7 Чакр Земли. Уезжать, чтобы вернуться

Красная часть

Глава 1

В комнате пахло воском, зеленым чаем и отчаяньем. За столом сидели друг напротив друга две женщины. Та, что помоложе, нервно потирала руки, то и дело убирала со лба челку и шмыгала носом. Вторая сосредоточенно глядела на пламя разделяющей их свечи и будто считывала его или видела в нем невидимые для остальных образы.

– Закрой глаза и сосредоточься, – произнесла женщина.

Ее звали Людмила, ей было за сорок. Она собрала свои русые волосы в аккуратный пучок, чтобы не отвлекали ее внимание от работы ни на секунду. Малоподвижное лицо трудно было назвать запоминающимся: невыразительное, с острым носиком и тонкими губами. Людей с подобной внешностью можно встретить среди воров – карманников. Быстрые в своих движениях, безликие внешне, они проходят мимо и не способны удержать посторонний взгляд. Неизвестно, такая «незаметность» просто досталась своей обладательнице от природы, или же Людмила специально делала все возможное, чтобы оставаться непримечательной. Об этом говорило полное отсутствие макияжа, какой-либо прически и уж тем более украшений.

Много лет женщина работала, принимая людей на дому. К ней приходили те, кто хотел быстрых денег или мгновенного решения проблем, те, кто искал любовь и мечтал снять венец безбрачия. Вполне можно было бы и подсказать, что этого явления не существует, но Людмила предпочитала не тратить попусту время и удовлетворять желания заказчиков. «Хотите снять? Снимем!» – думала она и в очередной раз зажигала свечу. Она терпеть не могла тратить свой дар на подобные мелочи, но настоящие, искренние просьбы о чем-то важном случались редко. Лишь иногда на пути Людмилы встречались особенные люди с яркими судьбами, они раскрашивали фейерверком ее жизнь, а затем опять исчезали. Ей приходилось отпускать их, вновь возвращаясь к дамам в розовых платьях с наманикюренными пальчиками и раздутыми проблемами. Таковы правила – никаких привязанностей.

А сегодня к ней явилось это хрупкое зеленоглазое создание. Людмила мельком взглянула на сидевшую напротив барышню, скептически оценивая размер предстоящей трагедии. Темноволосая девушка глядела под ноги, совершенно не улыбалась и явно смущалась находиться в этой квартире. Гостья то и дело натягивала рукава белого свитера на запястья и отводила взгляд.

Людмила рассмотрела ее, едва девушка вошла в дом – высокая и стройная, казалась даже излишне худой. Длинные волосы, темные ресницы и грустные зеленые глаза, как две лужайки, на которых давно не росли цветы. Темная прядь волос то и дело непослушно выбивалась из причёски, и девушка возвращала ее на место порывистым движением. Несмотря на женственность, в лице все еще таилось что-то детское: большие невинные глаза и аккуратный носик подчеркивали его миловидность. Она нравилась Людмиле, так как совсем не напоминала фаталистическую барышню, которая еженедельно ходит по гадалкам и сверяет по лунному календарю, стоит ли стричь волосы и в нужной ли фазе находится ее Венера. Белоснежный, совершенно обыкновенный свитер отлично сидел на ней, как и облегающие темно-синие джинсы.

Что понадобилось этому подснежнику, ясновидящей еще предстояло узнать, девушка пока ничего не объяснила. Людмила могла бы и проникнуть в чужие мысли, считав несколько поверхностных образов, но сознание гостьи, на удивление слишком закрытое, упрямо сопротивлялось постороннему вмешательству. Редкостный случай… Добраться до нее оказалось невероятно сложно, потому Людмиле не удалось выяснить даже причину ее визита.

– Постарайся расслабиться и сосредоточься. – Людмила старалась расслышать, о чем думает девушка.

Длинные ресницы гостьи вздрагивали всякий раз, как пламя свечи касалось ладони ясновидящей. Казалось, что она собирает все свое мужество для такого простейшего действия.

– Рия, – произнесла ясновидящая, – пришло время. Закрой глаза.

Гостья напряглась, услышав свое имя, и понимая, что пути обратно нет, подчинилась и нырнула в бездну. Она стремительно летела в пропасть, где внизу ее уже поджидала бурная река мыслей.

«Несчастная любовь», – разочарованно покачала головой Людмила, наконец-то подобравшись к поверхностным воспоминаниям.

