Башни Роук

Топтун опять потерялся.

Топтун опять потерялся.

Елена обнаружила это в семь часов сорок три минуты утра, когда до выхода оставалось двенадцать минут, каша уже успела остыть, чай — тоже, а Лучик сидела посреди прихожей в одном ботинке и категорически отказывалась надевать второй.

— Где он?

Лучик посмотрела на мать.

Елена посмотрела на Лучика.

Обе посмотрели на пустую кровать.

— Прекрасно.

Лучик улыбнулась.

— Топтун.

— Я поняла, что Топтун. Где Топтун?

Девочка задумалась.

Елена знала это выражение лица. Оно означало, что сейчас будут предприняты серьёзные усилия для восстановления событий, происходивших приблизительно пять минут назад.

Лучик посмотрела на кровать.

Потом на дверь.

Потом почему-то вверх.

— Там.

— Где там?

Палец указал на потолок.

— Очень информативно.

Елена закрыла глаза.

Ненадолго.

На три секунды.

Иногда этого хватало.

Она вдохнула, выдохнула и снова посмотрела на дочь.

— Давай вспоминать. Вчера Топтун с нами ужинал?

Лучик кивнула.

— Что он ел?

— Касю.

— Кашу?

— Да.

— Много?

Лучик развела руки.

Получилось действительно много.

— Поэтому ты свою не доела?

Девочка посмотрела в сторону.

— Понятно.

Елена пошла на кухню.

Топтуна там не было.

Под столом лежала ложка, которую она искала вчера вечером, две детали конструктора и кусочек засохшего яблока.

Елена подняла ложку.

— Вот ты где.

— Топтун?

Лучик появилась в дверях.

— Нет. Другой пропавший без вести.

Лучик не поняла, но на всякий случай засмеялась.

Елена проверила под стульями.

Открыла нижний шкаф.

Заглянула за мусорное ведро.

— Топтун!

Тишина.

— Мама.

— Что?

— Топтун не говоит.

— Это многое объясняет.

В семь часов сорок семь минут к поискам подключилась сама Лучик.

Это значительно осложнило ситуацию.

Елена искала медведя.

Лучик шла следом и проверяла уже проверенные места.

Иногда она находила что-нибудь другое и приносила матери.

Сначала носок.

Потом пластмассовую крышку.

Потом расчёску.

— Спасибо.

Лучик ушла.

Вернулась с деревянной ложкой.

— Ещё спасибо.

Елена посмотрела на часы.

Семь пятьдесят.

— Всё. Уходим без него.

Лучик остановилась.

Улыбка исчезла.

Елена поняла, что совершила ошибку.

— Нет.

— Лучик.

— Неть.

— Мы опаздываем.

— Топтун.

— Он взрослый медведь. Посидит дома.

— Неть.

— Мы вернёмся.

— Неть.

— Я позвоню ему.

Лучик задумалась.

На секунду появилась надежда.

— По телефону.

— Топтун не говоит.

Елена посмотрела на дочь.

— Ты же сама пять минут назад сказала.

Лучик села на пол.

Второй ботинок всё ещё стоял рядом.

— Замечательно.

Елена опустилась на корточки.

— Слушай меня. Мы сейчас надеваем ботинок, идём вниз, покупаем продукты, потом возвращаемся и ищем Топтуна.

Лучик покачала головой.

— Почему?

— Он один.

Елена хотела ответить.

Не ответила.

Посмотрела на часы.

Потом на дочь.

Потом снова на часы.

— Пять минут.

Лучик поднялась.

— Пать.

— Только пять.

Они начали сначала.

В спальне медведя не было.

В ванной тоже.

В стиральной машине Елена обнаружила полотенце, которое собиралась повесить ещё вчера.

На балконе нашёлся второй носок.

— У нас сегодня прямо день великих открытий.

Лучик ползала под кроватью.

— Есть?

— Неть.

— Ищи.

— Исю.

В семь часов пятьдесят шесть минут Елена начала подозревать, что Топтун покинул квартиру самостоятельно.

Медведь обладал удивительной способностью исчезать именно тогда, когда они куда-нибудь собирались.

Елена находила его:

в шкафу;

в корзине для белья;

за холодильником;

однажды — внутри большой кастрюли.

