Димасик

Ох, какое это чудо – дошколёнка Димы жизнь!

Бьёт энергия откуда? Неизвестное – держись!

Бегать с Витькой, спорить с Катькой спозаранку он встаёт,

И о том, как быть хорошим между делом узнаёт.

Прохожий

– Тебя как зовут? – спросил мужчина у маленького мальчика, бегающего под дождём. Светлые кудри волос намокли и торчали из-под капюшона, легкая куртка была нараспашку. Мальчишка явно торопился, покидая дом.

– Димасик, – запросто ответил тот, и с деловым видом принялся мерить глубину огромной лужи.

Мужчина немного замялся. Ребёнок вел себя так уверенно, словно занимался своим постоянным делом. Как к такому подступиться c нравоучениями?

– Дима, а с кем ты здесь? – не унимался неравнодушный прохожий.

– Дима – это наш сосед, а Дмитлий был мой дедушка. Я – Димасик, – пояснил мальчик и побрёл в самую середину лужи.

Глядя, как вода подбирается к верху синих резиновых сапожек, прохожий понял, что пора что-то делать, пока этот сорванец не набрал полные сапоги воды. Но что сказать чужому ребёнку, который, явно, не намерен прерывать игру? А он уже и не ребёнок, а грузовик. Или что ещё по мнению детей может при движении через лужу издавать протяжное «Врууум! Вруум»? Может, это больше и не лужа, а море?

С небес, а точнее воды на землю прохожий вернулся, когда услышал,

– Димасик, а ну марш домой!

Оказалось, строгий голос пожилой женщины заставил послушно отступить от лужи только прохожего.

– Как так можно? – спросила подошедшая к ним женщина, и, к удивлению прохожего, этот вопрос был адресован именно ему.

– Взрослый человек! Просто стоит и смотрит, как ребёнок по лужам бродит, – ворчала она, переходя уже к другой луже, расположенной дальше. Вторая лужа также гостеприимно раскинула свои грязи, дав возможность Димасику представить себя птицей, взлетающей в небо. «Птица» всё время плюхалась в лужу, пока бабушка продолжала ругать дяденьку, который плохо себя вёл.

– А я и остановился, чтобы выяснить кто он и с кем, – начал объяснять мужчина, но женщине не нужны были его оправдания. Она, наконец, сосредоточилась на том зачем пришла и потянулась за внуком.

– Дяденька, пока бы вы воплосы задавали, я и плостыть мог, – заявил мальчик, протягивая бабушке руку. На его лице под капюшоном слепилось выражение похожее на строгий бабушкин взгляд. Настоящая обладательница этого взгляда сноровисто выудила внука из лужи и потянула в сторону дома. Димасик послушно зашагал рядом, унося с собой копию бабушкиного негодования на лице.

Мужчина стоял под дождём и смотрел им вслед, находясь в смятении от того, как легко, женщина списала ответственность на случайного человека, как ребёнок скопировал её в искреннем порыве к справедливости.

Обойдя лужу, он вздохнул. Женщина вела себя так от смущения: не уследила за ребёнком, а тут ещё случайный свидетель. И с надеждой, что она вовремя поймёт, как её поведение и поведение других людей рядом формирует характер Димасика, пошел по своим делам.

Футболист

– А Димасик где? – насторожилась мама, в квартире не стучали, не топали, никто не выпрыгивал с громким «У-у-у» из-за угла. В мыслях по привычке пронеслось: "Не к добру…"

– Во дворе с ребятами в футбол играет, – успокоила её бабушка. Она сама проводила внука во двор и была рада, когда увидела, что старшие ребята позвали его играть.

– Маленький ведь ещё, – встревожилась молодая женщина и поспешила к кухонному окну.

«Слава Богу! Вот он, стоит среди бегающих мальчишек. Похоже, действительно играет с ребятами во дворе. Ну и не беда, что самый мелкий, сейчас даже смеётся вместе со всеми. Что там смешного? Упал кто-то, а другие хохочут».

– Ох уж эти мальчишки, – вздохнула она и ушла в свою комнату переодеться в домашнее.

Теперь уже бабушка стала тревожиться, не обидели бы внучика. Вид из окна демонстрировал полный порядок, мальчишки внука не трогали – за мячом бегали. «Обидят – прибежит, скажет», – пришла она к выводу и вернулась к решению кроссворда.