Девушка просто пришла разорвать последние нити, которые связывали ее с мужчиной. «Ну что ж, ничего занимательного», – подумала ясновидящая и продолжила сеанс, со скукой взглянув на настенные часы.

– Тебе пора отпускать его, – услышала гостья голос ясновидящей. – Сосредоточься, представь себя в каком-то месте, спокойном месте.

В мыслях девушки внезапно возник парк с соснами, точно такой же, как в детстве. Там, где они гуляли всей семьей и собирали пахучие шишки. Родители разжигали костер, а их друзья настраивали приемник, пытаясь поймать хоть какую-то музыку. Рия обернулась, надеясь, встретить кого-то, но в парке звенела пустота. Девушка прошла вперед, наступая на хрустящие ветки, прятавшиеся в густой траве. Отойдя немного вглубь парка, она усадила себя на ближайшую скамейку.

– Вот и умница, посиди там, осмотрись.

За эти несколько минут сеанса Рия уже догадалась, что Людмила была не просто психологом, и хотя ее предупредили о сверх способностях этой женщины, слушать о них – одно дело, а вот прочувствовать на себе – совершенно другое. В это невозможно поверить, хотя всё и так понятно, – Людмила видела то, о чем Рия думала, и от этого мурашки бежали по плечам и шее.

– Посмотри влево, Рия. Ты видишь его? Он идет к тебе навстречу.

Мужчина не торопясь приближался к Рие издалека, она узнала его походку. «Игорь», – прошептали ее губы имя человека, которого она любила. Только лишь мысли о нем причиняли ей невыносимую боль. Она представляла отчетливо его выражение лица, взгляд, помнила запах его мужского парфюма, отдававший терпкими нотками сандала, и ей было неловко, страшно, неудобно сидеть на этой деревянной скамейке под прямым прицелом его взгляда. Молодой человек приближался, Рия ерзала, как ребенок на первом утреннике, и сжимала воображаемый край скамьи. Так же сильно ее кисти сжимали и кухонный стул Людмилы. Дрожала свеча.

– Возьми его за руку, – велела ясновидящая.

Рия послушно обвила мужские пальцы своими. Она привыкла держать эту руку три года, а к их расставанию, которое произошло шесть месяцев назад, Рия привыкнуть никак не могла. Сложно сказать, кто из них хотел завершить отношения, скорее всего оба. Только вот последнюю точку поставил именно Игорь, решив за двоих. Не потрудился даже произнести финальную речь «тыпрекраснаядевушка, но», он просто написал короткое сообщение: «Хватит». Даже «гейм овер» для Рии выглядело бы, как обширное объяснение с подробностями и описаниями, и это, как минимум, два слова, а не одно висящее на экране, словно единственный стоящий в поле тополь, они не виделись с того самого дня. А сегодня встретились вновь, и не имело значения, что эта встреча происходила лишь в ее сознании.

Игорь стоял в двух шагах от Рии, она сидела, приклеившись к лавочке, избегая смотреть ему в глаза, уставившись на манжет, на его запястье, на знакомые пальцы.

– А теперь представь, как он исчезает, будто кто-то стирает его ластиком. Медленно, медленно, сантиметр за сантиметром, – снова вмешался женский голос.

Полгода. Бессмысленные полгода ее жизни можно выбросить с легкостью. Так выбрасывают старую мебель из окна переезжающие в другую страну, как символ освобождения. Так хотела бы сделать Рия, но самостоятельно не смогла, потому и пришла за помощью к постороннему человеку. Кого еще она могла бы попросить? Прийти в салон и заказать по прейскуранту процедуру: «Выпилите, пожалуйста, образ моего бывшего из памяти». Или обратиться к священнику и провести «Изгнание бойфренда из темных закоулков памяти рабы Божей Рии». Именно при подобных обстоятельствах появляется лучшая подруга, у которой есть проверенный телефончик и, как бабка пошептала обещает решить проблему за пару сеансов.

Настало время перемен, пора отпускать прошлое. Воображаемым ластиком Рия принялась стирать въевшийся в память мужской образ. Вместе со словами ясновидящей таяли в воздухе мужские ботинки. Прозрачность охватывала щиколотки, брюки, исчезали карманы и черный кожаный ремень. Затем прозрачными становились пуговицы на рубашке, сама рубашка. Исчезала шея, рисунок таких знакомых, много раз целованных губ. Обесцвечивалось лицо, пропадали глаза, брови, волосы. Рия опустила взгляд ниже, зафиксировав его на белой пуговице мужского манжета, на пальцах, которые она переплетала со своими.