Как он туда попал, Лучик объяснить не смогла.

Или не захотела.

— Где вы вчера играли?

— Тут.

— Тут — это где?

Лучик показала вокруг.

— Понятно. В квартире.

Девочка кивнула.

Елена прошла в гостиную.

Остановилась.

Посмотрела на диван.

Потом медленно наклонилась.

Из-под дивана торчала коричневая лапа.

— Гражданин обнаружен.

Лучик закричала от радости.

Через секунду Топтун был извлечён на свет.

Выглядел он так, словно прекрасно провёл ночь и совершенно не понимал причин возникшей суеты.

— Вот объясни мне, — сказала Елена, держа медведя перед собой, — что ты делал под диваном?

Лучик забрала Топтуна.

Прижала к себе.

— Спал.

— Конечно.

Елена поднялась.

— А теперь ботинок.

На этот раз Лучик не сопротивлялась.

В восемь часов две минуты они наконец вышли из квартиры.

Елена закрыла дверь.

Проверила ручку.

Сделала два шага.

Остановилась.

Вернулась.

Снова проверила ручку.

— Мама.

— Иду.

Коридор Жилого уже проснулся.

Где-то работал пылесос.

За одной из дверей плакал ребёнок.

Пахло жареным луком.

Чуть дальше мужчина в майке стоял на стремянке и пытался заменить лампу.

Лампа мигала.

— Алексей, — сказала Елена.

— А?

— Ты её третий месяц меняешь.

Алексей Мартынов посмотрел на лампу.

— Я к ней подход ищу.

— Нашёл?

— Мы сближаемся.

Лампа погасла.

Алексей посмотрел вверх.

— Видишь? Уже скучает.

Лучик засмеялась.

— Доброе утро, Лучик.

— Утло.

— А это кто?

Лучик подняла медведя.

— Топтун.

— Серьёзный человек.

Алексей кивнул медведю.

— Доброе утро.

Лучик осталась довольна.

Елена нажала кнопку лифта.

Над дверью загорелась цифра семь.

Потом шесть.

Потом снова семь.

— Только не сегодня.

Цифра подумала.

Стала шестёркой.

— Спасибо.

— Мама.

— Что?

— Лифт думает.

— Очень медленно.

Двери открылись.

Внутри уже стояли четыре человека, детская коляска и мужчина с двумя коробками.

Елена посмотрела на всё это.

— Следующий.

— Влезете, — сказал мужчина.

— Куда?

Мужчина осмотрел кабину.

— Если боком.

— Я ещё не настолько опаздываю.

Двери закрылись.

Лучик подошла к ним.

— Уехал.

— Наблюдательная.

Они стали ждать.

По коридору проехал маленький сервисный робот.

Лучик повернулась.

— Федя!

Елена успела схватить её за капюшон.

— Стоять.

Лучик осталась на месте.

Федя проехал мимо.

Остановился.

Повернулся.

Несколько секунд смотрел на стену своим единственным тёмным сенсором.

Потом поехал дальше.

— Видишь? Даже Федя работает.

Лучик посмотрела на мать.

— Федя гуляет.

— Конечно. Один ты у нас работаешь.

Топтун ничего не ответил.

Подошёл второй лифт.

Они спустились на первый уровень.

Рынок встретил их запахами.

Кофе.

Тёплого хлеба.

Чего-то жареного.

Специй.

Моющего средства.

И ещё десятка вещей, которые Елена различала, но никогда не пыталась назвать.

Переход просыпался не сразу.

Он просыпался уровнями.

Сначала Низ.

Елена этого не видела, но знала по звуку грузовых лифтов.

Потом Рынок.

Потом Жилой.

Стекло просыпалось последним.

Потому что свету требовалось время, чтобы добраться туда.

— Елена!

Она обернулась.

Галя сидела возле служебного помещения.

Рядом стояло ведро.

На ведре лежала тряпка.

В руках у Гали была маленькая чашка.

— Опять бежишь?

— Я не бегу.

— Ты всегда не бежишь.

Галя сделала глоток.

— Просто быстро стоишь на месте.

Елена почувствовала запах кофе.

— Настоящий?

Галя посмотрела на неё с оскорблённым достоинством.

— А какой ещё?

— Вчера ты говорила, что экономишь.

