Снятся ли официантам хорошие чаевые?

Ненавижу просыпаться в незнакомых местах! Особенно, когда это происходит неожиданно.

Ещё несколько минут назад я стоял за баром и делал коктейль. Маракуя стекала по джиггеру и готовилась отправиться в шейкер. Это был сложный и кропотливый процесс. Это требовало терпения.

Сейчас я протискиваюсь между потных увальней к туалетной кабинке. Это тоже требует терпения. Расталкиваю руками их жировые складки. Их потные животы съели мокрые футболки с логотипом не известной мне хоккейной команды. Таких ублюдков даже близко к площадке бы не подпустили в реальной жизни.

В хоккей играют настоящие мужчины, ага, как же. Скорее смотрят игру по телеку.

Меня провожают до кабинки. Каждый из них жадно поедает меня глазами. Каждый берет по кусочку.

Да, какого же черта происходит?! Откуда у меня это в голове?! Как меня занесло в этот бар?! И что они, блять, таращатся на меня всем стадом?!

Блять, черт бы побрал эту вторую работу!

Я закрываю дверь туалетной коробки, ударяя по толстому пальцу чей-то руки. За дверью матерятся.

Расстегиваю ширинку джинсов. Запускаю руку в трусы в поисках члена. И…

Блять!

Ну где же он, черт!

Нет, нет, нет!

Я поворачиваю голову в сторону раковины и нахожу в зеркале выше своё отражение.

Стоило догадаться, что я женщина, хотя бы по тому, какие взгляды я ловил (вернее сказать ловила) на себе всю дорогу.

Ну хоть бы предупредили, ей-богу!

Я же никогда ещё не был в женском теле! В конце концов у меня же выходной, суки, выходной!

Каждый переносит пробуждение индивидуально. Кто-то чувствует легкое недомогание, кто-то блюет, кто-то ловит стояки, а я всегда после пробуждения очень хочу отлить. Видит бог, не самая плохая побочка, что могла быть. Тех, у кого переносимость ниже, сразу наружу выворачивает. Таких в поле работать не выпускают, хотя среди них есть очень толковые ребята.

Глаза сами закатываются под веки, тело пробирает дрожь, дыхание на секунду перехватывает, а ноги смыкаются в коленках.

Боже, правый!

И это я даже с унитаза ещё не встал! Боюсь представить, что с ней происходит во время секса. Интересная дамочка мне сегодня досталась!

В дверь кабинки начинают стучаться снова, слышится отборная матершина.

– Ещё раз постучишь, я тебе яйца оторву, сука!

За дверью тут же притихли.

Я ещё раз заглянул в зеркало. Повертелся, осматривая свой внешний вид. Мне 26, может 27. Брюнетка. Красивая. Но не по модельным меркам, а чисто по-человеческим. Скажем так проходя мимо на улице на меня точно бы оборачивались, но без свистов и других пошлых жестах.

Жаль только, что у меня при себе нет сумочки, а как следствие и паспорта. Даже имя своё не узнать, ну как так!

И что ж, такая красота, забыла в этой дыре?!

Что-то не так.

Дыра. И я в туалете явно не самого дорого бара в округе. Ещё и в мужском туалете.

Блять!

Трижды блять!

Из туалетной кабинки я вылетаю быстрее, чем птичка колибри машет крылышками. Как можно скорее подальше, пока обоняние не включилось.

А вот это, кстати, довольно частое явление при пробуждении. Когда оказываешься в чужом теле, нужно несколько минут, чтобы прийти в чувство окончательно.

Чаще всего после пробуждения не работает обоняние (93% опрошенных), на втором месте – кратковременное отсутствие осязания (примерно, 34% опрошенных) и совсем редко агенты жаловались на потерю зрения/слуха или опорно-двигательных функций (5%).

Пюре маракуйи так и не добралось до шейкера. И сейчас я наконец чувствую его запоздалый аромат. На доли секунды он разбавляет затхлую атмосферу этого гадюшника. Но лишь на долю секунды.

Я усаживаюсь за барную стойку. По идее со мной уже должны были связаться и ввести в курс дела. Хотя бы по телепатическим каналам. Но этого не случилось. Скорее всего тело выбирали в спешке, а тогда про телепатический мост речи не идет. Но если меня закинули в неподготовленное тело, то я надеюсь, что девушка, что сейчас осталась стоять с джиггером и маракуйей в руках, умеет готовить коктейли. Хотя не подготовленные к принудительному сну обычно падают в обморок.