– Отпусти руку, – строго произнесла Людмила. – Ты слышишь меня?!

Отдаленный голос Людмилы вновь прорезал тишину. Но девушка сопротивлялась, упрямо продолжая чувствовать его ладонь в своей. Больше всего на свете ей хотелось бы не слышать голос ясновидящей и не вспоминать, что реальность совсем не там, где сейчас переплетаются их руки, а просто побыть здесь, ещё немного, хотя бы мгновение.

– Нет, нет, пожалуйста, – шептала Рия. – Нет, прошу вас… Я же так… я… просто останусь одна…

Комнату обнимала темнота. Ясновидящая смотрела на почти догоревшую свечу, ее гостья сидела с закрытыми глазами, немного опущенной головой, плотно вжавшись в спинку стула. Раскрытая рука Людмилы внезапно замерла. Девушка оказывала удивительное сопротивление, вызывая тем самым немалый интерес. «Она не так уж и проста», – подумала ясновидящая, и по ее лицу скользнула тень. Женщина бросила взгляд на Рию и нахмурила брови. Следовало сказать правду, – но эту часть своей работы она никак не могла принять, даже осознавая, что часто иначе поступить невозможно. К ней приходили за помощью, и порой помочь человеку можно только причиняя боль словами, хотя наблюдать за их реакцией просто невыносимо.

Удивление возрастало, – гостья упрямо не хотела повиноваться. Это продолжало казаться Людмиле весьма странным. Обычно клиенты, погрузившись в свое подсознание, становились пластилиновыми человечками и беспрекословно выполняли ее указания. Но не в этот раз, и не эта девушка…

Рия напряженно хмурила брови, сознание сопротивлялось, чувствуя на себе постороннее давление. Она давала отпор проникновенной силе Людмилы, и нужно заметить, – отчаянный отпор.

– Да, вы были три года вместе. Но ты уже несколько месяцев одна! – жестко бросила Людмила. – Он давно тебя оставил. Это ты его держишь. Отпусти эту чертову руку! – рявкнула женщина так, что пламя свечи задрожало от ее дыхания, грозя совсем уж погаснуть.

Ожидая предсказуемую ответную реакцию любой девушки – слёзы, сотни всхлипываний, а возможно, даже истерику, Людмила растянула губы в надменной ухмылке. Рия замерла на секунду. Женщина с любопытством глядела на девушку, стараясь предугадать, какой же из трех вариантов выберет клиентка. Только вот ничего не происходило. Вместо этого на ясновидящую обрушился невероятной силы водопад! Водный поток, который создала в своей голове Рия, оказался такой внезапный, холодный и всепроникающий, что Людмилу бил озноб от этого видения.

Рия остолбенела от растерянности, глядя на льющуюся отовсюду воду. Высокая волна подхватила девушку и понесла, словно упавшее в океан перышко. От сильного холода сводило судорогой мышцы. Вода хлестала отовсюду, бросая ее хрупкое тело о появившиеся чудовищные волны. А она крепко сжимала пальцы, упрямо отказываясь разжать руку, унося с собой воспоминание о последнем прикосновении.

«Отпускай его, – шептал ее внутренний голос. – Отпускай, отпускай, отпускай…».

Людмила держалась за край стола в своей небольшой кухне, который шатался, словно находился на палубе корабля во время шторма. Пламя свечи плясало, раздуваясь до немыслимых размеров, раскачивались занавески на окнах, а в кухонных шкафчиках дребезжала посуда. Людмила обернулась назад и услышала, как с грохотом открываются окна. Ветер ворвался в комнату, отворив форточки, нагло пытаясь погасить свечу. Людмила прикрыла танцующий огонек руками, надеясь, что тот успеет догореть до конца. До конца сеанса оставалось совсем немного…

Наконец-то одним резким движением Рия разжала пальцы и, подхваченная волнами, понеслась по течению. Вода бурлила, продолжая нести вперед хрупкую девушку и втягивая ее в воронку. Ледяные волны кружили ее, как щепку, унося в неизвестном направлении, ее тело обмякло, веки потяжелели, и просто-напросто иссякли силы сопротивляться водной стихии, которая продолжала бросать девушку из стороны в сторону.