— Я экономлю на важном.

Она подняла чашку.

— А это необходимое.

Лучик подошла ближе.

— Галя.

— Гражданка.

— Кофе.

— Маленькая ещё.

— Мама пьёт.

— Мама тоже маленькая. Просто давно.

Елена улыбнулась.

— Спасибо.

— Обращайся.

Галя посмотрела вниз.

— А гражданин где?

Лучик показала Топтуна.

— Нашёлся.

— Документы?

Лучик прижала медведя к себе.

— Нет.

— Тогда конфискуем.

— Неть.

— Ладно. Первый раз предупреждение.

Мимо них быстро прошёл Артур Пак.

В одной руке он держал планшет.

В другой — лаваш.

— Утро.

— Ты опять ешь на ходу, — сказала Галя.

— Успеваем.

— Куда?

Артур откусил.

Задумался.

— Везде.

Он пошёл дальше.

Через несколько шагов остановился.

Вернулся.

— Корень открывался?

— А я похожа на справочную?

— Да.

— Открывался.

— Спасибо.

— Пять рублей.

— Запиши.

— Уже.

Артур снова ушёл.

Галя посмотрела ему вслед.

— Когда-нибудь подавится.

— Ты ему каждый день это говоришь.

— Поэтому пока не подавился.

Лучик вдруг дёрнула Елену за руку.

— Федя.

Робот появился из-за угла.

Он двигался по своему обычному маршруту.

Медленно.

Уверенно.

Совершенно не интересуясь людьми.

Лучик посмотрела на Топтуна.

Потом на Федю.

Елена увидела это выражение лица.

— Нет.

Лучик посмотрела на мать.

— Нет.

— Топтун хочет.

— Топтун ничего не хочет.

— Хочет.

— Куда?

Лучик показала на Федю.

— Кататься.

— Нет.

— Один раз.

— Нет.

Лучик уже подходила к роботу.

— Лучик.

Галя поставила чашку.

— Подожди.

Елена посмотрела на неё.

— Только не поощряй.

— Я контролирую ситуацию.

— Это меня и пугает.

Федя остановился перед препятствием.

Препятствием оказался Топтун.

Лучик посадила медведя сверху.

Федя подумал.

Потом поехал.

Лучик закричала от восторга.

— Топтун!

Несколько человек обернулись.

Медведь ехал через Рынок.

Лучик бежала следом.

Елена — за Лучиком.

Галя поднялась.

— Эй!

Федя продолжал движение.

— Задержать безбилетника!

Артур обернулся.

Увидел происходящее.

Прижал планшет к груди.

Поймал Топтуна на повороте.

Федя поехал дальше.

Артур поднял медведя.

— Чей?

— Мой!

Лучик подбежала.

— Проезд оплачивать надо.

Лучик посмотрела на мать.

— Мама.

— Даже не начинай.

Галя смеялась.

По-настоящему.

Громко.

Елена забрала Топтуна.

— Всё. Закончили.

— Ещё.

— Нет.

— Пать минут.

Елена посмотрела на дочь.

— Где-то я это уже слышала.

Они пошли дальше.

Корень действительно открылся.

Михаил стоял за прилавком и раскладывал яблоки.

— Доброе утро.

— Если бы.

— Что случилось?

— Поставки.

— Что с ними?

— Ничего.

— Тогда почему «если бы»?

Михаил посмотрел на неё.

— Потому что должны были приехать в шесть.

— А сейчас?

— Восемь двадцать.

Елена посмотрела на часы.

— Восемь одиннадцать.

— Я заранее недоволен.

Лучик подошла к яблокам.

— Не трогать, — сказал Михаил.

Лучик убрала руку.

— Можно взять.

Лучик посмотрела на него.

— Но не трогать.

Лучик посмотрела на мать.

— Он с утра такой, — сказала Елена.

— Я всегда такой.

— Это хуже.

Михаил положил яблоко на весы.

Потом ещё одно.

— Что тебе?

— Молоко. Йогурт. Хлеб.

— Хлеба мало.

— Почему?

— Я же сказал. Поставки.

— Ты сказал, что ничего не случилось.

— А ничего и не случилось.

Михаил достал пакет.

Положил продукты.

Взвесил яблоки.

Добавил ещё одно.

