Башни Роук

Глава 3

Глава 3

Чужой стул

Топтун не хотел надевать ботинок.

Елена узнала об этом в семь часов двадцать одну минуту утра.

Сама она стояла в ванной перед зеркалом, пыталась одной рукой собрать волосы, другой — найти заколку, которую точно положила сюда вечером, и одновременно слушала происходящее в прихожей.

Сначала там было тихо.

Потом что-то упало.

Потом Лучик сказала:

— Неть.

Елена продолжила искать заколку.

— Что «нет»?

— Неть.

— Очень содержательно.

— Не надо.

Елена нашла заколку.

Она лежала там, где Елена её и оставила.

Под полотенцем.

— Что не надо?

Тишина.

— Лучик?

— Он не хочет.

Елена остановилась.

Посмотрела на своё отражение.

— Кто?

— Топтун.

Елена закрыла глаза.

Ненадолго.

Потом вышла в прихожую.

Лучик сидела на полу.

На одной ноге у неё был ботинок.

Второй ботинок стоял рядом.

Топтун лежал на спине.

Лучик пыталась надеть ему на лапу свой носок.

Елена прислонилась к дверному косяку.

— Что происходит?

Лучик подняла голову.

— Не хочет.

— Кто?

— Топтун.

— Чего?

— Ботинок.

Елена посмотрела на медведя.

— А его кто-нибудь спрашивал?

Лучик посмотрела на Топтуна.

— Хочешь?

Подождала.

— Неть.

— Понятно.

Елена подошла.

Села на корточки.

— А почему Топтун должен надевать твой ботинок?

Лучик задумалась.

— Гулять.

— Он и без ботинок гуляет.

— Ножки.

— Что ножки?

Лучик взяла медведя за лапы.

Показала матери.

— Мёрзнут.

Елена потрогала одну лапу.

Потом другую.

— Действительно.

Лучик кивнула.

— Холодные.

— Ужас.

Елена взяла второй ботинок.

— Тогда давай так. Ты надеваешь этот, а Топтуну мы найдём что-нибудь другое.

Лучик насторожилась.

— Что?

— Носки.

— Какие?

— Тёплые.

— Мои?

— Нет.

— Почему?

— Потому что твои нужны тебе.

Лучик подумала.

— Мамины.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мамины нужны маме.

Лучик снова задумалась.

— Галины.

Елена посмотрела на дочь.

— Галя будет очень рада.

Лучик улыбнулась.

— Да.

— Особенно если узнает, что мы берём её носки без спроса.

— Да.

Елена протянула ботинок.

— Нога.

Лучик подняла ногу.

Не ту.

— Другая.

Подняла другую.

— Спасибо.

Елена надела ботинок.

Затянула липучку.

— Всё.

Лучик посмотрела на Топтуна.

— А он?

— Ему не холодно.

— Холодно.

— Почему?

Лучик потрогала медведю лапу.

— Холодный.

— Он плюшевый.

— Холодный.

Елена посмотрела на часы.

Семь двадцать семь.

— Хорошо.

Она ушла в спальню.

Открыла ящик.

Нашла пару старых детских носков.

Вернулась.

— Держи.

Лучик посмотрела.

— Маленькие.

— Ему как раз.

— Красные.

— Я вижу.

— Он мальчик.

Елена замерла.

— И?

Лучик посмотрела на красные носки.

Потом на мать.

— Неть.

Елена глубоко вдохнула.

— Сейчас я объясню тебе одну очень важную вещь.

Лучик ждала.

— Красные носки можно носить всем.

Лучик посмотрела на Топтуна.

— Всем?

— Всем.

— Дяде?

— Какому дяде?

Лучик подняла руку.

Помахала.

Елена поняла.

— Дяде за Стеклом?

— Да.

— Можно.

— Корню?

— Можно.

— Порфилию?

— Порфирию.

— Порфилию можно?

— Даже Порфирию.

Лучик подумала.

— Феде?

Елена посмотрела на неё.

— У Феди нет ног.

— Есть.

— Где?

Лучик показала куда-то вниз.

— Там.

— Ладно. Феде тоже можно.

Вопрос был решён.

Лучик надела Топтуну красные носки.

Один держался хорошо.

Второй сразу упал.

Она надела снова.

Он снова упал.

На третий раз Лучик посмотрела на медведя.

— Не балуйся.

Елена отвернулась.

