- -
- 100%
- +
В этот сборник вошли, быть может, и не очень качественные (с точки зрения человека, умеющего выразить мысль рифмой) стихи, но все они мной прожиты.
Некоторые из них – плоды фантазии, раздумий, но большинство – списаны с жизни. Они все конкретны – будь то посвящение жене или друзьям, или стихи о природе.
Спасибо тем, кто вдохновил меня на этот труд – жене, друзьям, родителям.
Проживите со мной эти стихи. С уважением Ваш
Виктор Дедов.
Дорожка пыльная в степи проложена,
Между околочков бежит-течет.
А моя песенка еще не сложена,
О том, как девушка миленка ждет.
Дорога дальняя опять мне выпала,
Уносит прочь меня от детских снов.
И серебром уже виски присыпало,
А в песне все же не хватает слов.
Дорожка пыльная змеится по полю,
И сенокосный дух заманит в стог,
И парень с девушкой под старым тополем
Найдут слова, что я найти не смог.
Слова, которые не каждый выстрадал,
И зазвучат они из года в год.
А та дороженька, как речка быстрая,
Все также по полю бежит-течет.
Степь. Простор. Озера чистые.
Ветерок степной – хмельной до боли,
Звезды – словно фонари лучистые,
И пернатых переклик любовный.
Край озерный. Здесь родился я,
Здесь навек магнитный полюс мой,
Где б я ни был, где б ни находился, -
Сердце-компас позовет домой.
Дух бродяжий меня не покинул!
Легок я на подъем, как всегда…
Хоть уже пробежали седины
Через прожитые года.
Я пройду, где ходили, бывало,
Потаенной туристской тропой,
Одолею опять перевалы,
Чтобы вновь повстречаться с тобой.
Я припомню крылатые песни,
Зазвенит молодая струна.
Этот мир и безбрежен, и тесен…
Ты как прежде со мной. Ты – одна!..
Я вернулся с охоты. Оттаяв,
Из объемистого рюкзака,
Удовольствие предвкушая,
Вынул зайца я, беляка.
А сынишка, зайца увидав,
Сжав ручонки не по-детски, с силой,
Мне сказал, едва слезу сдержав:
– Как ты мог! Ведь он такой красивый…
Спокойствием озерной глади
Я убаюкан. Тишина…
Сюда я шел рассвета ради,
Урезав время ото сна.
Немудряще удилище,
Поплавок – перо,
Нож торчит за голенищем,
Да в руках – ведро.
Утка выводок свой кличет,
Над водой – туман,
Поплавок мне в небо тычет -
В розовый обман.
Сюда я шел рассвета ради,
Пьянящего, чарующего глаз.
А на холсте озерной глади
Палитра всех цветов сейчас…
Ушами прядая трусливо,
Через ивняк в соседний лог,
Бежал зайчишка торопливо,
Подставя фарам белый бок.
Под утро выпал снег. Березки
Совсем уж сбросили листву,
Как дева старые обноски,
Презрев бесстыжую молву.
В одной руке ружье. Другую
Березке положу на грудь.
Такая тишь, что не могу я
Прозрачность хладную вдохнуть,
Боясь дыханьем потревожить
Укрытый снегом спящий склон.
* * *
А птичий щебет эхом множит
Моей
Отчизны
колокольный
звон.
Еду сложив с собой в котомку
И, зябко ежась на ветру,
Мы на охоту поутру
Уехали еще в потемках.
С Чанов косяк за косяком
Над нами утки пролетали.
И мы без устали стреляли,
И в уши бил ружейный гром.
Потом, насытившись стрельбою,
Достав нехитрый наш обед,
Вели беседы из бесед
О смысле жизни мы с тобою.
И мне, зеленому юнцу,
Ты открывал просторы, дали,
Все то, за что вы воевали,
И что земле родной к лицу.
Что оголенным белым лесом
Березки провожают лето,
И красным заревом рассвета
Не спрятать синеву небес.
С тех пор уже прошли года.
Но для меня отчизна – в этом
Тобой предложенном трехцветье,
Что в сердце у меня всегда.
Теперь сынам, бродя с ружьем,
Передаю твою науку,
Точнее – вот какая штука! –
Передаем с тобой вдвоем.
