7 Чакр Земли. Уезжать, чтобы вернуться

Рия раскрыла пальцы и поднесла руку ближе: на ее ладони лежал камень. Совершенно прозрачный, бесцветный камень.

– Почему ты решил, что он мой?

– Потому что много лет назад нам его подбросили вместе с запиской, которая гласила, что однажды придет девушка с лицом лани и сердцем тигра и наполнит этот камень.

Рия поблагодарила Сувана и положила странный кристалл себе в карман, не зная, что еще сказать. Все слова застряли в горле, виделись ей неподходящими и толкались, решая, какому из них вылететь первым. К счастью, позади послышались шаги, и в комнату осторожно заглянула Нари.

– Все ждут вас на площади, – сказала она и предложила покинуть Бот.

Мужчины-монахи вышли из здания первыми, за ними последовала Нари, понимая, что следует оставить Рие немного времени попрощаться. Девушка вышла на крыльцо и остановилась среди семи колонн. Прежде она чувствовала, что искала, где же её место среди этих семи начал, но сегодня и именно сейчас она знала, что все они – часть её, живут в ней, проходят сквозь неё. Земля, Небо, Солнце, Луна, Звезды, Отец и Мать – все являются неизменной частью её самой.

Рия с легкостью прошла к ступенькам и спустилась вниз, как будто ей никогда не приходилось падать, словно от пуль, на этом самом крыльце. Она надела обувь и последовала за Нари к большой площади, где её уже давно ждали.

– Нари, – позвала тайку Рия и ускорила шаг. – Я хотела бы у тебя спросить, как переводится имя Тассна?

– Его имя переводится «наблюдение», – тайка хитро прищурила свои темно-карие глазами. – Знаешь, Рия, слова могут нанести вред, молчание же – никогда.

Девушка шла рядом со своей наставницей, не проронив больше ни слова. Она обошла колокольню и направилась к центру площади. Едва войдя на площадь, голоса затихли, мальчишки перестали гонять мяч, женщины и монахи-мужчины также подтянулись к центру. Она наполнялась взглядами, сконцентрированными на ней. Она была спасительницей в глазах этих людей, которые отражали тихий шелест листьев, мудрость Таиланда, звонкие голоса храмовых детей, а теперь и ее. Теперь они отражали и её образ, и Рия видела себя в их глазах.

Один из учеников Рии подошел к ней и объяснил, что каждый из них приготовил для неё подарок на память, и все дети хотели бы поблагодарить за ее доброту и храбрость. Один из потрясающих обычаев в Тайланде защиты от злых духов и невзгод – браслеты. Тонкие плетеные браслеты надевали поочередно то на одну, то на другую руку, так как считалось, что положительная энергия входит через одно запястье, а выходит через второе. Для того, чтобы перекрыть ей выход, в противовес надевают браслет на другое запястье.

Рия увидела первый белый браслет в руках у мальчика и протянула правую руку вперед. Белая нить обняла её руку. Следом за первым мальчиком подошел другой храмовый ребенок и повязал браслет на левую руку. А затем снова, снова и снова. Дети подходили и тянулись к ней тонким строем, поочередно повязывая тонкие белые ниточки на запястья. Маленькая Денг, взрослые мальчики, взрослые девушки-монахини, женщины в белых тиварах, мужчины монахи, Нари, Тассна. Рия все благодарила и благодарила, браслетов становилось все больше, они поднимались от её запястий вверх на добрых десять сантиметров. Строй продолжал пополняться желающими, а Рия все скользила по лицам в поиске пары озорных детских глаз.

И вот в конце строя мальчишек наконец-то показалось улыбчивое лицо Випассна. Мальчик подбежал к Рие и достал не белый, а тонкий оранжевый браслет, сплетенный тугой, кривой косичкой. Он поклонился, взял руку девушки, а затем медленно и осторожно повязал ей его на руку, закрепив пятью узлами.

– Не буди духов на своем пути, учитель Ри, – произнес малыш и робко опустил голову. – Мой браслет будет охранять тебя. Не снимай его, пожалуйста, пока он не перетрется и не отпадет сам. – И мальчик задумчиво завязал последний шестой узелок на тонкой ниточке.

Рия присела, чтобы оказаться на одном уровне с Випассна и поблагодарила его за подарок. Он смущенно переминался с ноги на ногу, а затем протянул девушке крошечный, сложенный в несколько раз листочек. Рия развернула его и взглянула на круглый детский почерк, корявыми буквами было написано по-английски:

Я умею готовить.

