Не хочу быть героем. Дивьи люди

Книга первая

Дивьи люди

Вместо предисловия:

Нет лучшего способа похудеть, чем попасть в сакральный мир.

Автор

Глава 1

Из глубокого ступора меня позвал робкий женский голос:

– Очнитесь, ну пожалуйста…

Призыв продолжили руки, две слабые ладони на плече в неудачной попытке потрясти мою стокилограммовую тушку.

– Сделайте что-нибудь! – отчаянное требование, обращённое к кому-то третьему.

– Что я могу? – Второй голос обозначил присутствие мужчины недалеко от меня.

– Он жив? – то же невероятно приятное, женское сопрано.

– Откуда мне знать. Я же не врач, – голос мужчины звучал громче, уверен именно мужик, подойдя, ткнул меня пятернёй в тоже плечо.

Это мне уже не было столь приятно и, усилием воли, я пришел в себя, пока оба не проявили ещё больший энтузиазм.

– Я… сам врач, – выдохнули мои лёгкие, и я удивился слабости своего ответа. Как же такое могло произойти со мной? В голове всплывали образы: свет передних фар грузовой машины на моей полосе движения, поворот руля вправо, последняя попытка избежать столкновения и появление белого жесткого тела подушки безопасности. Всё ещё глядя в задумчивости перед собой, я ощупал своё лицо. Глаза снова закрылись, но сознание возвращалось.

Слегка переместив плечи на спинке автомобильного сидения, проверил, насколько мне досталось: спина не пострадала, руки, ноги тоже – голова и шея посылали болезненные сигналы. Проверил на чувствительность пальцы – в норме, потёр руки, словно утирая дрожь вызванную недавним болевым шоком. Больше нет причин отвергать случившееся – я попал в аварию, что казалось невероятным в моей безмятежной жизни. Я всегда был счастливчиком. Исколесил за рулём полмира, скорости не боялся… И на тебе! Авария на ровном месте.

Желудок замутило, не только мозгу было трудно переварить случившееся. Я открыл один глаз. Руль закрыт отслужившей своё оболочкой подушки, обзор перекрыл налетевший на меня грузовик, и вдруг, совсем близко слева силуэт…«светловолосого ангела».

«Я умер?» – Таких девушек в живом мире не бывает.

Новая попытка присмотреться, уже двумя глазами, подтвердила присутствие девушки с длинными светло-русыми волосами. Она разглядывала меня, совсем близко, просунув голову и руку сквозь открытое окно моей машины, продолжала словно ребёнок тормошить моё плечо, моля кого-то о помощи. Пока я не понял, она просит помощи у меня.

– «Ух как башка гудит! Значит не умер. Что она лепечет? Помочь? Кому?»

Я посмотрел на неё в упор, отчего она вдруг замолчала на полуслове, вглядываясь в моё лицо. Её и без того неземное зелёноглазое с тонкими чертами лицо осветилось мимолётной улыбкой, которая мгновенно погасла за проникновенно-тревожным взглядом. Если бы так не трещала голова, я отличил бы волнующий её трепет от тревоги. Как человеку, далеко не равнодушному к женской красоте, даже сотрясение мозга не помешало отметить, что девушка необычайно притягательна. В первую очередь я бросил взгляд на нетипичный для этих широт цвет кожи, с безупречным как после солярия загаром, с идеальным нежным тоном, точно из-под рук хорошего визажиста-косметолога. Только две мокрые дорожки оставленные слезами, доказывали полное отсутствие «штукатурки».

– «Чего так переживает? Меня оплакивает что ли?» – Её тревога становилась всё приятней. – «Ну, что за чушь!» – одёрнул я себя. Вместо рвущихся с языка любезностей брякнул, нахмурив брови:

– Это ты мою машину остановить пыталась?

– Да, – она сначала виновато сжалась, потом выпрямилась, вытащив голову из кабины, и пояснила, – я предупредить хотела.

– О чём?

– О том, что ехать дальше опасно.

– Об этом в «Новостях» по «Первому Каналу» передали?

Она отрицательно, как-то растерянно, покачала головой, не доверяя скорее себе, чем моим колким словам, потом попробовала объясниться, также с осторожностью подбирая слова,

– Намедни я видела… кровь на вашем лице и… почувствовала смерть.

