- -
- 100%
- +
24.07.2050.
6 недель до вознесения.
Толя любил пересматривать старые фильмы. Любил чувствовать на них налет старины, много времени проводил, анализируя и с чувством сопереживал каждому герою из увиденных кинолент. Он и сам не мог объяснить эту простую, но очень крепкую любовь ко всему старому, абсолютно не свойственную современному поколению.
В 2050 году культура кино сильно поменялась. Толя слышал, что раньше, каких-то 30 лет назад были кино и просто театры, куда люди покупали билеты и приходили смотреть фильм или постановку на большом экране или на сцене. А потом случилась массовая пандемия и человечество изменило приоритеты. Сейчас реальные кинозалы начисто вытеснили очки дополненной реальности, которые с легкостью переносили тебя хоть в кино, хоть на другую часть света, где ты мог увидеться с родственниками, друзьями или вымышленными героями из тех же кинолент.
Конечно, это не революция технологий. Всё это в той или иной степени было и 30 лет назад. И решалось всего в пару кликов. Сейчас, правда, даже кликать не надо. Продвинутые голосовые помощники и повсеместные сенсорные панели с легкостью вытеснили клавиатуры, мышки и другие проводные девайсы.
Толя в свои 19 лет хоть и был окружен этими технологиями с раннего детства, но любил их не сильно. Слишком быстро они ему надоели. Поэтому выбирая себе жилье, выбрал то, где этих технологий было не так много. И двухэтажная квартирка на Большой Тульской его более чем устраивала.
А уж тем, что он живет в Доме-корабле, Толя гордился неимоверно, даже невзирая на общественного порицание архитектуры этого здания. Толя считал этот 400 метровый “Титаник” настоящим украшением улицы. Особенно, когда с помощью неоновых вывесок и проекций дому-кораблю “пририсовали” нос и даже соорудили подобие форштевня.
После этого стал смотреться ещё монументальнее и не так выбивался из общей картины Москвы, которая на радость рекламщиков стала пестрить яркими вывесками, а ночью зажигаться неоном в лучших традициях “Бегущего по лезвию”.
Конечно, это была лишь внешняя оболочка. Внутри дом-корабль был безнадежно устаревшим. В реставрации было отказано ещё 2025 году, поэтому внутри дом был буквально слепком из прошлого. Двери и замки с отпечатками и сканерами жители ставили практически за свои деньги, благо эта технология перестала быть уделом богачей, как это было в 35 году.
Но даже несмотря на все невзгоды, дом (а одно время его вообще хотели снести или перестроить в гостиницу, но на голосовании народ взбунтовался) дом-таки неплохо дожил до 2050 и удачно сохранил свою почти 70-ти летнюю историю.
Да, жильцов со временем поубавилось, многие стали предпочитать более комфортные дома в новостройках с большими панорамными окнами, балконами-лоджиями и джакузи в каждой квартире и жить в зазорным это считать перестали.
Наверное, раньше и Толик мог себе позволить что-то подобное, но сейчас, когда он полностью переквалифицировался и ушел из туристического бизнеса, ему этого не хотелось, да и на зарплату управляющего галереей сильно не разгуляешься.
Сейчас эта должность уже считалась “архивной”, и вызывала скорее насмешку, чем уважение. Музеи и галереи в Москве были полностью закрыты, “живые” картины и экспонаты были полностью оцифрованы, и были размещены в онлайн-галереях, которые можно было посещать круглогодично и круглосуточно даже не выходя из дома, опять же с помощью очков виртуальной реальности. Галереи и музеи находились на удаленных серверах, не занимали реального места, что отлично вписывалось, как решение с перенаселением. Да после третьей волны коронавируса, об открытых музеях и речи идти не могло.
Как раз один из таких серверов и держал Толик, прямо в своей квартире. И всегда использовал как шутку слова “У меня дома целая Третьяковская галерея”, хотя над этим практически никто не смеялся.