Я умею играть в футбол.

Мой брат не умеет летать.

Он умеет говорить по-английски хорошо.

Я не могу забыть Рию.

Рия не может забыть меня.

Девушка положила записку себе в карман и без лишних поклонов и разрешений обняла малыша как можно крепче, роняя слезы на его маленькие плечи. Девушка всхлипывала и обнимала детскую спину. Тяжёлое ощущение прощания подошло вплотную к Рие, крепко сжимая сердце. Все смотрели в центр площади, где, обнимая маленького монашка, плакала, не сдерживаясь, длинноволосая девушка. Плакала, уже скучая по монастырю, Сувану, Нари и Тассна, по улыбкам храмовых детей и ежедневным проделкам Випассна, по тонкому голоску Денг, являвшейся к ней вместо будильника и прекрасным зданиям Таиланда. Впервые за эти месяцы её мысли наполняло немного сомнения, сумасшедшие цвета Бангкока, слезы разлуки, умиротворение и… И ни капли сожаления.

В ту же самую секунду теплая оранжевая волна пронеслась по ее телу, касаясь каждой клеточки. Сквозь нее пропускали теплый пар с запахом корицы и апельсинов. Маленький Випассна схватил её за руку, опасаясь, что Рия улетит, такой невесомой она показалась ему в тот момент.

Рия закрыла глаза и просто позволила неизвестному свету просочиться наружу, и когда это произошло, её наполнила невиданная легкость. Вокруг то и дело повторяли что-то мужские и женские голоса, пока она стояла с закрытыми глазами. Но Рия не слышала никого, ведь внутри неё, пробиваясь сквозь теплую оранжевую дымку, внутренний голос шептал: «Не плачь, путешествие закончено лишь тогда, когда сделан последний шаг».

Разные руки прикасались к Рие. Прикосновения маленьких ладошек и мягкие прикосновения женских рук. Вокруг нее сменялись голоса. А она всё стояла с закрытыми глазами и держала руку маленького «монашка», стараясь разложить все крошечные фрагменты звуков и запахов этого храма на воспоминания, записать их на пленку и спрятать по тайникам. Она прятала их так глубоко и надежно, чтобы однажды, ворчливой старушкой, найти эту самую покрытую мхом дверь, отодвинуть ржавую щеколду и вытащить наружу нетронутые временем лица детей, запах цветочных лепестков, цитрусовых благовоний, слова своих наставников и крошечную детскую ладонь, которая держала ее как никогда крепко.

Позади плечи девушки обняли женские руки. Даже не открывая глаз, Рия узнала Нари. Женщине тоже сложно давалось прощание, она вытерла рукой то и дело наворачивающиеся слезы и продолжала улыбаться.

– Ветер, пролетая, оставляет за собой разные страны, Рия. Но и через много лет там снова дует ветер, – прошептала тайка так тихо, что только длинноволосая европейка могла услышать.

Рия не прекращала плакать и боялась поднять веки, выступавшие преградой непрекращающимся слезам. Она просто молчала и мысленно считала секунды.

Раз – и Випассна уже взрослый парень с неотразимой улыбкой, по которому сходят с ума все девушки в университете.

Два – и Суван ведет лекцию в главном храме Бангкока.

Три – и Нари становится первой признанной женщиной-монахиней.

Четыре – и Рие не следует никуда уезжать.

Четыре, четыре, четыре… Пожалуйста, пусть еще хоть пару секунд будет четыре…

Глава 23

«Благодарим вас за то, что выбрали нашу компанию. До свидания», – произнесено фальшиво сладкий женский голос. Рия проснулась. Она спала так крепко, что пропустила даже посадку самолета. Все, что она помнила, – это яркие огни Бангкока и цветные крыши домов, а потом она заснула и проспала до самого окончания полета.

В аэропорту её обещали встретить. Рия всё же решилась включить телефон в последний день в Таиланде, и очень зря. Телефон разрывался от пропущенных звонков, сообщений и возмущения. Чтобы прослушать Машины голосовые сообщения, Рие пришлось отодвинуть трубку подальше от уха, иначе та рисковала разорвать барабанные перепонки фальцетом. Мамины сообщения были мягкими и поддерживающими, иногда попадались сообщения Френка. Он лишь спрашивал, как дела и все ли в порядке. Но что поражало, так это невероятное попадание его звонков в самые экстремальные дни, он звонил, когда Рие заколачивали окно в комнате, когда она падала от головной боли навзничь на крыльце Бота, когда она искала Атлас, когда произошло Осознание. На секунду девушке померещилось, что она – бабочка, попавшая в паутину. Френк и был тем самым пауком. Привлекательным пауком. Привлекательным пауком в спортивном костюме.