— Я столько не просила.

— Весы старые.

Елена посмотрела на новые электронные весы.

— Конечно.

Она заплатила.

Взяла пакет.

— Пойдём.

Лучик не двигалась.

Она смотрела куда-то за спину Михаила.

— Что?

Лучик показала пальцем.

На стене висела табличка.

Елена знала её много лет.

«Выход к Галерее».

Обычная табличка.

Синяя.

Со стрелкой.

Сегодня под ней висела ещё одна.

Белая.

Временная.

Напечатанная на обычном принтере.

Елена прочитала.

«В связи с проведением технических мероприятий проход через восточную часть Галереи временно ограничен».

— Михаил.

— Что?

— Это когда повесили?

Он посмотрел.

— А.

— Когда?

— Ночью, наверное.

— Что за мероприятия?

Михаил пожал плечами.

— Технические.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Елена ещё раз посмотрела на табличку.

— Нам к Стеклу.

— Через второй подъём.

— Это крюк.

— Семь минут.

— С ребёнком пятнадцать.

— Значит, пятнадцать.

Лучик потянула мать за руку.

— Мама.

— Что?

— Стекло.

Елена вздохнула.

— Идём.

Они вышли из магазина.

Галя уже закончила кофе.

Артура не было.

Федя продолжал свой маршрут.

Люди шли на работу.

Открывались магазины.

Поднимались лифты.

Опускались лифты.

Где-то наверху Алексей Мартынов продолжал бороться с лампой.

Переход жил.

Елена взяла Лучика за руку.

Они пошли к другому подъёму.

— Мама.

— Что?

— Почему туда нельзя?

— Не знаю.

— Почему?

— Потому что технические мероприятия.

Лучик подумала.

— Почему?

Елена посмотрела на неё.

— Потому что иногда взрослые пишут длинные слова, когда сами не знают, что происходит.

Лучик удовлетворилась ответом.

Топтун висел у неё под мышкой.

Одно ухо загнулось.

Они свернули.

За их спинами белая табличка едва заметно качнулась от движения воздуха.

Никто больше на неё не смотрел.

Потому что ничего не произошло.

Просто привычная дорога стала немного длиннее.

Они выбрали второй подъём.

Елена не любила второй подъём.

Не потому, что с ним было что-то не так. В Переходе вообще редко встречались вещи, с которыми было что-то определённо не так. Обычно они просто работали немного хуже, чем хотелось, немного дольше, чем обещали, и совсем не так, как предполагалось изначально.

Второй подъём состоял из двух эскалаторов.

Один ехал вверх.

Второй тоже ехал вверх.

Почему — никто не знал.

Елена помнила времена, когда второй эскалатор спускался вниз. Потом его закрыли на ремонт. Ремонтировали почти два месяца, открыли, и он тоже поехал вверх.

Несколько дней жители возмущались.

Потом привыкли.

Теперь вниз ходили по лестнице.

— Ножку.

Лучик подняла ногу.

— Другую.

Подняла другую.

— Нет, сначала эту.

Лучик посмотрела на мать.

Елена посмотрела на дочь.

Между ними возникло короткое разногласие о том, с какой ноги правильнее входить на эскалатор.

Победила Лучик.

Она прыгнула сразу двумя.

— Господи.

Елена успела схватить её за капюшон.

— Я же просила.

— Я сама.

— Я вижу.

Топтун ехал под мышкой.

Его длинная лапа почти касалась ступенек.

Елена поправила медведя.

— Держи нормально.

Лучик перехватила Топтуна за шею.

— Не настолько нормально.

Эскалатор медленно поднимался.

Рынок оставался внизу.

Отсюда было видно, как Галя снова взялась за работу.

Она катила ведро одной рукой, другой поправляла швабру и что-то говорила проходившему мимо мужчине.

Мужчина пытался уйти.

Галя не отпускала.

— Галя.

Лучик помахала.

Галя не заметила.

— Она работает.

— Кофе.

— Кофе она уже выпила.

— Ещё.

— Нельзя столько кофе.

Елена подумала.

— Хотя ей, наверное, можно.

На середине подъёма Лучик начала считать ступеньки.

— Один.

— Два.

— Пать.

— Три.

— Семь.

— Четыре.

— Десять.