Внезапно вся вода собралась в огромную волну, нависшую, словно небоскреб, над головой Рии, и так же непредсказуемо, как появилась, вылилась из воображаемого леса, затрагивая макушки деревьев и оставляя мокрую, дрожащую девушку на траве. Холодные капли стекали по коже, Рия подняла голову и провела по лицу руками, провожая взглядом исчезающую из виду волну. Та отражалась в ее зеленых глазах, меняя их цвет на аквамариновый. Вода закрутилась в воронку огромного размера, и Рия давно не могла распознать, где заканчивалась вода, а где начиналось небо. Увиденное казалось таким реальным, что она от страха суетливо вцепилась руками в землю, опасаясь, как бы ее не затянуло навсегда в этот безразмерный водно-небесный омут. Нахлынуло ощущение убийственного холода, тело казалось тяжелым и больше не слушалось, она резко запрокинула голову и открыла глаза.

Распахнув широко глаза, мокрые от слез, Рия оказалась в полутьме. Перед ней плыла картина: догорающая свеча, расплескавшийся чай вокруг прозрачной чашки, напряженное лицо Людмилы. Стол давно не находился на прежнем месте и сдвинулся в сторону, а дверцы кухонных шкафчиков, раскрытые настежь, демонстрировали белую посуду.

– М-да, – протянула женщина. Она встала и придвинула стол ближе. – С подобной силой, девочка, твои мысли только цунами смыть может.

Рия слабо улыбнулась, выслушав Людмилу. Ей мерещилось, что капли медленно стекают по ее коже. Она побоялась бы рассказать кому-то о случившемся, иначе точно приняли бы за сумасшедшую, настолько реальным оказалось это ощущение.

– Уже несколько месяцев прошло, как он ушел, а ты продолжаешь водить за собой его образ, я даже видела его возле тебя. Ты его создала и наполнила. Сильная какая, – Людмила вновь села на свое место и с интересом заглянула девушке в глаза, словно стараясь найти в них что-то. – Всё кончено, Рия. Игоря больше нет в твоей жизни!

Темноволосая девушка сидела на чужой кухне, отстраненно глядя на танцующий огонек, невыносимое осознание одиночества уже дышало ей в затылок. Он ушел. Тело словно бы разделили на части, а ей оставили меньшую. Слишком много отдано, слишком много оставлено, слишком много не досказано…

– Если позволишь, я закурю? – явно из вежливости спросила Людмила. И, не дожидаясь ответа, рывком вытащила сигарету из лежащей на краю стола пачки.

Дым поплыл замысловатыми завитушками, Рия следила за ними, как за сменой узоров в калейдоскопе.

– А почему Рия? – спросила ясновидящая и выпустила тонкую струйку дыма. – Какое удивительное имя!

– Так… мама придумала, это сокращенное от «Мрия» {1}

– Какая интересная у тебя мама. – Скорее эксцентричная, – ответила девушка, поправив упавшую челку и рассматривая догорающий окурок.

– Мы закончили на сегодня, – произнесла Людмила, погасив сигарету.

Рия окинула взглядом кухню. Женщина задула пламя, и комната мгновенно наполнилась запахом погасшей свечи.

– Благодарю вас. – Рия протянула деньги через стол. – Я хотела бы… Скажите… можно ли мне прийти вновь? Боюсь, я ещё не… не совсем на своем месте.

– Я жду тебя в следующий вторник, – сказала ясновидящая, провожая гостью и загадочно улыбаясь одним уголком рта.

Рия даже не успела попрощаться, выяснить время, или хотя бы вспомнить, какие у нее планы, как старая дверь резко закрылась за спиной, громко лязгнув замком.

Спустившись по ступенькам, она побрела на остановку автобуса. Каждое движение сковывала ледяная толща воды: она не думала и ничего не чувствовала, а лишь автоматически переставляла ноги. Необъяснимая пустота гудела внутри, словно огромный оркестр старательно играл на различных инструментах, но не издавал ни звука. Зеленоглазая девушка на мгновение обернулась, окинув взглядом узкую улочку, проверяя, не плетется ли кто за ней следом. Но никого не оказалось. Любовь вдруг взяла и закончилась. Оборвалась, как пережженная свечой нить.

Рия села, в подъехавший старенький автобус и поехала домой. Она взглянула на соседнее пустое сидение и впервые за долгое время осознала, что она совсем одна.

∞

Звонил телефон. Спокойный мужской голос ответил:

– Алло, я слушаю.

– Здравствуй, это Людмила.

– Привет. Ты сама мне позвонила?! – В вопросе слышалось удивление. – Есть новости?

– Очень проницательно с твоей стороны. Я позвонила сообщить, что мы нашли её.