Что ж, тогда будем работать с тем, что имеем.

Так, а что мы, собственно, имеем?

Первое: я девушка.

Второе: я только что вылетела из мужского туалета.

А до этого упорно туда пробиралась.

Так.

Не лучшая ситуация.

Думаем логически. Девушка ведет себя странно, даже скорее неадекватно.

Я пьяная?

Возможно, возможно.

Я окликаю бармена и прошу повторить. Заодно и выясним, что я тут употребляла до.

Оглядываюсь по сторонам.

Ситуация типичная для бара такого уровня.

Сидят мужики, пьют пиво, едят гренки, пялят в экраны телевизоров, периодически галдят. Ничего подозрительного.

Или нет?

Что-то явно ускользает от моего проницательного женского взгляда. Но что конкретно?

Я ещё раз оглядываю бар. Телевизоры, мужики, пиво, пьяный галдеж.

Телевизоры.

Ничего запрещенного не крутят, вроде бы. Хоккей или футбол – не могу разобрать.

М-да, со зрением у девушки явные проблемы. Ей бы к окулисту записаться. Надо будет выбить ей бесплатный осмотр, за активное содействие.

Пиво.

Кто-то из барменов подмешивает мышьяк посетителям?

Или хуже? Ссыт туда?

Вряд ли. Кому-то уже стало бы плохо. Вызвали бы скорую и так далее. А тут, вроде, все у всех в норме.

Мужики.

Ну тут понятно. Основной контингент баров и питейных заведений.

Пьяный галдеж.

Кто-то вслух обсуждает покушение на президента?

Из дальнего угла бара донеслось задорное ржание.

Бред.

Я оглядываю бар ещё раз и хватаюсь за голову.

Идиот!

Тупица!

Ау, блять, очнись!

Я в баре, где поголовно одни мужики! И я при этом в женском теле!

М-да, походу и мне стоит зрение проверить.

Оглядываю всё еще раз.

Ну да, всё верно, больше ни одной девушки. Даже официантов что-то не видно.

И с кем я тут могла выпивать?

Пила в одиночку?

Нет, по своему внешнему виду не сказал бы, что я сюда чисто напиваться зашла.

Мне бы домой, вина купить, подруг позвать, а не вот это всё.

Это куда меня понесло?!

Закончить мысль не успеваю. Ко мне наклоняется бармен и с очень серьёзным лицом заявляет:

– Вик, ты чего ебнулась? У нас тут запара, а ты цирк устраиваешь! А ну марш на кухню.

Так, пазл начинает складываться. Жаль, я пока не вижу его деталей.

Нужно думать шире. Просто так в выходной меня выдергивать не стали бы. Тем более выходные у нас нечасто бывают. Значит что-то серьёзное.

Но почему я?

Я же только недавно в поле. Опыта у меня не особо много.

Я приоткрываю двери стафф-зоны и захожу на кухню. Два повара суетятся около плит, масло кипит во фритюре. Чуть подальше видна раздевалка. За приоткрытой дверцей толпится народ. Рыженькая девушка – моя ровесница, молодой парень и женщина постарше. Два официанта и директор – это понятно сразу.

Девушка сидит без движения, взгляд направлен в пустоту.

Либо она в шоке, либо вот-вот проснется.

– Вика! Что так долго?

Это говорит женщина постарше. Голос серьезный и безвыходный.

Да что у них тут происходит?

– Да я так, носик припудрила…

Не лучшая моя реплика, прямо скажем.

– Ты что бля…

О-о-о

Как бы Вику из-за меня не уволили.

Дослушать бранную тираду, я правда, не успею.

Я сегодня что-то вообще никак не могу успеть за событиями.

Глаза директора мутнеют, и взгляд её становиться безжизненным.

– Слава богу, ты пришел, Юр!

Это говорит парень. Я смотрю в его глаза, и на секунду узнаю там знакомые нотки.

– Что тут за херня творится, Слав?

Слава – один из наших полевых агентов. Уж его-то стальной взгляд я не спутаю ни с чем.

– Если кратко, мы в жопе, Юр.