– Маму-ляяя, бабу-ляяя, я с больссими мальчиссками в футбол иглал! – прокричал Димасик, едва прикрыв за собой входную дверь.

– Да ты что? – как смогла изумилась бабушка.

– Ну, рассказывай! Кто выиграл? – допытывалась мама.

– Мы! – восторженно заявил победитель. Кроссовки он скинул, даже не развязывая шнурки и начал рассказывать, сбиваясь от волнения,

– Витька… Как побеззал, быстло, быстло… Его даззе Максим догнать не мог, – схватив маму за руку, он потянул со всей силы, призывая бежать вместе с ним. Но так как мама просто стояла и улыбалась, ограничился прыжками на месте и продолжил: – Валела – вот такой большой, – Дима вытянул руку вверх до максимума, снова подпрыгнул, посчитав, что длины руки недостаточно и закончил мимическое описание круговым движением руки вниз. Видимо Валера был большим "не только вверх". – Больссой – больссой как дом, а его не взяли. Он плосился, а Максим сказал: «Недоллос ессё».

– А тебя взяли! Ты хорошо играл? – поинтересовалась мама. Услышав уверенное «Да», ей оставалось только ещё раз похвалить сына и слушать перечисление ярких моментов «матча века». А впечатлений было столько, что рассказ не кончался и в ванной под струями душа, и в детской, пока великий футболист одевался к ужину. Немного утомился рассказчик только за столом, но тут пришел с работы папа и усталости как не бывало,

– Папа, я тепель футболист. Я в футбол во дволе иглал!

– Молодец, сын! И в какой позиции играл форвард или полузащитник?

– Вратарь наверное, он всё на воротах стоял, – подсказала мама.

– Нет! – запрыгал радостный Димасик, – Влаталём был Ломка, а я сстанга! Четвёлтый камень куда-то потелялся.

Ответ ребёнка вызвал невольное замешательство у взрослых, и мальчик продолжил в полной тишине:

– Пап, а давай, когда у тебя лаботы не будет, на стладион ходить, – попросил он.

– На стадион? Зачем, сынуля? Там вместо ворот камни не ставят, – попытался пошутить папа, и вместе с искренним согласием сына получил незаметный Диме, тычок в бок и взгляд с упрёком от жены. Этой суровости было достаточно, чтобы напомнить, что Димасик до папиного юмора ещё не дорос. Минутой позже оба родителя улыбаясь, смотрели на своего ребёнка так, как будто видели самого крутого футболиста в мире.

После ужина, необычная роль Димасика в футболе больше не обсуждалась. Но папа твёрдо решил, они будут ходить по выходным на стадион, будут играть в футбол и не только, будут смотреть соревнования и выберут спортивную секцию. А кем станет Димасик футболистом или математиком – не важно, главное, чтобы вырос хорошим человеком.

Проблема выбора

Димасик взял палку и от скуки стал водить по луже, с усердием добиваясь устойчивости тут же пропадавших линий задуманного им рисунка.

Мама, наблюдавшая из окна, удивилась, что сын отказался идти к подружкам, хотя ещё недавно собирался пригласить и Машу, и Вику на свой день рождения.

Наигрался с лужей довольно скоро. Сдавшись очередному закону физики, он оставил поверхностное натяжение лужи в покое, пришел домой, и, разуваясь, продолжил вздыхать о чём-то своём, глубоком.

– Дим, ты чего так быстро нагулялся? – спросил папа, наблюдавший из кухни душевную муку на лице сына.

– Да так, скучно было.

– Правда? А мама в окно твоих подружек видела, почему с ними на качели не пошел?

– Да ну их!

– Не захотели играть?

– Вика сказала, выбрать, кого я больше люблю, её или Машку, а потом уже играть…

– И кого выбрал?

– Не знаю. Я и ту и длугую люблю. Они же обе в платьях и красивых бантиках ходят. Но у Машки кудлляски, а Вика холлосая, у неё игллушек много. Пап, вот ты бы кого выблал Масу или Вику?

– Никого! – ответил папа и своим категоричным ответом загнал Диму в тупик.

– А почему?

– Я уже твою маму люблю, мне другие девочки не нужны, – объяснил папа.

– Везёт тебе, самую лучсую выблал, – позавидовал Дима, глядя как мама ловко управляется с с формами для теста. Мама действительно была самая лучшая, она умела всё: красить глаза, водить машину, готовить картофельное пюре с котлетами и делать вид, что не слышит мужских разговоров по душам. Вот и сейчас она была так увлечена нарезкой печений, что ничего вокруг не замечала.