Рия отмахнулась от лишних мыслей, взяла чемодан и двинулась на выход.

– Стой, длинноногая негодяйка! – крикнул возмущенный женский голос.

Рия обернулась и увидела Машку. Ее светлые волосы немного отросли за эти три месяца и уже касались плеч, светло-карие глаза горели полным непониманием и никак не вязались с ее открытой, приветливой улыбкой, блондинка налетела на Рию и крепко обняла.

– С приездом, подруга. Где тебя носило? – засмеялась Маша и вопросительно наклонила голову.

– Ты обижаешься на меня, Маша? Прости меня, – искренне сказала Рия, извиняясь за три месяца молчания.

– Я понимаю и не понимаю, – призналась девушка.

– Только понятное по-настоящему непонятно, – произнесла Рия и оценила приподнятые брови подруги. – Тайская пословица.

– Угу, – произнесла Машка и цокнула языком. – Чему полезному они там тебя еще научили? Лучше бы мужика привезла.

– Там их было много. Могла бы и тебе одного прихватить, но ты не попросила.

– Не очень люблю заграничных женихов. Предпочитаю отечественного производителя.

Рия покачала головой и направилась за Машкой, которая уже тащила вперед чемодан и тараторила без устали:

– Ну вот, а я им говорю, что ты просто потрясающе пишешь, это будет не статья, а просто блеск. Нам просто нужно подождать тебя, ты скоро вернешься и отдашь нам все свои записи и фото. Мы их хорошенько переберем. А еще я говорила, что у тебя просто талант сходиться с людьми. Я – молодец? К тому же, упомянула, что все время к тебе какие-то мистические события и люди липнут. Ой! – вскрикнула Машка, наталкиваясь на внезапно входящего в зал аэропорта Френка.

Джинсовая рубашка обнимала его широкие плечи и отлично сочеталась с темными брюками, и, как впрочем, всегда стильными шоколадного цвета ботинками. Френк был просто на высоте. Как всегда блестяще появлялся, как и эффектно уходил. Его хотелось снимать в фильмах. Он однозначно получил бы ту самую роль, где главный герой распахивает дверь ударом плеча. Нет! Лучше с ноги, ничего не произносит и выносит на руках девушку без сознания.

Машка походила на ту самую героиню, которая вот-вот потеряет сознание. Мужчина спокойно улыбнулся обеим девушкам, лишь скользнул взглядом по Машке, а затем пристально посмотрел на Рию.

– Здравствуй, Маша, – поздоровался Френк, не отрывая взгляда от Рии и даже не глядя в сторону блондинки. Он взял чемодан и спокойно произнес:

– Спасибо тебе, что приехала, но, мне помнится, я говорил, что встречу Рию.

Рия не верила своим ушам. Что значило: «Я говорил»? Они что, разговаривали? Когда они разговаривали?

Опущенные глаза Маши выдавали её. Выглядело всё так, будто она снова ездила к Френку, а, возможно, и не один раз, и скорее всего не обошлось без скандала. Рия растерянно молчала, Френк стратегически молчал, Маша молчала, как пойманный на горячем преступник. Машка даже не шевелилась, разве что кусала губы.

– Позвони мне, пожалуйста, когда освободишься, – сказала блондинка, повернув голову и посмотрев на Рию.

Рия застыла, совершенно не понимая, что говорить, но ясно осознавая, что она стала свидетелем немой сцены между двумя людьми. Только вот она ощущала себя третьим лишним, и никто не спешил ей хоть что-либо объяснить.

Френк шел размеренным шагом, не интересуясь, что происходит за его спиной и невозмутимо тянул чемодан, Рия наспех прощалась с Машей, обняв подругу. Надеясь получить хоть какие-то объяснения, Рия предприняла несколько попыток задать вопросы, но блондинка предательски молчала и обещала разговор позже. Машка вновь взглянула в удаляющуюся спину Френка, который даже не собирался оборачиваться, она попрощалась с Рией, взяв с нее обещание, что та сразу же позвонит, как доберется домой.