– Это я уже понял. А поподробнее?

Слава тяжело вздыхает.

– Бюро саботировали. Связи нет. Даже телепатические каналы накрыты. Резервы глушат.

– Погано.

– Террористы вышли на связь. Говорят, что по всей улице заложены бомбы.

– Херово.

– Заминирована эта пивнуха и ещё два соседних заведения. Жахнут, если вызовем помощь или подадим сигналы. Гражданских тоже не привлекать.

– Пиздец.

– Это подвальные залы, если взорвут, жилой дом по миру пустим.

– Блять! Трижды блять!

      Кто-то знает, что мы здесь?

– Нет, нас пробудили с портативных машин.

– Ну уже что-то. Кто ещё здесь?

– Шеф обещал проснуться.

Он кивнул в сторону директора. Та так и зависла с открытым ртом. И ещё…

Девушка-официант вдруг вскрикивает и бросается мне на шею.

Понятно, это Лена.

– Юра! Я уж думала, что ты тоже в бюро застрял!

Она жадно впивается в мои губы. Странное чувство. Одновременно я узнаю её повадки, но совершенно не узнаю её губы. Скорее всего она сейчас чувствует тоже самое, хотя ей в женском теле куда легче, чем мне.

Ещё бы.

– Лена, нашла время, ей-богу, потом поворкуете.

Слава был сама решимость, хотя могу поспорить, что со стороны этот поцелуй смотрелся более чем эффектно. Иначе он оборвал бы на нас сразу. А так подождал, дал нам секунд 30, засранец!

Вообще, я не фанат служебных романов, но у нас такая работа, что-либо так, либо в сорок лет оставайся одна с кошками. Количество, конечно, должно быть равно возрасту.

Стоп. Какие нафиг кошки?

Неужели доработался до фантомных хозяев?

В учебниках для курсантов я что-то такое вычитывал.

Некоторые агенты жаловались, что во время бодрствования в чужом теле им в голову периодически приходили мысли, свойственные скорее настоящим хозяевам, чем им самим.

В народе такие мысли прозвали фантомными, и название прижилось.

Ученые, конечно, провели ряд исследований, но никаких отклонений у агентов с частыми жалобами выявлено не было. Так что все это стали списывать на переутомление.

Слава продолжал брифинг. Четко и по теме. Это он умел. Недаром его всегда ставили в пример как образцового полевого агента.

– Ситуация у нас не ахти какая, а времени мало, и действовать надо в темпе.

– Лен, ты в курсе событий?

Лена утвердительно кивает.

– Тогда предлагаю искать бомбу. Найдем хотя бы одну, а там видно будет.

На этом Лена и Слава вышли в зал. Напоследок я крикнул им:

– В мужском туалете можете не смотреть, я там уже проверял.

***

Мне нравиться работа бариста или бармена. До вербовки работал именно за баром и, в целом, горя не знал.

Теперь по старой памяти в свои выходные я разыгрываю старую жизнь, в которой нет бесконечных пробуждений и заданий государственной важности.

Была кофемашина, были коктейли. Были мышиные хвостики кофейной экстракции, что ложились на донышки чашек. Был шепот капучинаторов и глянец взбитого молока.

Теперь есть заминированная пивнуха. До чего мы дожили, детка?

Я вдруг ощущаю острую тягу покурить и привести мысли в порядок.

Рука сама тянется к зеленоватому пальто. Мышечная память, её не вытравить.

Надеюсь Вика курит.

Смотрю по карманам и, аллилуйя, нахожу пачку сигарет. И даже, на удивление, приличных. С каких пор у официантов хватает денег на «Chapman»? Будем думать, у Вики просто хорошие чаевые.

Черных выходов в подвальных барах, к сожалению, не предусмотрено, поэтому выхожу через главный.

На улице уже завечерело и моросит дождик.

Отличный день, чтобы взорваться, я считаю.

Нет, нет, нет. Достаточно того, что сегодня уже погиб коктейль с маракуйей.

Нужно подумать.

Я выдыхаю дым и оглядываюсь на жилой дом за спиной.

Кому он сдался? Кому эта пивнуха сдалась?

Что-то в этой истории меня смущает.

Теракт – это скорее блеф, либо просто способ отвлечь внимание. Но какова цель, если про налет на бюро известно?