Чтобы дочь не увидела, как она смеётся.

В семь часов сорок две минуты они вышли из квартиры.

Топтун был в красных носках.

Точнее, в одном.

Второй потерялся между прихожей и лифтом.

Елена обнаружила это возле двери.

— Где носок?

Лучик посмотрела на медведя.

Потом на пол.

— Топтун.

— Что Топтун?

— Потелял.

— Конечно.

Они вернулись.

Нашли носок возле коврика.

Вышли снова.

Елена закрыла дверь.

Проверила ручку.

Сделала два шага.

Вернулась.

Снова проверила.

— Мама.

— Иду.

В коридоре пахло яичницей.

За одной из дверей кто-то ругался.

Не громко.

С чувством.

Алексей Мартынов стоял возле своей лампы.

Теперь с отвёрткой.

Елена остановилась.

— Нет.

Алексей посмотрел на неё.

— Что?

— Даже не говори.

— Я ничего не говорил.

— Она опять мигает.

— Не мигает.

Лампа мигнула.

Алексей посмотрел вверх.

— Это другое.

— Что другое?

— Проверка контакта.

Лампа снова мигнула.

— Дважды?

— Контакт сложный.

Лучик подняла Топтуна.

— Утло.

Алексей кивнул.

— Доброе утро.

Посмотрел на медведя.

— Носки?

— Да.

— Красивые.

Лучик улыбнулась.

Елена нажала кнопку лифта.

— Один потерялся.

— Нашли.

— Это хорошо.

Алексей посмотрел на лампу.

— Не всем так везёт.

Лифт приехал.

Двери открылись.

Елена и Лучик вошли.

— Удачи, — сказала Елена.

— Спасибо.

Двери начали закрываться.

Лампа мигнула.

— Я видел! — крикнул Алексей.

Двери закрылись.

Лучик засмеялась.

Рынок встретил их кофе.

Галя стояла возле кофемашины.

Обеими руками держала чашку.

Глаза закрыты.

Михаил Корень выглядывал из магазина.

— Это уже второй.

Галя не открыла глаз.

— Считай свои яблоки.

— Я считаю.

— Плохо считаешь.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя вчера одно пропало.

— Какое?

Галя открыла глаза.

— Вот видишь.

Михаил задумался.

— Какое пропало?

— Доброе утро, — сказала Елена.

— Доброе, — ответил Михаил.

Галя подняла чашку.

— Утро.

Лучик подошла.

— Галя.

— Гражданка.

Лучик показала Топтуна.

— Носки.

Галя наклонилась.

— Вижу.

— Красные.

— Хорошие.

— Мама сказала всем можно.

Галя посмотрела на Елену.

— Что всем можно?

— Носить красные носки.

— А.

Галя кивнула.

— Правильно сказала.

Лучик задумалась.

— Дяде.

— Какому?

Лучик помахала.

Галя поняла.

— Можно.

— Корню.

Михаил повысил голос:

— Что мне можно?

— Красные носки, — сказала Галя.

Михаил посмотрел на неё.

— Зачем?

— Тебе пойдут.

— С чего ты взяла?

— По лицу.

— Что у меня с лицом?

Галя сделала глоток.

— Всё.

Михаил вышел из магазина.

— Вот объясни мне, почему ты с утра обязательно должна кого-нибудь оскорбить?

— Чтобы день начался.

— А без этого?

— Не начнётся.

Лучик потянула Елену за руку.

— Вася.

Птица сидела на верхней перекладине возле Сада.

— Сначала магазин.

— Вася.

— Он подождёт.

Лучик посмотрела на птицу.

— Подождёшь?

Василий не ответил.

— Видишь? — сказала Елена. — Согласен.

Они вошли к Корню.

Людей возле новой таблички было больше, чем вчера.

Елена заметила это не сразу.

Сначала выбрала молоко.

Потом йогурт.

Потом обнаружила, что Лучик пытается положить в корзину четыре яблока.

— Одно.

— Два.

— Одно.

— Топтуну.

— Он вчера ел.

— Неть.

— Я видела.

— Не ел.

— А кто ел?

Лучик задумалась.

— Вася.

Елена посмотрела на неё.

— Василий вчера украл у ребёнка булку.

— Да.

— Яблоко он не ел.

Лучик подумала.

— Корень.

Михаил поднял голову.

— Что я?

— Ты съел яблоко.

— Какое?

— Топтуна.

— У меня магазин яблок.