Дима ещё раз вздохнул, завидуя папе, которому не нужно было больше выбирать, и на этом завершив с переживаниями, отправился на поиски бабушкиного платка, без которого ему трудно было представить себя одноглазым пиратом.

– Слышала, какой у нас Димасик популярный? Весь в кого?

– В тебя, в тебя. Это ты полгода определялся, кого на дискотеку пригласить меня или Ритку.

– Да я сразу тебя выбрал…

– Молчи уже, выбрал он. Вы с Димкой вроде Рыбы, а проблема выбора у обоих, как у Весов.

– Нет у нас никаких проблем, – настаивал папа.

– Вот и хорошо! А ты печенье с изюмом будешь или с орехами? – спросила мама, протягивая вазочку с мучными фигурками животных облитых глазурью синего и красного цвета.

Папа глянул в чашку и, в процессе погружения в действия начавшегося телевизионного клипа, взял двух слонов разного цвета.

В соседней комнате слышалась задорная песня, это Дима отплывал на поиски сокровищ, ещё не зная, что мамой ему уже прописаны регулярные тренировки.

– Дима, а тебе какой шарфик больше нравиться? Этот или этот? – Мама почему-то разучилась выбирать сама. Вчера спрашивала, какой суп будем готовить? Сегодня не смогла выбрать даже шарфик. Дима подумал, что шарфик в цветочек у мамы уже есть и выбрал полосатый.

– Какое пирожное хочешь?

– Не знаю, а ты?

– Я уже выбрала, хочу услышать, что ты выберешь.

На Димином лице появилось выражение глубокой задумчивости, но не задержалось. Трудности мальчика не пугали, он их просто не любил, к чему долго раздумывать, если рядом всегда есть тот, кто может помочь. Но сегодня мама была непреклонна, пирожные вкусные, а очередь к кассе росла и росла пока он выбирал.

– Мам, а ты мне скажи, какое ты выблала, чтобы у нас два одинаковых не получилось, а домой плидём, лазлежем и половинками поменяемся.

– Я хочу взять корзиночку с белковым кремом, – Дима сразу понял, что он тоже хочет корзиночку, но он уже обещал взять что-нибудь другое. Меняться одинаковыми половинками маме не предложишь.

– Ладно, давай возьмём суфле с ягодным джемом, – выговорил Дима, справляясь с сомнениями: «А может всё-таки заварное?»

Дима не скрывал радости, когда мама взяла ещё и заварное, и даже шоколадку. Он знал, что бабушка с ним поделиться, а шоколадку они вечером поделят на четверых.

Шоколадка пригодилась раньше. Когда Дима нашел все сокровища моря и решил стать космонавтом, он понял, что лететь в космос без шоколадного перекуса как-то неразумно.

Земляне в лице бабушки и мамы остались доедать сладость на кухне, а Дима, наскоро заправившись шоколадом, увиливая по коридору сложными манёврами от столкновения с космическим мусором, совершил межкомнатный перелёт, залетел в бабушкину спальню и понял, что нужна дозаправка.

Он очень хотел шоколадку. Но шоколадка была папина.

Дима ненадолго остановился, но всё же отправился на Марс, под столом в гостиной очень вовремя придумалась экспедиция в кратер вулкана. Однако четверть плитки на полке холодильника, скромно ожидавшая кормильца семьи не давала добровольцу сосредоточиться на подготовке к обороне, так как даже воображаемые марсиане хотели захватить лагерь землян, чтобы забрать их шоколад.

Бабушка ушла к себе, и возникли опасения, что мама, перемыв посуду, тоже покинет кухню и тогда между Димой и шоколадом останется лишь незапертая дверь холодильника. Медлить было нельзя.

– Мам, а можно я возьму шоколадку?

– Какую?

– Ту в холодильнике?

– Можно, бери.

– Но она же – папина?!

– Но ты же, хочешь?

– Но папа тоже хочет!

– Конечно, хочет. Шоколад любят все. А ты любишь больше, чем другие?

Дима помнил, что папа не любит пирожные, но любит конфеты, печенье и шоколад. И как определить, кто из них двоих любит шоколад больше? Дима вспомнил шуточное состязание в поедании шоколадных конфет, и папа победил всех. Это ли не показатель любви.