Не хватает какого-то лихого злодейского мотива в этой истории. Чтобы потом смело в газеты с громким заголовком или в рассказ с красивым и простым хеппи-эндом.

Хотя нет, в рассказ – так себе идея. Ко второму акту темп просядет, и читать станет неинтересно.

Да и в газеты история вряд ли попадет. У нас всё секретно.

Я ещё раз прокручивал в голове имеющиеся факты.

И снова, и снова, и снова.

Что-то не склеивается. Не хватает простого связующего факта, который бы все поставил на свои места.

И чем больше я думаю, тем больше кажется, что никакой бомбы нет. Акцент на бюро.

А что там саботировать? Офисы, столовая, бассейн, комната отдыха?

Ну стационарные машины, но вряд ли это цель.

Связаться с ним не выйдет. Телепатический мост до тела не проведен, а если бы и был, то его бы глушили. Единственное, без чего бы бюро не смогло полноценно работать – это шеф.

Акцент на шефе.

Да, а что тут шеф забыл?! По-хорошему он сейчас должен отвоевывать бюро вместе с остальными. То есть быть заглушен вместе с машинами. Оттуда он не смог бы проснуться. Значит он не в бюро.

Так-так

Разгадка где-то близко.

Нас всех разбудили через портативные машины. Значит и шефа тоже.

Коломбо херов.

Действительно.

Легче просто пойти и спросить у него самого.

Сигарета уже тлела в руке, а я всё смотрел в мокрое вечернее небо.

Связующий факт.

Или событие, которое все свяжет. Либо оно ещё не случилось, либо я его проморгал.

Если не случилось, значит нужно его спровоцировать.

Или ждать.

Взрываться в баре я решительно передумал, поэтому пойду подожду развязки и под конец выпью пива.

***

Но едва я зашел на порог стаффа, как понял, что с пивом я погорячился.

Женщина, в которую должен был проснуться наш шеф Виктор Степанович, на месте отсутствовала.

Проснулся и уже ринулся искать саботеров?

Портативные машины работают хуже, чем наши стационарные в бюро. Модель постарше. Порт уж больно ненадежный, скорость пробуждения ниже, да и эффект амнезии для настоящего хозяина хуже. Проснуться так быстро он явно не мог.

Я вешаю пальто и выхожу в зал.

Ищу в толпе потных тел Лену и Славу. Ну или Шефа на крайняк.

Но их нет.

Их нет на стаффе. Их нет на кухне. Их нет в зале.

Склад.

Значит они все втроем на складе. Двое ломают комедию и ищут несуществующую бомбу, а третий ждет свой очереди на ход.

Вот и связующее событие нарисовалось.

Я пробегаю зал насквозь, игнорируя поднятые руки гостей, требующих свой счет.

Спускаюсь по лестнице. Сначала быстро, потом замедляюсь, услышав шум внизу.

И темноты под локоть меня ловит Лена.

– Тшш, я нашла бомбу…

Да что ты говоришь!

Она затаскивает меня в темноту склада и буквально набрасывается с поцелуями.

Ну да, конечно, побочный эффект. У Лены всегда после пробуждения поднимается либидо.

Я думаю, Лена так же прекрасно понимала, что серьезной нашу интрижку никогда нельзя было назвать, и она явно доживала свои последние дни …

Но сейчас она будто подлила масла в огонь. И кто ж знал, что Вика окажется такой легкой на подъем девушкой.

От яростных поцелуев у меня опухают губы, но останавливаться она явно не собирается.

Если нашей интрижке и суждено было гореть, то исключительно ярким пламенем.

Тело покрывается истомой с каждым новым её прикосновением. Шея вспухает ожогами от её дыхания. Барная ложка, раскаленная форсункой, вонзается в мягкий подтаявший пломбир.

Горло пересыхает, и я рефлекторно глотаю выделяющуюся слюну в такт пульсации крови в висках.

Тело Вики разгорается изнутри. Вспышки проносятся теплой волной по всему телу, сгущаясь внизу в тугой пульсирующий комок.

В таком состоянии я почти не способен её контролировать. Сейчас Вика будто воронка взбивающегося молока: передержишь хоть на секунду, и оно вскипит в питчере, обжигая ладонь.