— Вот именно, — сказала Елена.

Михаил посмотрел на неё.

— Ты тоже?

— Что я?

— Ничего.

Снаружи кто-то повысил голос.

Не закричал.

Просто сказал громче остальных:

— Семь лет назад всё было подписано!

Елена повернула голову.

Возле таблички стояло человек пятнадцать.

Мужчины.

Женщины.

Несколько пожилых.

Один совсем молодой парень.

— Что там? — спросила Елена.

Михаил посмотрел.

— Да ничего.

— Вчера тоже стояли.

— Стояли.

— Сегодня больше.

— Значит, вчера не договорили.

Снаружи ответил другой голос:

— Люди здесь живут дольше семи лет!

— А при чём здесь это?

— При том!

— При чём?

— При всём!

— Очень конкретно!

Лучик потянула Елену.

— Мама.

— Что?

— Вася.

— Сейчас.

— Вася улетит.

Елена посмотрела на спорящих.

Потом на дочь.

— Пойдём.

Она расплатилась.

Взяла пакет.

Лучик схватила Топтуна.

— Яблоко.

Михаил протянул ей одно.

— Только одно.

Лучик взяла.

Посмотрела на медведя.

— Тебе.

— Нет, — сказал Михаил.

Лучик посмотрела на него.

— Почему?

— Он задолжал за вчерашнее.

— Он маленький.

— Закон един для всех.

Лучик прижала Топтуна к себе.

— Жадный.

Михаил открыл рот.

Елена засмеялась.

Галя, услышавшая издалека, тоже.

— Я всё слышу! — крикнул Михаил.

— Поэтому и смешно! — ответила Галя.

Елена и Лучик пошли к Саду.

Позади продолжали спорить.

— Семь лет!

— Люди!

— Документы!

— А Переход?

— Что Переход?

Лучик уже не слушала.

Василий перелетел на другую перекладину.

И это было гораздо важнее.

Пока.

Чук Тропов завтракал в восемь часов тридцать минут.

Завтрак состоял из двух яиц.

Каши.

Чая.

Хлеба.

И маленькой упаковки масла, которая не открывалась.

Лев Молотов стоял возле окна.

— Возникло недовольство.

Тропов продолжал бороться с упаковкой.

— У кого?

— У жителей Перехода.

— Каких именно?

Молотов посмотрел в планшет.

— Разных.

— Это не ответ.

— Пока точнее нет.

Тропов поддел угол упаковки ногтем.

Угол оторвался.

Масло осталось закрытым.

— Недовольные есть?

— Есть.

— Довольные?

Молотов задумался.

— Вероятно.

— Вот с ними и работайте.

— С довольными?

— Конечно.

— Зачем?

Тропов посмотрел на него.

— Чтобы не стали недовольными.

Молотов кивнул.

— Логично.

— А с недовольными пусть работают те, кто сделал их недовольными.

— Кто?

Тропов снова взялся за масло.

— Вы у меня спрашиваете?

— Формально управление Переходом последние семь лет осуществляла Башня Б.

— Вот.

— Но распоряжение об унификации…

— Лев.

— Да?

— Масло.

Молотов посмотрел.

— Что масло?

— Откройте.

Лев взял упаковку.

Открыл.

Вернул.

Тропов посмотрел на него.

— Как?

— Потянул.

— Я тоже тянул.

— Видимо, не туда.

Тропов намазал масло на хлеб.

— Вот видите.

— Что?

— Даже масло сопротивляется изменениям.

Молотов улыбнулся.

— Записать?

— Не надо.

— Жаль.

Тропов откусил хлеб.

Молотов продолжил:

— Башня Б утверждает, что семь лет осуществляла полное административное управление Переходом.

— Осуществляла.

— И считает изменения односторонними.

— Считает.

— Жители считают…

— А жители что считают?

Молотов посмотрел в планшет.

— По-разному.

— Очень удобно.

— Для кого?

— Для жителей.

Тропов положил хлеб.

— Семь лет назад мы передали управление.

— Да.

— Не собственность.

— Да.

— Где проблема?

— Башня Б утверждает, что фактическое управление создаёт особые права.

— Какие?

— Они уточняют.

Тропов усмехнулся.

— Пусть уточняют.

— Краснов предлагает встречу.

— Пусть приходит.

— В Переходе.

Тропов перестал есть.

— Почему там?

— Нейтральная территория.

