Хроники Неронии. Конец эпохи «Благоденствия». Книга I

Глава 13. Неожиданная встреча.

– Рад приветствовать тебя неизвестная красавица, – вывел принцессу из утренней дремы веселый голос.

Кора вздрогнула от неожиданности, подняла голову и увидела, что с дороги к ней приближается забавный всадник. На невысоком коне охлюпкой, то есть без седла, восседал молодой парень, с торчащими в стороны соломенными волосами лет восемнадцати – двадцати на вид и радостно болтал ногами. На Кору, Ласточку и на весь окружающий мир парень смотрел с немного глупой, но радостной и располагающей к себе улыбкой.

«Типичный деревенский недотепа», – решила про себя Кора и встала, чтобы незваный гость мог увидеть по ее костюму и висящему на поясе мечу, что она, как минимум, принадлежит в высшему сословию, и, извинившись за неподобающий тон, удалиться.

Но на парня ее маневр не произвел ни малейшего впечатления. Неуклюже соскочив со своего неказистого средства передвижения, он еще раз радостно оглядел поляну и продолжил:

– А вы, миледи, отстали от своей свиты, или свита отстала от вас? – сменив обращение, но не поменяв радостно-наивного тона, спросил он, и Кора поняла, что ее статус не остался незамеченным. – Вот эти грибы, – наглый недотепа указал пальцем, к удивлению, очень ухоженной руки на прутик с грибами, которые Кора прежде, чем задремать, нашла на поляне и попробовала поджарить на костре. – я бы вам есть не рекомендовал. Они не то, чтобы ядовитые, но, скажем так, не очень полезные. Продолжить путь вам после них будет сложно.

– Пошел вон, наглец, убирайся отсюда, – вспыхнула Кора, которая только под утро поняла, что, собираясь бежать из замка, взяла оружие, деньги, даже запасную одежду, но не удосужилась задуматься о том, что нужно прихватить и провизию. И теперь девушка испытывала вполне естественное чувство голода.

Но эта вспышка гнева собеседницы не произвела на парня никакого впечатления. Запустив руку во вместительную суму, висевшую у него через плечо, он начал с видимым удовольствием извлекать и раскладывать на траве различные продукты. Сначала на свет появилась ветчина, за ней сыр, потом хлеб и, наконец, не вызывавший ни малейшего сомнения относительно своего содержимого и приятно круглившийся боками бурдючок.

– Принцесса, вы меня умиляете, – проговорил, раскладывая перед Корой эти богатства, недотепа. – Когда вы спешно убегали из отчего замка, вы действительно думали, что продукты каким-то магическим способом последуют за вами? Нет, все-таки все благородные совсем не приспособлены к обычной жизни, – продолжил он. – Ваша привычка, что все за вас делают слуги, делает вас беззащитными перед самыми простыми проблемами. Но я вас спасу! – воскликнул парень, приняв преувеличенно пафосную позу.

Услышав обращение «принцесса», Кора выхватила меч и сделала быстрый шаг к незваному и навязчивому гостю.

– Эй, эй, – воскликнул тот, отскакивая назад. – Зачем же сразу за меч хвататься? Я просто забыл представиться, Я – Приск.

Не очень понимая, почему имя Приск должно каким-то образом кардинально поменять ситуацию, Кора все-таки решила повременить с тем, чтобы насадить узнавшего ее проезжего на меч.

– Я не знаю никакого Приска. Кто ты такой и как меня узнал?

– Ой. Видимо, господин все-таки был прав. Никто не ценит моих шуток, а моя манера выражать мысли всех настолько раздражает, что меня почему-то всегда хотят прибить, – пробормотал он про себя, почесывая затылок. – Тот же метр Симон попросил никогда не присылать меня к нему по любому вопросу, потому что он может не сдержаться и отходить меня своим посохом.

– Какой господин, какой Симон, какой посох? – раздраженно спросила Кора. – Последний раз спрашиваю, кто ты такой, или я сейчас пощекочу тебя мечом.

– Я Приск, – повторил парень и, увидев, что меч приближается к его животу, быстро добавил. – Я слуга Эльмиры. Она отправила меня к вам, чтобы помочь. Вам и вашему брату.