Рука Лены спускается ниже, оставляя борозды на расстегнутых джинсах.

Я чувствую её напряжение и её бьющие током пальцы.

Чувствую то, что никогда бы не почувствовал в своем теле.

Едва переводя дыхание, я отбиваюсь от её поцелуев.

– Как ты… а-а… узнала про… о, Господи… – я останавливаю её лицо, но не руку – саботаж в бюро?

Что она может ответить? Наверное, уже ничего. Она просто тянет время. Это и дураку ясно. Но, Боги, как же искусно она это делает!

– Т-ш-ш…

– Где…Шеф?

Она тихо смеется мне в ухо и прикусывает мочку.

Ноги становятся ватными

Я прерываю её за секунду до. Наконец останавливаю её руку и сдавливаю шею.

Она заливается смехом.

– Запомни это, Юра. Это последнее тело, в котором ты проснешься!

Вот теперь я вижу картину.

И моя очередь смеяться.

– Хватит! Я знаю, что бомба – это блеф! Зачем вы устроили саботаж? Пытались все ловко провернуть, сыграть на опережение, устранить шефа? Клоуны, блять!

Она лишь хохочет.

– Ни одна машина для пробуждения больше не заработает! Слишком поздно!

Опять блеф? Или в этот раз правда? Она ведь раскрыта, какой ей смысл теперь лгать?

Лена упирается руками, пока я судорожно пытаюсь понять, кто из нас сейчас прав.

Правой рукой она почти вырвалась из захвата.

Приходиться импровизировать.

Я толкаю её на стеллаж, хватаю то, что есть под рукой, и бью её по голове банкой консервированных ананасов.

Если не так, то я не знаю, как ещё заканчивать отношения.

А Вика ещё и довольно сильная оказалась.

Не женщина, а мечта!

И коня на скаку и в горящую избу, как говориться.

Быстро пытаюсь привести себя в порядок.

Застегиваю джинсы.

Поправляю блузку.

Беру в руки банку ананасов.

Нащупываю в темноте включатель.

Щелчок, и на складе светло.

Длинный коридор, стеллажи с продуктами, бочки с пивом, Лена в отключке.

Или мертва?

Продвигаюсь дальше.

Ну а вот и детали, которых мне так не доставало. В углу валяется спящий Виктор Степанович, подключенный к портативной машине.

Кто бы сомневался!

Совсем рядом и женщина, в которую тот должен был проснуться. Но не успел: процесс пробуждения поставили на удержание. Хотели убрать шефа, но что-то пошло не так.

Запахло выходными.

– Так, Юр, давай без глупостей.

Я обернулся. Слава уже где-то успел достать пистолет и направить его на меня.

Полевой агент из меня, конечно, как из говна пуля.

Бредовая же картина со стороны. Склад. Два спящих тела. Девушка с банкой консервированных ананасов. Парень угрожает ей стволом.

Такое даже для порно не подойдет.

Хотя чувство, что отверстий в Вике станет побольше, почему-то не покидало.

Ставка на шефа.

У меня есть всего несколько секунд. Я швыряю банку вперед.

Звучит выстрел.

Я падаю на пол и вырубаю портативную машину.

Также на пол падает банка ананасов, пробитая пулей. Хватит с неё на сегодня.

– Дурак ты, Юра.

Я сдавливаю тихий смешок, но сил стало как-то поменьше.

– А она ведь по-настоящему тебя любила.

В голосе его теперь чувствуется безысходность. Видимо, я разрушил его давние планы на Ленку.

– Она любила трахаться, а с кем, ей всегда было фиолетово!

Кажется, я его разозлил.

– Все сплетничаете, мальчики?

Ставка на шефа сыграла.

– С возвращением, Виктор Степанович!

– Заткнитесь оба!

– Не глупи, Слава. Ты и так знаешь, что сядешь на остаток жизни. Покушение на двух агентов при исполнении, измена родине, дальше перечислять? Если хочешь выбрать себе камеру, то я бы остановился сейчас.

Слава тяжело вздыхает. Для него все уже кончилось. Он это понял, ещё когда спустился по лестнице.

Я всегда считал его отличным агентом, но, видимо, даже такие могут ошибаться. Повелся на провокации Ленки? Или просто запутался?

Он бросает пистолет, поднимает руки и встает на колени.