***
– Наконец спустя несколько лет вопрос с так называемым домом-кораблем на Большой Тульской можно считать решенным. Вчера власти города Москвы официально причислили дом номер два к статусу “Парящих домов”. Уже на этой неделе начнутся подготовительные работы. Напомним, что дом на Тульской станет пятым по счету парящим зданием в современной Москве и…
Толик свернул вкладку с новостями, зевнул, встал с кровати и пошел в ванную, где ему предстояло окончательно убедиться, что утро сегодня отнюдь не доброе. Воды в кранах не было. А значит Толя начнет свое утро не с чашки кофе, а со звонка в ЖКХ.
Можно быть бесконечным противником технологий, можно установить в голову имплантаты (официально запрещенные в России, кстати говоря!), но все мы становимся бессильными перед стихией, пускай и заточенной в трубах водопровода.
Поэтому сантехники никогда не боялись безработицы, и, как показало время, Андроиды так и не смогли заменить их в этой нелегкой профессии. По крайней мере в России. Роботов либо коротило от воды, либо их разбирали на металлолом прямо в процессе. Звучит дико, но дальше эксперимента эта идея так и не двинулась. Оно и к лучшему.
***
Сантехник Сергей Степанович пришел через 20 минут после вызова и определенно шел на рекорд по скорости, с чем Толик его и поздравил.
– Ох, и зачем нам эти летающие машины, и так летаем! Что там у тебя, Толя?
– Раковина. – смущенно проговорил Толя.
– Опять?!
– Да.
– Ну я ж говорил, что делать.
– Я совсем не силен в этих делах.
– Мда, и чему вас только в школе учили?
Толя пожал плечами. В сантехнике он и вправду был полным профаном. Да и воды боялся, но признаться в этом сантехнику не мог.
– Да ладно, не дрейфь, сейчас наладим. – поспешил ободрить Сергей Степанович.
Работы там и вправду было немного, тем более Толик, в некотором роде, был постоянным клиентом.
Уже через 15 минут вода снова текла из крана, а Толик с Сергеем Степановичем сидели на кухне и пили чай.
– Я тут новый сорт привез, говорят настоящий хит.
Толик достал пакетик и высыпал в чашки гранулы.
– О! – удивленно воскликнул сантехник, – уже и чай в гранулах!
– И я о том же, за всем не уследишь!
Толик разлил кипяток по чашкам, чайные гранулы зашипели и уже через несколько секунд растворились, наполняя кухню ароматом душистого эрл грея.
Сантехник недоверчиво помешал чай ложкой, осторожно пригубил, оценивая вкус, убедительно хмыкнул и расплылся в улыбке. Это значило, что чай отменный.
– Хорош! И чего только не придумают, ей богу!
Толик утвердительно кивнул.
– Нас кстати, поднимать собираются?
– Это как?
– Ну, в воздух, в смысле, парящий дом будет – гордо пояснил Толик.
– А-а-а, это сильно, конечно.
Тут взгляд сантехника погрустнел.
– Только, знаешь, я это… не смогу к вам тогда больше приезжать.
– Почему?
– Я высоты боюсь.
Глаза Толика удивленно округлились.
– Ты только не говори никому, а то ещё жалобу напишут.
05.08.2050
4 недели до вознесения.
Толик стоял в очереди. Хоть живых кассиров в больших супермаркетах почти не осталось, решить проблему очередей в них так и не удалось. Конечно, всегда можно было заказать онлайн-доставку курьером или с помощью дрона, но Толе эта идея не нравилась. Нужно было хоть иногда выбираться из дома, и поход в магазин этому способствовал.
– Толь, Толик, здравствуй, родной!
От неожиданности Толик вздрогнул, испуганно обернулся и наткнулся на лицо Веры Ивановны – добродушной соседки снизу. Бодрая старушка была редким исключением – прямой противоположностью стереотипных бабушек. С технологиями она дружила и очень легко их осваивала, и, казалось, с каждым днем ей это нравилось всё больше. Она никогда не ворчала и не сидела у подъезда без дела. Толик каждый раз с неожиданностью видел её в самых разных местах города. Сетевой продуктовый магазин был местом слишком обычным для неё.
