВЕРА ОРЛОВА. ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬ: ЕЛЕНА БЕЛЬСКАЯ.

Через секунду кто-то стукнул снаружи ладонью.

Роман вытянул руку поперёк прихожей.

— Стоять. Ещё одну мы не заказывали.

— Вера! — крикнула женщина. — Это я, Елена. Откройте.

Дочь замерла.

— Из соседнего отдела. Я её знаю.

Максим посмотрел в глазок. Женщина лет тридцати пяти стояла в расстёгнутом пуховике, с мокрыми волосами возле висков. В правой руке у неё был кухонный нож.

Он отступил.

— Нож положите.

— Я не собираюсь…

— Положите на пол. Отойдите.

Елена подняла свободную руку. На указательном пальце висела нитка от рукава.

— Мне нужно Веру на вокзал. До 23:40. Иначе…

— Нож, — повторил Максим.

Она присела, положила его на площадку. Вставала, опираясь на колено, и на секунду показалась гораздо старше. Роман вышел, убрал нож в инструментальный чемодан и оставил его в своей квартире.

Вера приоткрыла дверь.

— Лена, зачем ты это делаешь?

— Артём пропал. Был у Светы. Ему пришло, а потом он пропал. Она говорит, его нет. Не понимает, как нет, я тоже не понимаю, я…

Елена облизала пересохшие губы.

— Оно пишет, что ты должна приехать. Живой. Если я привезу, мне скажут, где он. Мне не сказали, что тебе что-то сделают.

— Не сказали. А если делают?

— Ему девять, — произнесла Елена. — Девять лет. Я ничего другого не успела придумать.

Из кухни вышел Миша с ракетой. Увидел незнакомую женщину, остановился за Анной.

Елена посмотрела на него. Рука, которую она всё ещё держала поднятой, опустилась.

— Я бы не ударила, — сказала она тише.

— Но мы этого не знали, — ответила Вера.

Максим не предложил ей войти. Сначала попросил показать телефон и рассказать всё, что она получила. Елена отказалась читать последнюю угрозу при Мише. Анна увела сына на кухню; за закрытой дверью мальчик сразу стал спрашивать, кого потеряла эта женщина.

На телефоне Елены был билет. На нём — «АРТЁМ БЕЛЬСКИЙ», третья платформа, 23:40 и цифра 6. Поверх билета стояла команда доставить Веру живой. Последняя строчка гласила: «После передачи сообщим местонахождение Артёма».

— Вы к сестре ездили? — спросил Максим.

— Нет. Я позвонила. Потом поехала сюда.

— Позвоните ещё раз. На громкой связи.

Светлана ответила не сразу. Её голос срывался: она уже проверила двор, подъезд и все комнаты. Артём включил планшет, она вышла на кухню, через пять минут вернулась — мальчика нет. Куртка и обувь на месте. Дверь была заперта изнутри.

— В полицию сообщила? — спросила Елена.

— Сообщила. Сказали ждать. Где ты сама? Я тебя потом не могла набрать!

— У Веры.

— У какой Веры? Ты с ума сошла? Приезжай сюда.

Елена закрыла лицо ладонью. Максим попросил Светлану назвать адрес и повторил его. Записала Вера. Договорились, что сестра никому не откроет, кроме прибывшего наряда, и перезвонит, как только увидит Артёма.

После разговора Елена села на край обувной полки.

— Простите. Я правда не знала куда.

Вера стояла перед ней, сцепив руки за спиной.

— Я тебя простить сейчас не могу. Но найти Артёма помогу. Только не надо меня тащить.

— Не буду.

Анна вернулась в прихожую. Максим показал ей билет. Она выслушала пересказ Светланы и оглянулась на кухню: Миша опять возился с ракетой, бумага шуршала всякий раз, когда он переставлял её на столе.

Внизу запищал домофон. Не их вызов, длинный прерывистый сигнал из подъезда. На дисплее появилось ещё одно имя, которого никто из них не знал.