— С каких пор?

Молотов не ответил.

Тропов посмотрел на него.

— Вот.

— Что «вот»?

— Уже проблема.

— Согласовывать встречу?

Тропов взял чай.

— Согласовывайте.

— Состав?

— Минимальный.

— Пресса?

— Нет.

— Представители жителей?

Тропов задумался.

— Каких жителей?

Молотов ничего не ответил.

Тропов отпил чай.

— Вот и я не знаю.

Чук Краснов ходил по кабинету.

Артем Вязоватый сидел за столом.

Перед ним лежали:

ручка;

папка;

стакан воды;

телефон.

Артем передвинул ручку.

Потом стакан.

Потом папку.

— Мы семь лет обслуживали Переход.

Краснов ходил.

— Да.

— Ремонтировали.

— Да.

— Убирали.

— Да.

— Обеспечивали безопасность.

— Да.

— Теперь нам говорят, что мы здесь временные?

Артем переставил стакан обратно.

— Формально не говорят.

Краснов остановился.

— А что говорят?

— Что истёк срок соглашения.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Артем.

— Что?

— Ты меня слушаешь?

— Да.

— И?

Артем передвинул ручку.

— Вы хотите услышать ответ или подтверждение?

Краснов смотрел на него.

— Иногда я тебя ненавижу.

— Значит, подтверждение.

Краснов снова начал ходить.

— Семь лет.

— Вы говорили.

— Заезд со стороны Далет удобнее.

— Да.

— Логистика дешевле.

— Да.

— Роботы заходят с нашей стороны.

— Большинство.

— Стекломойщики.

— Да.

— Ремонтные платформы.

— Да.

— Электроснабжение части уровней.

— Частично.

Краснов остановился.

— Почему ты всё время уточняешь?

— Чтобы мы не начали верить собственным словам больше, чем документам.

Краснов посмотрел на него.

Артем переставил телефон.

— В конечном счёте сами мы победить не сможем.

— Кого?

— Пока никого.

— Тогда к чему ты это сказал?

— Чтобы вы помнили.

— Что?

— Что переговоры дешевле.

Краснов сел.

Впервые за весь разговор.

— Они согласились?

— Да.

— Где?

— В Переходе.

— Хорошо.

— Почему?

— Нейтральная территория.

Артем посмотрел на него.

— С каких пор?

Краснов помолчал.

— Вот поэтому и нужна встреча.

О встрече узнали к десяти.

К одиннадцати знали все.

К половине двенадцатого никто уже не мог точно сказать, откуда узнал.

Возле магазина Корня говорили:

— Сегодня решат.

Возле парикмахерской Софьи:

— Ничего они не решат.

На Жилом:

— А что случилось?

На Низу:

— Ворота будут открывать?

На Конторах:

— Кто готовит документы?

В Саду:

— Василий опять украл булку.

Порфирий сидел возле стены.

— Собрались.

Стена молчала.

— Думаешь, договорятся?

Он прислушался.

— Я тоже не знаю.

Переговорная находилась на третьем уровне.

Небольшая комната.

Стол.

Окно.

Кофейный автомат.

Восемь стульев.

Четыре с одной стороны.

Четыре с другой.

Когда-то здесь обсуждали вентиляцию.

Потом ремонт лифтов.

Потом стоимость уборки Стекла.

Однажды три часа спорили о том, кто должен оплачивать замену двух дверных доводчиков.

В итоге один доводчик оплатили А.

Второй — Б.

Оба сломались через месяц.

Сегодня на столе стояли бутылки воды.

Стаканы.

Папки.

Ручки.

В двенадцать десять пришли представители А.

В двенадцать четырнадцать — Б.

В двенадцать семнадцать выяснилось, что кофе закончился.

В двенадцать двадцать три кофе нашли.

В двенадцать двадцать семь появился Давид Розен.

Со стулом.

Человек возле двери остановил его.

— Вы куда?

— Туда.

— Там встреча.

— Знаю.

— Вы приглашены?

— Нет.

— Тогда нельзя.

Давид поставил стул.

— Почему?

— Потому что встреча закрытая.

— От кого?

— Что?

— Закрытая от кого?

— От посторонних.

Давид посмотрел на дверь.

— Я здесь живу.

— И?

— Значит, не посторонний.

Человек возле двери вздохнул.

— Представители Башен обсуждают вопрос Перехода.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

— Переход не пригласили.