Они передадут уж внукам.
Словно в сказке, в чудесном кино –
Шум прибоя в степном просторе.
Хоть мальчишкой я не был у моря,
Шум прибоя я слышал давно.
Крики чаек и зелень волны…
Рыбаки на простор выходили;
А сегодня рыбачьи челны
На приколе в песчаной могиле.
Сорок лет пролетело всего-то –
Не века, но за эти-то годы
Будто выпил с похмелья кто-то,
Как рассол, эту чистую воду.
Рукотворное ль это горе,
Иль таков был замысел Божий –
Умирает прекрасное море,
Ну, а с морем – деревни тоже.
Но я видел, как утица серая
По песчаным качалась волнам,
Значит, скоро – и я в это верую –
Шум прибоя вернется к нам.
Вот опять зовет дорога
На весеннюю охоту.
Пусть весною грязи много -
Много и еще чего-то.
Вечер. Капля водки в кружке
И закат нам греют душу.
А вокруг поют лягушки -
Не слыхал я песни лучше.
И залетная утица
Манит селезня с собою.
Посмотри, как любят птицы -
Хороша весна любовью.
Спрячь ружье. Теперь немного
Помолчи, налей мне водки.
Слушай, как зовет дорога
На весеннюю охоту.
Бодрит с утра
Дымок костра.
Стук топора
Бодрит с утра.
Не донимает мошкара,
Попил чайку – идти пора.
Ружейной смазкой пахнет ствол,
И – тишина, и – я пошел.
Над окопами нависла тишина,
Словно мир вокруг, а не шумит война, –
Иль контузило меня,
Или просто нет огня –
Тишина. Тишина. Тишина.
Кругом поля без края,
И рощица в дыму.
За что воюем – знаю,
Не знаю, почему.
Друг-товарищ за пригорочком лежит.
Может – спит товарищ, может быть –убит,
И не наша в том вина,
И звенит, звенит она –
Тишина. Тишина. Тишина.
Уж на исходе силы,
Иссяк боезапас…
Давно все это было,
Но будто бы сейчас.
* * *
А окопы все полынью поросли –
Этой горечью разорванной земли.
Шумом той войны полна,
Здесь гремит она одна
Тишина. Тишина. Тишина.
На работе, в метро – отовсюду
Разговоры досужих людей,
Что такой-то – подлец и Иуда,
Ну, а этот – так вовсе злодей.
А казалось бы – так начинали!
Сами выбрали новую власть;
Рьяно взявшись за дело вначале,
Все равно эта власть зажралась.
Черт с ней, с властью, – другая приходит
К нам в Россию большая беда -
Разложенье, бесчестие – в моде,
Нету чести, любви и стыда.
Что любовь, если деньги – награда,
Что стыдиться, коль водкой залит, -
Ничего-то парнише не надо,
Ни о чем-то душа не болит.
Где же выход? Не знаю. Мне больно,
Ведь и сам ин-да выпить люблю,
Но березку, но степи привольные
Никогда не продам, не пропью.
Может, строки мои и пристрастны,
Может, зря ярлыки я леплю,
Но – мне страшно, отчаянно страшно,
Потому что Отчизну люблю.
* * *
Кровью пишем мы, кровь воспевая,
Кровь в стаканах, и кровь на руках -
Жизнь кровавая наша такая,
И сегодня здесь бал правит страх.
Страх – что сделал не то, что надо,
Страх – что слово сказал не то, -
Мы любому рассвету не рады -
Страх устроил из жизни лото.
Нам осталось не так уж и много,
Но так хочется, чтобы успеть
Сыну верную дать дорогу
Прежде, чем лебединую спеть.
На чужом берегу – от разрывов ни зги,
Зацепился там взвод Клептунова.
Связи нет, и приказ: хоть и лупят враги,
Через час связь должна быть готова.
Дан приказ. Нас полвзвода легло, но ползем,
Тянем кабель, одно сознавая:
Там ведь наши ребята лежат под огнем,
Берег наш от врага защищая.
Лейтенант – девятнадцать ему – молодец,
Бой толково ведет, дело знает.
Вижу – виллис штабной, подполковник-стервец:
– Почему связи нет?! Расстреляю!