Роман прочитал:

— Следующий исполнитель. Доступ — служебный. Что за хрень…

Он выглянул в окно на лестнице. Во двор въехал чёрный автомобиль. Двое вышли, третий остался за рулём. Один из вышедших смотрел в телефон. Второй достал связку ключей.

— Полиция? — спросила Анна.

— Нет мигалок. Сейчас проверим.

Максим набрал Сергея. Тот ещё разговаривал с кем-то и попросил десять секунд, потом сказал: по угрозе Орловым никого пока не отправили. Наряд у Галины Мельниковой. Тот, кто приехал сейчас, был не от Лаврова.

Роман уже звонил своему дежурному.

— Ты аварийную к нам посылал? Нет? Слушай, замки сегодня кому-то выдавали?.. Понял.

Он закрыл дверь, повернул нижний ключ и объяснил: у управляющей компании пропала учётная карточка электронных допусков. Появился новый временный доступ на все технические входы их дома.

— Запирать можно, — сказал Роман. — Ждать, пока проверят оба замка, мне не нравится.

— Куда ты предлагаешь? — спросила Анна.

— У меня фургон за служебным выходом. А у матери номер человека с вокзала. Того, кто ещё при твоём отце там работал. Она ему уже позвонила.

— И что он сказал?

Роман протянул телефон. Старый записанный контакт: «Павел. Реле». Вызов был ещё открыт.

— Я слышу, — произнёс мужчина. — Вы на громкой?

Максим взял аппарат.

— Вы знали Сергея Орлова?

— Я был учеником электромеханика. Знал. Письмо у вас?

— Да.

— Тогда не отдавайте детей. На станции не подходите к поезду. Я встречу у служебного входа, оттуда можно выйти в общий зал. Там дежурная полиция и люди. С одним телефоном их не заставят забрать ребёнка.

— Почему вы не приедете сюда?

— Ногу повредил, не доберусь вовремя. И ключи от старого входа у меня здесь.

— Мы можем поехать просто в отдел.

— Можете. Я вас не останавливаю. Но этот поезд уже приходил. В полиции тогда сказали, что никакого поезда нет. Что было дальше, расскажу при встрече.

Роман опустил телефон. Со стороны лестницы послышался удар: кто-то с силой захлопнул нижнюю дверь.

Анна не стала ждать второго.

— Сначала в людное место, — сказала она Максиму. — Не к вагону. К людям и дежурным. Миша со мной, Вера рядом. Ты никуда один не отходишь.

— Хорошо.

— И никаких «я только посмотрю».

Максим кивнул. На часах было 22:27. Они быстро оделись. Анна проверяла шапку Миши, пока сын пытался спрятать ракету внутрь куртки; потом достала её и положила в пакет из-под хлеба. Свёрток с осколком чашки она убрала в сумку, подальше от телефона и еды. С тумбы забрала белый конверт. Вера засунула в рюкзак тетрадь, схему сети, зарядку и коробочку с лекарствами. Елена застёгивала пуховик со второй попытки.

Роман позвонил матери: они выйдут через чёрную лестницу, она останется у себя за закрытой дверью. Ещё раз велел не подходить к домофону.

Максим проверил телефон. На экране был только маршрут к вокзалу.

Миша протянул тетрадь и карандаш.

— Тут напиши.

— Что?

— Что я не хочу в поезд. А то потом скажут.

Максим написал его слова, дату и своё имя. Миша прочитал, забрал тетрадь. Вера положила её в рюкзак отдельно от схемы.

Они вышли через кухонную дверь на маленькую служебную лоджию, оттуда — на чёрную лестницу. Роман обслуживал этот проход и знал замок. В подъезде у лифта уже слышались голоса: кто-то спрашивал номер квартиры.

На первом этаже Анна остановилась, чтобы Миша застегнул куртку до конца. Максим хотел поторопить, но подождал. Сзади Елена дышала ему в затылок.

Снаружи шёл мелкий дождь. Фургон Романа стоял под фонарём, белый бок был серым от дорожной грязи. Два ряда пассажирских сидений и отдельный отсек с инструментами. Сосед распахнул заднюю дверь, заглянул, проверил фиксаторы лестницы.