Рия побежала на выход, спеша догнать уходящего мужчину и надеясь получить хоть какие-то объяснения от «Его облачности».

Френк забросил чемодан в багажник своей машины, а затем уверенно сел за руль. Рия запрыгнула на переднее сидение и еще раз посмотрела в окно, где в зале ожидания аэропорта глядела вслед машине и робко улыбалась её Машка.

– Что все это значит!? – сразу же приступила к допросу девушка, как только машина отъехала.

– Свет раскаленной лампы светит мне в лицо. Будешь пытать меня? – съехидничал Френк.

– Объясни мне хоть что-то!

– Ты раздражена, успокойся, пожалуйста.

– Френк, когда вы разговаривали?!

– Маша приходила, – сдержанно ответил он, – перед твоим приездом.

– Почему она приходила? Она переживала, что со мной нет связи? – догадалась Рия.

– Возможно.

«Возможно!» – думала про себя Рия. Что значит «Возможно»? Френк чувствовал намного больше, чем видели глаза Рии, – это стало ясно с их первой встречи. Но что он имел в виду?

Ее взбалмошная, гордая подруга, которой никто не мог угодить, которая никого не признавала и всех особей противоположного пола именовала «мужик» или «мужчинка», была сама не своя. За те пару минут, что Рия её видела, надменная блондинка переминалась с ноги на ногу, кусала губы, опускала глаза, закатывала истерику, вздыхала.

О, тайский дракон и призрачная Фанта! Она же влюблена в него! Её Маша в её Френка!

Рия беспокойно поднесла руку к губам, прикрыв рот, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Но это было лишним, ведь в ту самую секунду Рия заметила, как Френк отводит взгляд.

– Ты же говорил мне, что не читаешь мысли, – напомнила Рия.

– Так и есть, – ответил Френк, как обычно недоговаривая.

– А что же тогда? Как тебе, черт возьми, удается опережать мои вопросы?

– Сейчас нам важнее ты, Рия. И твои ответы.

Общение с Френком никогда не давалось Рие легко, но зато оно всегда подчинялось четко обозначенным правилам. Он давал понять, когда можно ходить, и когда ход переходит к другому участнику. А его излюбленным оставался прием «Партия Окончена», который он вновь мастерски провернул.

Так они и ехали молча, пока машина не свернула на знакомую улицу с похожими друг на друга домами, где их ждал центр «ОБЛАКО». Френк и Рия вошли в длинный коридор, прошли вперед и вновь оказались в огромном светлом зале. Девушка осмотрелась и поняла, что на этот раз она чувствовала себя очень уютно здесь, как дома.

– Надеюсь, тапочки не будешь сюда нести, – отозвался на ход её мыслей Френк.

Рия нахмурила брови. Его точные попадания казались ей теперь весьма подозрительными.

– Как прошло на этот раз Осознание? – спросил мужчина.

– Откуда ты знаешь, что оно произошло?

– Невозможно не заметить твою затмевающую всё вокруг оранжевую ауру, – раскрыл карты Френк.

Рия совсем забыла, что ему было подвластно и это. Секундочку, если он видел её, он видел и Машу. Он же однажды сказал, что Машкин цвет – светло-зеленый. Светло-зеленый, осени её гром! Он знал… Какое-то сумасшествие! Он точно знал, что Машка была в него влюблена, и вёл себя, как последний негодяй.

Френк отвернулся и нахмурил брови.

– Так как, было больно? – вновь спросил он, глядя в противоположную от Рии сторону.

– Нет, – коротко ответила Рия. – Даже наоборот. Ощущение вселенской нежности, обнимающей мое тело.

– Так и есть, Рия. Знаешь, ведь оранжевая чакра о доброте, о чувствах, об эмоциональной индивидуальности, о желании. Я очень рад. Моя оранжевая чакра раскрывалась, пронзая тело жгучей болью.

– Ты что, тоже прошел подобный путь?! – не могла поверить своим ушам девушка.

– Да, – односложно ответил Френк и слегка улыбнулся. – А прошедших путь Вселенная одаривает. Какой дар ты получила, Рия?

Девушка прищурила глаза, стараясь понять, о чем толкует ее учитель. Его тон, всегда такой спокойный и ровный, сейчас подскакивал к концу фраз. Вспоминая о своем путешествии, Френк говорил дрожащим голосом, а это показывало, как много для него значил их разговор.

– Я получила это, – произнесла зеленоглазая и полезла в сумку, где в небольшом внутреннем кармашке лежал прозрачный камень, подаренный Суваном.