Я – в охапку и в виллис его, подмигнул
Шоферишке – тот свой оказался,
Он баранку свою побыстрей крутанул
И погнал. Я за кабель вновь взялся.
Нам работалось трудно – фашист все мешал,
Но достали до Клептунова.
Тут из штаба звонок: “Что у вас за скандал?”
Лейтенант наш в ответ: “Связь готова!”
Лейтенант наш теперь – старшина:
Подполковник уж тот расстарался.
Но и орден дала лейтенанту страна
За живых. За тех, кто остался.
Пусть живет командир наш сто лет,
Подполковник судить был не вправе -
Лейтенанту ведь жить и за тех, кого нет,
Кто остался на той переправе.
В. Дедов – В. Дедову
Поливает дождем из свинца.
Нас в окопе всего только двое,
Мы оставлены здесь до конца
Может – жизни, а может быть – боя.
У меня есть в Сибири семья,
Ребятишки веселой гурьбою,
Вот за них до конца мне стоять
Может – жизни, а может быть – боя.
А земля горяча, нету мочи дышать.
Мы без счета врагов положили,
Да и сами остались в окопе лежать,
И до жизни чуть-чуть не дожили.
Так вот здесь и стоим, только в камне сердца,
Нам назначено было судьбою –
Здесь стоять за своих до конца,
Вечной памятью этого боя.
Тропинки детства пролегли
В садах, посаженных тобою.
Быльем они уж поросли,
Село – обижено судьбою, –
Стоит тихонечко в пыли.
Я много повидал дорог,
Но все ж сюда я возвращаюсь,
В зеленый счастья островок,
Который Родиной считаю,
Мой милый сердцу уголок.
Я знаю – каждый мой маршрут
Тебе слезинкой отзовется, -
Всегда дороги вдаль ведут.
Морщин добавят, – так ведется,
Что мамы деток ждут и ждут.
И вот, закончив свой виток,
Я снова здесь, средь тропок этих,
И я горжусь, что видеть мог
Наипрекраснейший на свете
Твой рукотворный островок.
Ветвей причудливым сплетеньем
Лес оградил себе мирок,
Чтобы ни ветра дуновенье,
Ни человек пройти не смог.
И все ж я здесь. Прости, дружище,
Я не нарушу твой покой.
Мне б посмотреть на токовище,
И на тетеревиный бой.
Но ты ворчишь – ведь я же слышу
Твой скрип и птичьи голоса.
Тебе дано, конечно, свыше
Хранить все эти чудеса.
Не трону я твою красу,
Дотронусь до нее лишь взглядом,
Я посижу с калинкой рядом,
И звон тиши на память унесу.
* * *
Прохладна ночь. И звезды мне, мерцая,
Морзянкой шлют из космоса привет.
И я машу рукою им в ответ,
Хоть в той морзянке ничего не понимаю.
Светает. Уж загомонили птицы,
И солнышко вот-вот уже взойдет,
И по небу вершить свой круг пойдет,
Чтоб завтра снова на востоке появиться.
И так кружит оно из века в век,
Даря нам радость, и тепло и свет.
И ничего прекрасней в жизни нет.
Жаль, что недолговечен человек.
Когда вселенная откроет
Мне памяти своей врата -
Мол, знай, что истина – в покое,
Что сущее, мол, суета,
Что нет в природе абсолюта,
А значит, правды нет нигде,
И вечно мы должны кому-то,
И нам должны – всегда, везде,
Все относительно, безлико -
Порядок, хаос ли настал,
И мир мне кажется великим
Лишь потому, что сам я мал,
И что предела нет познанью,
И места хватит чудесам, -
То я скажу с усмешкой: “Ранее
Всю эту чушь я знал и сам”.
* * *
Хоть со своей свиною рожей
В калашный ряд не лезу я,
Но: пара стройных женских ножек,
Иль эта вся галиматья?
Мне ножки во сто крат дороже.
Пролетела мимо твоего болота
Калена моя стрела.
Занедужилось мне нынче что-то,
Не туда тропинка привела.
Эй, избушка, повернись-ка задом к лесу,
Здесь и без тебя не продохнуть!
Не вертись, старушка, мелким бесом,
Дай попить, поесть и отдохнуть.