Ну, всё проясняется! Ни у меня одного возможно сотрясение мозга. Однако в душе, я осознавал, что появление девушки в длинном, похожем на саван, платье, заставило меня сбавить скорость, и хоть я и не ответил остановкой на её появление и вычурные махи руками, однако с грузовиком встретился не на скорости, что видимо и спасло мне жизнь.

– Ты откуда здесь взялась? – Девушка в светлом балахоне, перехваченным пояском, в семь часов утра на трассе где до ближайшей деревни почти десять километров не самое привычное явление. Уже промчавшись мимо, я подумал, что зря не остановился: на «ночную бабочку» она не походила даже издалека. Но, как всегда мои мысли «шли вразвалочку», гармонично сочетаясь с циничным восприятием мира и заплывшим жирком туловищем, так, что притормозил, подумал: – «Зря!» – и только.

– Моя семья в Марьинке живёт, вёрст пять вниз по реке.

Если её ответ привлёк моё внимание несоответствующим возрасту измерением расстояния или скорее деревенской наивностью, которой была пропитана она вся, даже говор, то мужик – «не врач», как ошалелый ёжик, ловил каждое слово, очарованный юной красавицей.

– Вы с родителями проживаете? – спросил он, привлекая внимание своим любезным обращением и сдабривая голос заботливыми нотками.

Девушка начала рассказывать про свою семью, я тем временем открыл дверь машины и, немного потеснив собеседников, отошел от них на несколько шагов.

– «Может, следуёт, для начала лихого виновника ДТП отчитать? Стоит себе и делает вид, что он тут ни при чём, вежливо поддерживая беседу. Хотя куда теперь спешить, успею», – думал я, а тем временем их голоса за спиной стихли.

Мужик пошел к своему КаМАЗу, подмявшему под себя правую сторону моего мерседеса до самой кабины. Он несколько раз охнул, выражая отношение к несправедливости жизни, кивнул на мой вопрос в порядке ли страховка и тоже замолчал, обдумывая возникшие последствия.

Я продолжал обход вокруг разбитой машины, нарочно не замечая, что девушка, в тщетной попытке меня окликнуть или просто не решаясь это сделать, следовала за мной молчаливой тенью.

Только обойдя свой автомобиль, я перехватил умоляющий взгляд на её пылающем румянцем лице. Молчание затягивалось, и я как рыцарь поспешил на выручку «даме».

– Сказать, что-то хочешь? Так, говори уже, не стесняйся.

– Я попросить должна, – она замялась, просьба явно давалась ей с трудом, – нужно… чтобы Вы мне поверили… очень нужно.

Облегчать её задачу и дальше я не собирался. Чем я мог ей помочь, без машины, с бесполезным в этом месте мобильным телефоном в руках. Может, деньги нужны?

– Вы можете всё исправить. Точнее только Вы. Я видела Вас раньше. Это объясняет моё присутствие здесь.

– Так, – во мне не осознанно, встрепенулась профессиональная сторона, – и где ты меня видела?

– Во сне, – призналась, как истину открыла. – мы оказались в беде. Чёрная опасность приблизилась, окружила со всех сторон. Мы не видим её, она растворилась среди нас. Ваш облик и лицо, оно появилось, как надежда противостоять великому злу.

– Твои родители… ты рассказывала им о своих видениях? – приступил я к сбору информации для анамнеза.

– Я не могу их тревожить. Они не понимают знаков.

Я посмотрел на неё внимательней: на больничный халат её одежда не похожа – конечно, мешок с руковами, но вышивкой расшит. А на ней смотриться как наряд. К бабке не ходи – девушка из сказки. Прекрасный облик девушки, вызвал во мне приступ жалости – такая красивая и с диагнозом! Что это? Навязчивые идеи? Паранойя или шизофрения?

– Мне пора, – она смотрела с надеждой на понимание, – обещайте остаться в Чуди сегодня ночью.

– В чуде?

Она кивнула сделала несколько шагов, собираясь нас покинуть, повернулась, словно спрашивая своей улыбкой: «Готов ли я на всё за неё?»

Сработало стопроцентно. Я понимал, что она очень странная, безумно красивая и просто безумная, и не смог остаться равнодушным к неискушенному девичьему взгляду и манящей женской улыбке. «Ох, не следует её отпускать! Она может быть сама себе опасна», – твердило во мне то, что всеми принято называть совестью. Но я давно понял, что из-за гипертрофированности данной стороны своей личности можно набить много шишек, поэтому по привычке реагировал очень сдержанно.