– Ну и молодец.

Шеф кивает, где-то в глубине души, я думаю, он его жалеет.

– Что-то ты долго, Юра. Я надеялся, ты поймешь все немного раньше.

Вот теперь и моя очередь чувствовать себя провинившимся ребенком.

В коллективе про шефа травили разные байки. Кто-то приписывал ему даже какие-то сверхъестественные способности. Мол, он может провести телепатический мост к любому человеку или бодрствовать в чужом теле без помощи машин. Ну, благо, при опровержении последнего я лично присутствовал.

Лично я всегда думал, что Виктор Степанович просто хорошо читает людей. Это редкое качество, которое приходит только с опытом, да и то не всегда. Поэтому лидерские способности шефа никто и никогда не ставил под сомнение.

Он поднялся с пола и отряхнул брюки.

– Ох, и староват я стал для такого.

А ты молодец, хвалю. Исполнение, конечно, на троечку, но думалка есть.

На лестнице послышались шаги, и вскоре на склад забежали ещё трое крепеньких ребят.

Они повязали Славу и унесли Ленку.

А я вот потихоньку начинаю верить в те россказни ребят про шефа.

Ну что ж, похоже, это достойная победа. И самое время вспомнить про пиво.

– Только сильно не расслабляйся, и зазнаваться тебе тоже ещё рановато.

– Да я, это…

– Что? А пиво хотел мне предложить?

Похоже про телепатические каналы ребята точно не врали.

– Вы мысли читаете?

– Боже упаси! Зачем, когда у тебя всё на лице написано. Так вот от пива откажусь – завтра много работы, а кофе, пожалуй, что, да, выпью.

***

Народ из бара почти совсем разошелся, кто-то разгневанный, кто-то наоборот довольный, потому что ушел не заплатив. Поэтому сейчас мы с шефом сидим уже в почти в пустом помещении.

Кофе был паршивый, но на удивление бодрящий после такого насыщенного вечера.

– Где они откопали эти портативки? – Изливался шеф. – В прошлом году всё в утиль пустили! Нет, ведь откопали, собрали, ещё и такое провернуть смогли!

– Шеф, а я вот одного не понимаю, как они вас-то сюда заманили? Не верю, что вы могли купиться на историю с бомбой!

– Так я и не знал ни про какую бомбу! Я просто пиво пошел с ребятами попить, а тут вот оно как вышло. Старею.

– То есть пиво всё-таки можно?

– Я тебе и не запрещал, если ты об этом.

Я с грустью посмотрел на остатки капучино в чашке и всё-таки решил взять себе пинту.

На полпути к бару, меня окликнул шеф:

– Юр, я пойду. Дел невпроворот. Завтра возьми выходной. Ты заслужил.

Или мне уставшему так показалось, или пиво тут было куда приличнее кофейных напитков. «Гиннес» быстро заполнил пустой желудок, и я захмелел. С выпивкой дела у Вики хуже, чем с сигаретами. Как бы она не проснулась завтра с похмельем.

***

В следующий раз, я зашел в этот бар только спустя 3 недели. Пришел днем, как раз, когда сотрудники торжественно поздравляли Викторию и вручали премию, как лучшему сотруднику.

А она и правда, молодец! Это ведь даже не мы организовали!

И сертификат на бесплатные очки и обследование в какой-то популярной глазной клинике.

Как и обещал.

Того дня она, конечно, не помнит. Для неё это была обычная смена. Прошла и прошла. Такие дни очень легко забываются. Но я вот как-то не смог выбросить его из головы.

– Добрый день, что будете пить?

Я поднимаю глаза и это, конечно, же Вика. Даже не глядя на бейджик, я все равно узнал её голос.

Мельком смотрю на часы. Только пол первого дня. Не самое лучшее время для пива. А жаль.

Я тяжело вздыхаю.

– Капучино маленький, пожалуйста.

– Вы знаете…

Она секунду думает, потом прикрывает рот рукой и переходит на шепот.

– У нас кофе тут не очень, вы лучше пива возьмите, пиво у нас хорошее.

Какая молодец! Не удивительно, что она стала лучшим сотрудником!

Неуклюже вру ей.

– Спасибо, но я за рулем.

Она смущается, но продолжает улыбаться уголками губ.