Что-то нынче в сказке стало худо,
Встарь – убил Кащея – и женись,
А сейчас порасплодилось чудо-юдо -
Не до баб, руби, да не ленись.
Эй, старушка, что ты печь-то кочегаришь,
Я не тот уже Иванушка-дурак!
И не делай вид, что кашу варишь,
Знаю вас я, так вас – распротак!
Положу под буйну голову свой меч -
От разрыв-травы твоей тошнит.
Змей-Горынычу мне завтра надо с плеч
Все срубить. Пусть ночь еще поспит.
Ох, приснись ты мне, моя лягушка,
С каленой моей стрелой…
Эй, старушка, дай еще подушку,
Да сама ложись, да рот закрой.
За все сединами плачу -
Когда молчу, когда ворчу,
Когда грустишь ты и когда
мне очень рада.
Ах, кто бы знал, как я хочу
Ударить друга по плечу
И спеть девчонке рыжей серенаду.
Но я куда-то вновь лечу,
Туда, куда и не хочу,
Туда, куда мне вовсе и не надо.
Остановись!– порой кричу,
Ну, отдохни, сходи к врачу,
Подумай, где ошибки,
где награды.
Налью вина, зажгу свечу,
А завтра – в бой, и вновь лечу,
И в схватках тоже
есть своя отрада…
Ах, кто бы знал, как я хочу
Ударить друга по плечу
И спеть девчонке рыжей серенаду.
Ты не плачь, ну не надо печалиться,
Я приду, позову – где же ты?
Мы с тобой навсегда обвенчаемся
У гранитной у серой плиты.
Я приду весь в заботах, удачах ли,
Ведь в делах я всегда колоброд -
Веселюсь, ну, а чаще – так плачу я,
Уходя от закрытых ворот.
Я иду все дорожками кружными,
Не разведаю – в ад или в рай?
Но к тебе я приду, к моей суженой,
Ты меня у ворот повстречай.
И не плачь, и не надо печалиться,
Все же сбудутся наши мечты -
Мы с тобой навсегда обвенчаемся
У гранитной у серой плиты.
Когда-нибудь и я переступить сумею
Запретную черту, после которой – в ад.
А ныне – не могу надеяться, не смею
Ловить издалека твой мимолетный взгляд.
Когда-нибудь и я, забыв про все на свете,
Ворвусь в водоворот твоих полночных грез…
Простишь ли ты меня за дни, за годы эти,
Что я бродил вдали, что ветер вдаль унес?..
Развеять весь уклад, обыденный и жесткий,
Орала – на мечи, и в этом – жизнь моя,
Пусть ветер бьет в лицо хмельной,
до боли хлесткий -
Переступлю черту когда-нибудь и я…
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.
С.Есенин
Мне весна давно уже сказала
Что пора настала петь, творить.
Только сердце что-то приустало
И не хочет песней говорить.
Хочется на ветреном пригорке
Руки – вширь, и небушко обнять
В сене прошлогоднем сделать норку
И с зазнобушки одежды снять.
Утром босиком, как в давнем детстве,
По росе студеной пробежать,
А потом на солнышке погреться,
На пригорке теплом полежать.
Только сердце что-то приуныло
Потому, что рядышком со мной
Нет уже зазнобушки той милой,
Для которой песни пел весной.
Одиноко березка стоит на опушке.
Как-то так получилось, что нет
Ни дружка у нее, ни березки-подружки,
Только птицы порою приносят привет.
Зимний ветер березку метелью изводит,
Летом солнце опалит и дождь обольет.
Одиноко березке при всякой погоде,
И весною не сок она – слезоньки льет.
Подойду я к березке, обниму ее нежно,
Помолчим, и, как прежде, покажется вновь,
Что у двух одиночеств будет искра надежды,
Будет вера, и, может быть, будет любовь.
Мотор мой остыл, и снежинки не тают на нём,
И в фарах-глазницах луна отражается слепо.
Весь мир вдруг застыл, нет горючего в баке моем,
Поземка следы засыпает серебряным пеплом.
Как будто вчера проносились огни за стеклом,
И шины шуршали, шоссе попирая безбожно
С утра до утра. Но дорогу уже замело,
Проехать по ней мне теперь уж, увы, невозможно.