Я сделал шаг – она отступила. Тогда, я продолжил спрашивать, демонстрируя искреннюю заинтересованность:

– Я обещаю, – солгал я, не моргнув, – только скажи, зачем?

– Вы нас всех спасёте, – девушка обрадовалась, но подойти ближе не позволила, снова отступила на несколько шагов. – Если вы разобьете шатёр на Поляне в ночь Ивана и Мары, я смогу вас найти. – Девушка сложила руки готовая взмолиться и передумала. Не находя понимания с моей стороны замолчала на несколько секунд и, словно собравшись с мыслью, продолжила нести полный бред: – Поймите, Вы наша единственная надежда на спасение – а я Ваша.

Видимо посчитав свою миссию выполненной, она развернулась и теперь удалялась от нас легкими быстрыми шагами.

– Стой! Тебе помощь нужна!

– Конечно! И Вы мне её окажете. – Пропела Двинутая прекрасным, чистым голосом, стремительно удаляясь, и уже на краю поляны добавила: – Не волнуйтесь, теперь всё будет в порядке.

– Куда она? – спросил шофёр.

– Тебе, то что? – я скорее рявкнул, чем спросил.

– Настоящая русская красавица!

– Ты-то, дед, куда?

– А что я? Хотел в свидетели её взять.

– Расслабься, показания её всё равно, что лепет ребёнка, не от мира сего твоя красавица!

«Про видеорегистратор, говорить, пока не стоит. Кто знает, какие там тараканы в дядькину голову заползут на фоне стресса», – подумал я, а вслух добавил:

– Иди, придумывай, почему за рулём уснул. Нормы не соблюдаешь?

После бегства его «свидетеля» речь камазиста стала совсем «фольклорной». Склоняя два расхожих матерных слова, он рассказал примерно следующее:

– Чего выдумывать! ИП мы с КаМАЗом, сами на себя и работаем. Какие там нормы, если таможню почти неделю проходил, а груз ещё вчера ждали.

Когда-то в моей студенческой, общажной жизни, обилие ругательств было нормой, но те годы давно остались в прошлом, сменились несколькими странами и культурами, поэтому меня коробило от явного пренебрежения литературными словами. – «Мог же с девчонкой поговорить прилично, чего так, сходу меняться?» – Не сказав ни слова, я отвернулся от водилы, но слышал брань ещё долго, удаляясь от места аварии по направлению к городу. Только на ходу, я продолжал размышлять в сомнениях: «Зачем, я ухожу от машины? Последствия удара головой? Может потому, что дед-матершинник нравился мне ещё меньше, чем дед-дамский угодник?» Я надеялся, что через пятьсот шагов появиться сотовая связь, а сам шел и шел. На самом деле сработала привычка. Мой организм четко усвоил, что при стрессе нужно ходить, чтобы снять нагрузку с нервной системы. Единственная полезная привычка возникла давно и была частью самообмана, будто я подходил к своему здоровью как человек образованный и ответственный. За исключением спорта, который я давно заменил исключительно сексом, в остальном я казался себе сторонником здорового образа жизни, далеко не фанатиком, конечно. На самом деле, я ел, что хотел, выпивал – по случаю. С годами моя жизнь впитала множество пороков, за исключением табака и наркотиков, а от полезного остались разве что длительные прогулки. Не такие долгие, как та, что предстояла мне в тот день, когда, преодолевая новый поворот, я тщетно надеялся увидеть признаки деревни или поймать сигнал связи. И так, я шагал, всё дальше и дальше удаляясь от своей машины.

Мне казалось, что прошло уйма времени, пот пропитал рубашку, палящее летнее солнце нещадно топило мой жир с самого утра. Связи на мобильном так и не появилось.

Злости добавили наручные часы, кроме цифры, напомнившей о приближении дневного пекла, теперь они показали, что иду я не так долго и капли влаги от пота под стеклом. «А ещё качество гарантировала за мои пятнадцать тысяч, Сука!», – помянул я улыбчивую ассистентку модного салона.

– «Пора вернуться», – уступил я усталости и головной боли, признавая бесполезность попытки дойти до населённого пункта или до границы покрытия сигнала сотовой связи.

К счастью для меня, дядька на злосчастном грузовике, тоже не стал ждать и поехал за мной. Он остановился, я забрался в кабину и вполне миролюбиво предложил:

– Давай на твоей колымаге в город смотаемся? Ждать толку мало – лучше самим поехать.