– Ну что иди, бери, – настаивала мама. А Дима не мог поверить, неужели мама, самая справедливая из всех, взаправду уговаривает его взять папин шоколад.

– Мам, ты чего? Он же папин?! – изумился Дима, и последние капли слабости подступили к его глазам, Дима всхлипнул:

– Нельзя есть папин шоколад, он тоже хочет!

Мама вернулась к посуде, Дима вспомнил, что на Марсе оборону держат без него и поспешил на помощь. Глядя на маму, можно было подумать, что нет важнее дела, чем чистота на кухне, а на самом деле в её душе расцветала радость. Сын сделал правильный, моральный выбор, а выбирать девчонок он ещё научится.

Урок музыки

– Запомни Дима, учительницу зовут Маргарита Николаевна, – мама выдала последние из длинного списка озвученных по дороге «скучных» слов и открыла дверь в музыкальную школу.

Возможно он будет очень талантливым музыкантом. Что скрывать, Дима был почти в этом уверен. Но когда мама, после увиденной рекламы, сказала, что объявлен набор, в класс раннего музыкального развития, Диму это совсем не заинтересовало. В этот момент он подцепил пальцами дождевого червячка, который умудрился поселится в бабушкином цветочном кашпо, потянул его за один конец, быстренько придумывая, как им играть.

Мама только отвлекала. Вот знала бы она как всё не просто! Он держал червяка двумя пальцами и тянул потихоньку, так чтобы тот не порвался. Дима в этом был почти специалистом. И вдруг его самого потянули за руку, умыли, переодели и провели целый инструктаж, как быть талантливым музыкантом. А он весь путь до школы думал, выглянет ли опять червяк из земли под гибискусом или будет теперь осторожным, после знакомства с Димиными пальцами.

– Проходи Димочка, садись вот на этот стульчик, – ласково сказала, седая женщина в очках и показала на круглый стул, предварительно его немного раскрутив, чтобы он был повыше.

Зря она это сделала. Теперь объектом внимания мальчишки стал стул. Раскрутился в одну сторону, в другую – красота, очень «игрульный» стул.

– Димочка, посмотри перед собой. Ты видел раньше пианино?

– Да, у Машиного Медведя. Он на нем музыку играл, – услышала в ответ непосвящённая в мультяшный мир взрослая женщина.

– А ты хочешь научиться играть на пианино?

«От чего б не научиться», – подумал Димасик, и на манер упомянутой Маши, кивнув головой, приготовился играть на инструменте: – Только побыстлее утите, а то у меня дома дела, – добавил он для ясности.

Но, по его меркам, обучение проходило не запланировано медленно. Сначала ему сыграли гаммы, потом познакомили с книжкой, где на картинках ноты были нарисованы тощими девчонками, которые то прыгали, то висели на строчках.

– Теперь, правой рукой, пожалуйста, покажи мне, где нота До – попросила Маргарита Николаевна очень вежливо.

Дима задумался: «Какая из двух рук правая?» Заставлять добрую учительницу ждать, когда наконец пройдёт путаница с руками, становилось неприлично и нужная нота – вот она, рядом. Мальчик решил проблему в две секунды – откинул голову назад, затем с размахом наклонил её вперёд и «До-о-о» нужную ноту носом. Женщина на стуле подпрыгнула от неожиданности, но замечаний делать не стала.

– А теперь повтори те ноты, что я тебе покажу, – учительница взяла его правую руку и поднесла к нужной октаве: – вот так, – закончила она объяснение, показав несложный аккорд.

И Дима повторил Не только то, что просили, он показал всё, что только смог.

«Бам, там, па-ра-рам», – кричало пианино, под крепкими пальцами, они стучали по клавишам, не реагируя даже на подошедшую маму, и её тычок в спину.

«Это зачем меня учительница пихает?», – подумал Димасик, а сам не прекращая «виртуозного исполнения» – на её, в ответ, локтем.

Маму, наверное, зря на прослушивание пригласили. Под громкие стоны музыкального инструмента она в немом отчаянии заламывала руки, глядя как Маргарита Николаевна поднимается после падения со стула. А Димасик, наигравшись, решил, наконец, проявить «такт» и предложил поднявшейся на ноги учительнице,

– Ну, всё, теперь ты играй!

Недолгая беседа взрослых, после урока, была скучной и не понятной, типа: «Мальчик очень подвижный, непосредственный», более понятным было «ему нужно немного подрасти». Пожалуй, только эта фраза и стоили внимания, а остальное сплошное бла-бла-бла.