Глава 14. Королевство Элторен. Королева Мелисина.

Мелисина пребывала в ставшем для нее уже привычном состоянии между злостью и грустью. Грустила она о потерянных ею годах, злилась на всех обитателей замка, на отца и на себя саму.

Впрочем, очень уж грустить о потерянных годах Мелисине не стоило. Королева Элторена была эльфийкой и какие-то жалкие 25 лет, которые она уже провела среди людей, и еще пара десятилетий, которые могли ее ждать в будущем, по сравнению с почти бесконечной жизнью, дарованной эльфам Единым, были сущей ерундой. Но понимание этого факта Мелисину успокоить не могло.

Куда обоснованнее могла показаться ее злость на всех окружающих. Во-первых, она самозабвенно ненавидела людей, убивших двести лет назад ее брата, во-вторых, – замуж за короля Элторена ее выдали, по сути, насильно и по политическим соображениям.

Тогда, двадцать пять лет назад, когда еще очень молодой двадцатитрехлетний король соседних с Эльфарой владений людей прибыл к ним, чтобы подписать мирный договор, который должен был положить конец разорительной для обеих сторон и абсолютно бессмысленной войне, она и не подозревала, чем все это для нее закончится.

Ее даже забавляло то, как этот чем-то похожий на медведя увалень с восхищением смотрит на нее, буквально пуская слюни на еще довольно жидкую бородку. Увы, но оказалось, что увалень был не таким уж увальнем и не только пускал омерзительные слюни, но и действовал. В последний момент одним из условий мира он выдвинул просьбу, скорее даже требование, отдать ее ему в жены.

Сначала ее отец, брат владыки эльфов Люминаса, правивший этой областью Эльфары, хотел возмутиться и прервать переговоры, возобновив войну. Но потом, посовещавшись с советниками, он пришел в настоящий восторг от предложения тупого человеческого королька.

Его дочь выйдет замуж за короля Элторена и станет королевой людей. Такого раньше даже в самых радужных снах он не мог представить. Прекрасно понимая разницу в продолжительности жизни людей – лет семьдесят в среднем и эльфов – почти до бесконечности, ни один из королевских домов пяти королевств даже мысли не допускал о возможности пустить эльфийскую лису в свой человеческий курятник. Хотя эльфы несколько раз попытки породниться с кем-то из королей людей делали. А этот, потерявший последний разум от вожделения юноша, сам предлагает ему породниться и таким образом при удачном стечении обстоятельств преподносит на блюдечке свое королевство.

– Мелисина, посуди сама, – убеждал тогда ее отец. – Потерпишь ты лет пятьдесят – шестьдесят этого Эдварда. Кстати, не так уж он и плох. Воин он, по крайней мере, отменный. Как он нас потрепал в прошлом году? Но не это главное. Представь, что от вашего союза родится эльф? Когда он станет королем, мы на законных основания и без войны получим власть над одним из королевств людей! Я, наконец, смогу освободиться от утомительной опеки моего брата Люминаса, ты со своим сыном будете править в Элторене. Объединив наши силы – мудрость эльфов с отвагой людей, легко жертвующими ради своих властителей жизнями, мы за сотню лет подчиним себе и оставшиеся четыре королевства. Мы возродим Империю!

– Отец, но у Эдварда уже есть два сына от первого брака, – возражала Мелисина. – Да и другие королевства людей никогда не допустят, чтобы эльфы захватили власть над людьми. Они объявят нам войну, и вся твоя хитрая политика пойдет прахом.

– А вот тут ты ошибаешься, дочка, – возражал ей отец. – Именно то, что у Эдварда уже есть два наследника и делает наш план осуществимым. Не смогут соседи объявить войну Элторену, так как в этом случае это будет не война против угрозы нашей власти, а нападение на законную королевскую семью, в которой есть два законных наследника. Ты же знаешь, что люди, допуская между собой небольшие войны, заключили вечный договор о запрете войн, направленных на полный захват других королевств и смену династий. Кроме того, если, а вернее когда у вас с Эдвардом родится эльф, мы не будем спешить. Спешка – удел людей. Объявим, что ребенок родился больным. В это поверят – люди любят верить в чужие несчастья. А потом, когда он вырастет, мы уж найдем как-нибудь способ расчистить ему путь к престолу Элторена, – добавил он с несулившей ничего хорошего двум сыновьям короля Эдварда усмешкой.