– Как скажешь. Кто его знает, что лучше-то? – за «колымагу» старик явно обиделся. – Мне всё равно за просрочку ни каких страховых выплат как виновнику не светит, так, что тебе и карты в руки. Ушел – ни слова не сказал! – пожаловался мне же водитель. После того, как устроился за баранкой своего грузовика, он ворчал на пару с заведённым мотором, словно последний прибавил ему самоуверенности.

– Решил до посёлка дойти, да силёнок не хватило, – попытался я объясниться.

– Город примерно в тридцати километрах, так? – Уточнил камазист, и предложил: – съездим, сообщим страховщикам и ГИБДД, а потом ты с ними вернёшься. Свои данные я инспектору оставлю. Вот, только если твою машину какие-нибудь мародеры раздербанят? – Он замолчал, ожидая, что я отвечу. Поддерживать разговор совершенно не хотелось. Человек в отпуске, в деревню к маме отдохнуть приехал, а его КаМАЗом. Ну, кому бы понравилось?

– Дед, а ты много народу, видишь? Как девчонка сбежала, полдня ни одной машины, рыбака или грибника. Необычно это как-то?! – Жалея себя, я не удержался от очередной едкой интонации в голосе и сразу подумал с осуждением: «Чего сейчас взъелся-то?»

Ехали мы уже третий час, но никаких признаков города, посёлка или просто присутствия человека так и не обнаружилось. Это сильно подрывало мою веру в благоприятный исход предприятия, и раздражало неимоверно. Очевидно водитель чувствовал нечто подобное,

– Какого лешего? Где люди-то? – он продлил речь витиеватой бранью, не понижая бал своего матерного красноречия. – Я ведь не первый раз здесь езжу, с десяток посёлков за два часа должны были проехать, не говоря уже о том, что город не заметить, невозможно было бы.

– Я тоже здесь только вчера туда и обратно проезжал, – во мне проснулось сочувствие, ведь по натуре я не злой, как говориться, просто память хорошая. Может и пресная у меня натура, совсем не выдающаяся, по словам бывшей подруги, но и тут думаю, от обиды было сказано, не так всё запущено. Я не относил себя к людям заурядным, как всякий успешный ботан, имел завидный список достижений. Сначала школа с золотой медалью, красный диплом и семь лет работы в лаборатории, которые не прошли для карьеры даром. Меня заметили и в обмен на перспективное кресло, я выполнял работу, как говориться и за себя и за того парня «с лохматой лапой». Иначе без связей не пробиться. Так я вышел на нужных людей, получил поддержку спонсоров и заработал рекомендации и достойный гонорар. Оставалось жить и не задумываться о том, как люди покрупнее вертели делами: закупали готовые препараты в Китае, раскладывали и анализировали компоненты, обогащали микроэлементами и витаминами и запускали производство «Антигеронд», а проще – таблетки против старости. Фейковый препарат стал новым брендом. А почему нет? Съел таблетку и чувствуешь, что стал как будто моложе.

Оставаться в стороне для меня всегда было проблемой. Когда я начал вникать в детали, компания в которой я работал, уже избаловала меня солидным заработком и квартирой с видом на берега Рейна. В качестве компенсации моя совесть стала тешиться ежегодным отпуском на Родине, всё больше забываясь в случайных связях и параллельных с работой исследованиях, в которые я действительно верил.

– Мать у меня в Алексеевке дом купила, – я вспомнил, как она радовалась моему приезду. Водителю же продолжил рассказывать, как вчера с ней в городе бытовую технику выбирали, а микроволновку забыли купить. – Родных хотел порадовать и привычку жить с комфортом, вот и поехал, чтобы им обоим угодить и матери и тяге к современным удобствам.

– Ты не местный тоже получаешься?

– Родился и вырос на Урале. В Екатеринбурге университет закончил, два года в Московской клинике стажировался, потом с фармацевтической фирмой сотрудничать начал, в Европе жил, несколько дней как приехал.

– Что заграницей нравиться?