И вот мама уже закрывает за собой дверь гостеприимной, светлой комнаты с пианино, но так и не ясно главное:

– Мам, а мы ещё к Мар…Навне придём? – спрашивает Димасик, запоминая добрый образ своей первой учительницы.

«Ему точно нужно ещё немного подрасти», – мысленно согласилась мама со словами Маргариты Николаевны.

Шалость

– Данечка, не подходи к водичке! – ласковый, женский голос у озера был далёк от запретов.

Наступила поздняя осень, но день выдался на удивление теплым. Как же хорошо, нет ни комаров, ни оводов. Жуки и лягушки тоже попрятались для зимней спячки. Мелкие волны послушны южному ветру по ошибке залетевшему непривычно далеко. Он был едва ощутимым, устал шевелить воду и ветки. Но ещё не уснул и от его дыхания озеро оживало бликами солнца.

– Мам, она такая!… такая блестящая! – слова Дани наполнены восхищением, которое заставляет Димасика посмотреть на воду по-новому. Он продолжает щуриться, но теперь готов увидеть не мешающий смотреть на воду свет, а блеск воды.

– Не лезь в воду, дорогой, – Тётя Рита потрепала Даню по макушке и за руку отвела на полянку.

– Даня, не бросай камни! Попадёшь в кого-нибудь. Посмотри, Дима листочки собирает, и ты собирай. Посмотри, какие яркие! – дядя Толя папа Дани поднял несколько листочков и подал их сыну.

– У нас дома этих листочков на три гербария! – вмешалась его жена тётя Рита. Она не любила, когда её сына с кем-то сравнивали и говорила, что нельзя ставить одного ребёнка в пример другому. Они дружить не будут. Так или иначе, но Даня почти не замечал Димасика. Они были очень разными. Дима спокойный и тихий, Даня его полная противоположность. Их общий знак зодиака тут был бессилен. Мальчики родились в один день, в одном роддоме, там их мамы и познакомились. А потом стали дружить семьями.

Идея устроить пикник была общей и теперь на природе родители Димасика обговаривали как обустроить бивуак, а родители Дани очерёдность, по которой они, сменяя друг друга, будут следить за сыном.

Вообще-то Данила был центром всеобщего внимания. Весёлый, очень любопытный мальчик, но, как объяснил его папа, шалость вперёд него родилась и теперь от Дани не отставала.

Дима, когда услышал про шалость даже захотел её увидеть, а потом ему объяснили, что она невидимая, пока бед не натворит. И Дима стал присматривать за Даней, чтобы не пропустить появление шалости, но каждый раз не успевал. Так и повелось, что, когда мальчики встречались, они играли не вместе, а рядом.

– Ой! Она меня потрогала! Она поздоровалась! – кроссовки Дани были обласканы накатившей волной. Он подошел близко, но был искренне уверен, что это вода сама до него дотянулась.

– Данечка! Кроссовки промокнут! – тётя Рита не дала Дане зайти глубже, подхватила его сзади, прижала к себе, унося подальше от берега и закружила. Они кружились и смеялись.

Диме тоже захотелось покружиться, но тётя Рита этого не предлагала, мама ждала Димину сестрёнку, ей нельзя поднимать тяжести. Он глянул на папу. Папа забивал колышки и натягивал верёвки. Он потом покажет папе, как кружиться, но сначала поможет с шатром.

– Ох уж эти кустики! Давай их накажем! – предложила Тётя Рита плачущему Дане, который, умыкнув спички, хотел убежать подальше, но споткнулся о кустик и упал. Даня хотел сунуть коробок в карман, но дядя Толя его отобрал.

– Сынок, ты же не хотел их поджигать? – спросила Тётя Рита.

– Нет, – так твёрдо прозвучало, что ругать сына стало не за что.

За то кустики получили сполна. Даня их топтал, пинал и бил палкой, словно это они подошли и забрали у него спички. Тётя Рита объяснила, что таким образом у сына снимается напряжение. Она изучала психологию, но почему-то не замечала шалость. Ту самую, непонятную составляющую Даниного поведения, которую не сразу отличишь от весёлости. Вот, Даня пролетает быстрым самолётиком вокруг шатра, пересекается с держащим колышек Димасиком и улыбается. Дима улыбается в ответ. А на втором круге улыбка сменяется рожицей и дополняется языком. Данин папа хмуриться. Он узнал шалость, Дима по его взгляду определил, что рожицы – это не весело, а Даня и тётя Рита – нет.