— Я сдаюсь.

Лучик победно улыбнулась.

Эскалатор вынес их на промежуточную площадку.

Дальше начиналась лестница.

Пятнадцать ступеней.

Елена знала точно.

Когда живёшь в одном месте достаточно долго, начинаешь помнить вещи, которые никогда не собирался запоминать.

Пятнадцать ступеней до площадки.

Двадцать два шага до автомата с водой.

Девять плиток от лифта до двери магазина Корня.

Семь секунд между нажатием кнопки и звуком открытия дверей второго лифта, если тот находится на соседнем уровне.

Лучик остановилась перед лестницей.

— На ручки.

— Нет.

— Мама.

— Ты большая.

— Маленькая.

— Пять минут назад была большая.

— Теперь маленькая.

Елена вздохнула.

— Аргумент.

Она взяла дочь на руки.

Топтун оказался между ними.

— Тяжёлая стала.

— Топтун.

— Конечно. Это Топтун тяжёлый.

Лучик кивнула.

— Толстый.

Елена посмотрела на медведя.

— Слышал?

Топтун промолчал.

Они поднялись.

На площадке возле автомата стоял Порфирий Сангвинев.

Елена заметила его не сразу.

Порфирий обладал удивительным свойством становиться частью места, в котором находился.

Он мог стоять у стены, сидеть на скамейке, ждать возле лифта, и люди проходили мимо, не замечая его до тех пор, пока он не начинал говорить.

Сегодня он стоял лицом к стене.

На нём было старое серое пальто в полоску.

То самое.

Елена не помнила, чтобы видела Порфирия в другой одежде.

Зимой — пальто.

Весной — пальто.

Летом — пальто.

Однажды, несколько лет назад, в Переходе почти неделю не работала система охлаждения. Температура поднялась так, что Корень выставил возле магазина холодильник с водой и продавал бутылки почти без наценки, чем страшно гордился.

Порфирий всё равно ходил в пальто.

На шее висел потрёпанный шарф.

Очки держались на пластыре.

Матерчатая сумка стояла возле ног.

Порфирий приложил ладонь к стене.

— Ну?

Стена молчала.

— Я тоже так думаю.

Елена хотела пройти мимо.

Лучик не захотела.

— Деда.

Порфирий обернулся.

Посмотрел сначала на Лучика.

Потом на Елену.

Потом на Топтуна.

— Доброе утро.

— Утло.

Порфирий нахмурился.

— Я не с вами.

Лучик посмотрела на мать.

Елена пожала плечами.

Порфирий наклонился.

— Доброе утро, гражданин.

Топтун висел вниз головой.

Лучик засмеялась.

— Топтун.

— Я вижу.

Порфирий поправил очки.

Одна дужка соскочила.

Он снял их и некоторое время рассматривал медведя через единственное целое стекло, держа оправу перед собой как пенсне.

— Фамилия?

Лучик задумалась.

— Топтун.

— Это имя.

— Топтун.

— Хорошо. Не хотите — не говорите.

Он вернул очки на место.

Дужка снова упала.

Порфирий оставил её висеть.

— Куда направляетесь?

— К Стеклу, — сказала Елена.

Порфирий посмотрел на неё.

— Зачем?

— Гулять.

— А.

Он кивнул.

Будто получил исчерпывающий ответ.

Елена взяла Лучика за руку.

— Пойдём.

— Подождите.

Она остановилась.

Порфирий снова приложил ладонь к стене.

— Вы ничего не слышите?

Елена прислушалась.

Гудела вентиляция.

Где-то работал лифт.

Снизу доносились голоса Рынка.

— Нет.

— Вот.

— Что «вот»?

— Ничего.

Елена посмотрела на него.

— Порфирий, вы опять людей пугаете?

— Я?

Он удивился.

— Я с людьми почти не разговариваю.

— Это я заметила.

Порфирий посмотрел на стену.

— Они всё равно не слушают.

Елена хотела ответить, но Лучик потянула её за руку.

— Мама.

— Идём.

Они прошли несколько шагов.

— Девушка.

Елена обернулась.

Она давно отвыкла от того, что её называют девушкой.

Порфирий стоял на прежнем месте.

— Что?

— Другим путём сегодня идёте.

— Восточную Галерею закрыли.