– Да не очень… ограничений не люблю, – ответил я неопределённо. Мои мысли трудно воплощались в слова. Правда оставалась глубоко внутри меня. Я проглотил комок правды и, словно проталкивая её ещё дальше, продолжил, после небольшой паузы, – Мешают мне любые рамки. Порядок в городах у них прекрасный, в Германии, например, – продолжил я – идеальная чистота. Во Франции, поражает энергетика, кажется, даже воздух вокруг людей быстрее перемещается, но и роскошь и порядок для меня лишь гипертрофированные, давящие нормы, от которых люди вокруг сами становятся ограниченными. Там я неимоверно скучаю по русским просторам.

Мужик и половины моих откровений не воспринял, правда когда я смолк, спросил с неподдельным интересом:

– А мать значит, в деревне живёт?

Наверное, мне повезло, в кабине своего КаМАЗа дед оказался тем собеседником, при встрече с которым можно было выговориться на годы вперёд.

– Сестра старшая уговорила. Я совсем забросил родных, маму и младшую сестрёнку тоже. Часто приезжать не могу. Маме одной трудно было с подростком справляться, после смерти отца она сильно сдала. Решила поближе к старшей дочери перебраться. Та после школы сразу за строителя-дорожника выскочила, он её в эту глухомань лет десять назад перевёз. Детей троих родили. Живут небогато, но дружно, матери помогать успевают.

– У меня дочка в Воронеже живёт. Бизнес у неё. Я, наоборот, ей помочь стараюсь. Одинокая она, всё на себе тянет. Внуку-балбесу уже двадцать, а он ни о чём не переживает. Школу закончил – она его за большие деньги в институт, а толку-то. И года не проучился – отчислили. Болтается так, на мамкиной шее.

– Это от излишнего благополучия случается с молодёжью.

Но вместо ожидаемого согласия на общепринятый в нашем обществе факт, дед завернул двухэтажным матом и вжал в пол по тормозам.

– Твою ж мать, – последовала моя реакция вслед за дедовой. Мы оба, преодолевая резь в глазах от отраженного света полированного металла, были не в состоянии оторваться от невероятного видения коим для нас явился двойник моего помятого, серебристого «Мерина».

– Что за хрень? – Задал я свой дежурный вопрос. Отрепетированный за много лет он, совсем не требовал осмысления.

Дед в ответ опять сказал матом, о том, что про «хрень», знает в иносказательном значении, но в дедовом лексиконе эта часть мужского тела была в ответе за всё, – По кругу, получается, ехали?

Мы вылезли из кабины грузовика и подошли вплотную к легковушке.

– Выходит, что так.

Водила почесал затылок, недоверчиво пнул шину иномарки и уставился на меня с полным недоумением:

– Дальше что будем делать?

– Понятия не имею. Связи на телефоне, за весь путь ни одного деления не появлялось. По времени этот круг занял три часа…

– Получается, проехали чуть больше трёхсот километров, – ухватил мою мысль дед. – Проверим предположение и повторим?

Я лишь удрученно кивнул в ответ: «Что даст нам эта проверка? Твердую уверенность, что мы попали на единственную в мире дорогу-карусель – ездишь по кругу и не знаешь где ты вообще находишься?»

Разговаривать больше не хотелось, за всё время поездки, питая тайные надежды на возможность вырваться из круга, я почти не отрывал глаз от экранов двух телефонов, но лишь убедился, что мы два абонента, которые находились вне зоны действия сети.

Не опасаясь встречного движения, мы сделали второй круг за два часа двадцать пять минут, и словно по расписанию, перед нами возник мой автомобиль.

– Может, в другую строну, нужно поехать?

– А солярки у нас на новый круг хватит?

– Нет, пора остановиться, пешком ты до своей машины не пойдёшь. Топлива на сотню километров, может меньше.

– А ведь девчонка про деревню говорила. Как там её, Марьинка?

– Не слыхал про такую, – засомневался дед и полез в бардачок. – На карте ни Маринки, ни Марьинки нет, – добавил он через несколько минут, потраченных на изучение надписей. – Мы должны быть вот здесь, – он подсунул карту мне и ткнул пальцем на тонкую линию трассы. Множество пустых кружков с обеих сторон от дороги обещали населённые пункты, а красная жирная точка прямо по курсу обозначала не существующий на нашем замкнутом пути город.

– Сидеть я не собираюсь. Пойду в ту сторону, куда двинутая девчонка пошла.

– Может и не двинутая она вовсе, – заступился за «свою» красавицу водитель. Не понятно, почему я, до сих пор, не поинтересовался, как его зовут – возможно, это давало лишний повод относиться к нашей встрече как к чему-то мимолётному и незначительному, словно разговорился с попутчиком на несколько минут.