— Пусто. Садимся, ремни пристегнуть.

Анна с Мишей села у левого окна. Максим и Вера — рядом. Елена заняла место возле водителя. Роман достал старую рацию, проверил батарею и передал Павлу, что выехали. Ему ответил короткий треск, затем голос: служебный въезд открыт, навигатор не использовать, ехать по обычным дорожным знакам.

В 22:31 фургон покинул двор.

Максим оглянулся. На площадке возле подъезда двое людей остановились под козырьком. Один поднял телефон к уху. Другой не смотрел на машину: читал экран домофона.

Последнее, что Максим успел увидеть через дождь, было собственное имя на маленьком белом дисплее.

Глава 3. Стук из багажника

Елена мешала Роману смотреть в правое зеркало. Она то отклонялась к стеклу, то опять поворачивалась к заднему ряду, будто Артём мог оказаться на одном из пустых сидений, пока она не видит.

— Пристегнись, — сказал Роман.

Она потянула ремень, промахнулась мимо замка. Со второй попытки получилось.

Со двора они выехали в половине одиннадцатого. Роман держал телефон в кармане и выбирал дорогу сам. На первом перекрёстке пришлось простоять два красных сигнала: поперёк улицы сдавал назад грузовик, а водитель легковушки упорно не давал ему закончить. Миша смотрел на них с заднего ряда. Там всё ещё происходили вещи, которые можно было понять.

— Мы надолго? — спросил он.

Максим поправил ремень у него на плече.

— Доедем, встретим человека. Дальше решим.

— У нас завтра конкурс. С ракетами.

— Я напишу классной, — сказала Анна.

— У тебя телефон работает?

Анна не ответила. Вера передала ей Мишину тетрадь из рюкзака. Анна открыла обложку с нарисованным черепом, проверила записанные инструкции и снова закрыла её. Из пакета возле колена сына торчал смятый нос ракеты. Маленький пропеллер зацепился за рукав Максима; тот освободил его и подвёл провода под край пакета, чтобы не оборвать второй контакт.

Вера сидела у другой двери. Несколько раз она пыталась дозвониться Илье и каждый раз смотрела на экран дольше, чем длился вызов.

Роман взял рацию с панели.

— Павел, Климов. Мы выехали. Канал тот, что ты сказал.

Рация зашипела. Из помех вынырнул мужской голос:

— Слышу. Встретимся у служебного въезда. Третья дверь от будки охраны, снаружи лампа.

— Артём у тебя? — сразу спросила Елена.

Роман передал ей рацию. Она нажала кнопку раньше, чем он успел объяснить.

— Девять лет. Зелёная толстовка. Вы его видели?

— Я слышал ребёнка на одной из линий. Сейчас там пусто.

— Что значит — слышал?

Связь оборвалась. Елена снова нажала кнопку, но получила только треск.

Максим не стал просить её успокоиться. На работе это слово редко помогало, а сейчас у него самого руки лежали на коленях так, будто их положил туда кто-то другой. Под курткой шуршало письмо отца. Он ещё не привык к тому, что письмо существует: можно было потрогать карман и обнаружить, что всё ему приснилось.

Первый удар донёсся сзади, когда фургон съехал с широкой дороги к складам.

— Чемодан не закрепил? — спросила Вера.

— Закрепил.

Роман сбросил скорость. Второй удар был тише, но теперь Максим услышал, как по металлу скользнули ногти.

Елена отстегнула ремень.

— Стой. Стой сейчас!

В 22:40 Роман прижал фургон к строительному забору. Елена уже лезла между сиденьями. Максим перехватил её за локоть: до багажного отсека из салона не добраться, между ними была перегородка.

— Снаружи. Я открою.

Анна вывела Мишу к забору, подальше от проезда. Вера встала рядом с ними, включила ручной фонарь. Пока Роман отпирал задние двери, Елена звала сына через металл.

За дверями были лестница, кабель и инструментальный ящик. Роман снял стяжку, вытянул лестницу на мокрый асфальт. Елена подхватила бухту. Она была тяжёлой; Елена уронила её себе на носок ботинка и даже не посмотрела вниз.