Но когда Рия достала камень на свет, то не могла поверить своим глазам. Прозрачный ранее кристалл стал насыщенного оранжевого цвета. Такого яркого и чистого, что Рия замерла, забыв о разговоре, рассматривая этот невероятный оттенок. Он гипнотизирует тебя так сильно, потому что в нем отражается часть тебя.

– Я совсем забыла… все, как впервые.

– Тогда ты помнишь, что делать, – сказал Френк, показывая Рии на небольшую статуэтку, занимающую стол в углу комнаты.

Рия подошла к фигурке обнаженной девушки и аккуратно вставила оранжевый камень в районе живота. Камень медленно провалился, поглощенный её мраморной плотью, и сквозь трещины в теле статуэтки просочился оранжевый свет. Рия и Френк прикрыли глаза рукой, так как сияние было слишком ярким и больно било по глазам. В одну секунду все прекратилось, так быстро, будто кто-то потушил небольшой костер, плеснув водой из ковшика.

– Спасибо, – сказал Френк, как только свет внутри статуи постепенно угас. – Только я имел в виду не этот дар.

– Что же ты тогда хотел услышать? – совсем уже не находя объяснений, спросила Рия.

– Твой особый дар, – намекнул Френк, предлагая Рие подумать.

Рия вопросительно склонила голову на бок, все еще раздумывая – говорить или нет. А вдруг Френку покажется странным её ответ? Хотя за последние месяцы девушка убедилась, что удивить Френка оказалось сложно. Ей пока не удалось.

– Мне снятся сны, – призналась Рия. – Очень странные. Предостерегающие, о будущем. Я начала видеть их только в Таиланде, прежде ничего подобного со мной не происходило.

– Человек в среднем проводит во сне 25 лет за всю свою жизнь, и ученые все еще не выяснили почему. Твои сны хотя бы имеют смысл. Двадцать пять лет, проведенные не зря, – саркастически высказался Френк и подошел к Рие поближе.

– Я хотела бы знать, разовое ли это явление? – спросила девушка и сделала незаметный шаг назад.

– Не думаю, – ответил мужчина, сделав вид, что не заметил движение Рии, лишь сунул руки в карманы. – Твой дар будет развиваться вместе с тобой ежедневно.

– Людмила тоже прошла подобный путь? – догадалась девушка. – Вот почему она читает мысли.

– Скорее видит образы, – уточнил мужчина.

Рия замолчала и посмотрела на своего учителя, не решаясь спросить, но любопытство все же взяло верх, и она задала вопрос:

– Френк, а у тебя какой дар?

– Я ожидал этот вопрос, – признался он. – Я считываю человеческие эмоции. Вначале я находил это невероятно сложным, но день за днем я тренировался и сумел научиться контролировать свое умение.

– Что ты хочешь сказать? Ты можешь выбирать, чьи эмоции считывать?

– Да, – кивнул мужчина. – Только, к сожалению, не могу закрыться от твоих. Мы связаны.

– Вот почему ты находишь меня в самые критические для меня моменты. Ты чувствуешь то…

– Что чувствуешь ты, – закончил за неё Френк. – И поверь мне, это совсем не просто.

– А что ждет меня в конце пути?

– Рия, откуда же мне знать. Я ни знаю будущего, я лишь вижу твои чувства. У каждого свой путь, а на то он и твой, чтоб ты его прошла.

∞

Френк тайком смотрел в окно, раздвинув пальцами жалюзи. По узкой, прямой улице среди многоэтажек шла молодая девушка. Она остановила такси, подтянув к водителю свой чемодан. Казалось бы, обычная симпатичная девушка, вот только каждое её движение сопровождало оранжевое полупрозрачное свечение, видимое лишь избранными.

Глава 24

Они полночи болтали на кухне, а когда совсем устали сидеть на стульях, перебрались в гостиную. Машка умостилась на подушках на полу, мама свернулась калачиком в кресле, а Рия все рассказывала и рассказывала о невероятных трех месяцах в Таиланде, описывала храмовых детей и монахов, их еду, обычаи и наряды, рассказывала о Нари и Суване, о безмолвном Тассна и «минутках тайского юмора». Они смеялись, когда слушали о проделках Випассна и рассматривали подаренный им браслет. Рия рассказывала о его семье, о том, что ему в этом году пора идти в школу, что его через месяц заберут из монастыря. Маша и Анастасия расспрашивали о Нари и расстраивались, когда Рия рассказывала об утраченной любви Сувана. Но самое удивительное, что все это казалось Рие таким далеким, произошедшим в другой жизни.