— Зачем?

— Технические мероприятия.

Порфирий некоторое время смотрел на неё.

Потом перевёл взгляд на стену.

— А.

— Что?

— Ничего.

— Вы знаете, что там происходит?

— Где?

— В восточной Галерее.

— Нет.

— Тогда почему вы так сказали?

Порфирий удивился.

— Как?

Елена подождала.

Потом махнула рукой.

— Неважно.

— Вот и хорошо.

Они пошли дальше.

За спиной Порфирий тихо сказал:

— Не скрипи.

Елена обернулась.

— Что?

— Не вам.

Он погладил стену.

— Потерпи.

Лучик посмотрела на Порфирия.

Потом тоже приложила ладонь к стене.

— Потепи.

Порфирий посмотрел на неё.

Несколько секунд ничего не говорил.

Потом серьёзно кивнул.

— Вот.

Елена улыбнулась.

— Всё, идём.

Они пошли дальше.

На этот раз Лучик не сопротивлялась.

Второй подъём выводил не прямо к Стеклу.

Сначала нужно было пройти через старую часть Галереи.

Здесь потолки были ниже.

Магазинов почти не осталось.

Когда-то на этом уровне находился большой мебельный центр. Потом он закрылся, помещения разделили, часть переделали под офисы, часть — под жильё, а несколько больших залов так и остались пустыми.

Лучик любила здесь бегать.

Елена — нет.

Слишком много углов.

— Рядом.

— Я рядом.

— Я тебя не вижу.

Лучик появилась из-за колонны.

— Вот.

— Очень смешно.

Она снова исчезла.

— Лучик.

Тишина.

— Лучик.

Из-за колонны показался Топтун.

Потом исчез.

— Я сейчас разозлюсь.

Появилась Лучик.

— Вот.

— Иди сюда.

Девочка подошла.

Елена взяла её за руку.

— Не убегай.

— Я тут.

— А если потеряешься?

Лучик задумалась.

— Мама найдёт.

Ответ прозвучал так уверенно, что Елена не сразу нашлась.

— Конечно найду.

Лучик кивнула.

Вопрос был решён.

Они пошли дальше.

На стенах старой Галереи ещё оставались следы прежней жизни.

Выцветшие прямоугольники там, где когда-то висели вывески.

Закрытые двери.

Старый указатель.

«Башня А — 420 м».

Ниже.

«Башня Б — 380 м».

Кто-то много лет назад нарисовал между стрелками маленький домик.

Елена видела его сотни раз.

Сегодня Лучик остановилась.

— Дом.

— Да.

— Чей?

— Не знаю.

— Наш?

Елена посмотрела на рисунок.

— Наверное.

Лучик удовлетворённо кивнула.

Они пошли дальше.

В конце старой Галереи было два прохода.

Правый вёл к восточной части.

Левый — к Стеклу через Сад.

Сегодня возле правого стояло временное ограждение.

Две металлические стойки.

Лента.

Ещё одна белая табличка.

Такая же, как возле магазина Корня.

Елена прочитала:

«Проход временно ограничен».

Ниже мелкими буквами:

«Просьба использовать альтернативные маршруты».

Перед ограждением стоял мужчина.

Лет сорока.

В рабочей форме.

В руках — ящик с инструментами.

— Мне туда, — сказал он.

Возле ленты стоял молодой сотрудник службы Перехода.

— Проход закрыт.

— Я вижу.

— Тогда в чём вопрос?

— У меня заявка.

— Обходите.

— С инструментами?

Сотрудник пожал плечами.

— Альтернативный маршрут.

— Я на сорок минут опоздаю.

— Ничем не могу помочь.

— Ты понимаешь, что меня там ждут?

— Понимаю.

— Тогда пропусти.

— Не могу.

— Почему?

Молодой человек посмотрел на табличку.

— Проход временно ограничен.

Рабочий тоже посмотрел на табличку.

— Я читать умею.

— Тогда в чём вопрос?

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Елена обошла их.

Лучик оглянулась.

— Почему дядю не пускают?

— Закрыто.

— Почему?

— Не знаю.

— Дядя знает?

— Наверное, тоже нет.

— А кто знает?

Елена хотела сказать:

«Тот, кто закрыл».

Но почему-то не сказала.