– Её? – голос замолчал на секунду. – Значит, на этот раз это женщина?

– Я бы уточнила: не женщина, а девушка.

– Девушка?

– Именно.

– Людмила, – мужчина сделал паузу, – она точно та, кого мы ищем?

– Полагаю, что да. Неожиданно сильная девушка. Если это все же она, тогда скоро вам предстоит познакомиться.

– В таком случае, мне остается только ждать.

– У тебя пока неплохо получалось. Пока – пока.

В трубке раздались гудки.

{1} Мрия – в переводе с украинского «мечта».

Глава 2

Время – самое поразительное измерение, то течет слишком быстро, то стоит на месте. В эти дни Рия даже не смотрела на часы. Секунды тянулись, минуты тяжело падали, превращаясь в часы, и казалось, что им нужна целая вечность, чтобы склеиться в дни.

Сложнее всего приходилось ночью, потому что она часто видела необъяснимые сны, полные мистических образов. Совершенно неизвестные люди, огромная, светлая комната – снились в деталях, с мельчайшими подробностями. Так, будто бы она бродила по комнате, почему-то с завязанными глазами и слышала запахи. То появлялся, то исчезал какой-то мужчина. Она уже бывала здесь, она уже знала его.

Сегодня ночью ей снилось, что она сидела на мягкой, зеленой траве. Прямо перед ней, невозмутимо, как гусеница из «Алисы в стране чудес» сидел буддистский монах и расслабленно курил сигарету. Он делал длинные затяжки и выпускал дым тонкими струйками в воздух так, будто курение приносило пользу здоровью, и он не курил, а крутил педали на велотренажере, поднимая свой спортивный дух. Ему не хватало модной повязки на голову и глупых полосатых гетр, так удивительно спортивно он выглядел. Дым таял на глазах, давая возможность рассмотреть его молодое лицо. Он раздвинул губы в сногсшибательной улыбке, обнажая белые, как эмаль холодильника зубы и, выдувая очередную струйку дыма, произнес: «Жертва – это не в твоем стиле». Закончив фразу, монах встал и исчез, удалившись в противоположном направлении.

Откуда взялась эта ерунда Рия не знала, но обвиняла во всем телевизионные передачи и картинки в женских журналах. Разные сны наведывались к ней и прежде, а после встречи с Людмилой и вовсе стали приходить каждую ночь. Рия все чаще просыпалась и никак не могла заснуть, ворочалась и ждала утра, стараясь вычеркнуть увиденное. Одна и та же лента событий, как надоедливый фильм, который почему-то крутили в её кинотеатре, как будто не привезли других пленок либо просто забыли сменить бобину.

Будильник зазвонил, напоминая, что уже наступило раннее утро. Какого дня? Обычно девушка не следила, но сегодня она интуитивно скользнула взглядом по календарю на стене.

«Вторник», – произнесенное слово осело на губах. Январь Рии измерялся лишь вторниками. Недели начинались и заканчивались с него. И ей тут же стало понятно – это самый правильный день: на выходных сознание ждет праздника, в понедельник слишком много ожиданий от начинающейся недели, а вторник просто идеален для рождающихся надежд. Девушка соскочила с кровати, сунув ноги в мягкие тапочки, и поплелась на кухню. Сегодняшнее утро обещало ей немного больше, чем предыдущие.

Рия уже сидела на кухне в теплой пижаме, за окном танцевали снежинки, она держала чашку в руках, вдыхая аромат чая и неспешно завтракая. Зеленые глаза девушки следили за чаинками, танцующими в прозрачной чашке. До прошлого вторника она никогда не гадала прежде и не ходила ни к каким экстрасенсам, хотя часто замечала, как кто-то свыше выстраивал для нее знаки каждый раз, когда она просила.

Первый сеанс немного успокоил: больше не тревожили ни внутренние диалоги, которые она вела, ни до боли знакомый мужской образ. Она чувствовала себя освобожденной. Только вот эти повторяющиеся сны…

Второй визит к ясновидящей загадочно подмигивал Рие записью с календаря. Только едва уловимое предчувствие подсказывало – сегодняшняя встреча может оказаться последней. Хотя Людмила многого не договаривала, девушка подозревала, что все происходящее в доме ясновидящей уже давно не касается исключительно её сердечных дел. Обстоятельства куда более таинственные опутывали их.

Сделав глоток, Рия окунулась в воспоминания.