Под резиновым ковриком ещё раз стукнули.

Максим отогнул край. У стены появилась щель. Из неё пахнуло пылью и нагретым деревом, хотя пол был металлический, а дождь успел остудить машину.

— Здесь запаска? — спросил он.

— Запаска снизу.

Роман опустился на одно колено, посветил под кузов. Максим увидел отражение фонаря в луже и балку над ней. Между фургоном и дорогой едва хватило бы места для кошки.

Из щели сказали:

— Мам.

Елена сунула пальцы под край настила. Роман оттолкнул её руки и принёс из ящика плоскую отвёртку.

— Порежешься. Дай мне.

Металл приподнялся без усилия, будто его держала только краска. Вера передала фонарь Максиму. Луч упал на ступени, уходившие вниз; третья находилась ниже асфальта. На верхней сидел мальчик в зелёной толстовке. Одной рукой он закрывал глаза от света, другой держался за край пола.

Елена легла грудью на настил.

— Смотри на меня. Дай руку. Вторую тоже.

Артём тянулся к ней, но пальцы не доставали. Максим лёг рядом, взял мальчика под локоть. Роман придержал поднятый лист металла плечом. Под ними что-то скребло по лестнице, и Елена дёрнула сына слишком резко.

— Подожди, нога! — крикнул Артём.

Максим увидел мягкую домашнюю тапочку, зажатую между ступенью и стеной. Высвободил ступню; тапочка осталась внизу. Они вдвоём вытащили мальчика на пол, и Елена тут же села рядом, зажав его между коленями. Артём плакал без звука. Губы у него были белые, а ресницы слиплись от пыли.

Анна повернула Мишу к себе, но он успел увидеть ступени.

— Там ещё кто-нибудь есть?

Максим направил фонарь вниз. Свет дошёл до поворота. Дальше был тёмный проём, слишком широкий для фургона, и ровная стена со старой зелёной краской. Ни вещей, ни человека он не увидел.

— Я никого не вижу. Отойди к маме.

Артём закашлялся. Елена полезла ему в рот пальцем, и он отбился от её руки.

— Пыль, — сказал он. — Там пыль.

Анна принесла воду, помогла снять толстовку. На виске была ссадина, на ноге — красная полоса от края ступени. Роман достал аптечку, но Елена выхватила салфетки сама. Она никак не могла оторваться от сына достаточно, чтобы открыть пакет. Анна надорвала край и подала ей.

— Руки-ноги чувствуешь? — спросил Максим.

Артём кивнул, потом поднял левую ступню.

— Тут больно.

Мальчик шевелил пальцами, дал осторожно коснуться щиколотки. Елена проверяла его снова и снова, пока Анна не положила ладонь ей на запястье.

— Хватит пока. Он отвечает. Дай ему подышать.

Из кармана толстовки выпал небольшой билет. Максим поднял его с дороги. На плотной серой бумаге были напечатаны имя Артёма, Курский вокзал, третья платформа, время 23:40 и шестой вагон. Даты не было.

— Это твоё?

Мальчик посмотрел на билет.

— Мне сказали взять.

— Кто?

— Мужчина. На экране.

Елена закрыла глаза, прижавшись лбом к его голове.

— У тёти был экран?

— Планшет. Там сказали открыть дверь. Я думал, ты приехала. Тётя ушла.

— Ты вышел в подъезд?

Артём начал кивать, потом остановился.

— Наверно. Там было темно. Он говорил, что поможет. Павел.

Роман поднял рацию, но Максим остановил его. Артём смотрел на взрослых, ожидая, что теперь ему скажут, что он сделал неправильно.

— Больше пока не спрашиваем, — сказал Максим. — Артём, ты с мамой. Никуда один не пойдёшь.

— Я и не хотел.

— Я понял.

Елена дозвонилась Светлане с Анниного телефона. Из трубки донеслось сразу несколько вопросов; сестра всё ещё ждала наряд и не отходила от окна.