И она согласилась. Единый! Как же она теперь жалела об этом, о том, что не поставила в известность о планах отца правителя Эльфары своего дядю Люминаса, который без сомнения запретил бы эту авантюру своего младшего брата.

В первые месяцы после свадьбы Эдвард еженощно после пира, или попросту пьянки со своими дружинниками, которые не прекращались ни на день, вваливался к ней в спальню, чтобы «исполнить свой супружеский долг», и бесконечно долго елозил по ее белоснежной коже своей пропахшей дымом и дешевым пойлом, которому отдавал предпочтение перед изысканными эльфийскими винами, бороденкой. Как же он был ей омерзителен. Спасало только умения эльфов отключать на время все свои чувства, чтобы лежать под этим тяжелым и вонючим телом без рвотных позывов.

Чуть легче жизнь стала, когда Мелисина забеременела. Во-первых, она на этом основании отказала мужу от своего ложа, а во-вторых, – на горизонте появились те блестящие перспективы стать императрицей-матерью, которые столь красочно расписывал ее отец.

Увы, но сын, родившийся вполне здоровым ребенком и названный в честь деда Эдгаром, оказался человеком. Эльфийская кровь, кровь почти бессмертных, оказалась слабее жалкой крови смертных людей! Внешне – эльф, белокурый, изящный, до безумия даже в младенчестве красивый, но никакой связи с природой. Никаких способностей управлять не то что деревьями, но даже жидкими травинками у него не проявилось ни в год, ни в пять лет, когда любой из эльфийских детей уже легко может заставить небольшое дерево принять желаемую форму.

Эдвард, со свойственным ему полным пренебрежением к чувствам других, качеством, которое он искренне считал признаком настоящего короля и воина, возобновил походы в ее спальню. Единственной разницей было то, что теперь вместо бороденки у него была густая борода, а к запаху сивухи добавились нестерпимые ароматы пота и крови.

Заключив мир с Эльфарой, Эдвард быстро выяснил, что ничего, кроме войны, его не интересует. Но большую войну вести теперь было не с кем, мелкие стычки с соседями его страсть к «подвигам» не удовлетворяли, и король самозабвенно отдался страсти к охоте. Хозяйство королевства разваливалось, казна пустела, количество дружинников неуклонно сокращались, а оставшиеся постепенно превращались из дисциплинированных воинов, которыми они были при отце Эдварда, принося королевству победы, в сборище вечно полупьяных, оборванных мародеров.

Небольшой радостью для Мелисины на третий год замужества стало охлаждение к ней Эдварда, который сначала сократил ночи «выполнения супружеского долга» до одного раза в десять дней, потом в месяц, а потом и вовсе забыл дорогу в ее спальню.

Второй отдушиной в этом окружавшем ее ужасе стала Амалия. Юная, еще совсем девочка, младшая сестра Эдварда была красива какой-то хрупкой и беззащитной красотой. Мелисине ее огромные голубые глаза и тонюсенький стан напоминали незабудку, скромный цветок, всегда ассоциировавшейся у нее с невинностью и свежестью раннего утра.

С самого рождения Эдгара Амалия стала для сына Мелисины самой преданной и нежной няней, а потом и воспитательницей. Глядя, как всего на десять лет старшая Эдгара Мелисина с серьезным видом рассказывает ее сынишке очередную сказку или посвящает его в славную историю их королевства, эльфийка даже начинала думать о том, чтобы года через два – три переправить Амалию в Эльфару, где она сможет избежать почти неминуемой участи отправиться в Орден Милосердных. Эдвард свою сестренку не то чтобы ненавидел, но не любил, и то, что он не предпримет усилий, чтобы найти ей жениха-принца, не вызывало никаких сомнений. А значит – ее судьба стать покровительницей одного из Приютов Ордена.