∞

Холодный офис опустел к пяти, все ушли, осталась только Рия. Не то чтобы накопилось много работы, просто вовсе не хотелось ехать домой. Ее нынешний дом представлялся ей пустым и напоминал каждым шорохом, что она жила в нём одна. На улице давно стемнело, и в небе уже начинали белеть звезды, опутывая зимнее небо тонкой паутинкой; лениво кружился снег, замедляя ход времени.

Неожиданный стук в дверь застал Рию врасплох, она лениво поплелась открывать, зная, что там сторож, который выгонял её, спрашивая каждый вечер одно и то же: «Теперь и в ночную смену работаем?»

Рия подготовила пару дежурных ответов и распахнула дверь. Но в этот раз на пороге оказалась Машка – бесценная подруга, хранитель секретов, редких рецептов красоты и пошлых шуток. Ее лицо, чистое, идеальной формы, отлично подчеркивали подстриженные под каре светлые волосы, которые мягко и свободно вились, а также великолепно гармонировали с её глазами цвета расплавленного янтаря. Ее носик был надменно вздернут, что совершенно не портило впечатления, а скорее говорило о Машкином взбалмошном характере. Она всегда отличалась неповторимым стилем, хотя никогда не прилагала к этому особых усилий. Каждый раз ее хотелось рассмотреть с ног до головы, и Рия искренне не понимала, почему подруга продолжает оставаться без молодого человека. Она притягивала к себе внимание, едва переступая порог комнаты.

– Привет! Что, теперь в ночную смену работаешь?

– Машка, и ты туда же?!

Машка, как ни в чем не бывало, смотрела на Рию, мягко улыбалась и держала два бумажных стаканчика с имбирным чаем. Теплое кремовое пальто до колен с огромным воротником невероятно подходило к цвету ее глаз. Шею обнимал небесный палантин с тонкими голубыми кисточками.

Рия сделала шаг назад, приглашая подругу войти, и заметила, как из-под пальто Маши слегка выглядывал подол платья. Рия на секунду задумалась над тем, что вот уже месяц, как она надевает первые попавшиеся в шкафу вещи, не задумываясь о том, по погоде ли они и подходят ли по цвету, отдавая предпочтение водолазкам грустного цвета и одним и тем же джинсам.

– Я принесла лекарство и пришла забрать тебя домой, – блондинка уверенно шагнула в комнату и осмотрелась. – Знаешь, вечером этот офис выглядит, прямо как декорации к фильму ужасов. Идешь по длинному темному коридору, а из-за угла выскакивает страшный такой мужик. И «эть» тебя топориком!

Рия зажмурилась. Машка же даже не думала останавливаться:

– Валить отсюда нужно незамедлительно, я просто уверена. К тому же у меня есть хорошие новости, ну, или, по крайней мере, обнадеживающие. Ты одевайся давай, я тебе все по пути расскажу! – и она широким шагом направилась к выходу.

Машка напоминала ураган, – врывалась, предлагала план и ни секунды не ждала ответа, зная, – за ней безоговорочно последуют. Рия не спорила, а лишь впопыхах собралась и направилась к выходу. Наспех натягивая шапку одного цвета, наматывая шарф совершенно другого, Рия надеялась, что подруга не заметит и не отпустит никаких колких комментариев. Она бежала по ступенькам вслед за светловолосой интриганкой и вспоминала, закрыла ли она в конце концов дверь.

– Как я рада, что ты пришла. Ты принесла мне свежие сплетни? – с наигранной веселостью спросила Рия и сделала глоток чаю.

– Какие еще сплетни?

– Обыкновенные. Приправленные ерундой и беспределом.

Девушки остановились на крыльце здания. Блондинка возмущенно помотала головой и скользнула взглядом по грустному лицу Рии. Оно казалось таким отрешенным и полным тоски, что Маша не находила себе места от ее вида.

Шесть долгих месяцев ничего не менялось. Говорят, время лечит, только вот Рии со временем становилось только хуже. «Она же молодая, должна быть и быстроотходчивая!» – пыталась объяснить себе Маша. Ну расстались, ну разошлись, с кем не бывает? Несчастная любовь случается со всеми, с Машкой так, вообще, частенько. А если честно, то с периодичностью в три-четыре месяца. Начиная с соседского мальчика Пети в четыре года, каждый год – нового одноклассника, а в выпускном классе её любовь затронула даже молодого физрука. Но Мария относилась к несчастной любви, да и к расставаниям очень по-философски, полагая, что они закаляют дух. Только вот Рия упрямилась и закаляться не хотела.