– Здравствуйте, Вера Ивановна, как ваши ноги?
– Да какие ноги, я ж протезы в колени поставила, вот бегаю, только драйвера барахлят что-то.
– Давно обновляли?
Вера Ивановна на секунду задумалась.
– Ну… давненько, давненько. У меня знакомая, пошла тут в больницу недавно, чтобы там обновили, так там у неё что-то напортачили, до сих пор мучается. Я поэтому этим штатным программистам и не доверяю, сейчас накатят не того, потом фиг снесешь.
– И не говорите, толковых программистов сейчас днем с огнем.
– Слушай, может ты поможешь? Ты ж вроде шаришь в этом?
– Да, я бы мог посмотреть, без проблем.
Соседка расплылась в улыбке.
– Ну вот и здорово, ты не стесняйся, заходи…
08.08.2050
Но заходить Толик всё-таки стеснялся. Вроде ничего такого в этом не было, помощь пенсионерам – дело исключительное хорошее. Но преодолеть некий внутренний барьер ему было тяжело.
В это утро Толика разбудил дикий гул за окном. К бесконечному шуму машин он уже успел привыкнуть, но вот звуки стройки он слышал не часто. Дом в то утро облепили строители и инженеры. Они дробили, сверлили, разламывали, а всё ради того, чтобы установить двигатели и поднять дом в воздух. И главное непонятно, сколько это могло продлиться.
Толик не был строителем и представить, какие титанические усилия требуются для все расчета и прикрепления двигателей, чтобы огромный 14-ти этажный дом поднялся от земли и держался там. Невообразимо много, скорее всего.
Звуки с улицы невозможно раздражали Толика, поэтому он собрал несколько проводов и переходников и спустился вниз к соседке.
Раздался громкий дверной звонок, послышались шаркающие шаги, хруст дверного замка.
На пороге появилась улыбающаяся Вера Ивановна.
– О, пришел всё-таки! Проходи, проходи!
Толик разулся и прошел вглубь квартиры. Вера Ивановна ушла на кухню и судя по звукам поставила чайник.
– Что там шумят целый день?
– Ну как, двигатели ставят, скоро поднимать будут.
– А, ну да-да, слышала… Ну ближе к Богу будем и то хорошо.
Толя на секунду оторопел.
– А вы верите? – осторожно спросил он.
– Я? Нет, конечно! Я на своем веку столько повидала, что как-то уж и неприлично в бога верить.
Фраза Толику решительно ничего не объясняла, но уточнять он не стал.
– Что у вас там с протезами?
– Да, да, сейчас.
Вера Ивановна вернулась из кухни, поставила на стол две горячие чашки.
Толик поднял вдохнул аромат, с недоверием заглянул в чашку.
– А что там плавает?
– Чай, конечно.
– На гранулы не похоже, а порошок так не растворяется?
– Это чайный лист, у меня ещё где-то чайный гриб стоял, но насчет него не уверена.
Толя замер с удивленным лицом.
– Только не говори, что никогда настоящего чая не пил.
Толик замотал головой.
– А, ну да, точно! Их же в 34 ещё перестали выращивать, когда научились чай в порошок синтезировать.
То, что Толик был поражен, это ничего не сказать. Ему, конечно, говорили, что старшее поколение – это носители мудрости, но ещё никогда у него не было возможно убедиться в этом.
– Да, Толик, ну и поколение у вас, конечно. Ладно, пей чай, сейчас, печенье принесу.
***
Через четверть часа, настоящий чай был выпит, а печенье съедено. Толик с Верой Ивановной сидели у стационарного ПК, пытаясь поставить на протезы новые драйвера. Толик был очень увлечен. Во-первых, он делал то, что ему действительно нравилось, а во-вторых мог хоть как-то реабилитироваться в глазах Веры Ивановны.
– Слушайте, ну я таких софтов не разу не видел, вам где их ставили-то?
– Он хороший хоть?
– Ну довольно старенький, но сделан добротно, и не придерешься.
– Раньше всё на славу делали.
– А это когда было
– О, тебя ещё и в планах не было, когда мне эти приблуды ставили!