Увы, но сделать этого Мелисина не успела. В один из вечеров в ее покои в сопровождении своей пьяной свиты явился Эдвард и заявил игравшей с пятилетним Эдгаром пятнадцатилетней Амалии, что завтра с утра она отправляется в Орден Милосердных, где в тот же день принесет обет безбрачия и получит в свое управление новый Приют, недавно устроенный Орденом в королевстве.

Сейчас Мелисина не могла бы с уверенностью сказать, как бы она поступила в тот вечер, если бы знала, чем это решение Эдварда обернется в будущем. Может быть, организовала бы Амалии бегство в Эльфару, но куда вернее – придушила бы своими руками или отравила.

Глава 15. Элторен. Королева Мелисина. Продолжение.

Скорее всего – последнее. Знание природы и умение управлять растениями позволяли эльфам не только создавать великолепные парки или выращивать целые замки, но и производить эффективные, неизвестные никому яды. И последнему умению Мелисина, которая пока жила дома о таком даже не думала, начала постепенно посвящать все больше и больше времени. Сначала она даже не могла отдать себе отчет, зачем это делает, но потом… Потом подвернулся отличный способ проверить, какого мастерства она достигла в деле незаметного умерщвления, и она им, на задумываясь ни на минуту, воспользовалась.

В тот день Мелисина поймала на воровстве управляющего замком и, в связи с полным нежеланием мужа заниматься любыми делами, кроме самых грубых развлечений, всем королевством начала заниматься сама. Просмотрев отчеты за последние несколько лет, Мелисина обнаружила, что управляющий ворует столько, будто собирается жить вечно. Вызвав его к себе, королева без обиняков высказала все, что думает об управляющем, и потребовала вернуть в казну украденное. Хоть она и ненавидел и Эдварда, и всех жителей королевства, но свое благосостояние она ценила, а оно было неразрывно связано с поступлением денег в королевскую казну, а не в карман этого вора.

В ответ она услышала, чего никак не могла ожидать.

– Не твое дело, эльфийка, – выпятив вперед нижнюю челюсть, грубо ответил управляющий. – Ты здесь вообще приживалка. Король то к тебе больше не заходит? Видимо, не так ты красива без одежды, раз наш добрый повелитель предпочитает тебе селянок.

В ту же ночь, выпив перед сном свой любимый отвар из трав, управляющий тихо отошел в мир иной, где ему предстояло дать ответ по всем своим грехам.

– Бедняга очень много работал. Вот здоровье и не выдержало. Во сне, без страданий. Всем бы такую смерть. Никакого злоумышления я не обнаружил. Естественная кончина. Примите, мой король, мои соболезнования, – вынес на следующий день свой вердикт лекарь, по требованию Эдварда осмотревший тело.

Вопрос с новым управляющим Мелисина смогла взять на себя. Убедить Эдварда в том, что королевство давно уже нуждается в Мудром, услугами которых с пользой для себя не пренебрегает ни одно из четырех других королевств, оказалось совсем не сложно. Он лишь махнул рукой и, произнеся «ты предложила, тебе и ехать в Башню Совета Мудрых», в сопровождении своих прихлебателей и двух старших сыновей, которых начал постепенно приобщать к «королевскому времяпрепровождению», отправился на очередную охоту.

Нужного ей на посту управляющего человека Мелисина нашла без особого труда. Приехав в Башню Совета Мудрых, она буквально сразу увидела того, кто ее полностью устраивал. Хитрая лисья мордочка, угодливо согнутая спина и при этом умные, проницательные глаза и буквально горящая на лбу надпись «подлец» сразу понравились королеве. Конечно, Мудрые из Совета пытались ее переубедить, указывая, что Бертольд, как звали ее будущего первого помощника и советника, не отвечает пока высоким требованиям, предъявляемым к представителям Совета при королевских дворах, да и, вообще, он был не раз замечен в предосудительных делах. Но эти возражение лишь еще больше убедили Мелисину, что она сделала правильный выбор. Именно такой человек ей и был нужен – умный подлец, целиком и полностью обязанный ей всем.