Человек посмотрел на него.

— Кого?

— Нас.

— Кого «нас»?

Давид поднял стул.

— Тех, кто здесь живёт.

— Подождите.

— Жду.

Через несколько минут дверь открылась.

Кто-то выглянул.

Посмотрел на Давида.

На стул.

— Это что?

— Стул.

— Я вижу. Зачем?

— Сесть.

— Кому?

— Мне.

— А вы кто?

— Давид.

— Я не об этом.

— А я об этом.

Из комнаты кто-то спросил:

— Что там?

Человек возле двери ответил:

— Житель.

— Какой?

Давид посмотрел на него.

— Обычный.

Пауза.

Потом:

— Пусть войдёт.

Давид поднял стул.

Вошёл.

Все места были заняты.

Четыре человека сидели с одной стороны.

Четыре — с другой.

Давид огляделся.

Поставил стул в торце.

Сел.

Кто-то спросил:

— Вы представляете жителей?

Давид подумал.

— Нет.

— Тогда почему вы здесь?

— Живу.

— Но вы не можете говорить от имени всех.

— Не могу.

— Тогда чью позицию вы представляете?

— Свою.

Наступила тишина.

Давид посмотрел на кофейный автомат.

— Кофе есть?

Переговоры начались в двенадцать сорок одну минуту.

Сначала говорили о конструктивном подходе.

Потом о взаимном уважении.

Потом о необходимости учитывать сложившиеся обстоятельства.

Потом о юридических основаниях.

Потом снова о конструктивном подходе.

Давид выпил кофе.

Кофе был плохой.

Он выпил второй.

— Семь лет назад было подписано соглашение, — сказал представитель А.

— Которое предусматривало передачу управления, — ответил представитель Б.

— Временного.

— Эффективного.

— Это разные понятия.

— Мы не утверждаем обратного.

— Тогда в чём проблема?

Давид поднял руку.

Все посмотрели.

— Что?

— Можно?

— Говорите.

— А Переход чей?

Тишина.

Представитель А ответил:

— Вопрос статуса не является предметом сегодняшней встречи.

— А что является?

— Информационное пространство.

— Оно где?

— Что?

— Пространство.

— В Переходе.

— А Переход чей?

Кто-то вздохнул.

— Мы уже ответили.

— Нет.

— Вопрос сложнее.

— А.

Давид кивнул.

— Тогда понятно.

— Что понятно?

— Что сложно.

Он больше не говорил.

В час двадцать две минуты стороны начали спорить.

В час тридцать семь перестали.

В час сорок две снова начали.

В два пятнадцать объявили перерыв.

В два двадцать семь обнаружили, что Давид съел всё печенье.

— Вы могли оставить другим.

— Мог.

— Почему не оставили?

— Не знал, сколько вы будете говорить.

После перерыва разговор изменился.

Стали появляться предложения.

Приостановить замену табличек.

Создать рабочую группу.

Провести консультации.

Изучить мнение жителей.

Согласовать временный порядок.

Давид слушал.

В три часа сорок минут стороны договорились.

Временно приостановить дальнейшие изменения.

Создать совместную комиссию.

Через две недели провести новую встречу.

Учитывать мнение жителей Перехода.

Последний пункт предложил Давид.

Формулировку изменили.

Получилось:

«Рассмотреть возможность учёта мнений заинтересованных групп населения».

Давид прочитал.

— Это мы?

— В том числе.

— А почему нельзя написать «жители»?

— Формулировка должна быть нейтральной.

— А «жители» не нейтральные?

Никто не ответил.

Давид пожал плечами.

— Ладно.

Документ подписали.

Люди пожали друг другу руки.

Кто-то улыбнулся.

Кто-то сказал:

— Хорошее начало.

Кто-то ответил:

— Главное — диалог.

Давид взял стул.

Пошёл к двери.

— Оставьте.

Он обернулся.

— Что?

— Стул.

— Зачем?

— Пригодится.

Давид посмотрел на человека.

Потом улыбнулся.

— Правильно.

И оставил стул.

Лучик стояла у Стекла.

Махала.

Никого.

Елена сидела на скамейке.

Топтун лежал рядом.

В красных носках.

Теперь в обоих.

— Пойдём?

— Неть.

— Мы уже десять минут.

— Пать.

— Пять прошли.

Лучик продолжала махать.

— Может, дяди сегодня нет?

— Есть.

— Откуда знаешь?