Старушка ехидно захихикала, разжигая интерес Толика. Тот на секунду отвел взгляд от экрана компьютера и прожигающе уставился на соседку.
– Да не изводись ты! В общем, работала я как-то, ещё будучи молодой и красивой девуш… хотя тогда скорее женщиной, на очень интересных и важных дяденек. Поучаствовала в экспериментах, и в одном из них согласилась лечь в криокамеру. Должна была там до 77 года пролежать, но проект свернули, меня разбуди раньше срока, и в отместку понавшивали мне тут всякого разного, ну и засекретили, от греха подальше. Так и состарилась.
От неожиданности Толик замер и растерянно хлопал глазами, не зная верить рассказу старушки или списать всё на выдумки. Но даже для скептически настроенного Толика рассказ Веры Ивановны звучал слишком искренне, да и не похоже, чтобы Вера Ивановна могла врать.
– Не веришь?
– А вас не закроют за разглашение секретной информации?
Вера Ивановна залилась смехом.
– Если б нужно было, то уже закрыли бы давно. А так, думаю, они там и сами не помнят.
– Офигеть можно. – только и смог сказать Толик.
– Ты поэтому бабушку Веру слушай, я плохого не посоветую. А то начинаются Бродского, а потом бояться из комнаты выйти.
– В каком смысле?
– Ох, Толя, Толя, ну я же вижу твой взгляд пустой, а ты оглянись! Мир вокруг меняется с каждым днем, а вы дальше носа своего и не видите! Вон, дом наш хотя бы возьми, стоит тут с 1968, у меня тут ещё бабка жила. Если б ей сказали тогда, что через 80 лет этот дом будет над землей парить, она бы пальцем покрутила, а сейчас это уже в порядке вещей!
В комнате повисла неловкая пауза. Толик напрягся и снова уставился в монитор. Вера Ивановна виновато потупила глаза. Резкие всплески эмоций, да ещё и негативных ей в целом были не свойственны, а тут ещё и человека ни за что, ни про что обидела.
Толик возился с драйверами ещё минут 10 и всё это время они сидели почти в тишине. Новый разговор упорно не клеился, и из-за этого Вере Ивановне было очень стыдно.
– Ну вроде всё.
Толик отвернулся от монитора, быстрым движением выдернул провода и явно собирался уходить.
– Спасибо, Толь. Ты это, прости старуху, что-то меня понесло, ей богу, не хотела.
Толик только утвердительно хмыкнул.
– Подожди, – Вера Ивановна вскочила со стула и подошла с книжной полке. – Сейчас, сейчас, где-то у меня был…
Спустя несколько секунд, она наконец она нашла сборник стихов Бродского и протянула его Толе
– Почитай на досуге.
Толик сказал спасибо и вышел. Чай Вера Ивановна допивала в одиночестве с сильным чувством вины.
19.08.2050
2 недели до вознесения
К концу недели шум на улице совсем стих, а это значило, что строители закончили подготовительный этап. Технически, дом мог воспарить уже сейчас, но ещё требовалось это грамотно разрекламировать и поднять шум.
В доме же постепенно становилось пустовато. Многие боялись жить в “Парящем доме”, поэтому пока было время съезжали, а квартиры в доме-корабле продавали по “горячей цене”. И надо сказать вполне успешно.
Но были и те, у кого дом на Тульской не вызывал никакой симпатии ни в каком виде. Пару раз собирались небольшие протесты с лозунгами против парящих домов, но таких активистов быстро разгоняли по домам. А потом постепенно и они успокоились: просто смирились.
Толик всё это время читал Бродского. Сначала печатный сборник, а потом уже и просто в интернете. Поэт сильно ему понравился, и свободного времени для того, чтобы окунуться в него с головой, у Толи было предостаточно. Его всё ещё слегка задевали слова Веры Ивановны, но злиться на них он находил неправильным, отчасти от того, что в глубине души понимал, что соседка права.
31.08.2050
День вознесения.