И вот сейчас Бертольд сидел перед Мелисиной. Это был уже давно не тот приторно угодливый, тощий человечишко с бегающими глазками. Теперь он набрал вес, научился гордо носить себя по коридорам замка и правильно докладывать о делах королю, а слугам и старостам деревень – внушать неподдельный страх. Да и королеву он уже давно не боялся. Он ее обожал. Обожал так, как преданная собака может обожать своего не всегда доброго и справедливого хозяина – вопреки, а не благодаря. Но от этого не менее истово, с готовностью за него, если и не отдать жизнь, то разорвать в клочья любого врага.

– Какие у нас сегодня новости, Бертольд, – спросила Мелисина. – Как всегда, сначала по денежным поступлением, потом важная информация, потом – сплетни.

Это был обычный и уже отработанный порядок доклада, так что Бертольд без всякой паузы, как по написанному, начал свой доклад.

– В вашу личную казну, Несравненная, за прошедший период поступило 15 тысяч золотых лиров, – начал он. – Теперь в ней хранится восемьсот пятьдесят четыре тысячи лиров.

– А в королевской казне? – перебила его эльфийка.

– Я посчитал необходимым пополнить ее на тысячу лиров серебряными статимами. Ровно столько там сейчас и лежит. По крайней мере, лежало вчера вечером. Теперь уже не знаю, – позволил себе усмехнуться советник.

– Это еще зачем? Мой муженек эти деньги со своими друзьями пропьет и потратит на подарки своим шлюхам меньше, чем за месяц, – Мелисина с недовольством посмотрела на Бертольда.

– Моя королева, – склонился на своем неудобном стуле тот. – Когда в последний раз мы оставили без средств нашего доброго короля, – последние слова он произнес с иронией, вызвавшей одобрительную улыбку его владычицы. – Он со своими друзьями начал грабить деревни. Наши деревни. И опустошил их дотла. Я закономерно подумал, что если такое повторится, может вспыхнуть бунт. Я допустил ошибку, Величайшая?

– Нет, ты все сделал правильно, Бертольд. Продолжай. Что у нас произошло важного?

– Не просто важное, а очень важное! Сегодня утром голубиной почтой получено сообщение из Наймюра, что в связи с безвременной кончиной принца-наследника Анатора, король Наймюра Гэльфас объявляет о предстоящем через два месяца турнире принцев, победитель которого получит право выбрать одну из его дочерей в жены и станет его наследником, – на одном дыхании выпалил советник. – Официальный рескрипт об этом, заверенный и одобренный Советом Мудрых, мы получим со специальным гонцом Совета в ближайшие дни.

Глава 16. Мелисина. Реинкарнация забытого плана.

– Подробности! – приказала Мелисина. – Ты же наверняка получил их от своих дружков из Совета?

– Моя королева, у меня никогда не было и нет друзей в Совете, – ответил Бертольд. – Но следуя вашему мудрому совету, я иногда делал незначительные подарки помощникам Мудрых, и они в благодарность снабжают меня сведениями.

– И что же тебе сообщили продажные помощники членов этого Совета Глупцов. Не тяни!

– По поводу причин смерти принца Анатора – ничего, – не замедлил с ответом советник. – А вот по условиям турнира и причинам этих условий – есть. Право принять участие в турнире получат все принцы, кроме принцев-наследников. Такое ограничение обеспечит невозможность объединения Наймюра и любого из четыре других королевств в одно. То есть, сохранится паритет сил. И еще. Победитель выберет одну из трех дочерей короля Гэльфаса, а две другие отправятся в Орден Милосердных. Это, в свою очередь, исключит возможность войны за трон Наймюра в будущем. Вы же знаете, что по нашим традициям дочери не могут наследовать, но в такой ситуации получается, что муж и дети любой из принцесс смогут претендовать…

Тут Бертольд прервал свое многословное объяснение, так как королева требовательно подняла руку вверх, призывая к тишине, многословные пояснения мешали ей думать. На минуту Мелисина застыла с так и поднятой рукой, а потом разразилась неудержимым смехом.