– Она за теми двумя соснами скрылась, – продолжил я, молча отвергая предположение деда, что это мы с ним вдвоём сошли с ума. – Пойду туда, а ты здесь подожди.

– Нет, – выразил своё несогласие водила, – вместе пойдём, не люблю я этих фильмов, когда в трудной ситуации, вдруг говорят: «Давайте разделимся!».

– А если далеко идти придётся? – спросил я, намекая на его возраст, но он, лишь отмахнулся от меня как от надоедливой мухи, и продолжил сборы еще старательней, осматривая пожитки в спальнике машины.

Я последовал его примеру, достал из багажника свою дорожную сумку, сунул в неё телефон, регистратор, бутылку воды, потную футболку в обмен на чистую и, закрывая дверь машины на ключ, понял, что в сравнении с дедом я собрался налегке. Огромный рюкзак у его ног был наполнен до отказа и казался неподъёмным. Но «дед» (теперь точно его так звать не стоит) закинул его за плечо и зашагал впереди меня, против ожидания, даже не сгибаясь под своей ношей.

Мы шли и шли, но никаких признаков деревни или тропинки не нашли. Девчонки и след простыл. Часы показывали начало седьмого вечера. Мне стало казаться, что мы снова ходим кругами. Водила же высказал предположение, что мы не найдём путь назад. Я ему напомнил, что сделал насечки на деревьях, но его неуверенность тут же передалась мне. Я пошел назад, вернулся к берёзе с последней оставленной мной насечкой и, собираясь продемонстрировать свою сообразительность на деле, указал на ствол дерева. Однако, как мы не искали, насечки на нём не оказалось. Делать нечего, я признался, что я ошибся деревом. Ещё больше растерялся, когда и на ближайших к нам деревьях почему-то не нашлось следов, оставленных моим складным ножом.

– Заблудились?

– Ну, уж нет! – я указал на берёзу в соседстве с тремя лохматыми елями с южной стороны. – Ты за этот корень запнулся, помнишь? – начал я. – Матюкнулся, а я озираться по сторонам стал. Те сосны стоят отдельно в рядочек, и каждая нечетная ниже четной, а напротив них боярышник. Он нам всего два раза за всё время встретился. Темно ему в лесу, где хвойные деревья преобладают. А торчащий из земли корень, который ты не заметил, был не один, второй через метр от него, что не характерно для такой мягкой почвы.

– Кажись так. Я ведь тоже стараюсь дорогу запомнить, но тут всё вокруг как по плану посажено: ёлочка, берёзка, ёлочка, берёзка, сосенка. Час назад понял, что заблудился окончательно.

– А мне другая мысль покоя не даёт. Валежника здесь нет. Сколько идём, а ни одного упавшего дерева. Я могу понять, по наличию более тридцати процентов лиственных, что лес не такой уж старый. Но деревья обычно ломаются: от ветра, снега, молний наконец, даже от мороза если вода в стволе задержалась. А здесь, сплошь только сильные, идеально ровные деревья. У сосен ветки начинаются в метре от земли, словно росли в полном покое, даже зверьё их не трогало.

– Доставать меня начинают эти странности. Никогда не задумывался, как хочу, чтобы люди вокруг были, – признался мужик.

– Зовут тебя как? А то за всеми этими происшествиями и познакомиться за день не успели, – вспомнил я, наконец, о приличиях, делая ножом новую насечку на стволе.

– Сергей Павлович, можно просто Палыч – не из гордых, – вздохнул Палыч и протянул руку.

– Майкл. Будем знакомы, – ответил я рукопожатием.

– Во как. Я думал ты русский…

– Да русский я. Михаил по паспорту. За пять лет по заграницам к Майклу привык, так легче там было представляться.

– Миша, а откуда про лес так много знаешь?

– Со школы в основном. В Универе вступительный экзамен по биологии сдавал. Готовился основательно, – объяснял я, наспех полоснув по стволу ножом. – Всплывают школьные знания, но мне кажется, такие очевидные факты каждый помнит. А вот что в этом лесу твориться… – и я замер не высказав своё наблюдение до конца, так как Палыч, уже, сам глаза таращил на ствол дерева, где свеже-вырезанная насечка прямо на наших глазах начала стягиваться по краям и через пару секунд исчезла не оставив рубца на коре.