Новости сегодня только и трубили о парящем “Титанике” на Большой Тульской. Если быть до конца честным, то эти новости стали появляться ещё 4 дня назад, как только внешний фасад дома привели в порядок. Дому-кораблю нарастили 8 турбин, а подвалы укрепили и расположили в них генераторы. Вход туда был запечатан специальными дверьми, и открыть их могли только специальные мастера. Видимо власти немного, но боялись саботажа, поэтому перестраховались, на всякий пожарный случай.
Снаружи дом стал выглядеть ещё массивнее, чем обычно. И глядя на него с улицы Толику до сих пор слабо верилось, что такая махина может подняться вверх. Тем не менее, он ждал этого момента с нетерпением.
***
Вера Ивановна позвонила в дверь Толика без двадцати семь. Судя по официальным новостям дом должны будут поднимать ровно в 19:00 по московскому времени.
За дверью было тихо, и Толик долго не подходил, что заставило Веру Ивановну немного понервничать. Наконец дверь открылась, за ней стоял сильно запыхавшийся Толик, слегка мокрый и уставший.
– Ой, здрасте, Вера Ивановна, вы извините…
– Что случилось?
– Да у меня раковина снова засорилась.
Толик смутился, но Вера Ивановна лишь рассмеялась.
– Молодец, молодец, давай переодевайся и пойдем.
– Куда?
– Ну как куда, нас поднимают сегодня, забыл что ли?
– А зачем куда-то идти, мы же и так в доме? Без нас не поднимут.
– Я знаю, откуда вид хороший. – ехидно добавила Вера Ивановна.
***
– А откуда вы знаете, как выбраться на крышу? Она же заварена намертво.
– Ты не забывай, что я бабушка, а бабушки все знают. В этом доме есть свои секретики, так скажем.
И действительно оказалось, что если выбраться в лифтовую шахту, то на одном из закрытых этажей можно найти выход на крышу. А вид оттуда открывался по-настоящему захватывающий. Кто бы что ни говорил, а ночная Москва всегда была местом исключительным и завораживающим. Толик моментально забыл о недавних неудачах с водопроводом и завороженно смотрел на небо.
Внизу кричали люди, мигали вспышки фотоаппаратов, летали дроны, снимая репортажи для телевидения или просто запуская стримы в прямом эфире.
Дом задрожал. От самого его основания волной пробегали вибрации, добираясь до самой крыши. Дом-корабль казался живым гигантом, который вот-вот встанет и зашагает по ночному городу, унося Толика подальше от этой скучной и однообразной жизни.
Внизу загудели двигатели, они по очереди загорались, делая тестовые продувы воздуха, которые мигом поднимали облака пыли и листьев. Хорошо, что люди и репортеры стояли на безопасном расстоянии и были ограждены специальными щитами.
Послышался обратный отсчет, и вот дом стал медленно подниматься в воздух, оставляя на месте себя огромное пятно, которое скоро обещали застроить.
Толик с Верой Ивановной сидели на крыше и смотрели в постепенно приближающееся небо. Дух от такого перехватило у всех и одновременно.
– Вы извините, что я тогда так отреагировал, – первым прервал молчание Толик, – вы тогда правы были. Мы на самом деле очень боимся “выйти из комнаты” и жить боимся. Отгородились технологиями, сделали всё простым, но на душе ни у кого проще не так стало.
Вера Ивановна театрально выждала паузу и добавила.
– Очень мудро, Толик, это я тебе как старушка говорю.
Толик расстроенно опустил голову, решив, что Вера Ивановна не принимает его слова всерьез.
Где-то внизу объявили, что дом набрал высоту в 40 метров и наконец замер на высоте. Гул постепенно стихал, пока не превратился в едва различимый фон.
– Нет, нет, я это серьёзно, и мне хочется тебя поздравить с этим. Добро пожаловать, в будущее, Толик.
19.08.20
– В оформлении обложки использована фотография с https://pixabay.com/photos/house-house-ship-moscow-5502823/ по лицензии CC0.
– Для подготовки обложки издания использована художественная работа Фонаревой Ксении Игоревны.