– Даня, колёса лучше помой! – посоветовал дежуривший по шалости дядя Толя.

Даня, завладев бутылкой воды с дырявой крышкой, которой прежде контролировали пламя в мангале, искал ей новое применение. Брызгать на взрослых или даже на Димасика он пока не решился. Может быть позже он наиграется, и что бутылку заберут будет не жалко. А пока, послушно побрызгал водой на колёса, потом на бампер и даже на фары, но они не шипели и не мигали как костёр. Машина словно дремала, не обращая внимания на Данины старания. Он не заметил, как вновь оказался у мангала, а дальше коварная шалость словно за руку дёрнула, и вода потекла на подрумянившиеся овощи.

– Даня! Иди в машину! – велел папа. Наказание было не суровым, но бутылку сказали оставить.

– Не хочу! – попытался возразить Даня, слепил улыбку, иногда она помогала, и остался стоять, вертя бутылку за спиной.

– Толь, сейчас кушать будем, – вмешалась Тётя Рита.

– Я сказал, сядь и сиди в машине! – сказано было строго, но Даня не испугался.

– А можно за руль?

– Будешь хорошо себя вести, сядешь за руль! – смягчился дядя Толя.

– Я буду! – пообещал Даня и остался стоять.

– Иди докажи!

Димасик не пошел в машину с Даней, он не был наказан, и в машине Даня будет вести себя так, как будто Димасика нет. Дане хорошо со своей шалостью, казалось, что друзья ему не нужны.

Не прошло и пяти минут, как осенний воздух прорезал громкий звук автомобильного сигнала. Это Даня во время прыжка упал локтем на руль. Дядя Толя вздохнув поднялся.

– Толя, ничего же не случилось, – тётя Рита была в этом уверена. Но дядя Толя всё-таки отправился приструнить поднадоевшую ему шалость.

– Уйди! Не для тебя плачу! – Даня отказался кушать и остался в машине, даже после уговоров мамы. Димаску было грустно, он не любил, чтобы кто-то плакал и пошёл за Даней.

– А для кого? – спросил он.

– Для мамы, – ответил Даня, и слёзы приберёг. Их было немного, но когда мама вернётся, и они вернуться. Его так несправедливо отругали. Он не сделал ничего плохого, просто случайно оказался за рулём без разрешения. Вот мама сейчас придёт и пожалеет. Для неё невыносимо, когда он плачет. У неё такое мягкое сердце и столько любви. Она обнимет, поцелует, и станет опять хорошо и весело… а потом вернётся шалость. Потому что препятствий для неё, таких как раскаяние, не построено.

А что, если Данины шалости вырастали из маминых жалостей?

Изюм

– Думаешь весело с детьми сидеть? Да, ничего подобного! – заявила девочка- подросток, разговаривая по телефону, – Лучше слова по инглишу учить! Скукотища! – добавила она в поисках сочувствия и переспросила: – Как мелкого зовут? Димасик. Он в детской, у него там игрушек коробка. Не-е, – заверила, немного погодя, – Димасик – спокойный чаилд, его даже не слышно.

Девочка выслушала несколько советов, от подруги как лучше справиться с двоюродным братом, няней которого она невольно оказалась сегодня и, нажав кнопку «Отбой», отбросила телефон.

«Даже советы, кажутся нудными, такими же, как испорченный день,» – пришла она к выводу.

Дело в том, что семья её тёти собралась приобрести новую мебель и вопрос для всех оказался настолько важным, что решили отправиться в магазин сразу все взрослые. Оставался другой важный вопрос: с кем оставить Димасика, который выбирать диваны не умел, за то умел их пачкать? Проблема была решена двумя телефонными звонками и вот спасительница Света (после уговоров своей мамы и обещания денег на «Кафе») осталась присмотреть за братишкой.

– Дим, а где пульт от телевизора?

Резвый мальчишка промчался мимо Светы, повернул к шкафчику, извлёк пульт из-под газеты и протянул его сестре.

– Thank you, – брякнула Света, что-то не очень понятное, но это было неважно. Димасик уже скрылся в одной из комнат. Света включила телевизор и убавила звук. Тихий ребёнок, спокойный, пусть себе играет, если чего натворит, она сразу услышит.