– Только не принцы-наследники, – она начала смеяться еще сильнее. – Чтобы обеспечить независимость Наймюра в будущем? Единый! Они не глупцы, они – сумасшедшие! Отец, ты был тысячу раз прав! Империя будет возрождена. А ее властительницей стану я!

– Но, мудрейшая, простите великодушно вашего глупого раба, но я не понимаю. Как?

– Ты тоже, несмотря на всю свою хитрость, глупец, Бертольд, – весело ответила королева. – Неужели тебе в твою глупую голову не приходит, что страховка, которую придумали эти считающими себя мудрыми наивные простаки, хоть что-то обеспечит? – и, поймав недоуменный взгляд своего помощника, продолжила уже спокойно. – Представь. Мой Эдгар выигрывает турнир, берет себе в жену, скажем, Горату, она красива, но глупа, а это в данном случае преимущество, и со временем становится королем Наймюра.

– Так и будет, Неподражаемая, – поспешил согласиться Бертольд с восторженной улыбкой. – Ваш сын непревзойденный мечник, и победа, без всякого сомнения, будет за ним.

– Не перебивай меня, – осадила его Мелисина. – И не надо нахваливать моего непутевого и неблагодарного сынка. Итак, Эдгар становится королем Наймюра. А король Эдвард и мои тупые пасынки один за другим по естественным причинам отправляются в мир иной, не оставив наследников. Кто тогда станет королем Элторена?

Советник с восхищением посмотрел на свою обожаемую госпожу и тихо промолвил:

– Ваш сын. Эдгар. То есть получается, что сейчас нельзя присоединить Наймюр к другому королевству, но потом можно будет на законных основаниях другое королевство присоединить к Наймюру?

– Именно так, – с победной улыбкой подтвердила Мелисина. – И этот вариант развития событий ускользнул от внимания Мудрых. Лучше бы они сделали исключение из своих традиций и выдали одну из принцесс за сына какого-нибудь наймюрского графа, но это им даже в головы не пришло. Что ж. Отлично. Мы воспользуемся их ошибкой.

– Но моя королева, – решился изложить свои сомнения Бертольд. – Ведь королем Наймюра и Элторена станет ваш сын, а не вы. А он не очень управляем, – неуверенно добавил советник, боясь вызвать гнев повелительницы.

– Не сомневайся, я найду способ управлять сначала сыном, потом его детьми, потом внуками, а там, может быть, и сама надену императорскую корону. Кроме того, будет лучше, если объединение пяти королевств в Империю будет проходить под руководством короля-человека, а не эльфийки. А вот потом…

– И король Эдвард и принцы Говард и Гартмунт внезапно умрут? – не смог удержаться от последнего вопроса советник.

– Несомненно. Они ведут крайне опасную жизнь. Эти постоянные охоты, знаешь ли, мелкие стычки с соседями, невероятное количество выпиваемой отвратительной сивухи.. Да мало ли, что может случиться, – задумчиво, как будет уже выбирая лучшую причину для смерти своего мужа и пасынков, произнесла эльфийка. – Кстати, хорошо, что ты поднял этот вопрос. И от тебя может быть польза. Проследи за здоровьем моего муженька. Как бы с ним чего не случилось раньше времени. Пока Эдгар не укрепится в Наймюре, он должен быть жив – здоров. Да и, вообще, наверное, будет лучше, если сначала безвременная кончина, – процитировала она послание, полученное из Совета Мудрых, – постигнет принцев. И да, нужно срочно восстановить доверительные отношения с Эдгаром. Где он?

– Он с утра опять, вопреки вашему запрету, поехал в Приют, – тихо промолвил Бертольд. – Я хотел доложить об этом в конце.

Мелисина нахмурилась, но очень быстро выражение ее лица изменилось на довольное, а губы тронула легкая улыбка.

– Это даже хорошо, – сказала она. – Его, конечно, позорная связь с Амалией станет тем, что позволит мне не только восстановить отношения с сыном, но и влиять на него. Эта Амалия, видимо, крепко засела у него в сердце. Воспользуемся этим.