Зажги же, зажги же, господь, искру в сердце моем,
Раздую из искры костер напоследок прекрасный,
Быть может, кого и согрею я этим огнем,
И кто-нибудь скажет тихонько – он жил не напрасно.
Опять весна, и слышен звон капели,
И нас пьянит, как прежде, запах роз.
Скорей бы, что ли, птицы прилетели
И все, о чем мечтали мы, сбылось.
И душу снова солнце нам согреет,
И хочется весною вновь и вновь
Чтоб женщина всегда была хитрее,
Ну, а мужчин чтобы вела любовь.
Почему-то в жизни так бывает -
Мы не можем правильно шагнуть,
Даже видя, что пересекаем
Верный – пусть тернистый – путь.
Почему судьба к нам так изменчива?!
Вдруг встает на твоем пути
Не имеющий права вмешиваться,
Не имеющий права войти.
Вот и ищем мы выхода – в грубости,
Разливаем потоки вина,
Чтоб немного забыться от трудностей,
Чтоб слезой насладиться сполна.
Когда придет мой смертный час,
Надеюсь, что не очень скоро,
Ты подними бокал за нас
Младых, ершистых, непокорных,
Когда придет мой смертный час.
Пусть по щеке слеза бежит –
Ты песенку мою послушай,
Я думаю, что Бог простит
Мою мятущуюся душу.
Пусть по щеке слеза бежит.
Друзья! Я вам еще спою –
На том или на этом свете –
Пусть песнь чужую, не свою,
Которая живет в столетьях,
Конечно же, я вам спою.
Мы вспомним всех, кто с нами был,
Горел, сиял и просто жил.
32
Мне приснился волшебный сон.
Все в этом сне было наоборот.
Хмурое небо казалось чистым,
Некрасивые женщины расцвели,
Все сияло счастьем,
И только мне было грустно.
Я хотел прикоснуться к цветку -
Он отодвинулся.
Я хотел приласкать тебя -
Ты растворилась в воздухе.
Все стало блекнуть
под моим взглядом,
Прикосновением.
И тогда я понял, что нельзя
Разрушать счастье, и что мне
Необходимо проснуться.
Я открыл глаза, и ко мне
Все вернулось.
И хмурое небо стало чистым,
И ты вернулась ко мне,
И это было уже не сном,
А простым волшебством.
Прости за невнимательность мою,
За то, что груб порою я бываю,
Что все проблемы я в себе скрываю
И эту жизнь по своему крою,
Прости за невнимательность мою.
Прости за то, что я уже не тот.
А горок впереди еще хватает,
Судьба меня с тобой по ним катает,
По ровной же дороге – не везет.
Прости за то, что я уже не тот.
Прости за все, и Бог воздаст, поверь,
По крайней мере, в это надо верить,
И коль дано нам эту жизнь отмерить,
То только сердцем ты ее отмерь.
Прости за все – и Бог воздаст, поверь.
Ты мне скажешь, мол, много тебе уже лет,
И одной, мол, ногой уже там…
Да, был длинным мой путь неудач и побед,
Но я – молод, не верь паспортам!
Никогда я не мерил отпущенный срок,
Не трафил никогда подлецам,
И поставленный Богом мне горький урок
Я всегда выполнял до конца.
И девчонок любил – что ж, волнуется кровь! -
Так вот странно переплелись
В черно-белых тонах и война, и любовь,
Что никак их не разделить.
А тобой заболел – сам не знаю, когда,
Потерял я и сон, и покой.
Я хотел бы, чтоб эта болезнь – навсегда,
Чтобы ты была рядом со мной.
***
Только сердце немного кольнет иногда,
Может быть, и от жизни такой.
Полюби меня, хорошая моя,
Полюби – ну ни за что,
ну просто так.
Не подарочек тебе, конечно, я,
Просто я совсем немножечко чудак.
Мы с тобой уже прожили много лет.
Пусть бывали неурядицы порой,
Во всем мире для меня роднее нет,
Только я – вот так уж вышло -
не герой.
Ты пойми меня, родная, ты пойми
И прими меня таким, каков я есть.
Обними меня, покрепче обними -
Нам с тобой еще деньков златых
не счесть.
Посидим с тобой за одним столом,
Помолчим чуть-чуть о житье былом,