Журнал путешествий лежал на столе показывая кончики написанных на скорую руку листков, напоминая торчащим извещением, что редакция журнала получила копию для создания серии статей, которые родились у Рии за время жизни в Таиланде.

Анастасия ушла спать под утро, оставив подруг разговаривать в гостиной. Обеим девушкам хотелось многим поделиться друг с другом.

– Ну и три месяца, подруга. Это ж надо прожить так много событий за такое короткое время, – сказала Машка. – Я очень рада, что ты поехала в Тайланд, а еще больше рада, что ты вернулась… Немного другая. Пока не пойму, что именно изменилось. Вот смотрю на тебя, вроде бы ты, но какая-то обновленная версия.

Рия понимала, что она имела в виду, и действительно чувствовала себя обновленной, вот только сама не понимала, какие перемены произошли с ней за последнее время. Она решила не отвечать, к тому же у нее возникали все новые вопросы к своей подруге, на которые ей хотелось немедленно получить ответы.

– Маша, – начала Рия, когда дверь за Анастасией закрылась. – Тебе нравится Френк?

Машка не ответила, а впала в ступор, как сурикат, который чувствует приближающуюся опасность. Когда она поняла, что ее разоблачили, она уронила лицо в ладони и тихо заплакала. И это уж точно означало – «да», не оставалось и тени сомнений.

– Машка, ты что…? Маша. Я не могу тебе ничем помочь, потому что ничего о нем не знаю, – чистосердечно призналась Рия, подвигаясь ближе.

– Он даже на меня не смотрит, – продолжала реветь блондинка. – Ты видела, как он повел себя в аэропорту? Даже не глянул на меня.

– Глупости, Маша. Прекращай реветь.

– Ничего не гл-уу-поо-сти, – рыдала Машка, растягивая слова. – Это ты ему нравишься!

У Рии на секунду сжалось сердце, скорее от ревности, чем от любви. Она не любила Френка, так же, как и он не интересовался ею, хотя они были связаны – одной дорогой, одним секретом, одной нитью событий и чувств.

– Он точно не влюблен в меня, Маша. Придумаешь еще, – засмеялась Рия. – Он… как бы тебе это сказать…

– Скажи, как есть…

– Он – особенный.

– Не интересуется женщинами?! – Бедная я, бедная! – взвыла Машка по своей неразделенной любви.

– Нет, Машка. У него особый дар.

– Господи, Хоть бы он не читал мысли! – забеспокоилась блондинка, и Рие даже показалось, что подруга покраснела.

«Машка покраснела» – подумала Рия, окончательно убедившись, что подруга втрескалась под самую завязку.

– Какой позор! Хоть бы он меня не слышал! Он меня не слышал, он меня не слышал! Я же сильная, я ставила блок!

– Спокойно, женщина, без паники, – прервала Рия Машкину мантру. – Он считывает только эмоции.

– Чувства?

– Да, Маша. Он считывает человеческие чувства, и он прочитал тебя, я уверена. Прочитал и испугался, – и Рия вспомнила, как загадочно молчал Френк, когда она спросила о цвете ауры подруги.

Он видел Машку насквозь. «Она светло-зеленая», – ответил тогда Френк, точно чувствуя, как Машино сердце раскрывалось зеленым деревом Ботхи, когда он приближался.

– Что за несправедливость! – возмущалась Машка.

– В чем несправедливость-то?

– В чем? В том! Что сексуальную чакру открывала ты, а влюбилась я!

Девушки еще долго смеялись и делились сокровенным, а когда закончились все сплетни и разговоры, Рия потянулась за своей сумкой и достала небольшую книжицу в темной обложке.

– Мне кажется, она работает только рядом с тобой, – подметила Рия и раскрыла книжку. – Ты явно её вдохновляешь.

Маша почувствовала свою силу и значимость и придвинулась ближе к подруге. Рия выудила ручку из сумки, пролистала несколько страниц и, настроившись на открытия, легкой рукой написала: «Оранжевая чакра».

Сию же секунду тонкие завитки поползли по странице, нарисовав эскиз храма – её храма. Место, которое Рия узнала бы даже с закрытыми глазами, по соседней странице медленно поползли буквы слева направо, выводя чернилами: